Текст книги "Без обязательств (СИ)"
Автор книги: Лина Коваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 4. Софья
– Все хорошо? – спрашивает Костя, склоняясь, чтобы я точно услышала, и обдавая теплым дыханием мой висок.
Музыка пока играет негромко, но голоса заметно приглушает.
– Если честно, я еще не поняла… – повернувшись, говорю ему на ухо.
Он сосредоточенно осматривается, будто всех здесь знает и поднимается.
Девушки за соседним столиком с интересом поглядывают в нашу сторону. Я, имея старшего брата, к таким выпадам давно привыкла, поэтому никак не реагирую.
– Официантов здесь не дождешься. Я возьму нам выпить. Твои пожелания? – он снова нависает надо мной.
Я задираю голову.
– Что-нибудь безалкогольное и не газированное…
– Посиди здесь.
Широкая, сильная ладонь невзначай ложится на мое обнаженное плечо и его сжимает. Кажется, я стала привыкать и воспринимаю это как что-то обычное. Громова я знаю около восьми лет – успокаиваю себя. Умеренная тактильность нормальна.
Я смотрю, как он широким, пружинящим шагом направляется к барной стойке, за которой работает девушка-бармен. Она излишне приветливо улыбается и занимается его обслуживанием.
Громов разительно отличается от всех присутствующих молодых людей.
Яркий, неоновый свет делает его рубашку люминесцентной, а его образ – высокого молодого мужчины со спортивной фигурой – вполне притягательным.
Я вдруг вспоминаю: несмотря на то, что сегодня мы оба выглядим как взрослые люди с кучей проблем, наше знакомство было по-детски комичным.
Итак, мне всего шестнадцать, а Громову чуть меньше восемнадцати. У Вани была очередная посиделка с друзьями, Костя пришел на нее со своим двоюродным братом – Мироном, и… в разгар вечера перепутал двери на втором этаже.
Не знаю уж, что он искал, но зашел в мою комнату, где я как раз препарировала лягушку в исследовательских целях.
Конечно, я ее не убивала. Я не живодерка.
Нашла уже мертвую на лужайке в саду. Видимо, наша кошка поймала ее в свои лапы, а, задушив, потеряла всякий интерес. Перед тем как похоронить усопшую со всеми почестями, я решила все досконально рассмотреть.
Устроила у себя в комнате самую настоящую операционную, накрыв стены, стол и ковер одноразовыми пеленками, и надела медицинский костюм.
Правда, он был тоже одноразовым, а значит, прозрачным. Лето было жарким, родители отдыхали у себя, друзей брата я не особо интересовала, как и они меня, поэтому особо наряжаться не стала: осталась в купальнике, в котором загорала у бассейна до тех пор, пока не набрела на лужайку.
В таком странном виде, вымачивающую сердце, легкие и кишечник лягушки в солевом растворе, меня и застал Костя. До сих пор вспоминаю его ошалевший взгляд, медленно спускающийся от развороченного тельца лягушки к моим полуобнаженным ягодицам.
– Так и будешь стоять? – спросила я, размахивая пинцетом и скальпелем.
– Прости.
Громов, не сказав ни слова, вышел вон...
– Безалкогольный спритц с апельсиновым соком, – Костя аккуратно ставит передо мной запотевший ото льда бокал.
– Спасибо, – замечаю в его руке стакан с янтарной жидкостью и делаю не очень уверенный глоток.
Музыка ненадолго стихает. Начинается какой-то перформанс на сцене. Я слежу за всем этим с энтузиазмом, потому что впервые за долгое время чувствую себя беззаботной.
Мы сидим на твердом диване, обитом синим бархатом. Вокруг нас танцуют люди. Разные: кто-то двигается плавно, кто-то неловко, но этого абсолютно не стесняется.
А вообще, обилие полуголых тел наводит на мысль…
– Здесь столько людей, – говорю я ему.
– Это плохо?
– Я бы те исследования, которые поручил мне отец Натана, вмиг сделала…
Замечаю, что широкие брови скользят ввысь.
Я хмурюсь.
– Если что, то я не вру! Мне действительно нравится то, чем я занимаюсь, – уверяю.
– В этом никто не сомневается, врач Соня, – произносит расслабленно.
В его дыхании ощущаются легкие пары алкоголя. Они ненавязчивые, но слишком волнуют мои воспоминания. Я сникаю, но вида не показываю.
С наигранным энтузиазмом смотрю по сторонам.
– Как тебе здесь? – спрашивает он.
– Мне нравится, – отвечаю вежливо.
Уже собираюсь отвернуться, как в меня летит кусок бетона, вшитый в подхрипловатый голос:
– Со-ня…
Черт.
Как же тяжело оказывается, не врать? Уже на автомате получается. Я даже не задумываюсь, приятна ли мне атмосфера этого ночного клуба.
Мне просто не хочется обидеть Громова, который вывалил кучу денег за наш стол…
– Музыка здесь играет тихо, танцевать не хочется…
– И шторы короткие…
– Да блин, – я заливисто смеюсь. – Ладно. Здесь скучно, как на парах по латинскому…
– Хочу еще немного правды…
– Мне не нравится этот коктейль, который ты взял! Он слишком сладкий.
– Мне мало, док…
– И не нравится, что… что ты пьешь алкоголь…
– Без проблем.
Костя безжалостно выливает содержимое своего стакана в ведерко со льдом.
– И меня просто бесит, что из нас двоих должна не врать только я…
Медленный, чуть ленивый взгляд пристально изучает мое лицо.
Глаза, губы, снова глаза.
– Вот как? И в чем же по-твоему вру я? – он интересуется.
– Тебе со мной скучно…
Он ненадолго задумывается.
– Это не совсем так.
– Зачем ты предложил увести меня из университета, Костя? – спрашиваю у него напрямую.
Он отпивает мой коктейль, не воспользовавшись трубочкой, через которую пила я.
Морщится.
– Потому что почувствовал себя ответственным.
– За меня? – смотрю ему в глаза.
– За тебя, Соня.
– Ты всегда берешь ответственность за людей, которых почти не знаешь?
– Я всегда беру ответственность. – парирует, откидываясь на спинку дивана. Тем самым заставляет меня сесть к нему лицом. – И я тебя достаточно знаю…
– Достаточно для чего?
– Достаточно для всего, – отвечает так, что мои щеки отчего-то вспыхивают.
Боже.
Зачем я участвую в этой схватке. Совершенно точно, что я проиграю.
– Пожалел, что предложил забрать меня?
– Еще в кинотеатре.
Чертов правдоруб.
Такая честность совсем немного, но ранит.
Нам нужно было выждать время, пока не откроется хоть что-нибудь подобное ночному клубу, поэтому пришлось идти в кино. Выбор стоял между триллером и романтической комедией, и для меня был слишком очевиден.
Мы пошли на второе.
– Куда бы ты хотел сходить? – решаю восстановить справедливость.
Костя отворачивается от меня с ироничной усмешкой на лице.
Я в порыве кладу ладонь на твердое бедро, обтянутое брючной тканью, и тут же снимаю. Обжигаюсь этим прикосновением. Чувствую себя немного не в своей тарелке.
– Эй, я серьезно, – неловко оправдываюсь. – Куда бы ты пошел в Питере. Если бы был совершенно один. И об этом никто и никогда не узнал?
– Блядь… – возвращает мне свои глаза, опасно поблескивающие в свете огней.
Я вдруг прогоняю эти же самые вопросы через себя и ощущаю, как дрожь проносится вдоль позвоночника. С Натаном мы развелись совсем недавно, но до этого он меня хорошенько помучал своими отказами. Встречаться с кем-то из студентов или из сотрудников клиники Ластеров было глупо, он бы обо всем узнал.
Я бы сделала только хуже.
Да и первое время не хотелось… Я оплакивала свой «молочный» брак.
– Ты бы встретился с девушкой? – меня вдруг страшно волнует моя догадка.
– Да, Соня.
– Какая-то знакомая?
– Нет. Никаких знакомых. Я бы познакомился с кем-нибудь, возможно, даже здесь… – посматривает на барменшу и переводит прямой взгляд на меня. – И занялся с ней сексом, а утром бы уехал и никогда не вспомнил.
Я ерзаю на сидении и облизываю пересохшие губы. Тянусь к бокалу и пью коктейль, тоже не используя трубочку. Горло сушит, потому что представляю их в постели вдвоем. Обнаженных и возбужденных.
– И почему вдруг со мной нельзя это обсуждать? – выпрямляю плечи и забрасываю ногу на ногу. – Я знаю, что такое секс, и абсолютно не смущаюсь этой темы.
– Да ладно?
Костя, опустив голову набок, снова поправляет вырез на подоле платья.
На этот раз задевает кожу кончиками пальцев…
– Я, вообще-то, врач… – говорю не очень внятно.
– Я знал, что и у этого должны быть плюсы…
Глава 5. Софья
– Так с кем из присутствующих девушек ты хотел бы уйти сегодня? – с видом уверенной, городской львицы разбрасываю взгляды по темному помещению и зафиналиваю их тем, что смотрю в кажущиеся еще темнее прищуренные глаза.
Костя кладет руку за меня – на спинку дивана, и даже не пытается оценить представленное ему пространство вариантов для предстоящей ночи. Я вдруг чувствую, что разочаруюсь, если он еще раз посмотрит в сторону бара, но Громов искренне удивляет своем безапелляционным ответом:
– Ни с кем.
– Вот как?
– Я нормально воспитан. Мы пришли сюда вместе и уйдем тоже вместе, Соня.
– А если я захочу уйти с кем-то?
– Не в этот раз, док.
Ох, уж эти настоящие мужчины.
То, что Костя снова ведет себя как мой отец или старший брат не бесит, а ужасно расслабляет. Сегодня я испытываю желание быть женщиной гораздо больше, чем вчера. Это ли не достижение после неудачного брака и абсолютной потери аппетита на секс? Обычно моя сексуальность от страха перед чужим мужчиной прячется куда подальше, но сегодня она выглядывает одним глазком и впервые в жизни «выходит в люди».
Перекинув волнистые от прогулки волосы на правое плечо, я медленно потираю шею слева и страшно нервничаю, так как Костя за этим наблюдает.
– И почему же я не могу… с кем-то здесь познакомиться? – спрашиваю, но смотрю только на него. Это банальная вежливость. Да и вряд ли меня кто-то здесь всерьез заинтересует.
Боже… Зачем я с ним флиртую?
– Познакомиться можешь. Покинуть с ним заведение – нет. Я уже говорил: сегодня ты со мной, Соня.
Такой сухой, лишенный какой-либо личной мужской оценки ответ меня неожиданно раздражает. Мне хочется задеть Громова за живое… Такого идеально сложенного, идеально воспитанного и мужественного. Пока мы без цели курсировали вдоль Невы, реальность в Косте выдали лишь мятые из-за жары деловые брюки. Сейчас в темноте, их не видно.
– Это правило двухстороннее? – спрашиваю чуть громче, чем следовало бы.
– Конечно, Соня! – склоняется ко мне и отвечает с кивком.
– И еще… – я вспоминаю об игре, которая ненавязчиво началась между нами. – По правде говоря, я всегда считала, по-настоящему воспитанный человек не будет говорить о своей воспитанности…
Костя усмехается, ни на долю секунды не теряя уверенности во взгляде.
– Да, если это делать из позиции собственной охуенности, а не из желания отдать честь родителям. Моя мама вложила в нас много времени и сил, отец – то же самое плюс деньги. Я это слишком ценю.
Он как бы невзначай снимает ладонь со спинки дивана и проводит пальцами по моему плечу. Мысли собираются разлететься, но я расставляю их в слова.
– И… поэтому ты согласился управлять холдингом?
Реакции его сильного тела обмануть не могут: мой вопрос Костю в чем-то напрягает. Плечи становятся будто бы шире, кадык на шее выступает отчетливее, но ответ я слышу все с тем же расслабленным подтоном:
– Нет. Не из благодарности, Соня. Кнопки «не согласиться» в моей картине мира вообще не было. По умолчанию.
– Жаль. По-моему, ты неплохо играл на гитаре и очень это любил…
– Еще я люблю водить машину и секс, но развиваться профессионально ни в том, ни в другом не планирую.
Неловко улыбаюсь и смотрю на танцпол, который начинает заполняться гостями. Музыка с каждой композицией становится все громче, взгляды девушек из-за соседнего столика настойчивее, а мое желание здесь оставаться стремительно падает. Еще чуть-чуть и услышать друг друга будет крайне сложно.
Я делаю вид, что хочу сказать ему на ухо и кладу руку на твердое бедро.
Делаю это гораздо увереннее, чем в первый раз.
– Я хочу уйти.
– Без проблем.
Костя поднимается и, схватив мою руку, выводит на свет. И нет, я не посматриваю свысока на девчонок, а задираю подбородок повыше и думаю лишь о том, что будет дальше. Мы просто разъедемся на такси или меня проводят до дома?
И должна ли я предложить ему войти?
И что делать, если я хочу, чтобы он вошел, а вариант с разными такси страшно меня разочарует?
– Заберу твой диплом из камеры хранения. Постой здесь, – посматривает на входную дверь.
– Я никуда не уйду.
– Ну конечно, куда ты без него…
Я сверлю его спину глазами, думая о том, что, о дипломе даже бы не вспомнила…
По ногам проносится ветерок, я оборачиваюсь с вежливой улыбкой, которая тут же спадает, потому что передо мной возникает абсолютно безобразное перекошенное лицо.
Еще и пьяное к тому же.
– Вот ты где, Стрекоза? – говорит он, глядя на меня, и наступает. – Допрыгалась?
Тянет свои ручищи. Сердце сначала сжимается от страха, а потом бахает как ненормальное, но я испуганно пячусь назад.
– В чем дело? – слышу грубый голос Громова и чувствую захват на талии.
Скрывшись за ним, как за стеной, обнимаю со спины и дрожу. Нос утыкается в крепкое плечо, я чувствую запах мужского парфюма.
Костя подается вперед.
– Че те надо, мужик? – пьяное чучело вдруг визжит. – Эй, я обознался. Думал, это Стрекоза моя. Ухожу, ухожу!
Дожидаюсь, когда по ногам снова ударит ветер, но все равно прижимаюсь к рельефной спине.
– Эй-эй, – Костя поднимает руку и пропускает меня вперед, тут же накрывая плечи и привлекая их к груди. – Ну, ты чего, док? Испугал он тебя?
– Да. – задрав голову, смотрю ему в глаза.
Костя хмурится, очерчивает медленным взглядом мои губы и… приближается к ним ровно на то расстояние, когда еще можно отвернуться друг от друга и сгладить неловкость, но я этого не делаю.
– Костя, – шепчу я растерянно и жду инициативу от него.
– Пиздец тебе, док! – хрипит он, фиксируя мое лицо двумя ладонями, и целует.
Ровно так же, как удивлялась его нецензурному лексикону, я шокировано замираю от этого поцелуя, который уже больше похож на секс, чем весь секс, что у меня был.
Громов целуется настойчиво-жадно.
Его язык плавно скользит по моим губам, как по своим частным владениям, и с глухим стоном проникает внутрь. Я подаюсь вперед и обвиваю мускулистый торс, чувствуя приятную твердость ниже. Жду, что меня это напугает или как-то отвернет, но внизу живота что-то вспыхивает и тлеет.
Жар только нарастает. Усиливается от трения наших языков и сплетения тел. Даже в одежде. По ногам снова бьет ветер, в уши проникает чей-то смех. Мы рассыпаемся, и возбужденно смотрит друг на друга. Дыхание шумное, спрятать это невозможно.
– Ой, а это не вы диплом выронили? – девушка указывает на пол.
Костя наклоняется и поднимает.
– Прости, – отдает его мне.
– Это ничего… – пытаюсь прикрыть затвердевшие соски.
На набережной гораздо тише, чем было до того, как мы попали в ночной клуб. Я все еще пытаюсь совладать с эмоциями. Они пружинят у меня внутри и не позволяют вдохнуть полной грудью.
– Соня… – Костя решает начать первым, но я перебиваю.
– Мы можем поехать ко мне… – останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.
– Почему не ко мне в гостиницу?
– Потому что я не встречаюсь с мужчинами в гостиницах… – закатываю глаза.
Это что-то про животное и про больное. А я нормальная…
Просто он мне понравился, сильно понравился. И его выбрало мое тело. Клянусь, оно само. Я здесь ни при чем.
Ожидание такси проходит в принятии. Костя возвышается рядом, закинув ладони в карманы брюк, и все время меня разглядывает. Секс продолжается… На этот раз без прикосновений.
Меня одолевают сомнения. Одно за другим.
Я, как могу, с ними справляюсь.
– О чем ты думаешь? – спрашивает Костя уже в такси.
– Ни о чем. Ох… прости.
Он смотрит на меня укоризненно и ласкает мою ладонь большим пальцем. Круговыми движениями, слегка надавливая.
– Думаешь, что пожалеешь? Если сомневаешься – скажи.
– Нет-нет. А вдруг мне все же не понравится?
– Тебе понравится.
– А еще я все гадаю, относишься ли ты к тем мужчинам, которые думают только о себе?
Как мой бывший муж, например.
Громов отвечает четко. Так, будто мы говорим не о сексе.
– Я хорошо воспитан. – напоминает.
– Уже наслышана.
– Поэтому привык всегда пропускать дам вперед. Это все?
– И еще… я уже пятнадцать минут мучаю себя… мыслями, что у меня не застелена кровать.
Костя смотрит на затылок водителя, незаметно поправляет брюки и склоняется к моему уху.
– Ты лучше подумай, что до кровати мы вряд ли доберемся…
– Ох, – вжимаюсь в спинку сиденья и силой сдерживаю удушливую, жаркую волну, поднимающуюся изнутри.
До самого дома я больше не мучу себя никакими излишними сомнениями. Костя стер все, что были в пыль, и развеял их на ветру.
Говорить людям правду…
В этом определенно что-то есть…
Возле моего дома – современной высотки неподалеку от Московского проспекта, мы находим аптеку. Костя заходит внутрь, а я предусмотрительно остаюсь возле, чтобы не создавать неловкую ситуацию. Она и так неловкая. Я веду домой друга своего старшего брата. Чтобы заняться с ним сексом. Без каких-либо отношений или даже намека на них.
Дорога до квартиры получается напряженной.
Я иду чуть впереди, прижимая к себе диплом, затем ищу ключи в сумочке перед подъездом. Костя открывает дверь, пропускает вперед.
Поездка на лифте длится слишком долго.
В квартире тихо и темно.
Привычным движением скидываю ключи и сумку на тумбу.
– Иди ко мне, – незамедлительно выполняет обещание и жарко меня целует.
Один раз, второй, третий. Урывками. Нахрапом. Ни разу не дав соскочить, с влажным звуком забирает мой язык себе. Все сливается в долгий и продолжительный поцелуй-обещание.
Мои пальцы робко проникают под воротник рубашки и ласкают сильную шею.
Сунув ладони в вырезы на бедрах, Костя сжимает мои ягодицы наживую.
– Подожди, – я вдруг пугаюсь этой слепой настойчивости.
– Жду… – хрипит он сквозь зубы и нехотя отодвигается. – Жду, сколько надо…
Я пытаюсь отдышаться и улавливаю элементы безопасности в окружающей обстановке.
Это моя квартира. Вернее, квартира, купленная мне родителями. От Натана я съехала.
А это Костя Громов.
Костя Громов.
Когда я попрошу остановиться – он сто процентов остановится. Я контролирую рамки и не сплю с чужими.
Все в порядке.
Для ясности зажигаю свет в прихожей, поправляю платье и веду Костю в спальню. Там краснею из-за не заправленной постели, а он, привалившись плечом к дверному косяку, с интересом ее рассматривает.
Я отмечаю, что всегда невозмутимый взгляд теперь немного сумасшедший. Темные волосы в беспорядке, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а впечатляющая эрекция слишком очевидна, чтобы ее скрывать.
Да он об этом и не думает…
– Любишь спать с кучей подушек, док? – спрашивает, кивая на учиненный мной беспорядок.
– Я… да… – поднимаю одну из них и закидываю в кресло. Пытаюсь как-то исправить положение. – Костя… ах, – зажмуриваюсь, потому что он обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе.
– Когда-то я мечтал посмотреть, где ты спишь, Доктор Хаос! – шепчет мне на ухо и целует мочку уха.
Я улыбаюсь и снова плыву. С каждого его движения и прикосновения. С каждого поцелуя, оставленного на моем лице…
Глава 6. Софья
– Мечтал посмотреть, где я сплю? – я немало удивляюсь и кончиками пальцев поглаживаю короткие, мягкие волоски на сильном запястье. Предвкушение ночи одновременно возбуждает и страшит. – Теперь увидел…
– Теперь увидел…
Костя разворачивает меня к себе и откидывает за спину мои длинные волосы. Заправляет непослушную прядь за ушко.
– Ты что-то сделала с прической…
– А… да… – пытаюсь собрать мысли и тараторю. – Я их выпрямляю. Хожу на специальную процедуру – кератиновое выпрямление.
– Зачем?
В мягком, теплом свете его лицо кажется озадаченным.
Так.
Надо говорить правду.
Как правило, я ссылаюсь на то, что прямые волосы нравятся мне больше, но есть и реальная причина, о которой никто не знает.
– Мне кажется, с кудрями я выгляжу… слишком по-детски. Как девчонка. Пациенты не будут воспринимать меня всерьез.
– Это, конечно, проблема, Соня… – Костя широко улыбается.
– Обычно после этой процедуры волна не появляется до тех пор, пока волосы не срежешь, но только не у меня. Завиток быстро возвращается, это неимоверно раздражает.
– Надо же. Природа не пляшет под твою дудку. Какая несправедливость. Правда, док?
– Да… Очень несправедливо. – я тоже улыбаюсь.
Его мужественные губы выглядят притягательно, зубы имеют здоровый вид. Мне хочется с ним целоваться, почувствовать шероховатость и мягкую силу языка и ощутить его у себя во рту.
Тело потряхивает от возбуждения и робкого страха.
Первого гораздо больше. Здесь все: и желание наконец-то реализовать женскую часть, и мой личный способ таким образом поставить точку в своем неудачном браке.
И какое-то внутреннее вожделение по отношению к Громову.
Мне нравится то, как он выглядит, насколько честен и как при всем этом по-мужски на меня пялится. Словно, я одна – центр его сегодняшней вселенной и могу этим нагло пользоваться.
Что, собственно, и делаю…
Привстав на мысочки, я обхватываю покрытые короткой щетиной щеки и соединяю наши губы. По телу проходит электромагнитный разряд. Костя с хрипом привлекает меня к себе и ведет ладонью вдоль позвоночника. Медленно и чуть надавливая меня гладит, но делает так, как я просила.
Выпрямившись натянутой струной, Громов ждет.
Ждет моей отмашки.
Настроение вечера медленно вырисовывается. Полное позволение всего, при соблюдении контроля. Доверие, основанное на давнем знакомстве и его дружбе с моим братом.
Похоть, ощутимая в воздухе…
Я вбираю в себя аромат откровенно мужского, резковатого парфюма, запах чистой, смуглой кожи и вкус чужой слюны, почему-то не вызывающей у меня отвращения при всей моей брезгливости. Целую Костю осторожно и вдумчиво, пытаясь прочувствовать каждую свою эмоцию, словно под микроскопом. Мне приятно, мозг куда-то уплывает, а тело плавится, как податливый воск.
– Ммм… – не могу сдержаться.
Мои ноги слабеют, а Громов, наоборот, напрягается.
Это и действует сигналом.
Спусковым крючком.
Пытливые пальцы находят на моей шее застежку, удерживающую всю конструкцию платья.
– Можно? – Массирующими движениями гладит кожу вокруг.
– Д-да… – Делаю шаг назад.
Шелк мягким коричневым облаком падает на пол, а на мне остаются только узкие стринги.
Скрыв секундное замешательство, даже не пытаюсь прикрыться. Мне мое тело нравится, хоть оно и не идеально. Слишком высокий рост, откровенная худоба с умерено выпирающими костями таза и плоским животиком, грудь… тоже небольшая.
Но Громову, кажется, все заходит.
Он дергает меня за локоть к себе так, что я врезаюсь в железные мускулы, как в стену, и горячо целует.
Нападает на губы, шею, ключицы.
Грудь…
Боже, почему она такая чувствительная?
Сильные руки подхватывают мои бедра, приглашая обнять ногами каменное тело. В промежность упирается приятная, но слишком пугающая своим размером твердость.
– Все в порядке? – шумно дыша, он отпускает мой розовый сосок и поднимает на меня взгляд.
– Я… я хочу, чтобы ты тоже разделся. Чувствую себя глупо.
– Хочешь сама?
– Да. Я попробую…
Смотрю в глаза, напоминающие цвет обжаренных кофейных зерен, и… дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать пуговицы.
Костя делает пару шагов к кровати и аккуратно опускает меня на ее край, затем помогает вытянуть рубашку из-под пояса брюк и сам справляется с пуговицами на манжетах.
Когда Громов оказывается наполовину раздет, я изумленно осматриваю каждую открывшуюся передо мной новую деталь. Грудь, пресс, руки – все идеально. И для глаз, и на ощупь.
Не скажу, что Натан выглядит плохо, но Косте в этом явно уступает.
Мой взгляд оказывается на уровне ширинки, и я тянусь к кожаному ремню. Отстегиваю пряжку и полностью вытягиваю его из петель.
– Ты делаешь это с таким грозным видом, док, что теперь я переживаю.
– Почему? – задираю голову и смотрю ему в глаза. – Думаешь, здесь что-то может меня удивить?
– Даже так?
– Я… проходила практику в военкомате.
– Блядь… – на невозмутимом красивом лице поселяется неясная тень.
Разместив руки на поясе брюк, смотрит на меня сердито и шумно дышит.
– Я шучу… Эй… Пошутила… Не было такого… – опускаю голову и тихо посмеиваюсь. – Видел бы ты свои глаза…
– Развела меня значит, врач Соня – повелительница военкоматов и членов? – Громов легонько толкает мои плечи, и я падаю на кровать. – Тогда держись…
– Мне… «пиздец»? – Мой азарт сносит нетерпение и смущение.
– Еще какой.
Приподнявшись на локтях, закусываю нижнюю губу и наблюдаю, как он снимает брюки и отшвыривает их в сторону с трусами.
Я зависаю на идеальном, с точки зрения золотого сечения, члене. Он в меру по габаритам, по длине и толщине. С эстетически красивой розовой головкой, которую сжимает широкая мужская ладонь.
Костя умело раскатывает презерватив, ставит одно колено на кровать и, склонившись надо мной, снова терзает губами грудь.
– Можно? – спрашивает, захватывая пальцами трусы на бедрах.
Я многократно киваю и приподнимаюсь, чтобы ему помочь, а потом прикрываю глаза, потому что Громов бесстыдно меня разглядывает в том месте, которое я полностью доверяю только специалисту по лазерной депиляции, своему гинекологу и… когда-то доверяла мужу.
Опустив ладонь на влажные складки, Костя терзает их легкими, поглаживающими прикосновениями.
– Готова? – спрашивает, заменяя свои пальцы твердой головкой.
Мучительно долго ласкает клитор ей.
– Да… – опустив голову набок, рассматриваю его сосредоточенное лицо и напряженное тело.
Чувствую, как он проталкивается сквозь мои тугие мышцы. Сантиметр за сантиметром наполняет меня собой, а затем удобно устраивается сверху.
– Привет, – шепчут его губы и целуют мое острое плечо.
– Привет… – отвечаю я сдавленно.
Весь день проносится в голове вереницей. Вручение дипломов, цветы в его руках, потом прогулка по набережной Невы.
Костя Громов. В моей постели. Без одежды. И на мне…
– Ты как, Сонь?
– Я… Боже, я не знаю…
– Мне остановиться?
Вес сильного мужского тела неожиданно пугает. Жар, исходящий от него, вызывает панику. Я чувствую себя слишком маленькой для этого всего. Для этого мужчины, который явно настроился на хороший секс. Чувствую себя крайне неопытной для секса без обязательств и каких-либо чувств.
Что я делаю? Я с ума сошла?
Жалобно пищу и на инстинктах сжимаю широкие плечи, но уже через секунду, чувствую, как внизу живота становится теплее. Костя вдалбливает мои бедра в матрас резким ударом своих бедер. Контролирует себя, но не полностью. Животный, мужской инстинкт оказывается сильнее.
– Сонь…
– Со мной все хорошо, – шепчу я, лаская объемные мышцы на спине и обхватывая его ногами. – Продолжай, пожалуйста…
Я доверчиво складываю свои пальцы в его ладони и разрешаю зафиксировать их над головой. Чтобы не выпустить из внимания накатывающую волну сладкого удовольствия, прикрываю глаза и уношусь куда-то в пространство. Функции органов чувств обостряются. Я отчетливо ощущаю запах Кости, свой запах, и то как они смешиваются. Слышу трудное дыхание и приятные слова, которыми он меня подбадривает.
Моя кожа полностью совпадает с его кожей.
А когда я открываю глаза, то будто бы вижу еще ярче.
Краски обретают глубину.
Вдавив ногти в спину Громова, я трепещу от резких толчков, каждый из которых все больше приближает меня к заветному оргазму. Поначалу я чувствовала его и в браке. Потом секс превратился в рутину. В одолжение. В поощрение за трезвость. И в мое наказание…
Мне хотелось поскорее от него отвязаться.
Натан достигал пика, на своем удовольствии я не настаивала.
Но сейчас мне хочется его взять. Присвоить оргазм себе. Сейчас.
– Погладь себя, Соня… – хрипло приказывает Костя. – Давай…
– Я… я так не могу.
– Давай же…
Я мотаю головой и кусаю губы.
Хорошая девочка во мне сопротивляется с плохой.
Упершись одной рукой, Костя проталкивает наши ладони между разгоряченных, влажных животов и кладет их на уже пульсирующую точку. Туда, где наши тела сливаются воедино.
– Чувствуешь? – его член скользит внутри.
– Да.
Не сбавляя темпа, Костя водит моими пальцами по клитору. Сначала хаотично, позже выстраивая определенную последовательность и умело надавливая. Снова и снова. Круг за кругом меня дразнит и трахает при этом.
Я с ума схожу от всего.
Клянусь.
От этой откровенности, от ощущений, от пьянящего порочного воздуха, который вдыхаю с его губ.
– Кос-стя, – выгибаюсь дугой от мощной, огненной волны. В ушах неистово звенит. – Костя…
– Теперь сама…
Он оставляет мою руку, упирается ладонями по обе стороны от меня и увеличивает амплитуду движений. Его член теперь ощущается еще сильнее. Я… продолжаю себя ласкать, больше не желая отдавать ни секунды удовольствия из-за каких-то навязанных обществом комплексов.
Да, мы не очень знакомы.
И между нами нет любви.
И вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся.
Но мне так хорошо, что пошло все к черту. Я хочу быть распущенной и развязной. Сейчас и с ним.
– Вот так, док! – Костя падает на меня и совершает последний толчок.
Пик его удовольствия нравится мне не меньше, чем мой. В нем он открыт и в чем-то беззащитен. Я поглаживаю его волосы на затылке и тянусь к сжатым губам.
После секса мне хочется нежности.
Надеюсь, он ее даст.
Хотя бы чуть-чуть.
Мы лениво целуемся, все еще оставаясь одним целым. Тело горит, мышцы внутри еще сжимают член, а постель под нами почти мокрая.
Откинувшись на спину, Громов вытягивает ноги и прикрывает глаза рукой. Старается отдышаться.
Я сворачиваюсь калачиком рядом и украдкой на него смотрю.
– Все хорошо? – спрашивает он в десятый раз, поворачивая ко мне лицо.
Внимательно изучает.
– Да. Было… немного необычно.
– Говори как есть, – он усмехается, а его правая рука ложится на мои бедра и по-хозяйски их сжимает.
– Было… непривычно. То, что ты делал с нашими руками… – надеюсь, что не краснею.
– Но… ты кончила? – его темные брови скользят вверх.
– Да…
– Просто я привык получать результат, используя все возможности.
– Это очень разумно… – замечаю я чуть тише.
Мы еще какое-то время лежим, не переговариваясь и не анализируя того, что случилось. А потом я в который раз осматриваю мужественное, рельефное тело, избегая взглядов в сторону паха, и это наводит на мысль.
– Может, ты хочешь поучаствовать в моем исследовании? – спрашиваю ровным голосом.
Громов смотрит на меня скептически.
– Если честно, не очень этого хочу…
Хотя бы ради приличия обманул.
Я понимающе киваю, но тяну его за руку и глазами ищу свой домашний халатик.
– Вставай!
Костя поднимает с пола брюки и надевает их, игнорируя трусы.
– Если ты прячешь где-то здесь операционную и собралась резать меня скальпелем, как ту лягушку… – он ворчливо вспоминает историю нашего знакомства.
– Господи, какой скальпель? – закатываю глаза и затягиваю поясок потуже. – Легкое кардиопульмональное тестирование… Не больше…
– Знал, что ты та еще извращенка, док…
