Текст книги "Уроки стихотворной магии (СИ)"

Автор книги: Лина Каренина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Мы вновь переглянулись… Выглядело всё это достаточно странно и подозрительно.

– Откуда нам знать, что ты не врёшь? – поинтересовался Арвигго.

– Я могу сказать, где располагается его замок, – спешно проговорил мужчина. – На несколько километров южнее от Вре́ны, города недалеко от столицы. Как до неё добраться, вам любая карта подскажет. Но прошу, помогите мне! Иначе я умру от горя.

– Что у Вас случилось?.. – сжалившись над ним и заметив, как его глаза наполнились слезами, спросила я, но Зев перебил меня:

– Неужели тебе никто другой не мог помочь?

– Я говорил стражникам, они только отмахнулись от меня, мол, и без того работы много. Денег на хорошего наёмника у меня нет, – мужчина резким движением руки стёр выступившие слёзы. – Но я могу заплатить вам. И сведениями, и небольшой суммой золота. Только помогите мне.

– Хорошо, мы подумаем, что можно сделать, – мой попутчик кивнул. – Так что у тебя случилось-то?

Глава 43. Рука помощи

– Зовут меня Витто́н Каме́лий, я торговец тканями в Белых Садах, – начал свой рассказ незнакомец. – Жена моя умерла, осталась у меня только дочка, Ре́на. Умница, красавица, и вышивать умеет, и готовить, и постоять за себя может. Я поэтому не боялся её с небольшими заказами в ближайшие города да деревни отправлять, да и сами понимаете, экономия получается. И вот, значит, отправил я её в Дубравки, небольшое село в паре миль отсюда, с двумя мешками льняных тканей и лошадью её любимой, Незабудкой. Вороная, породистая. В общем, не воротилась моя Рена ни через два дня, ни через три… Я всё бросил, сам поехал в Дубравки, а там… Половина хат брошена и сожжена, половина выглядит так страшно, что и врагу не пожелаешь увидеть такое. Стены чем-то буро-красным и чёрным исписаны, какими-то символами. Я пришёл тогда, когда крестьяне церковные книги сжигали. Так погнали они меня с вилами и факелами чуть ли не до самых Садов, если успел за воротами спрятаться. Стража на это дело только рукой махнула, а я за Рену волнуюсь… Боюсь, что её тело изверги изувечили… Всё равно надежда теплится, что жива она. Помогите мне, а я вам помогу в замок герцога пробраться.

Зевлар крепко задумался, а я сочувствующе глядела на мужчину. На его лице застыло выражение скорби, и он тут же закрыл лицо рукой.

– Ну хорошо, – наконец решил Зев, с волнением покосившись на меня. – Поможем мы тебе, Виттон.

Торговец тут же обрадовался, хотя радость его была омрачена тенью, постоянно лежащей на опечаленном лице:

– Спасибо вам! Назовитесь, я должен знать имена таких хороших людей.

– Зевлар Арвигго, – тут же представился мой путник.

– Юве́лла, – коротко назвалась я подставным прозвищем. Называть своё настоящее имя незнакомому человеку было опасно в моём положении.

– Обещаю, Зевлар и Ювелла: если вы найдёте мою дочь… – голос Виттона дрогнул, – или её тело, я вознагражу вас и золотом, и сведениями.

Мы распрощались. Камелий ушёл к себе, предварительно сообщив, где находится его лавка. Мы с Зевларом тоже засобирались.

– Как думаешь, успеем мы до ночи приехать в эти Дубравки? – спросила у мужчины, пока мы выходили из таверны.

– Приехать, может, и успеем, – хмуро ответил он, когда мы выходили из таверны. – Да вот пешком дня два топать…

– Мы не можем потерять два дня, Зев. Атсуна может искать нас где-то неподалёку, – я понизила голос и плотнее натянула капюшон на голову.

– Что ж, тогда придётся нанимать повозку, – Арвигго, кажется, ещё больше помрачнел. – Надеюсь, это дело окупится. Иначе денег у нас останется совсем мало.

На конюшне нам задрали цену в двадцать пять золотых. Зевлар торговался долго, ворчал, ругался. По итогу удалось сбить цену до пяти с учётом того, что мой бедный спутник вынужден был расстаться со своей лютней, а я – с плащом.

– Грабёж чистой воды, – ворча, он забрался в повозку. Я села рядом:

– Ничего страшного, Зевлар. Не расстраивайся. Наступят лучшие времена, купим тебе самую лучшую лютню в столице.

От моего ответа он улыбнулся, широко и по-доброму:

– Спасибо, Энара. Твои слова греют моё сердце. Знаешь, я будто правда вернулся в то время, когда ещё не пришёл в Гильдию Бардов. Я был голодранцем, бродящим по дорогам и ищущим приключения. Денег не хватало почти ни на что. Признаюсь, я воровал, понемногу, чуть-чуть, но приходилось. Но на свою первую лютню я заработал, сочиняя песенные стихи на ходу в местных придорожных тавернах. Это было такое счастье, ты даже не представляешь…

Я с улыбкой слушала его, чуть склонив голову набок. Мне нравилось видеть улыбку на этом симпатичном хитром лице. Сама не знаю, почему, но тоже хотелось улыбаться. Наверное, я просто была рада, что Зевлар постепенно оправляется от той страшной трагедии с его Гильдией. А может, за этим чувством крылось ещё что-то, то, от чего моё дыхание на миг замирало, когда я видела искреннюю улыбку Арвигго. Кажется, все чувства смешались в моей душе, и уже сложно было понять, что есть что.

– Энара? – тихо позвал меня спутник. Я очнулась:

– Да? Что?

– Ты так глубоко задумалась, – он усмехнулся. – Тебя что-то волнует?

– Много чего, – я вздохнула.

– А я вхожу в это абстрактное "много чего"? – мужчина слегка прищурился, улыбаясь. Я почувствовала, как мои щёки покраснели:

– Ну-у… Меня волнует, что мы будем делать дальше, мы с тобой, после всего этого, если выживем. То есть… Я не представляю себе, чтобы я вернулась вместе с тобой в свой старый дом…

Его ладонь нежно накрыла мою руку.

– Не переживай. Из любой ситуации всегда есть выход, – подбодрил меня Зевлар. – Сначала мы решим эту проблему, потом найдём твоего отца. А дальше уже посмотрим, как дело пойдёт.

Я кивнула:

– Да… Спасибо, Зевлар. Это то, что мне нужно было услышать.

Он приобнял меня, укрывая от холодного ветра. Так мы и доехали до села Дубравки. Возница остановился недалеко от поселения, а когда мы вышли, повернул назад.

– Грабители… – проворчал Арвигго ему вслед. Я лишь улыбнулась.

Дубравки оказались довольно мрачным местом, схожим с описанием Камелия. Несколько бревенчатых хат выглядели как обугленные останки прежнего жилья, причём между ними располагались целые.

– Это не мог быть пожар, – я обратила внимание Зева на это. – Иначе бы огонь перекинулся на те, целые, хаты. Они сгорели явно не из-за пожара.

– Что-то тут нечисто, Камелий прав, – мужчина задумчиво потёр подбородок.

– Эй, – я заметила в стороне от села какое-то движение, – смотри!

Мы подошли ближе. За деревьями скрывалась лошадь, вороная, с белым пятнышком на лбу, с упряжью и седлом.

– Тебе не кажется, что эта лошадь подозрительно похожа на лошадь Рены? – Арвигго будто мысли мои прочёл. – Как её там… Фиалка, что ли…

– Незабудка, – вспомнила я. Лошадь фыркнула, отзываясь, и подступила к нам.

– Рена была здесь, – я задумалась. – И одинокая осёдланная лошадь наводит на нехорошие мысли.

– Постой пока здесь, – Зевлар привязал её уздечку к суку на поваленном дереве. – Вот, чтобы не убежала. Хорошая девочка, – мужчина ласково погладил её по крупу. Незабудка отозвалась очередным фырканьем и продолжила поиски самого вкусного дикого яблока среди разных экземпляров этого фрукта, усыпавшего землю.

– Ну что ж… – я нехотя повернулась к пугающе пустынному и мрачному селу. – Пришло время расспросить местных жителей о Рене.

Глава 44. Тень над Дубравками

Местные были несговорчивы. Они не приветствовали чужаков, держались от нас на расстоянии, а на вопросы о Рене плевались и однозначно давали понять, что ничего не знают об этой девушке – или, по крайней мере, не скажут.

– М-да… – протянул Зевлар, когда мы остановились среди улицы, – они нам явно ничего не скажут. Задача только усложнилась.

Я огляделась:

– Хм, смотри. Эта вывеска на том доме, "Тихое место"… это таверна? Быть может, спросить, была ли Рена среди её постояльцев?

– Хорошая мысль, – мужчина улыбнулся мне, и мы двинулись туда.

В таверне действительно оказалось тихо. Тёмное помещение с пустующими дубовыми столами освещалось помимо тусклого света из единственного окна небольшой свечкой на прилавке. За прилавком же сидел мужчина, бледный и очень худой. Он держал в руках какой-то потрёпанный бумажный листик, но, когда входная дверь заскрипела, отворившись, тут же сунул его в карман жилетки и сверкнул глазами, уставившись на нас.

– Здравствуйте, – заговорила я, когда мы подошли.

– Здравствуйте, – мужчина, по всей видимости, трактирщик, странно буркнул, его голос вырвался из горла будто звук надломленного сухого дерева.

– Это ведь таверна, так? – Зевлар вновь окинул помещение взглядом. – А то не очень-то похоже.

– Таверна это, – вновь буркнул трактирщик. – А я Влад, владелец её. Будете что брать?

Мы с Зевом переглянулись, видимо, подумав об одном и том же: задобрить дельца покупкой.

– Одну большую кружку эля, – кивнул Арвигго, – для меня. И побольше пены для моей дамы.

– Три серебряных и два медяка, – назвал цену Влад.

– У нас только четыре, – мой спутник выложил на прилавок монеты. Хозяин, ворча, сгрёб их и повернулся к нам спиной, чтобы отсчитать сдачу. Из кармана у него торчал тот самый листик.

Не успела я и глазом моргнуть, как Зевлар приблизился, вытянул руку через прилавок и ловко вытащил листик из кармана двумя пальцами. У меня кровь застыла в жилах, потому как трактирщик уже собрался оборачиваться. Но когда он это сделал, Зевлар уже сцепил руки за спиной, держа злосчастную добычу меж пальцев. Я осторожно подступила к нему, как бы невзначай приобнимая за талию и вынимая листок.

Трактирщик высыпал медь на прилавок, и Арвигго тут же ловко сгрёб монеты в карман:

– Благодарю.

– Подождите немного, – буркнул так называемый Влад и удалился за элем. По всей видимости, работал он здесь один.

– Ну, покажи, что там, – Зев придвинулся близко ко мне, когда мы сели за один из столов. Я осторожно достала листок и развернула его.

По мере прочтения кровь стыла и холодела ещё сильнее. На бумажке корявым почерком были нацарапаны следующие слова: "И погрязнем мы все во грехе, и вернётся в наш мир тот, кто спасёт его, и сменит Он Господа на его сияющем троне и будет править нами. И мы, последователи Нового Бога, должны помочь Ему в очищении нашей земли от греха, сжигать должны смердящие церкви, церковников с грязными колдунами и ведьмами карать мечом и огнём, ибо такова воля Его и таково слово Его…"

– Фанатики… – прошептала я. – Страшные люди.

– Тише, он возвращается, – Зев вырвал у меня из рук листик и бросил его за прилавок, подстраивая всё таким образом, будто это Влад его обронил. Трактирщик вскоре вернулся с жестяным стаканом, над которым вздымалась пенная макушка эля.

– Благодарю Вас снова, – Зевлар принял кружку из его рук. – Скажите, Влад, у Вас случайно не останавливалась молодая девушка, черноволосая, называет себя Реной?

Влад встрепенулся, его лицо отозвалось на вопрос Зевлара сначала вскинутыми вверх, затем нахмуренными бровями и недоверчивым взглядом.

– За последние пару недель вы вдвоём – единственные молодые посетители в "Тихом месте", – уклончиво ответил трактирщик.

– Вы уверены? – Арвигго попытался добиться от него ответа, на что мужчина кивнул и отвернулся, затем быстро нагнулся за листиком. Мой спутник вернулся ко мне и разделил со мной кружку эля. Влад же всем своим видом показывал, что разговаривать с нами не желает.

– Итак, что мы имеем, – начал рассуждать Зев, когда мы вышли из таверны. – Местные жители, в том числе и владелец таверны, утверждают, что не видели никакой молодой девушки, однако её лошади, оставленная неподалёку, говорит об обратном. Значит, они все лгут.

– К тому же, помнишь, что Камелий говорил? Когда он сюда приехал, местные жители сжигали церковные книги, – припомнила я. – И этот листик… Наверное, что-то типа их нового "Завета". Это явно как-то связано с исчезновением Рены.

– И всё-таки что-то не складывается… Зачем кому-то похищать простую торговку тканями? – рассуждал Арвигго.

Мы завернули за угол таверны, чтобы не шататься по главным улицам и не привлекать лишнее внимание.

– Пожалуй, осталось заглянуть к ткачихе, которой Рена должна была доставить ткани, – озвучил свою мысль мой спутник. – Хотя, подозреваю, она скажет нам то же, что и все остальные.

У ткачихи был добротный двухэтажный бревенчатый дом. Окна за палисадником были плотно завешаны тёмной тканью, за которой еле виднелся бледный свет как от свечи. Мы взошли на высокое крыльцо и осторожно постучали в дверь, стараясь не обращать внимания на лопающуюся от лая собачонку, носившуюся вокруг дома. Дверь приоткрылась, до того, пока цепь на ней натянулась, и из полутьмы выглянула женщина в головном уборе, скрывающем седые волосы. Лицо, испещрённое морщинами, казалось осунувшимся и чересчур худым, о чём свидетельствовали впадины на щеках.

– Чего надо? – она буквально прошипела. Голос, глубокий и мощный, сильно контрастировал со внешностью.

– Вы – Бэ́лла, ткачиха? – спросила я, пока Зевлар пытался заглянуть в дом.

– Я, – она так и осталась стоять, напряжённо держа дверь.

– Рена Камелия должна была доставить Вам несколько свёртков ткани, – сразу перешла к делу, – от Виттона Камелия. Вы её видели?

– Нет! – резко ответила женщина. – Никто мне ничего не должен был доставить. Уходите!

Дверь захлопнулась перед нашими носами, а косматая собачонка завыла. Зевлар отогнал её несильным пинком.

– Да уж… – я ещё раз окинула взглядом дом ткачихи и задержалась на окнах. Чёрная льняная ткань, совсем новая…

– Мне кажется, Рена была здесь, – шепнула сопровождающему меня товарищу. – И ткань она доставила.

– Очень может быть, – Арвигго кивнул, проследив за моим взглядом. – Надо продолжать поиски.

Глава 45. Кровь в ночи

День постепенно клонился к вечеру. Мы с Зевларом прочесали всю округу, но так и не нашли следов пропавшей девушки. Казалось, чем дольше мы находились здесь, тем сильнее навлекали на себя недовольство жителей деревни. Нашему разочарованию не было предела, ведь это означало, что нам придётся остаться на ночь во враждебной местности…

Влад глядел на нас с ещё бо́льшим недовольством и подозрением, чем при первой нашей встрече, но, кажется, серебро, отданное за две порции капустного супа, эль и комнату на ночь, задобрило его, и владелец таверны уже не смотрел на нас, занимаясь своими делами.

Отужинав, мы удалились в нашу комнату – небольшое помещение, коих тут было всего четыре штуки. Сама комната представляла собой печальное зрелище: в узкий четырёхугольник вмещалась лишь небольшая кровать на маленьких ножках и шатающийся табурет у входа. На него-то мы и поставили нашу дорожную сумку.

– Ничего, я видывал места и похуже, – Зевлар присел на кровать. – Да и ты уже ночевала на холодной неровной земле. Так что это даже неплохо.

– Да уж… – я присела рядом. – Другое дело в том, что нам двоим здесь надо как-то уместиться.

– Не волнуйся, потеснимся, – мужчина нежно мне улыбнулся. Его рука осторожно сжала мою. В полутьме, еле рассеиваемой горящей свечой на подоконнике, мы смотрели друг на друга. Я наблюдала за тем, как отблеск света освещает ровную тонкую скулу, линию носа с небольшим бугорком, уголок губ, обозначившийся в улыбке. Он улыбался, улыбался, глядя на меня.

– Я хочу, чтобы всё это поскорее закончилось, – опустила взгляд.

– Закончится. Очень скоро, – Зевлар сильнее сжал мою ладонь. – Давай ложиться.

Я кивнула, стянула с себя дорожный плащ, чтобы укрыться им, легла, поближе к стене. Зевлар задул свечу и пристроился рядом, плотно прижимаясь ко мне сильным и горячим телом… Дрожь пробежала по моей коже, задерживаясь где-то в низу живота. Его рука легла мне на талию, обдавая теплом, поправила заботливо на мне плащ. Мерное дыхание мужчины зазвучало у меня над ухом. Кажется, кровать всё же была слишком узкой…

Я забыла обо всём: о деле с Реной и Камелием, о Хранительницах и Дарине, о моём отце, о демоне… Всё это исчезло в тот момент, когда моя рука легла на руку Зевлара. Он еле слышно охнул, придвинулся ближе – хотя куда уж ближе! – прижался губами к моим волосам, кончику уха, а я не могла даже пошевелиться, лишь улавливала приятную дрожь, проходящую по телу. Наши руки сплелись, спустя пару мгновений я развернулась к нему, уткнувшись лицом в его грудь, и прошептала:

– Холодно…

Он без слов прижал меня к себе, плотнее укутывая в плащ. Я осторожно прикоснулась рукой к сильным мускулам, скрытым под одеждой. Мне нравилось касаться его, хоть это и усиливало приятную дрожь в теле, то и дело волнами пробегающую по спине. Зевлар улыбнулся, прошептав:

– Так теплее, Энара?

– Да, – я прикрыла глаза.

За дверью послышался шорох, сначала тихий, но постепенно его сила нарастала. Он перерос в какую-то возню, даже негромкие голоса. А потом всё затихло. Я ощутила ладонями, как Зевлар напрягся, а его мускулы затвердели. Он осторожно приложил палец к губам, показывая, чтобы я молчала, и потянулся за мечом, оставленным у изголовья кровати.

Что-то щёлкнуло, затем тишина. Дверь с громким скрипом отворилась. И в тот момент, когда тёмные фигуры, сливающиеся с чернотой ночи, вошли в нашу комнату, Зевлар ловко вскочил, выхватывая на ходу меч из ножен.

– Ljós!* – громко воскликнула я, поднимаясь. Яркий белый свет, сорвавшийся с моей руки, озарил всё помещение, и ужас ледяными когтями забрался мне под рубашку: их было около восьми человек, все одеты в чёрные мантии с капюшонами, скрывающими лица, а в руках держали кривые ножи, походившие на ритуальное оружие.

– Проклятье! – вскрикнул один; голос явно был мужской, хоть и очень высокий. – Эта тварь колдует! Убить её!

– Не советую вам этого делать, – Зевлар размял шею, всё ещё держа в руке меч, остриём направленный на врагов. – Мне бы не хотелось, чтобы здесь пролилась ваша кровь.

– Не бойтесь, братья, он всего лишь человек, не магическая тварь, – заговорил другой, теперь уже низким и хрипловатым голосом. – Все вместе забьём его.

– Здесь вы тоже ошибаетесь, – Арвигго принял боевую стойку, обхватив меч обеими руками. – Вы уверены, что хотите драться с бардом?

– Ха! – из толпы отделился один мужчина, довольно тучный, особенно га фоне остальных, чьи фигуры отличались худобой. – Да срал я на этих бардов. Слыхал, их давеча перерезали всех, как поросят молочных. Так что поди прочь, мужик, дай нам разобраться с этим колдовским отродьем.

Я заметила, как Зевлар крепко сжал меч, так, что костяшки его пальцев побелели. Его лицо исказила страшная гримаса, в которой соединились ненависть и боль, словно от потревоженной старой раны. Никто не успел ничего сделать: с надломленным горячим криком, напомнившим вой, Арвигго бросился вперёд, взмахнул мечом, сделал выпад перед собой. Говоривший фанатик вздрогнул, раскинув руки в стороны, распахнул рот в немом крике, однако вместо звука из него потекла струя крови. Он оказался насажен на лезвие меча, словно кусок сала – на тонкий прутик, когда его собираются обжарить над костром. Зевлар быстро отскочил назад, вытаскивая меч и уклоняясь от брызнувший вслед за ним крови. Колени убитого подкосились, и он бездыханной тушей рухнул на пол, заливая его густой красной жидкостью.

– Бей его! – послышался возглас из толпы, а в следующее мгновение всё слилось в одно красное размазанное пятно, где часто мелькал блестящий, окроплённый алым клинок Зевлара да слышались страшные крики, полные боли. Я закрыла лицо руками, отвернувшись. Эта бойня была бессмысленной, абсолютно бессмысленной, кровавой и жестокой!

Когда Зевлар остановился, пол комнаты был усеян телами в рваных чёрных мантиях. Мужчина шумно дышал, его плечи тяжело вздымались, но что-то будто давило на них сверху, мешая движению. Его одежда была залита кровью, кровь была даже на волосах и лице. Резким движением тыльной стороны ладони Арвигго стёр кровь с губы, наклонился и обтёр лезвие клинка о чистое место на мантии одного из убитых.

– Я не хотел, чтобы произошло так, – зазвучал его шёпот. – Хотел по-хорошему. Но… когда он сказал про бардов… Сам не знаю, что на меня нашло.

Зевлар взглянул на меня, его глаза заблестели. Я поднялась с кровати, где и сидела, съёжившись, осторожно, преодолевая приступы рвоты, подошла к нему. В комнате сильно несло кровью и смертью, этот смрад, казалось, впитался в нашу одежду, волосы, кожу… Осторожно обняла мужчину:

– Ты не виноват, Зев. Ты ничего не мог сделать.

Его рука легла на мою спину, оставляя кровавый отпечаток.

– Я не мог позволить им тронуть тебя. Ты – единственная ценность, что у меня осталась, Энара. Единственная…

– Давай уйдём отсюда, – я аккуратно стёрла рукавом рубашки солёную дорожку от слезы с его щеки.

В битве ножны от меча Зевлара затерялись где-то под кроватью. Я пошарила там рукой, однако вместе с кожаной поверхностью ножен нащупала ещё что-то, твёрдое и продолговатое. А когда вытащила, поняла: это была маленькая книга, карманная. В ней вёлся какой-то рассказ, но гораздо интереснее были заметки, сделанные от руки, на последних страницах, пустых.

– Смотри… – я показала Зевлару. – Похоже, эти записи принадлежат Рене.

А гласили они следующее: "Проклятая деревня! Всё было так хорошо в пути, что отец мог бы с лёгкостью поверить, будто бы я действительно могу уже заниматься доставкой его товаров! Но всё из-за чёртовой Бэллы. Я видите ли, приехала слишком поздно ночью! Целую вечность долбила кулаками в её дверь, а эта карга даже не спросила, чего мне надо, хотя свет в её окнах горел! Пришлось ночевать в трактире… Жуткое место. Мне всё слышатся страшные шорохи, шаги, голоса… Надеюсь, я смогу поскорее уснуть, чтобы раньше проснуться, отдать Бэлле ткани и уехать, наконец, из этой проклятой деревни."

– Плохо дело, – Арвигго нахмурился. – Похоже, Рена остановилась здесь, и к ней заявились эти же фанатики… Кажется, с ней произошло что-то страшное. Полагаю, нам нужно искать уже её… тело.

─────

*Ljós! – "Свет!"

Глава 46. Рена

Мы вышли из комнаты. Всего пара строчек, нацарапанных на бумаге, потребовалась мне, чтобы одежда и волосы Зевлара вновь стали чистыми, поэтому уходить мы могли без промедления.

В главном зале таверны горел свет – два небольших светильника у входа. Там же, прислонившись к двери спиной, стоял Влад, трактирщик, худой и высокий, словно кол, вынятый из забора. Под чёрным плащом угадывалась простая кожаная броня, на поясе чернел силуэт меча. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на нас исподлобья. Как только мы приблизились, трактирщик заговорил:

– Вы убили их.

Это был не вопрос. Я только сейчас заметила северный акцент, настырно сквозящий в его хриплом голосе.

– Убили… – казалось, в этом слове мелькнуло облегчение.

Зевлар положил ладонь на рукоять меча, заслоняя меня собой:

– Пропусти нас. Я не хочу с тобой драться.

Трактирщик оторвался от двери, подступил к нам:

– Не пропущу.

Арвигго вновь напрягся, помрачнел. Но Влад неожиданно заговорил:

– Не пропущу, пока вы не узнаете правды. Рена была здесь. Остановилась в той комнате, где остановились и вы. Дубликат ключей от неё есть… был у нововерцев. Рабочая схема: путники останавливаются в моём трактире, в определённой комнате, а вечером их хватают нововерцы и тащат в своё логово.

– Ты помогал им? – Зевлар вскинул подбородок, вызывающе глядя на мужчину.

– Помогал, – согласился он, качнув головой. – Но никогда не верил в их бредни. У меня не было выбора. С тех пор, как сюда припёрлись ополоумевшие церковные Каратели, которые лепетали что-то о сраном новом боге, жизнь в Дубравках изменилась. Их чёртова вера разрослась, несогласных сжигали в их собственных хатах. Я поберёгся, принял их, помогал, ждал, пока появится кто-нибудь, кто даст им по яйцам. Теперь я смогу уйти, уйти далеко отсюда, скрыться от этого ужаса. Вы искали Рену, так? Этой ночью ей, как проклятой колдунье, вырежут сердце, желудок и печень и сожгут их в освящённом огне.

– Она жива? – вступила в разговор я. – Где она?

– В подвале дома Бэллы. Поспешите, если хотите спасти её, – Влад отступил в сторону. – Наденьте чёрные мантии, так вы сможете проникнуть туда законно. Прощайте.

Мы с Зевларом вышли из трактира в ночь, словно две те чёрные фигуры в мантиях, подолом волочащихся по земле, и направились в сторону дома Бэллы – единственного здания, где ночью горел свет. Как и говорил Влад, после трёхразового стука в дверь та отворилась, но снова не полностью.

– Пароль, – произнёс низкий приглушённый голос.

– "Да здравствует справедливость", – ответил Арвигго, прокашлявшись так, что его голос стал неузнаваемо хриплым. Цепочка на двери щёлкнула и отскочила, и привратник, стоящий за ней, пропустил нас.

В доме было темно и душно, пахло затхлой сыростью, гарью и чем-то ещё, очень неприятным, что резало обоняние. Мы прошли в центральную залу из узкого помещения. Там, посреди залы, разгорался крупный костёр, рядом с ним тёмная фигура, высокая и широкоплечая, стояла, держа в руке небольшой кувшин. Спустя мгновение он наклонился, и оттуда полилась красная жидкость – по запаху мы догадались, что это свежая кровь. Помимо центральной фигуры в зале, кажется, столпилась вся деревня. Мы остановились у входа, невидимые и незаметные, и наблюдали за их действиями. Кто-то бросил какую-то труху в поленья, и костёр мгновенно разгорелся, выплюнув сноп искр под потолок.

Центральная фигура сбросила капюшон одним резким движением, а меня прошил холодный пот. В кроваво-огненном свете показалось до боли знакомое лицо: короткие чёрные волосы, нахмуренные брови, одну из которых разрезал шрам, морщинистая кожа и тёмные круги под глазами, жёсткая чёрная щетина, отросшая в бороду и усы, губы, искажённые в жестокой гримасе. Это был точно он.

– Кэрол, – прошептала я, хватая Зевлара за руку. – Это Кэрол!

– Кто? – не понял он.

– Командир отряда карателей, что пытался схватить нас…

Теперь всё стало на места. Это Кэрол со своим отрядом посеяли смуту в Дубравках. Весь этот бред про нового бога… Церковники сошли с ума после встречи с Дар'армианом, после ударов его меча, после его слов. Господь милосердный… Что же мы наделали?..

– Идём скорее, – шепнула моему спутнику. – Найдём Рену.

Мы отступили, скрываясь в темноте, и, пока Кэрол начал вещать свою нововерную проповедь, принялись искать вход в подвал. Он обнаружился в одной из дальних комнат, где в углу лежала куча чего-то, жутко воняющего гниющим мясом, накрытая куском чёрной ткани. Меня затошнило, когда я увидела силуэт торчащей из-под неё человеческой руки…

– Не смотри туда, – Зевлар развернул меня, приобняв нежно и успокаивая своим шёпотом и касаниями. Затем подошёл к прямоугольнику, выделяющемуся на полу, потянул его за ручку. Едва заслышав ужасный скрип, я быстро шепнула:

– Rólegur*.

Звук утонул в мягких объятиях шумоподавляющего заклинания, которое я тут же развеяла, стоило крышке подвала подняться. Рвано выдохнула: казалось бы, заклинание совсем слабенькое, но меня сейчас почти подкосило.

– Ты в порядке? – я в одно мгновение оказалась в объятиях Зевлара, а его обеспокоенный голос зазвучал над ухом.

– Всё хорошо. Скорее, надо забрать Рену, – я высвободилась и первая полезла вниз.

В подвале ещё сильнее воняло сырой землёй, ржавым железом и чем-то, отдалённо напоминающим переваренный лук. Отходы или… Я мотнула головой, прикрывая нос рукавом мантии. В относительно большом помещении на утрамбованной земле находилось два ряда железных клеток, и, похоже, предназначались они явно не для животных. Почти все были пусты – кроме одной, самой ближней ко входу. Я с ужасом разглядела при тусклом магическом свете тощее тело девушки, связанное по рукам и ногам и неестественно скрюченное.

– Я быстро, – Зевлар подобрался к клетке, вставил тонкую железную отмычку в замок и немного с ней повозился, аккуратно ворочая туда-сюда. Девушка, по всей видимости, Рена, повернулась к нам и смотрела широкими от ужаса, заплаканными глазами. Даже рот ей завязали, ублюдки, наверное, чтобы не кричала…

Замок был открыт. Мы вытащили Рену, разрезали её путы и развязали рот. Она тут же прильнула к Зеву, который держал её за плечи, и беззвучно зарыдала. Я всё понимала – она пережила настоящий ад, – но что-то неприятно кольнуло в сердце при виде этой сцены. Арвигго поднял на меня беспомощный взгляд.

– Скорее, надо уходить, – я помогла Рене подняться. – Можешь идти?

Девушка кивнула.

– Надень, – Зевлар снял мантию и подал её бывшей пленнице, потом кивнул мне. – Я пойду вперёд, разберусь с привратником.

Она дрожащими руками взяла мантию, натянула её на себя. Мужчина вылез, а через некоторое время и мы вылезли за ним. Вновь применив заклинание тишины, я опустила крышку подвала, затем повела Рену к выходу.

Из залы слышалось коллективное бубнение странных и жутковатых молитв, привратник безвольно лежал в углу, а Зевлар стоял над ним. Завидев наши силуэты, он поторопил нас обеих быстрыми движениями руки. Как только мы оказались снаружи, бросились бежать прочь. Прочь от этого проклятого места!

────

*Rólegur – "тихо"

Глава 47. Возвращение

Моросил дождь. На пару с промозглым ветром они захватывали округу, готовя её к холодной жестокой осени. Деревья почти опустели, сбросили высушенные пожухлые листья, и теперь зябко дрожали на ветру и скрипели, словно старые кости.

За таверной нас ждала пегая кобыла, которую оставил Влад специально для нас, когда уходил. Наверняка он сейчас уже за несколько миль отсюда. Повезло же нам, что он оказался здравомыслящим человеком.

Зевлар подсадил Рену, за ней забралась и я. Кобыла недовольно заржала, тряхнула гривой и закусала удила, но подуспокоилась, когда я натянула поводья и хлестнула ими:

– Но!

– Я за вами, – крикнул мне Арвигго, поспешно направляясь в лес за Незабудкой.

Лошадь выскочила на дорогу, подстрекаемая ветром, и помчалась вперёд, к Белым Садам. Я подгоняла её, как могла, придерживая одной рукой рыдающую девушку. У неё всё ещё был шок, а сейчас, похоже, её впервые так сильно пробило на эмоции. Она плакала, не переставая, тело била мелкая дрожь, а плечи содрогались.

– Тише, – я попыталась успокоить её. – Скоро ты будешь дома.

– Энара! Я здесь!

Я обернулась: Зевлар ехал прямо позади на чёрной, невидимой в ночи лошади. Дождь хлестал в лицо, заставляя жмуриться и вздрагивать от особо больших капель. Ощущение облегчения от того, что нам удалось спасти Рену, мешалось с неясным чувством тревоги, связанным с Кэролом и его "Новой Верой". "Это плохо, очень плохо, – думала я сама себе. – Если Хранительницы развяжут войну с Церковью, это посеет настоящий хаос. А в этом хаосе фанатичная вера по-настоящему расцветёт… Быть может, Дар'армиан что-то сможет с этим сделать? Надо же с этим что-то сделать!"

Мы мчались всю ночь, загоняя лошадей в мыло, до того, что пена изо рта стекала по удилам. Но как только доехали до высоких городских стен, пришлось остановиться. Сейчас было раннее утро, и стража никак не хотела открывать ворота ради парочки путников. Денег на подкуп у нас не было, так что пришлось остановиться у стен Садов, по соседству с небольшим торговым караваном.