Текст книги "Уроки стихотворной магии (СИ)"
Автор книги: Лина Каренина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Пролог
Чистая свежая бумага приятно хрустнула, когда перо, обмокнутое в чернила, прикоснулось к ней и принялось за череду движений, выводя острым кончиком слова. Эти слова, на первый взгляд безобидные и ничего не значащие, в руках власть над ними имущего наполнялись пугающей мощной силой. И гласили они:
"На стыке ветров, пред луной багряной, Воздымутся святые мечи, Горечь не оступит перед травою пряной, Не содрогнётся в свете свечи. И тот, кто так жаждет покоя, Поднимет отчаянный взор: Угроза для старого строя Заступает на новый дозор. Оказалось просто поверить в ложь, Скрывая правду в глубинах времён, Но и убийца бросит свой нож, Отринет тьму, коей обременён. В новый день вспыхнет новый рассвет, А звёзды продолжат небесный бег Этот мир надёжно защитит свет, Когда дьявола победит человек"
Глава 1. Энара
Золотистый закат окрасил всю округу в тёплые краски, и в воздухе будто образовалось розоватое марево. Я подставила солнечным лучам лицо, прикрыла глаза и заулыбалась. Зовут меня Эна́ра. Живу на окраине деревни Низо́вье, через которую пролегал один из путей Имперского тракта, подобно артериям испещрившего всю нашу державу.
Мой дом располагался на небольшом пригорке у леса. Перекосившийся, он напоминает мне старое, даже древнее древо, обросшее сухими ветвями, готовое вот-вот развалиться, но держащееся на крепком стволе – балке в случае дома, которая подпирает карниз.
Повёрнутый задней частью и пристройкой в виде сарая к золотистым пшеничным полям, а сенями к деревне, одинокий и отдалённый, он больше навевал лёгкую грусть, нежели то уютное ощущение, которое возникает, когда смотришь на ухоженные, красивые и полные счастливых жильцов дома.
Однако здесь прошло моё цветущее детство, и образ залитого розоватыми солнечными лучами домишки, за которым с одной стороны начинается безграничное золотое море колосьев, а с другой – полоса светлого, пропитанного пряными травами леса, теперь навсегда ассоциируется у меня с детством.
Вырастила меня бабушка, единственная сто́ящая знахарка во всей округе, однако два года назад её не стало. Странная болезнь завладела ею и выпила из бабушки Винли́ны всю жизнь… Так я и осталась одна, заняв её не очень-то почётное место травницы.
Жизнь шла своим чередом. Сегодня был такой же обычный день, как и все остальные в моей теперешней жизни. Именно поэтому, я, отправляясь спать, никак не ожидала, что этой ночью произойдёт нечто особенное. Причём в самом плохом смысле этого слова.
Входная дверь громко распахнулась, мгновенно разбудив меня, тяжёлые шаги разорвали сонную раннеутреннюю тишину, и грубый бас с хрипловатыми нотками ворвался в послесонную негу, заставляя ту мгновенно спасть:
– Схватить её!
Сильные руки, скованные холодными латными перчатками, схватили меня, сдёрнули одеяло, подняли, грубо толкнули вперёд, отчего я покачнулась, чуть не упав, но мой локоть ухватила всё та же рука.
– Ай! Отпустите меня! – я рефлекторно попыталась вырваться, но хватка лишь усиленно сжалась. Я ощутила себя маленьким зверьком, попавшим в охотничий капкан. Нарушители покоя тем временем решили, по всей видимости, перерыть весь мой дом, бесцеремонно суя свои грязные руки в мои вещи! Но мне не дали возможности вмешаться и даже просто беспомощно наблюдать за всем этим бесчинством: мужчина, схвативший мой локоть, вновь грубо толкнул меня вперёд, по направлению к выходу. Я поняла: не стоит сопротивляться, иначе будет только хуже. И, прогоняя остатки сна и беспомощно дрожа, направилась прочь из дома.
Яркие рассветные лучи, только показавшиеся из-за горизонта, заставили меня прищуриться и отвернуться. Тогда-то я и заметила на груди моего мучителя алый меч с распахнутым оком на эфесе – символ Ордена Церковных Карателей. Все вопросы отпали сами собой: меня сочли колдуньей! Заявились с утра пораньше, схватили и сейчас повезут на костёр! Господь милосердный!
– Чего встала? Пошла! – прикрикнул на меня, словно на старую клячу, каратель, и мне пришлось повиноваться. Страх липким холодным потом выступил на теле, а сердце гулко забилось. Неужто деревенские на меня ополчились? Как же так, я ведь спасала их от болезней, не так умело, как бабушка, но всё же спасала…
Однако как только увидела рядом с домом лошадей, двое из которых были впряжены в повозку со страшной приделанной к ней клеткой, мне пришлось отбросить догадку. В клетке сидели ещё четыре пленницы, и меня тут же затолкали к ним. В заплаканных лицах я узнала знакомых девушек из Низовья, и одна из них оказалась дочерью дьякона, Дари́ной! Как же так… никого не щадили! Но что странно, у всех девушек были каштановые волосы и зелёные глаза. Похоже, колдунью искали по определённым приметам. И всё-таки нашли…
Конечно, я не могла назвать себя полноценной колдуньей. Да, бабушка Винлина обучила меня не только знахарству, но и кое-какой целебной магии. Иногда со мной происходили странные вещи. Но по-настоящему колдовать, плести мощные чёрные заклятья, способные сотворить зло, я не умела. Так зачем же я им понадобилась? Неужели Церковь теперь ведёт войну против простых целительниц?
Я отвернулась ото всех, стараясь скрыть волосами выступившие слёзы, и поджала колени. Ощущала себя опустошённой и раздавленной. И тот факт, что какие-то люди могут так запросто ворваться в твой дом, осквернить твои вещи, запереть тебя в клетке и распорядиться твоей судьбой, выбрав смерть, сильно давил, заставляя разум в ложной надежде думать, что это всего лишь глупый кошмарный сон…
– Возвращаемся в столицу, – бесстрастно проговорил командир, высокий хмурый мужчина с густой черной бородой. Он даже не спустился с лошади, когда церковники ворвались в мой дом.
Я рывком вытерла слёзы, поморщившись, когда следы от горячей солёной влаги обожгли руку, и, облокотившись плечом о холодные прутья, в последний раз взглянула на свой домик, будто стараясь запечатлеть его в памяти таким, ещё не проснувшимся и сохранившим ночную темноту и покой.
Церковники заняли свои места, мы лениво тронулись и, жалостливо поскрипывая колёсами повозки, покатились вперед. Я с глухой болью в груди наблюдала, как удаляется мой родной домишко. Когда солнце взошло полностью, телега уже покинула Низовье и выехала на Имперский тракт.
Глава 2. Воспоминания
Мне было лет шесть, когда бабушка Винлина рассказала о магии, о великих чародеях и чародейках славного прошлого, когда они ещё были в законе. Это случилось после того, как я уже научилась читать и писать. Я брала книги из бабушкиной библиотеки, самые разные, от книг рецептов до доблестных рыцарских романов, и, зачитываясь ими, делала свои заметки на полупустых страницах и полях, неумело выводя пером буквы-закорючки. После написания таких заметок в пару предложений меня всегда охватывало неясное ощущение возбуждения и бурления чего-то очень мощного внутри. Но я не понимала, чего, пока не случилось то страшное событие.
Я помню эту книгу очень хорошо: "Единый завет Господень". Когда я прочла главу о лукавом боге, что правил некогда на небесах вместе с Господом, но был низвергнут в мир иной за то, что тьма легла на его душу печатью проклятия, в груди возникло то же ощущение, но сегодня оно было немного другим – более сильным и более пугающим. Рука с пером сама потянулась к чернильнице, затем к пустому месту в конце странице и вывела слова, чётко сложившиеся у меня в голове:
"Проклят бог на веки веков, Сковали крылья цепи вместо цветов, Сколько должно пронестись годов, Чтобы вымолить прощение всех грехов?.."
На последней строке перо было вырвано у меня из руки порывом леденящего ветра, хотя окна и дверь в доме были закрыты. И в комнате я была уже не одна: тьма сгустилась в одном из дальних углов, приобретая очертания огромной и массивной фигуры. А потом показались горящие безумным пламенем жёлтые глаза! От ужаса я попыталась закричать, но голос застрял где-то в груди, будто бы не решаясь вырваться наружу. Отбросив книгу, я кое-как отползла назад, а угрожающая фигура тем временем надвинулась на меня. Но её вовремя остановил громкий и грозный возглас бабушки:
– Verra horfinn fjandinn*!
Я обернулась: бабушка Винлина стояла за моей спиной, вытянув руку к твари, и с её руки после странных слов сорвался луч света, подобный солнечному, врезался в чудовище, припечатав его в стену, и разорвал, навсегда изгоняя из нашего дома. Я с облегчением выдохнула: пугающее ощущение в груди исчезло. Но тут же наткнулась глазами на хмурый взгляд бабушки. Такой серьёзной, злой и одновременно напуганной я её ещё никогда не видела…
– Я случайно, бабушка, – шмыгнула носом. – Я взяла "Завет Господень" почитать… А тут… А тут…
– Покажи, что ты написала, – бабушка протянула руку. Сказано это было таким тоном, что меня на озноб пробило. Я послушно подала ей книгу, вытирая тут же выступившие слёзы страха. Бабушка Винлина хмурилась всё сильнее и сильнее, вглядываясь, видимо, в мои корявые строки, затем перевела взгляд на меня. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего.
– Я не думала, что Дар проснётся так рано… – пробормотала женщина себе под нос.
– Какой Дар, бабушка? – я ничего не понимала.
– Идём, – она захлопнула книгу, взяла меня за руку, поднимая, и направилась к выходу. А мне пришлось идти за ней.
– Я что-то плохое сделала, да, бабушка?
Но она молчала. Мы покинули дом и зашагали к вечерней лесной полосе. Я тогда испугалась, что бабушка Винлина ведет меня в чащу, чтобы оставить там навсегда. Но нет: мы остановились на условной границе между лесом и пшеничным полем… Я подняла на бабушку испуганный взгляд – она неотрывно смотрела на море золотых колосьев, колышущихся под легкими дуновениями вечернего ветерка.
– Бабушка? – осторожно позвала её.
– Энара. Пришла пора рассказать тебе… – она запнулась. А я всхлипнула:
– Это случайно произошло! Честное слово! Я больше не буду писать в твоих книгах, правда! – защипало нос. Казалось, ещё немного – и я просто разрыдаюсь.
– Не перебивай, Энара, – голос бабушки Винлины звучал строго, и я тут же замолчала. – Слушай меня внимательно.
И я тут же приготовилась слушать и запоминать все её слова.
– Ты необычная девочка, – продолжала бабушка. – Господь наградил тебя кое-чем особенным, как и меня. И это – Дар. Магическая сила, которой обладают очень немногие.
– Но ведь Церковь преследует магов, – я удивлённо захлопала глазами.
– Да, это так, – женщина печально вздохнула. – Люди, Энара, порой бывают более жестоки, нежели самые тёмные демоны. Они не понимают, что все мы – творения Господни, и что всех нас он любит одинаково. Церковь уже давно не несёт слово Господне. Но ты должна знать, Энара, что его несём мы, каждый из нас, своими поступками.
– Я понимаю, бабушка, – опустила голову, обдумывая её слова.
– Слово – самая могучая вещь в этом мире, – продолжила она. – Слово способно начинать войны и останавливать армии. Словом можно убить человека, но можно так же и исцелить. Со словом, моя дорогая внученька, нужно обращаться осторожнее, чем с самым острым оружием. В особенности тебе.
Кажется, я начинала догадываться:
– Это мои слова призвали то чудовище?
Бабушка кивнула:
– У тебя особенная даже для магов сила. Пусть ты не сможешь хорошо колдовать на древнем языке магии, слова, написанные тобой и сложенные в стихи, творят магию сами по себе. Это очень мощный и очень опасный дар, Энара. Никому не рассказывай о нём. А теперь… я обучу тебя азам обычной магии и древнего языка.
Так магия вошла в мою жизнь. Древний язык действительно давался мне сложно. Но вместе с ним я практиковалась в написании стихов под надзором бабушки. И здесь уж моя сила раскрывалась в полной мере: с написанным стихом цветы вырастали и расцветали прямо у нас на глазах, погода мгновенно менялась, а животные становились ласковыми и послушными. Но для всей остальной деревни я была обычной целительницей и знахаркой. Это же и сыграло со мной злую шутку.
*Verra horfinn fjandinn – "Изыди, Проклятый!"
Глава 3. В заточении
– Кхе! Кхе!
Надрывной хриплый кашель вернул меня в реальность. Кашляла Ювелла, одна из пленниц. Кажется, она простудилась. Я бы запросто поставила её на ноги, были бы у меня под рукой свежие стебли настурции, цветы мать-и-мачехи, ступка с пестиком и котелок с горячей водой. Но вряд ли церковники-каратели смогли бы предоставить мне это, а даже если и могли бы, то не захотели. Наверняка им только на руку смерть колдуньи…
Девушка замолчала. Теперь она просто лежала, сжавшись калачиком, и пыталась справиться с ознобом, который бил её хрупкое слабое тело.
Я осторожно укрыла её рваным куском ткани, имитирующим одеяло. Конечно, толку от этого было мало, но так её хотя бы не продует. Глядя на бледное больное лицо, покрытое капельками пота, на вздрагивающие веки и иссушённые горячим дыханием губы, я сжалилась и осторожно положила руку на лоб Ювеллы, ощутив влажную горячую кожу.
Закрыла глаза, глубоко вдохнув. И постаралась сделать свой шёпот настолько тихим, чтобы его никто не услышал:
– Fjarlaegu hitann.*
Приоткрыла глаз. Наверное, со стороны это смотрится странно, но слишком уж мне хотелось облегчить страдания коллеги по несчастью. Вроде бы никто ничего не заметил. Наверное, остальные девушки слишком напуганы, чтобы обращать внимание на такую, как я. Осторожно убрала руку: сейчас Ювелле должно стать легче. Конечно, не будь я такой мягкосердечной дурой, вместо этого сидела и ломала бы голову над тем, как выбраться из этой дурацкой ситуации. Но я такая, какая есть, и поэтому трачу магические силы на исцеление девушки, которую вижу от силы третий раз в жизни.
Ювелла заснула. Её дыхание стало размеренным и лёгким. Однако это заметила Дарина. Она подняла на меня взгляд травянисто-болотных глаз:
– Что ты сделала? – тихо прозвучал её голосок.
– Ты о чём? – сделала вид, что не поняла, я.
– С Ювеллой, – уточнила дочь дьякона. – Она постоянно кашляла, а тут вдруг замолчала и заснула.
– Лоб её потрогала, – я пожала плечами. – Вроде жара нет.
– Но он был, когда её забрали, – возразила Лика, ещё одна пленница, которая сидела рядом с больной.
– Возможно, свежий воздух пошёл твоей подруге на пользу, – я мрачно хмыкнула ей, стараясь отвести от себя подозрения. Даже в такой ситуации мне не хотелось, чтобы они узнали о моей магии. Наверное, в душе ещё теплилась какая-то глупая искорка надежды…
– Это сделала ты, – упрямо продолжала настаивать Дарина. Я бросила на неё нарочито хмурый взгляд:
– Я бы сделала это, будь у меня нужные травы и приспособления и пару дней свободного времени, чтобы приготовить снадобье и выходить больную. Но я всего лишь знахарка, и то не слишком опытная, да и всего этого у нас нет. Так что закрыли тему.
– А ну заткнулись там!
Грубый бас заставил вздрогнуть. Это кричал Кэрол, командир отряда церковников. Ему не нравилось, когда мы разговариваем.
Мы с Дариной ещё раз переглянулись. Затем я отвернулась, избегая её недоверчивого взгляда, и через пару минут уже провалилась в дрёму. Заклинание отняло приличное количество сил.
Вторые сутки нашего пути медленно подходили к концу. А местность, по которой мы ехали, всё не менялась: широкая лента пыльной дороги, лесок по бокам от неё, кое-где луга, испещрённые оврагами.
Начинало темнеть. Солнце почти скрылось за горизонтом, передавая полномочия луне: её голубовато-желтоватый свет слабо освещал нам путь. Небо со стороны запада уже почернело, в то время, как дневная голубизна постепенно растворялась в тёплых тонах тлеющего заката.
– Привал, – объявил Кэрол, и мы съехали с дороги на пару метров.
Церковники воодушевлённо расседлали лошадей и отправились за хворостом для костра. Кто-то остался, чтобы осмотреть местность, а нам оставалось лишь наблюдать за всем этим.
– Эй! – тот самый каратель, благодаря которому я сейчас сидела здесь, а не дома, остановился недалеко от решетки и кивнул на спящую Ювеллу. – Живая?
– Да, – ответила я и получила за это хмурый взгляд из-под кустистых бровей. Урод ничего не сказал, только хмыкнул и, бросив долгий взгляд на больную, удалился к костру.
После того, как церковники поужинали, остатки их трапезы достались нам. Хотя это "трапезой" назвать язык не поворачивался: куски пересохших хлебных сухарей и жиденькая овсянка на дне котелка. Но кому-кому, а нам выбирать не приходилось. Поэтому на эти объедки накинулись все.
– Как ты себя чувствуешь? – краем уха уловила тихий вопрос Лики, адресованный только что проснувшейся Ювелле.
– Намного лучше… – слегка обескураженно пробормотала она и принялась доедать то, что мы ей оставили.
В молчании мы легли спать. Клетка была тесновата для пятерых, поэтому лежали бок о бок. Но сейчас это даже играла на руку и позволяло нам так незатейливо греться прохладной ночью. Прошло немного времени. Я уже погрузилась в легкую дремоту, когда зазвучал мужской грубый голос того церковника, на которого я мысленно обрушила все проклятия мира:
– А я эту хочу.
Я разлепила глаза и чуть приподнялась на локте, стараясь увидеть нарушителя покоя. И с ужасом поняла, что он указывает на Ювеллу. Когда дверь клетки отворилась с отвратительным ржавым скрипом и каратель уже потянулся было за девушкой, я села и зло проговорила:
– Не бери грех на душу, церковник.
Он вздрогнул, не ожидая моей реакции. Затем сплюнул и испуганно выругался:
– Заткнись, демоново отродье!
Но клетку захлопнул.
– С-спасибо… – я только сейчас заметила, что Ювелла не спала. Мелкая дрожь била её тело, то ли снова от озноба, то ли от страха.
– Обращайся, – я лишь в очередной раз хмыкнула.
─────
*Fjarlaegu hitann – "Снятие жара"
Глава 4. Побег
Сегодня ночью взошла багряная луна. Ночное небо из холодной синевы окрасилось в тёмно-кровавые оттенки, а звёзды померкли, уступая место алому свечению. По-королевски величественная, она гордо и молчаливо сияла на небосклоне, наблюдая за тем, как отряд из семи церковников лениво движется к городку.
Поре́чье едва ли можно было назвать городом – даже незатейливое название намекало, что этого всего лишь городской посёлок, не более. Однако и такой вариант не мог не радовать: запасы еды церковников подходили к концу, и они надеялись успеть к городу сегодня, чтобы пополнить их. Мы тоже радовались, потому что знали: в первую очередь в еде ограничат нас.
Когда мы въехали в Поречье, лунный багрянец уже залил деревянные крыши и восточные стены домишек. Выглядело это зрелище довольно чужеродно и навевало странное ощущение. Тяжело было описать, какое – скорее всего, нечто среднее между предвосхищением и страхом. Я огляделась: остальные девушки прижались друг к другу, будто бы боялись багряного света. И понятно, почему: ходили легенды, что в ночь багряной луны мертвецы восстают и бродят среди живых, а колдуньи совокупляются с Проклятым Богом. К последнему пункту я была настроена очень скептически по причинам прямой принадлежности к колдовскому роду и отсутствия каких-либо доказательств в пользу этой гипотезы.
В окнах, выходящих на улицу, можно было заметить тусклые огоньки – это местные ставили освящённые свечи, чтобы отогнать покойников, которые якобы сегодня восстали из могил. Однако мы сейчас ехали по главной улице, абсолютно пустой, и ходячие полуразложившиеся трупы я пока не наблюдала.
Остановились мы в таверне "Медовый вереск". Каратели поспешили внутрь, нас же оставили на заднем дворе. Остальные девушки невольно жались друг к другу. Я же одиноко наблюдала за лунным представлением. Неясное чувство в груди никак не хотело проходить. Быть может, это действительно влияние багряной луны…
Неизвестно, сколько прошло времени. Минуты растянулись на часы, а часы – на целую вечность. Луна же неподвижно зависла в центре неба и теперь молчаливо взирала на Поречье. Меня начало клонить в сон; я опустила голову на холодные железные прутья и закрыла глаза. Во рту появилась горечь: вся эта ситуация вгоняла меня в глубокую печаль. Казалось, я подвела бабушку тем, что так легко попалась карателям. Но кто же знал!.. Кто знал, что в один прекрасный момент они заявятся к нам и будут искать колдунью по приметам… По приметам. Интересно, почему так? У них было описание внешности колдуньи, но ни имени, ни рода деятельности они не знали. Значит, кто-то дал им наводку, и этот кто-то явно не из нашей деревни, иначе бы не забрали Дарину, дочь дьякона, а наверняка бы сразу пришли за мной. И описывали явно мою внешность, потому как из всех пятерых только я обладала какой-никакой магией. И это очень странно…
Я не заметила, как задремала. Объятия сна практически охватили меня, но их спугнул негромкий металлический стук. Я вздрогнула, открыла глаза и застыла, не в силах пошевелиться. Сон как рукой сняло после увиденного: большая тёмная фигура сидела возле нашей клетки и осторожно возилась с замком. Страх заполнил сознание. "Неужели кто-то из местных не спит в такую ночь… – подумала я, неотрывно наблюдая за действиями фигуры, явно мужской. – Это точно кто-то не пугливый… и опасный…"
Замок щёлкнул, а через мгновение решётчатая дверь с лёгким скрипом приоткрылась. Я приготовилась к самому худшему: кричать, зовя на помощь, если тёмная фигура начнёт представлять для меня реальную угрозу. Уж лучше сидеть в клетке карателей, чем быть изнасилованной и убитой местными жителями. Однако вместо агрессивных действий незнакомец торопливо шепнул:
– Выходи.
Я не сдвинулась с места.
– Выходи, Энара, – настойчиво повторил он. Я вздрогнула от звука собственного имени: откуда он знает?..
Быстро оглянулась: другие девушки спали. Осторожно пошевелилась, разминая затёкшие конечности, и подползла к открытой дверце. Появилось ощущение, что это либо сон, либо иллюзия, и сейчас я наткнусь на железную преграду, но оно развеялось реальностью: решётка действительно была открыла.
– Не бойся, – незнакомец отступил и подал мне руку. Удивившись такому жесту, я всё же взялась за его руку и неуклюже, но с переменным успехом вылезла, не разбудив никого.
– Откуда Вы меня знаете? – спросила, настороженно отступив. – Кто Вы?
– Я друг, – проговорил незнакомец. Голос у него был приятный, довольно низкий, тёплый и как будто смутно знакомый. Высокую мужскую фигуру скрывал плащ с капюшоном, и увидеть его лица в ночной темноте я не могла.
– Чей? – подозрительно поинтересовалась я. Мой спаситель лишь вздохнул и протянул мне свёрток ткани:
– Возьми. Плащ надень сейчас и иди за мной. Постарайся не отставать.
И он направился к дальнему забору двора. Я быстро накинула на себя плащ, оказавшийся мне большеватым, и капюшон и поспешила за незнакомцем. Он прав: оставаться здесь было чревато. На мгновение мне стало жалко остальных пленниц: всё-таки мы с ними уже через многое прошли, и бесчеловечно их бросать здесь вот так. Поэтому я, немного задержавшись у клетки, толкнула какую-то их спящих девушек в бок и, заслышав копошение, поспешила смыться через дыру в заборе.
Таинственный незнакомец повёл меня на кладбище. Очень символично, учитывая, какая сегодня ночь. Однако все могилы так и остались в первозданном виде, хоть и выглядели немного жутковато в багряном свете. Значит, легенды врут. Что ж, неудивительно.
– Сюда, – мужчина подозвал меня к пустующей часовне. За ней оказался небольшой тайник, откуда незнакомец вытащил, к моему удивлению, одежду и небольшую сумку.
– Одевайся, – он дал мне кожаные штаны, холщовую рубаху без воротника, охотничий жакет и сапоги из телячьей кожи. Богатый набор! Это всё вызывало ещё больше вопросов.
Пока незнакомец отошёл, я быстро переоделась и снова накинула плащ. В тайнике мной были обнаружены связка гусиных перьев, несколько пузырьков с чернилами, толстая, в твёрдом переплёте книга и нож. Последний я тут же схватила и наставила на моего спасителя, когда тот вернулся.
– Объяснитесь, – стараясь сделать свой голос более строгим, я нахмурилась, но дрожащая рука выдавала мой страх.
– Сейчас не время для чудачеств, – проигнорировав наставленное на него оружие, мужчина подошёл к тайнику, быстро сгрёб все вещи в дорожную сумку и протянул мне: – Бери это, скорее.
– Хватит! Отвечайте, кто Вы, – воскликнула я, но сумку взяла.
– Скоро ты всё поймёшь, Энара, – быстро проговорил он. – Я лишь хочу помочь тебе.
– Хотя бы имя своё назовите, – я быстро зашагала за ним по направлению к железной ограде.
– Зови меня Шеллиос, – бросил спаситель.
"Шеллиос… Какое-то знакомое имя… – подумалось мне. – Нет, я точно его где-то слышала!"
Мы перелезли через ограду. Шеллиос помог мне справиться с этим и ещё раз торопливо огляделся:
– Слушай внимательно, Энара. Ступай на запад, к Сумеречной Чаще. Она в нескольких милях отсюда. Там тебе помогут.
– А Вы? – его слова только запутали меня.
– Я должен уйти. Меня не должно здесь быть. Но мы ещё встретимся, Энара, – он ободряюще похлопал меня по плечу, развернулся и быстро зашагал прочь от Поречья, на север. А я лишь смотрела ему вслед. Что-то было в этой походке знакомое, даже родное…
"Нельзя мешкать! – тут же одёрнула себя. – Неважно, кто он. Если мне дали шанс на свободу, я должна его использовать!"
Глава 5. Путешествие продолжается
Утро выдалось прохладным. Казалось, после багряной луны должно было произойти ещё что-то странное, однако с утра как положено взошло самое обычное солнце и начался самый обычный день. Я брела по Имперскому тракту, задумавшись о своём. Шеллиос… Кто бы мог подумать, что у меня есть друзья далеко за пределами Низовья! Да и друг-то у меня был один – бабушка Винлина. Всё-таки мне совсем ничего не ясно. Если бы бабушка знала о Шеллиосе, то она явно рассказала бы мне… Или нет?
– Энара!
Заслышав женский голос и своё имя, я затормозила и обернулась: ко мне из леска выбежала не кто иная, как Дарина, та самая дочь дьякона. Её каштановые волосы спутались, а лицо раскраснелось. Девушка чуть сбавила темп, заметив, что я остановилась, и теперь быстро шла.
– За тобой "хвоста" нет? – я нахмурилась, напряжённо вглядываясь в толпу деревьев. – Где остальные девушки?
Дарина остановилась рядом, схватившись за бок, и, пытаясь отдышаться, проговорила:
– Разбежались кто куда. Как только ты открыла дверь и толкнула меня, я их разбудила, и мы ушли. Я решила найти тебя. Откуда эта одежда? – она кивнула на мой новый прикид.
"Вот, значит, кого я толкнула тогда…" – подумала я, а вслух уклончиво ответила:
– Друг один подогнал. Дарина, что с церковниками? Ты их видела?
– Не видела, – она помотала головой. – Мы ещё тогда разбежались, когда я всех разбудила. Я хотела догнать тебя.
– Зачем? – удивилась я.
– Ты открыла клетку, знала, куда бежать, где-то взяла одежду… У тебя явно был план, – Дарина выпрямилась и дерзко взглянула мне в глаза. Я оглядела её: умная, чего уж тут скрывать, да ещё и красавица. Убийственное сочетание. Полная, с аппетитными формами. Не то что я, тощая с детства. Вокруг Дарины вились все деревенские парни. Не сказать, что я завидовала ей, но… хотя нет, завидовала. Меня деревенские остерегались. А человек, боящийся неизвестного, как правило либо избегает его, либо пытается высмеять. То же случилось и со мной: деревенские дети не подпускали меня к себе, смеялись, обзывали, тыкали пальцами… Однажды я разозлилась и написала в бабушкиной книжке о шторме, который должен наказать их. Дождь лил на Низовье пару недель, уничтожив посевы и превратив дороги в грязевое месиво. После этого случая в меня полетели камни, проклятия и требования уйти из деревни. Тот случай вселил в меня страх перед людьми и перед своей силой.
– Энара? – Дарина снова заглянула мне в глаза.
– Так, – я очнулась. – Нельзя нам стоять здесь.
Мы сошли с дороги, и я протянула девушке плащ:
– Надень. Он согреет тебя и скроет твою сорочку от посторонних глаз.
Дарина тут же замоталась в чёрную ткань и накинула капюшон, затем спросила:
– Куда ты направляешься?
– Туда, где мне должны помочь, – не соврала я. – Я так понимаю, ты от меня не отвяжешься?
– Мне тоже нужна помощь, – парировала Дарина. "Засчитано", – я хмыкнула про себя и махнула ей рукой:
– Ладно. Мы направимся на север, к Сумеречной Чаще.
– К Сумеречной Чаще?! – от удивления девушка даже переспросила. – Ты точно колдунья! Или чокнутая. А может, и то, и другое одновременно.
Я хмыкнула:
– Тебя никто силой туда не тащит.
Но понимала: отчасти она права. О Сумеречной Чаще и до нашей деревни доходили слухи, мол, это пристанище древней тёмной колдуньи и всякой нечисти. Однако у меня не было причин не доверять Шеллиосу, как и не было места, куда я могла бы пойти. Поэтому выход только один.
– Тебя там кто-то ждёт? – с недоверием спросила Дарина. – В Чаще.
Мой кивок был ей ответом. Дальше мы шагали уже молча. Я с сожалением поглядывала на босые ноги девушки, которые уже казались избитыми придорожными камнями, но дочь дьякона мужественно молчала.
– Почему ты не отправишься домой? – через некоторое время спросила я. Дарина немного удивлённо на меня посмотрела, затем ответила:
– Отец не пустит меня. Это поставит всю семью под угрозу, – она коротко вздохнула. – Так что идти мне некуда.
– Понимаю, – проговорила я, хотя была уверена, что дьякон – человек умный и придумал бы что-нибудь, чтобы спасти дочь.
Некогда сухая дорога теперь вела нас меж обильных травяных зарослей. В этой местности разливалась река Э́львра, благодаря которой поля Поречья прекрасно плодоносили каждый год. Солнце, поднявшееся и вступившее в полную силу, сейчас нещадно палило, однако на севере у горизонта клубились тёмные тучи. Через денёк-другой они доберутся и до нас. И тогда хлынет ливень.
– И всё же, как тебе удалось сбежать? – в лоб спросила Дарина спустя некоторого молчания.
– Друг помог, – постаралась уклончиво ответить я.
– И где же он сейчас? – в словах дочери дьякона послышался скепсис.
– Скрывается от Карателей, – я пожала плечами, ответив самое очевидное, что только могло быть в такой ситуации, хотя и сама знала не больше. – Лучше скажи, почему церковники забрали тебя? Ты ведь из семьи дьякона. Разве могли они подумать, что дочь церковнослужителя может оказаться колдуньей?
– До этого момента я считала так же, – она хмыкнула. – Но им было плевать на титулы. Они искали девушку по приметам: высокую, темноволосую, с зелёными глазами. Мне кажется, так выглядит какая-то очень сильная колдунья, которая и скрывается где-то в глуши. Вот нас всех и забирали, чтобы наверняка. Нам повезло сбежать. Я лишь надеюсь, что остальные не попадутся им…
– Пожалуй, ты права. Я тоже думала об этом, – высказала я. – Всё это странно, очень странно… Смутные времена приходят.
– Ты уверена, что они искали не тебя, Энара? – продолжала допытываться Дарина. Я лишь качнула головой:
– Нет. Знаешь… после случившегося я уже ни в чём не уверена.
