Текст книги "Мой любимый деградант (СИ)"
Автор книги: Лидия Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц)
9. Первая ссора с Сафой.
Всю дорогу до нашей комнаты Сафа возмущенно пищала. Она была недовольна всем: и моей слабой успеваемостью, и моим выбором руководителя практики, и тем, что ее назвали питомцем, и, самое главное, непозволительной фамильярностью с моей стороны в общении с Тимом.
– Он не Тим. Он адепт Найт, деградант, недостойный учиться в Академии. Он не может быть моим руководителем. – Эта злобная мышь настолько вывела меня из себя, что я впервые ей нагрубила.
– Тим мой руководитель, не твой. Общаться я с ним буду так, как сама решу. И я за него еще замуж выйду! А ты, если не хочешь, что б я сбежала от тебя, как твоя подруга, уважай мои решения и щади мои чувства.
И наступила долгожданная тишина, которая мне была необходима. Но долго насладиться покоем мне не позволили. Мышь тихо запищала:
– Сафира. Сафирочка. Ты же умненькая. Красивенькая. Ты должна понимать, существуют правила, которые нельзя нарушать.
Мне невольно пришлось обернуться к Сафе и, проявив уважение, внимательно ее послушать. Не отмахиваться от неприятной истины.
– Тимир Найт очень низкого роста. В нем даже нет меры и семи делений. Он же ниже тебя будет.
То, что я сейчас длиною в метр и семьдесят сантиметров, я уже знала. А вот то, что Тим ростом ниже меня, вообще незаметно. Мне он показался очень высоким и красивым.
– Магия умирает в тех, кому природой не дано достойное тело. Маг должен быть совершенным во всем. Врожденное уродство, низкий рост, излишний вес – все это признаки вырождения магии. Такие люди быстро выгорают и погибают.
– А высокие и красивые вообще не выгорают? – Спросила я Сафу.
– Выгорают, но очень редко.
– А если бы им все не уставая говорили, что высокие выгорают быстрее, болеют чаще, умирают молодыми? Как думаешь, они бы смогли быть такими гордыми и презрительными?
Сафа уставилась на меня выпученными глазёнками.
– А кто, по-твоему, лучше: высокий Кон Вэдр или невысокий Тимир Найт? С кем в группе мне будет безопаснее? Кто не воспользуется своей властью над слабой мной? – Продолжила я давить ее своей логикой.
– Кроме Вэдра, есть и другие достойные адепты. Но ты не отступишься от Найта. – Она не спрашивала меня.
– Не отступлюсь. Более того, тебя я обрадую первой, я влюбилась в Тима. И, если не буду рядом с ним, я вообще брошу учебу здесь. Мне здесь, если честно, не нравится. И сегодня, увидев Тимира, я впервые подумала, что эта Академия еще может стать мне настоящим домом.
В маленькой комнате с одной узкой кроватью надолго наступило безмолвие. Мне уже нечего было добавить. А дахкилг застыла плюшевой игрушкой и что-то усиленно обдумывала.
– Так же, как я отговаривала тебя от работы с адептом Найтом, его тоже будут отговаривать. Такие маги – это позор семьи. Даже странно, что его до сих пор не заперли в семейном имении. – Тихо сказанные слова, подкинули меня со стула. Я, на ходу надевая обувь, выбежала из комнаты. Я спешила в ректорат, чтоб убедиться, что адепт Найт от меня не отказался.
Приказ о нашей практике ректор уже должен был подписать.
10. Я не подслушивала.
– Адепт Найт, вы не сдадите практику. Откажитесь от сотрудничества с адепткой Чарх.
Мой Тим стоял в кабинете одного из проректоров перед тремя мужчинами. Они сидели в креслах, откинувшись на спинки, бросали на него презрительные взгляды и в словах не стеснялись. А я спряталась за распахнутой дверью и слушала. Слушала и мысленно просила Тима выстоять, не отказываться от практики. Вмешиваться я не могла, это нарушение дисциплины, поэтому просто стояла тихо и молилась, чтоб Тим отстоял нашу группу. А дальше я смогу стать ему хорошей помощницей.
– Таким, как вы, не место среди выпускников.
– Адептка Чарх пятая на курсе, не умом она этого достигла, конечно. Но и самой глупой ее не назовешь.
– Практику вы вместе все равно не сдадите.
– Группа из двух адептов не функциональна.
– Сафира Чарх вам не помощница, и перегорите с ней вы быстрее.
– Не тяните время, и станьте, наконец, достойным сыном своему отцу.
– Как только семье адептки Чарх сделают выгодное брачное предложение, она бросит и практику, и учебу.
– Возвращайтесь в архаровцы, там место таким, как вы.
– Адепт Найт, вы испортите будущее третьекурснице. А она могла бы удачно выйти замуж, но даже короткая практика под вашим руководством повлияет на ее статус на рынке невест.
– Чарх помечена татуировкой Вэдра, и даже вопреки своей воле, предаст вас.
Они говорили еще много обидных, и даже недопустимых слов. А Тимир все выслушивал, с опущенной головой, но не пререкался и не оправдывался. И, когда, наконец, они его отпустили, поклонившись, вышел из кабинета.
Закрыв дверь, он увидел притаившуюся за ней меня. Встретившись с ним взглядом, я пожала плечами, как бы и сама удивилась своему поведению.
Мы вместе двинулись вдоль коридора. За окнами уже темнело, и низкое серое небо с редкими облаками будто отображало то, что должно было твориться в душе моего будущего руководителя. Хотя я воспринимала его, скорее, как напарника.
– Подслушивать некрасиво, – тихо сказал он, не обращаясь конкретно ко мне.
– А как архаровцы получают информацию? – Хлопнув ресничками, спросила я.
– Ты аристократка, – сказал так, будто вспомнив про корону на моей голове.
Ну и я решила не падать лицом в грязь:
– Я не подслушивала, а получала информацию.
– И что удалось узнать? – Его не интересовал ответ на свой вопрос. И взгляд у него был совсем уставшим. Мне даже казалось, что эти трое выдавили из Тимира всю энергию. Там, в аудитории, когда почти двести адептов третьего курса отдавали свои папки не ему, Тимир стоял гордо и до последнего верил в свою удачу. А сейчас он почти сдался.
– Что я узнала? – Повторила я его вопрос и, обернувшись к нему, остановилась. И он встал на месте и, посмотрел в мою сторону.
Хорошо, что в коридоре никого не было, я могла говорить спокойно, правильно подбирая интонацию. Мои слова должны были быть весомыми, а не громкими. И он должен был меня услышать и понять. А не отмахнуться от тарахтящей младшекурсницы.
– Ты нас не предал. И это хорошо. Значит, шанс у нас все-таки есть. И к другому руководителю я, в любом случае, не пойду. Они обливали тебя грязью, за это мы их обязательно накажем. А, самое главное, они считают меня глупой, пусть и дальше так считают, так нам проще будет выстоять.
Наверно, он тоже хотел, чтоб я его услышала и поняла.
– Те трое, что были в кабинете, сотрудники моего отца по Министерству Внешней Политики. Они просто передали мне его волю. Но я не отступлю. В другой группе тебе было бы проще, шанс получить высокие баллы – выше, но сам я от тебя отказаться не могу.
И я радостно махнула рукой:
– И не надо. Ректор приказ подписал?
– Ему уже положили его на стол.
Мы решили проверить, подписан ли приказ, и разойтись по своим комнатам, а с завтрашнего дня приступить к дополнительным занятиям. Единственное, что меня еще волновало, буквально грызло изнутри, был вопрос про рынок невест. Наверняка, это образное выражение. Но спросить я Тима все-таки спросила.
– А ты знаешь, где находится рынок невест?
– Везде, где собирается более одного аристократа. – Он остановился и уже спросил меня. – А тебе был нужен точный адрес? – Было заметно, что он пытается шутить.
– Зачем? Моя цена там уже упала. – Моей шутки он не понял. И резко помрачнел. – Не переживай. – Успокоила я Тима. – Если что, выйду замуж за тебя. – И рассмеялась.
– Надо же так низко пасть. – Улыбнулся он в ответ. Но сейчас грустно стало мне. Потому что его глаза были все также очень серьезными. Он, как и все окружающие, воспринимал себя вырожденцем. Я сейчас отчетливо это поняла.
Тимир Найт не воспринимал себя достойным, самостоятельным, одаренным магом. Он еще пытался не упасть на колени, сопротивлялся, чтоб его не унесло течением, но счастливого будущего для себя не представлял. Ничего, может, я в этот мир именно для того и попала, чтоб сделать счастливым Тима? По-моему, о лучшей миссии и мечтать невозможно.
11. Нельзя к Кону Вэдру.
Я проснулась ночью от сильного, непреодолимого желания увидеть Кона Вэдра. И мне было не важно, что сейчас глубокая ночь. Что я одета в удобную, но не изящную пижаму. Даже то, что для меня еще днем было важнее всего моего будущего в этом мире – работа с Тимирим Найтом – потеряло свою значимость. Я, поспешив выбраться из кровати, запуталась в одеяле и упала на пол. И даже не тратя время на то, чтобы встать на ноги, на четвереньках двинулась в сторону двери.
Чтоб открыть дверь, нужно было ее коснуться левой рукой, и только я ее подняла, как дахкилг, прыгнув с неизвестного направления, обхватила мою кисть всеми лапами. Я попыталась скинуть эту гадину, но потеряв равновесие, ткнулась лбом в пол. Перекатившись на бок, я смогла отцепить от руки Сафу и закинуть ее на кровать. Потом я высвободилась из своего одеяла и, встав ровно возле кровати, снова хотела пойти к выходу, чтоб открыть дверь и посетить того, к кому меня сейчас тянуло всей душой.
Но сильная боль в левой ноге отвлекла меня от двери. Я была вынуждена посмотреть, что с моей ногой случилось. А это снова дахкилг обхватила уже мою ногу и впилась в нее далеко не маленькими зубами. Зубищами. Клыками.
– Ах, ты ж тварь, – сказала я со стоном, падая на брошенное мною одеяло. – Я схватила мышь за тело, но дернуть побоялась, она же меня без огромного куска мышц оставит. – Отпусти, больно ведь. – Взвыла я от сильной боли. – И дахкилг сытой пиявкой шлепнулась об пол.
Я, вытянув руку, стащила со стола салфетку, чей уголок увидела с пола, и плача перевязала рану на ноге. Следы от укуса были глубокими и сильно кровоточили
– Глупое животное. – Все еще глотая слезы, ругала я мышь, и выразиться мне хотелось намного экспрессивнее, и рука сама тянулась, схватить белую кровопийцу за шею и придушить немного. Но…
Но сейчас мне очень сильно нужно было к Кону Вэдру, хоть глазком увидеть его прекрасное аристократическое лицо. Полюбоваться распущенными на ночь золотыми волосами. Восхититься совершенным телом.
Поэтому я отложила жестокую месть Сафе на завтра и снова дернулась к двери. Сейчас подняться на ноги было очень сложно, боль из раненной мышцы била до самого бедра и почти половина моего тела с левой стороны онемела. Но разве может обычная физическая слабость удержать меня вдали от Кона Вэдра? Я поползла, подталкивая себя правой ногой.
И эта мерзкая, дикая, испорченная сытой жизнью Сафа снова бросилась на меня. Я ощутила, как она всем весом прыгнула мне на спину и, перебирая лапками, побежала к голове. Я только успела крикнуть отчаянное: «Нет!» А она уже укусила меня за шею, прямо возле позвоночника, и я потеряла сознание. Последняя моя мысль была о вампирах. Эти ночные кровопийцы, вроде бы, в летучих мышей превращались. Или любая мышь, даже белый дахкилг в душе вампир?
12. Утро, будь оно проклято!
Я знала, что утро уже наступило. Я всегда была жаворонком, любила вставать с первыми лучами солнца. И, даже если голубое небо скрывали тяжелые свинцовые тучи, а за окном было сыро и холодно, утру я радовалась всегда.
Выпорхнуть из-под одеяла, вприпрыжку броситься в ванную комнату, умыться прохладной водой, получить заряд бодрости на весь день – что может быть лучше? Ничего! Но сегодня порхать у меня не получалось. Ощущения были такие, будто меня придавили шкафом, заполненным книгами адептки Академии Магии..
Я не могла встать, но попыталась дернуться. Руки, слава Богу, у меня пошевелились, а потом я смогла открыть и глаза. И оказалось, что лежу я на полу, возле самой двери, одеяло лежит подо мной. Я осмотрелась и попробовала подтянуть ноги и увидела, что на левой ноге у меня повязка, сквозь которую проступила уже потемневшая кровь.
– Умри, Сафа! Как я тебя ненавижу. – Еле ворочая языком, прохрипела я.
И это отродье, кровопийца, животное, покусившаяся на жизнь ближайшей подруги, прибежала и села перед моим лицом. А я ее даже придушить не могла. От обиды и боли, все еще эхом звучащей в теле, и, вообще, вселенской несправедливости я заплакала. Разрыдалась. Обидно убиться на мопеде из-за своей глупости. Но обида, совмещенная с унижением, неприятнее в тысячу раз.
А Сафа меня вчера обидела и унизила. И покалечила!
– Как я на занятия пойду? – Рыдала я. – У меня же крови не осталось. Все болит, я даже встать не смогу.
Что-то это чудовище пищало, но пробиться своими умными мыслями сквозь мою истерику мышь не могла. А я долго не могла успокоиться.
Когда уже и слезы в моем организме закончились, я, всхлипывая, расслабилась на полу, ожидая скорой смерти.
– Надо было отпустить тебя к адепту Вэдру. Пусть бы он насладился твоим ужасным характером. Одна твоя истерика, и он бы сам, без уговоров снял свое тату. Еще бы доплатил тебе, чтоб больше никогда не видеть. –Услышала я доносящийся сквозь пыхтенье писклявый голосок. Сафа, пыжась, толкала в мою сторону стакан, наполненный водой. – Пей, чудовище. – Она это меня так обругала. – Я ее спасаю, помогаю, а она меня с размаху об кровать, и обзывать и унижать.
Жалко мне ее не было ни капельки, сама виновата. Но стакан взяла, с трудов протянув руку, и выпила всю прохладную водичку. И благодарить Сафу не собиралась:
– Вода-то чистая была? – Спросила, только чтоб не молчать.
– Конечно. Только я в нее поплевала. – Пропищала мне в ответ Сафа.
Перевернувшись на спину, я махнула рукой:
– Ну и ладно. Я тебя не брезгую.
Мысли мои немного прояснились. Я вспомнила все, что произошло ночью, и, с трудом веря в пережитое, спросила маленькую подружку:
– Сафа, а что ночью произошло? От чего меня так ломало?
– Известно от чего, тебя адепт Вэдр призывал по тату подчинения.
– Он меня и раньше призывал. – Вспомнила я. – Пытался на колени поставить. Ну, ты же помнишь? – Она кивнула. – А ночью было что-то страшное.
– Ночью и был полноценный призыв. А почему, ты думаешь, я его так боялась? А раньше Вэдр просто игрался, он не прилагал усилий для призыва.
– Ужас. – Смотря прямо в потолок, прошептала я. У меня уже не было былой уверенности, что я с призывами справлюсь.
– Справишься. – Услышала мышь мои мысли, а это случалось нечасто. – Если что, я тебя снова покусаю. В моей слюне есть парализующие вещества, так что не переживай, мы вместе против Вэрда выстоим. Еще несколько таких ломок, и тату совсем ослабнет.
– А я думала, ты кровушки моей напиться пытаешься. – Не спуская взгляда с потолка, проговорила я. И в ответ услышала что-то неразборчивое про курицу и ее мозги.
А дальше мне предстоял подвиг. Надо было встать, перевязать раны, надеть форму, ненавистное темно-синее платье длиною до щиколоток, причесаться и отправиться на завтрак.
13. Нервный завтрак.
Я шла на первый этаж Академии, в столовую, чтоб хоть символически перекусить перед занятиями.
Ноги я передвигала с большим трудом, и вообще аппетита я не чувствовала. Но Сафа была голодной, и ради нее я должна была выстоять очередь перед прилавком.
Что мне сразу, с первого дня, понравилось в этой столовой, так это разнообразная еда, ее изобилие и возможность есть в любое удобное время. И никто из работников столовой никогда не показывался, не мешал, замечаний не делал. Плохо было только то, что не всегда находились свободные места за столиками, приходилось ждать, пока первокурсники разойдутся или есть стоя у стенки. Хотя, при желании, можно было и унести что-нибудь с собой.
Я уже набрала в свой поднос пару булочек, печений, яблоко и кусочек сыра, когда кто-то ухватился за него и потянул в сторону.
– Я сок не взяла, – пришлось возмутиться.
– Какой тебе взять? – Спросил бархатный теплый голос. А мне уже было без разницы, что пить. Главное, Тим стоял рядом и хотел мне помочь.
–Так какой сок ты любишь? – Повторил он вопрос.
– А ты? – Спросила я в ответ, просто все названия соков и фруктов, и овощей разом выпали у меня из памяти.
– Я кофе пью по утрам. – Бросив взгляд в сторону горячих напитков, ответил Тим.
– Я тоже кофе буду. – Сказала я. Но вспомнив, что я по-настоящему люблю, добавила. – И апельсиновый сок.
Он поставил на поднос, который я уже полностью ему доверила, чашку с кофе и стакан с соком и приглашающим жестом указал, куда нам нужно идти.
То, что кто-то уже приберег для меня место за столом, было очень приятно. Я села, Тим поставил поднос передо мной, а сам сел на свое место напротив меня. Перед ним стояла чашка с остывшим кофе и тарелка с яичницей и жареными колбасками.
– Почему ты опоздала, – спросил меня мой руководитель по практике.
–Я не опоздала, до первой пары еще двадцать минут.
– Но, обычно, ты же приходишь раньше?
– Обычно прихожу раньше. – Меня мучила неприятная слабость, а от запахов еды еще и тошнота появилась.
– Прости. Не хочу быть назойливым. Думал, может, за завтраком пообщаемся, в течение дня наш курс сильно загружен. А время дополнительных занятий не хотелось бы тратить на разговоры. – Не зря он мне сразу понравился, по-настоящему умный мужчина и предупредительный, и заботливый.
Но говорить сил у меня не было, поэтому я сделала маленький глоток сока.
– Ты такая уставшая из-за индивидуальных заданий? – Спросил Тим. – Если позволишь, я могу помочь по некоторым дисциплинам.
Я отрицательно покачала головой:
– Устала я не из-за заданий. Но помощь приму с удовольствием. – Даже с большим удовольствием. Это сколько же времени я буду с Тимом наедине проводить!
– Хорошо. – Растягивая слоги, произнес он. – Тогда позже сравним наши расписания, чтоб подобрать удобное время. А практика у твоей семьи вопросов не вызвала? Про меня не спрашивали?
Действительно, он же думает, что практика и наше сотрудничество не может не взволновать мою семью. Хотя не знать, что я сирота он не может, и что у меня из ближайших родственников только дядя также должен знать . Наверно, представляет, что мой опекун присылает сюда людей, чтоб запугать и оскорбить меня, как вчера его отец направил сюда дружков давить на него. Я перекладывала в тарелке местами булочки с яблоком и печенье. Вариантов сложить из них разные негеометрические фигуры оказалось великое множество.
А Тимир Найт с каждой моей заново сложенной фигуркой становился более замкнутым и серьезным.
– Нельзя играть с едой. – Наконец не выдержал Тим. – Поешь хоть что-то. Могу тебе кашу принести или запеканку.
Пришлось прикрыть рот ладонью, что подавить приступ тошноты.
– Тим. Я всю ночь не спала. Но не из-за практики и заданий. Это было бы такое счастье мучиться из-за учебы.
– А что случилось? – И он так доверительно приблизил лицо, наклонившись над столом, что я увидела какого вкусного шоколадного цвета у него глаза. А вокруг радужки черный ободок и ресницы густые и длинные. Я даже зависла, забыв про вопрос.
Но Тим повторил его еще раз.
– Меня Вэрд призывал, – как под гипнозом ответила я. И, вздрогнув, откинулась на спинку стула, когда Тим вскочив, резким ударом кулака скинул свою чашу со стола. Все в столовой уставились на наш столик. Я же смотрела на окаменевшее лицо Тима, у него даже глаза посветлели. Он очень медленно сел. Но прежде сделал пару пасов рукой, отчего разбитая чашка и жидкость с пола пропали. Кто-то в столовой захлопал, кто-то охнул. А усевшийся на свое место Тим, низко наклонил голову:
– Прости, не сдержался.
– Ничего. – Меня же больше поразило его волшебство. А психующий парень – это так нормально для моих ровесников. Я для надежности еще и рукой махнула на его извинение.
– И как ты.. себя чувствуешь? Что-нибудь…болит? – Буквально выталкивая из глотки слова, спросил Тим.
– Нога и шея. – Я решила быть честной. Он мой руководитель, нам нужно как-то взаимодействовать. – И кровотечение до сих пор не прекратилось, укушенные места сильно болят. – Продолжила я жаловаться.– И слабость. И еще тошнота появилась. Даже не знаю, как усидеть на парах. – Выговорившись, я посмотрела на Тима.
Он сидел, сгорбившись и крепко, пока не побелели костяшки на пальцах, сжал ладони в замок и, вжав их в столешницу, приклонился к ним лбом. При этом Тима заметно была дрожь. Я подумала, что он тоже плохо провел ночь, и хоть сейчас старается держаться, но чувствует себя явно не лучше, чем я себя.
– Ты не заболел? – Спросила я его.
Не поднимая головы, он несколько раз дернул головой:
– Я сейчас… Прости. – Чуть ли не шепотом сказал он. – Если можешь, расскажи, как все было… Я … постараюсь помочь. – Он и вправду, по сравнению со всеми другими парнями в этом мире, очень нервный оказался. Но я ему все равно доверяла, поэтому и рассказала, как мне было плохо, как меня Сафа покусала, и что раны до сих пор болят. Рассказывая, я начала строить пирамидку из еды. Булочки лежали в основании моего строения, на них очень удобно легли печенья. Поперек печения своеобразной балкой поместился кусок твердого сыра. А вот яблоко все время скатывалось. Я ловила его несколько раз и возвращала на отведенное ему место. В конце концов, потеряв терпение, я его немного надкусила, и больше оно скатываться не спешило. Строительство пирамиды можно было считать завершенным!
Когда же я, довольная успехом моей маленькой стройки на тарелке, посмотрела на Тима, он сидел прямой, как статуя на бронзовом коне. И широко открыв глаза, пристально на меня смотрел.
– Сафа – это твоя питомица? – Спросил он, наконец. Я кивнула. – Она тебя покусала. Раны болят от ее укусов в ногу и шею. Кровотечение было из этих ран. Слабость и тошнота, скорее всего, от слюны дахкилга. Ты никуда не пошла и бесспокойно проспала всю ночь на полу в своей комнате. Я правильно понял? – Лишь слегка открывая рот, спросил он.
– Да. – Приятно, когда тебя понимают сразу и не нужно повторяться несколько раз. – Ты знаешь, какие острые у дахкилга зубы? Крокодил нервно щиплет в сторонке травку!
А Тим запустил все пальцы себе в волосы и сцепил так ладони на затылке, прикрыл ими голову и, опустив ее, спрятал лицо. И громко прошептал:
– Слава Богу. А я думал…
– Что? – Хотелось знать, о чем он думал. Вообще, все о нем хотелось знать.
Он поднял голову и рассмеялся, играя ямочками. А потом выдохнул и сказал:
– Лучше не спрашивай. Я тут чуть с ума не сошел.
А потом он долго-долго смотрел на меня и заставил съесть одну булочку и допить сок. А я смогла заставить его выпить мой кофе, который еще не остыл. И мы отправились в мою комнату за забытой мной сумкой. А заодно я решила отнести Сафе оставшиеся части пирамиды.
