Текст книги "Козырев. Путь мага (СИ)"

Автор книги: Лев Котляров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Успокойся. Я просто хочу во всем разобраться. Хочется, знаешь ли, знать мотивы тех людей, которые могут надавить на меня авторитетом и заставить выбрать не того. Кстати, об этом. Я хотел бы встретиться с твоим отцом, чтобы понять, кто может быть недоволен нынешним императором.

– К отцу? Да, конечно, я поговорю с ним. Его сюда пригласить или вы хотите поехать к нему?

– Думаю, лучше будет поехать. Вряд ли у него есть время и желание в очередной раз показываться на глаза репортерам. Тут в соседнем доме засел один, Михаил Витальевич его видел.

– Я воспользуюсь вашим телефоном? – смущенно спросила она, и после моего кивка, умчалась в кабинет.

А я остался думать. Да, времени действительно мало. Императорская семья на нервах, оппозиция не дремлет. Для последних будет проще всего поставить своего человека на трон, а меня вышвырнуть или убить. Хотя лишить меня жизни они могут и в любом случае.

Зараза!

И что же мне делать⁈

В таких раздумьях меня и застала Инга. Она сказала, что Семен Алексеевич ждет нас.

* * *

– Значит, вы хотите знать текущий политический расклад? – Барский принял нас в своем кабинете.

Когда я только вошел в это помещение, то сразу понял, что хочу обставить все дома точно так же. Стильная мебель, ничего лишнего, никаких огромных стеллажей, много света и пространства. Кабинет напоминал офис крутого предпринимателя из фильмов, что я видел. Когда окна во всю стену, абстракция на стене, стекло, немного дерева и никаких цветочных горшков.

– Да, все верно, Семен Алексеевич, – я сидел в безумно удобном бежевом кресле. – Мне нужно понимать, кто может быть заинтересован в смене власти.

– Правильный вопрос, – одобрительно кивнул Барский.

Ингу он заранее выпроводил в библиотеку, и я был с ним согласен, не для милых ушек такие разговоры. А Вайсман ждет нас в машине у входа, и мы с Барским были одни в его кабинете. Меня это полностью устраивало.

– На данный момент почти никто активно не выступает против императорской семьи. Да, ходят разговоры про тайных врагов, но по сути, все понимают, что резкая смена власти может обрушить сук, на которым многие сидят.

Он прошелся по кабинету, заложив руки за спину и поглядывая на солнце сквозь окно.

– Но ситуация может измениться в любой момент.

– Кто-то же бросил в меня кинжал, да и смерть моего отца непростое ограбление, – парировал я.

– Это мне тоже очень интересно. Как только я узнал, у кого работает моя дочь, сразу же изучил внимательно вас и ваше окружение. Вы неплохо освоились. Даже газетчики и то присмирели, хотя и ждут от вас информации.

– И что же вы узнали? – я подался вперед.

– Я не нашел связи между смертью Петровского и нападением на вас.

– Думаете, что кинжал предназначался сыну графа Вяземского?

– Тоже мимо, – раз развернулся ко мне лицом. – Его смерть никому не выгодна.

– А моя?

– С вами все гораздо сложнее. Возможно, кто-то проверял вас. Это, мне кажется, более логичным.

– Но кто? – я решительно переставал что-либо понимать.

– Все же хорошо, что вы пришли именно ко мне, – вдруг заявил Барских. – Я лицо незаинтересованное ни в хранителе, ни в смене власти. А поэтому могу свободно говорить с вами об этом.

– Тогда я очень внимательно вас слушаю.

– Мне нелегко вот так на вас все вываливать, но вы должны понимать, что вы теперь один из нас, – он сел за стол и сложил руки домиком. – Я больше, чем уверен, что вас тем броском на приеме просто проверяли. Многие считали Петровского тряпкой, не способным принять верное решение. Ходили слухи, что у него внезапно появились деньги. Не просто деньги, а очень много денег. Это всколыхнуло волну слухов, что он продался и был на стороне тех, кто хочет свергнуть императора. Поэтому кинжал для вас должен был стать своего рода предупреждением, помимо проверки.

– И? Я прошел?

– Если бы я знал. Но вы сейчас сидите в этом кресле, значит, прошли. Но подтверждения, что это не повторится у меня нет.

– А как же смерть императора? Разве это не покушение?

– Сложный вопрос. У меня есть свои люди во дворце. Они в один голос утверждают, что во всем виноваты капли лекаря, из-за которых Романков начал сходить с ума. Даже вы на это намекали при нашей первой встрече.

– А что говорит лекарь?

– Исчез. За несколько часов до смерти собрал вещи и покинул дворец в неизвестном направлении. Дворцовая стража его ищет магическим способом, но тот словно в воду канул.

– Неопознанные трупы, случайно, не находили?

– Думаете, кто-то от него избавился?

– А может, покончил с собой и теперь висит где-то, одиноко покачиваясь в петле. Установили уже причину смерти?

– Официальная версия: остановка сердца.

– Под таким можно прикрыть все что угодно.

– Схватываете на лету, молодой человек, – согласился со мной Барских. – Скорее всего, Романков слишком много употребил прописанных лекарем капель. Это самое логичное, что можно предположить.

– И при этом вы говорите, что ни у кого не было хорошего мотива желать ему смерти?

– В этом-то и проблема.

– А эти капли действительно смертельны при передозировке?

– Как я слышал, что только десятикратная доза может хорошо подкосить здорового человека. Романков был крепким для своего возраста, возможно, что-то пошло не так.

– Спасибо, Семен Алексеевич, вы сняли тяжелый камень с моей души. Раз никто открыто не желал императору смерти, то я могу не опасаться угрозы жизни.

– Я вам сказал это с позиции министра иностранных дел. К сожалению, узнать что-то больше у меня не получилось.

– А кто убил моего отца? Это известно?

– Думаю, вам нужно узнать у стражников. Они как минимум должны выдать вам отчет, – он на мгновение замолчал и потом продолжил. – Александр Николаевич, а вы знаете, что за вещь они вынесли из вашего дома? Вся общественность гадает.

– Увы, – я развел руками. – Мне обещали прислать сведения, но что-то не торопятся. Спасибо огромное за разговор.

– Рад был встрече. И еще могу ли я вас попросить приглядеть за Ингой? Вы мне кажетесь хорошим человеком.

– Конечно, присмотрю. Тогда и вы ответьте мне, не против ли вы, что ваша дочь пишет про хранителей?

– Нет, – удивленно ответил Барских, – она взрослая девушка и вполне понимает, чем и зачем занимается. Я ее не ограничиваю. И надеюсь получить подписанный экземпляр.

Он улыбнулся, и я поднялся. Разговор был закончен. Но какой разговор! Важный, нужный и очень своевременный.

Я вышел из кабинета, кивнул очаровательной секретарше, которая сказала, что Инга спустилась на первый этаж, и поспешил к машине.

Совсем упустил из вида найденную стражами шкатулку, да и отчет по смерти отца тоже будет любопытно посмотреть.

Решено, поеду к стражникам.

Свою машину я заметил, едва только спустился с крыльца. Только вот подходить не стал, потому что внутри сидела Инга в объятиях Вайсмана. А я ведь обещал ее отцу приглядывать за ней!

Я сформировал в руке маленькую молнию и с широкой улыбкой запустил ее в сторону машины.

Глава 24

Спустя два испуганных вскрика и два хлопка дверей, я с улыбкой подошел к машине, глядя эту смущенную парочку.

– Какой маршрут, ваше сиятельство? – быстро спросил Вайсман.

– Помаду со щеки сотри, – сказал я, усаживаясь, – а поедем мы к стражникам.

– Что-то серьезное? – он из добряка превратился в сурового помощника.

– Нет, хочу выяснить обстоятельства гибели моего отца, а заодно узнать, что там такого интересно в шкатулке было.

– Когда я ездил за отчетом, они сказали, что экспертиза еще не готова.

– А мы их поторопим. Поехали уже, – я глянул через окно на Ингу. – Ты с нами?

– Я бы с радостью, но есть еще дела.

От меня не укрылись ее пунцовые щеки. Видимо, действительно, любовь. Ну, молодцы, что тут сказать.

До управления городской стражи мы добрались очень быстро, миновав все пробки на центральных улицах. Вайсман заехал на парковку, и тогда я смог разглядеть само здание.

Удивительно, как оно отличалось от других в этом в городе: высокое, слепленное из прямоугольников стекла и камня. Такое я видел в прошлой жизни, когда приезжал в дорогие бизнес-центры.

Я ожидал, что нам не дадут пройти внутрь, мол, рожами не вышли, но стоило назвать имя, как двери приветливо распахнулись.

Нам даже сказали, куда нужно пройти, чтобы получить нужную информацию. Первое, что я хотел узнать, это по отца. Расследование велось уже приличное количество времени, и пора бы им уже предоставить результаты.

На четвертом этаже, в самом дальнем кабинете, между кладовкой и кухней, и находился нужный нам детектив.

«Игнат Валерьевич Зайцев, старший детектив», – прочитал я на табличке и решительно постучал в дверь.

– Войдите! – рявкнули с той стороны.

Да, кажется, нам не рады, а мы еще даже не переступили порог!

– Игнат Валерьевич, я Александр Николаевич Козырев, – представился я и протянул руку.

За столом сидел мрачный детектив в сильно помятой форме, с большими залысинами и толстых очках. Стол его был завален бумагами, кружками с присохшими к ним чайными пакетиками, остатками печенья, а еще странными фигурками гномов.

– И зачем вы пришли? – недружелюбно отозвался он, смахнув крошки с формы.

– Хотел ознакомиться с результатами расследования по трагической гибели Петровского Владимира Михайловича.

– И с чего бы мне вам их показывать? – глаза, уменьшенные толщиной стекол в оправе, впились в мое лицо.

– Он мой отец, и я законный наследник, – сухо ответил я.

Что это за детектив, который даже не знает, кто я? Да он газеты, что ли, не читает? А может, он не выходит из кабинета? Кухня же рядом, чего лишний раз зад от стула отрывать-то?

– Документы есть? Давайте сюда, я просто так абы кому важные отчеты не показываю, – он протянул мне испачканные в жире пальцы.

Да я бы ему сейчас и бумагу туалетную не дал.

– Михаил Витальевич, покажите, – не обернувшись, сказал я, выделив последнее слово.

Вайсман вынырнул из-за моей спины с раскрытым свидетельством.

– Ближе! – скомандовал Зайцев.

Мой помощник сдвинулся на десять сантиметров, но так и не дал в руки бумагу.

– Ладно, черт с вами, – мне показалось, что он не разглядел ни одной буквы. – Сейчас найду.

– Вы уже закончили расследование? – спросил я, едва не морщась.

– А что там было расследовать? – резко ответил он. – Псих-охранник бросил заклинание, пробил грудь Петровского, Шилов убил нападавшего.

– Но почему он это сделал?

– Да пес его знает, я не могу допрашивать мертвых! – он посмотрел на меня, как на идиота, чем сильно разозлил меня.

– То есть в итоге вы закрыли дело, ничего не выяснив? – жестко сказал я.

– А какой толк от этого?

– Мотив, меня интересует мотив охранника.

– Да зачем вам это? – он отвлекся от поисков папки и потянулся к пачке печенья. – Дело закрыто и точка.

– Могу я ознакомиться с делом? – сдерживая гнев, спросил я.

– Хотите уличить меня в некомпетентности⁈ – его тон так и кричал, что Зайцев слышал об этом постоянно.

– Хочу ознакомиться с отчетом, – с нажимом повторил я. – Просто дайте его мне.

– Мы не выдаем внутренние документы посторонним! – выкрикнул он, подгребая под себя папки с документами.

Из-за этого на пол посыпались кружки, гномики и даже печенье. Как раз последнее и выбило Зайцева из колеи.

– Хорошие мои! – он тут же выпустил папки из рук и начал спасать еду.

– Я готов купить вам еще десять таких пачек, если вы покажете мне дело, – я решил пойти на банальный подкуп.

– Да зачем вам это дело? – голос его смягчился.

Мне показалось, что я слышал хруст печенья в его мозгах.

– Он мой отец, кто, как ни я, должен узнать все обстоятельства его смерти. Тем более, он был хранителем. И передал мне этот статус по наследству.

– Так вы новый хранитель? – он нежностью отряхнул пачку от пыли и вернул ее на стол.

– Да.

– Не думайте, что меня можно купить, Александр Николаевич, – я удивился, что он запомнил мое имя. – Но мне сейчас нужно выйти на кухню…

Он тяжело поднялся и стукнул пальцем по одной из многочисленных папок, оставив на ней жирное пятно. Сверху на тонкий картон упали крошки с пиджака Зайцева. Вместе это стало напоминать Сатурн со всеми его многочисленными спутниками.

Боги, я чувствовал себя грязным, даже не подходя к этой помойке, которую по недоразумению называют рабочим столом.

Игнат Валерьевич медленно отошел и развернулся к нам спиной, не спеша выйдя из кабинета. Я кивнул Вайсману, и тот ловко взял со стола нужную папку.

Я быстро просмотрел текст, но ничего полезного так и не увидел. Скупое описание фактов, которые я видел своими глазами. Узнал имя охранника и заклинание, которым убили отца. Обычная воздушная стрела.

И ни слова о мотиве.

Кому была нужна смерть Петровского?

Зайцев не собирался это даже расследовать! Злость вскипела моментально. Я развернулся на пятках и вышел из кабинета, не дожидаясь, пока Вайсман вернет папку на место.

Ни секунды не хотел оставаться в этом гадюшнике.

– Куда дальше? – помощник догнал меня на лестнице.

– К экспертам, – бросил на ходу я.

Их логово, а по-другому назвать эту пещеру язык не поворачивался, располагалось аж в подвале. Захламленное помещение с десятком сотрудников в маленьких закутках, сверху донизу забитых коробками. Я чуть ноги себе не переломал, пока пытался дойти до старшего эксперта.

– Василий Пяткин? – я заглянул за тонкую перегородку.

– Смотря кто спрашивает! Если вы из отдела внутренних расследований, то Василий ушел пять минут назад.

Ко мне повернулся улыбчивый молодой человек, не старше меня, в толстом кожаном фартуке, лохматый и с трехдневной щетиной.

– Вы забрали из моего дома артефакт, и я хотел бы узнать подробности.

– Тогда вы точно по адресу! – радостно ответил он. – А из какого дома? Какой артефакт? И вы кто? Доступ есть?

Он сыпал вопросами и не давал мне даже время ответить.

– Подождите! Я догадаюсь сам! Василий – очень умный парень! – не переставая улыбаться, он наморщил лоб.

В какой-то момент мне показалось, что его улыбка намертво приклеена к лицу. Потрясающе жизнерадостный человек.

– Вы… вы… Нет, не Краснов, он старше. И не Березин, тот бы сам не пришел. Так-так, говорите, что из дома забрали? Значит… Козырев! Точно! Я угадал?

– Все верно, Василий, – вздохнул я.

– Кто вам сказал мое имя⁈ – задохнулся возмущением Пяткин, но потом рассмеялся, – шучу! У вас такое забавное лицо! Вы бы видели.

На секунду мне захотелось придушить его, но я сдержался.

Василий нырнул под стол, наверное, минут на десять. Потом вылез и потряс подозрительно легкой коробкой. Его брови взлетели к самой кромке волос, и Пяткин удивленно снял крышку.

– Пусто, – чуть ли не хором сказали мы с ним.

– А куда все подевалось? – это реплика принадлежала Василию.

Он выпрямился, вытянул шею, хмуро оглядывая всех вокруг, и вдруг громко выкрикнул:

– Кто взял артефакт семь-три-восемь-пятьсот⁈

Его голос эхом прокатилось по всему логову, заставив остальных притихнуть. Все начали смотреть на нас и переглядываться.

– Так, вы его положили в пятое хранилище с пометкой «Родовое проклятие», – из-за соседней перегородки выглянула невысокая худая девочка.

– Спасибо, Аннушка! – снова просиял Василий. – Это Аннушка, самый ценный сотрудник нашего отдела. Помнит все! Пойдемте, я вам все покажу.

– Родовое проклятье? – удивленно спросил я.

– Да, если я так написал, значит, так оно и есть. Я хоть к своим ста трем годам, может, и постарел, но работу свою знаю!

Сто трем годам⁈ У меня от удивления чуть глаза на лоб не вылезли. Кого нужно убить, чтобы выглядеть также в таком почтенном возрасте⁈

Пяткин ловко лавировал среди коробок и хлама, и нам приходилось серьезно попотеть, чтобы успевать за ним.

Через десять минут полосы препятствий мы оказались возле ряда сейфовых дверей. Стальные, мощные, с множеством замков. Я точно не в хранилище банка?

– Так, седьмая дверь, – Пяткин подскочил к цифре семь и начал вводить код.

– Аннушка сказала, что пятая, – напомнил я ему.

– Точно пятая? Хотя да, все верно, родовые проклятия именно там. В седьмом – боевые артефакты. Нестабильные и взрывоопасные. Могли и голову снести.

И вот он так просто хотел открыть седьмую дверь⁈ Я выйду отсюда седым!

– Итак, вот здесь мы храним все, что может натворить много бед.

Василий с гордостью потянул на себя дверь с пятеркой, и я увидел просторное помещение. Оно было поделено на три части, как грядки в парнике, только вместо грядок силовые поля, в которых и находились артефакты.

– Так, посмотрим… – Пяткин бормотал себе под нос. – Козырев. А, вот. Шкатулка класса «Г».

Он указал на одну из ячеек. В ней лежало то, что они забрали из моего дома. На вид обыкновенная шкатулка, резная, даже красивая.

– Почему родовое проклятие? – спросил я.

– Потому что наложено на род, конечно же!

– Расскажите, что вам удалось узнать?

– Так вы не собираетесь ее забирать? – удивился Пяткин.

– А должен?

– Сюда лично приходят только, чтобы забрать свои вещи. Тогда бы могли и не приходить сюда! Чего вы сразу не сказали-то⁈

Я не стал отвечать на этот вопрос, а собрал остатки терпения и стал ждать ответа.

– Так, собственно, что мы узнали. Это шкатулка сделана в позапрошлом веке под конкретную семью. Суть проклятия достаточно забористая, но в то же время очень элегантная, – он замолчал и задумался.

– Так в чем его смысл? – поторопил я его.

– Как только рядом со шкатулкой оказывается кто-то из семьи, на которое было направлено проклятие, – очнулся Василий, – начинаются навязчивые мысли о продолжении рода.

– Что⁈ – опешил я. – И что в этом плохого⁈

– Если в семье уже есть детей с десяток, то для них это-то еще проклятие! – радостно сообщил мне он. – К тому же она расходует силу каждого члена семьи, истощает их. И вроде дети, а энергии на них уже нет.

– Да, прокляли так прокляли. А для какой семьи это изготовили? Это можно установить?

– Не нужно ничего устанавливать, – отмахнулся Василий. – Там есть гравировка.

– И что там написано? – да что за манера останавливается на самом интересном месте⁈

– Дайте-ка вспомню, – он сморщил лоб, – а, семье Кухаровых с наилучшими пожеланиями.

– Кухаровы? Не Петровский? – переспросил я.

– Да, точно, могу показать, – он потянулся к шкатулке.

– Это не опасно?

– Так вы ж не сын Кухаровых? – уточнил Пяткин, я мотнул головой, – тогда неопасно.

– А почему тогда оно в хранилище?

– Чтобы не потерялось! – оскалился Пяткин, напрочь забыв о том, что сам полчаса назад ее потерял.

Он деактивировал силовое поле и откинул крышку. Я заглянул и прочел потемневшую надпись:

«Кухаревым, пусть ваш брак будет плодовитым»

– О, ошибся всего на одну букву, – ни капли не расстроился Василий. – Это все, что вы хотели знать?

– Да, спасибо!

– Сами выход найдете, я побегу дальше, – спросил он, но ответ слушать не стал, обратив внимание на мерцание на одной из ячеек. – Ах вы ж мои золотые, что случилось? Почему сбой?

Я мысленно махнул на Пяткина рукой, и мы с Вайсманом двинулись на выход. Больше нас здесь ничего не держало.

– Что вы думаете по этому поводу? – спросил помощник, когда мы, наконец, выбрались из этого храма артефактов.

– Найди мне Кухаревых, хочу понять, почему их артефакт был в стене дома моего отца.

– Будет сделано! Буду искать среди тех семей, у которых больше десятка детей.

– Тебя Пяткин укусил, что ли? Ты прям светишься от радости, – беззлобно сказал я.

– Простите, ваше сиятельство, его оптимизм оказался заразен, – откашлялся, скрывая смех. – Куда дальше?

Он взял себя в руки и со всей серьезностью открыл мне дверь машины.

– Домой, – устало отозвался я.

– Я отвезу вас, а сам поеду искать Кухаревых, – сказал он, садясь за руль. – А что думаете про вашего отца?

– Даже не знаю, – я был мрачен. – Зайцеву все до одного места. Он пальцем не пошевелит, только чтобы взять печенюшку. Я вот думаю, зачем отец хранил шкатулку в доме? Она ему не принадлежала.

– Я все узнаю и расскажу. Не ломайте голову раньше времени.

– Уговорил, – я махнул рукой. – Тогда вези, я уже порядком проголодался. И еще пошли этому детективу печенье, раз уж я обещал, надо держать слово.

– Куплю лучшие!

– Нет, те же самые, что были у него на столе. Ты запомнил марку?

– Да. Все сделаю в лучшем виде.

Вайсман высадил меня у дома, а сам отправился искать настоящих владельцев шкатулки. В холле меня встретила Алиса с Ингой и сразу позвали обедать.

А после я решил посвятить время чтению какой-нибудь интересной книги, но Инга решила показать мне, как она обустроила ту самую комнату возле гаража.

Оказалось, она из-за нее и не поехала с нами в управление городских стражей. Заинтересованный по самые уши, я пошел за ней.

– Вы все же наняли рабочих? – удивленно спросил я, глядя на изменения.

Теперь здесь был полноценный магазин с витринами, стеллажами и стеклянными коробами. Все стояло так аккуратно и в то же время удобно, что ничего не мешало двигаться между ними и рассматривать вещи на продажу. Они, к слову, стояли пока на полу.

– Так как вы не установили цену, я не знаю, что куда поставить, – развела руками Инга.

– Ставь, как душе угодно. Будем переставлять по мере интереса публики. Больше внимания, выше цена, богаче место.

Дверь тоже появилась. Добротная, с тонким резным узором по краю.

– Я взяла на себя смелость и поправила двор снаружи, чтобы никто не прошел в дом и не смог заглядывать в окна.

Приподняв брови, я выглянул в окно. И мой взгляд уперся в высокие заросли какого-то кустарника.

– Это еще тут откуда⁈ – спросил я, и тут же услышал подозрительно знакомый голос.

– Инга Семеновна, я все закончил, – в дверях появился Степан собственной персоной.

Он испуганно вздрогнул, увидев меня, и никак не мог решить, то ли выскочить на улицу, то ли зайти внутрь.

– Добрый день, Степан. Как на ферме дела? – любезно спросил я.

– Все в порядке… – заторможенно ответил он. – Вы еще не видели Артема? Мы приехали сюда почти час назад. И я решил, пока вас нет, помочь Инге Семеновне. С кустами.

– Хорошо, если так. А где тогда Ковалев? – я на всякий случай огляделся, вдруг управляющий прятался в одном из шкафов.

– Он в вашем кабинете, ждет вас, – торопливо сказала Инга. – Позвать?

– И что вам двоим посреди рабочего дня понадобилось от меня? Вы же не с дурными новостями? – сухо спросил я.

– Нет-нет, что вы, ваше сиятельство! – замахал руками Степан. – Артем вам все-все расскажет и покажет.

– Даже так? Ладно, пойду узнаю, что случилось.

– Тогда я могу продолжить с кустами? Я хотел их фигурно подрезать, как только Инга Семеновна одобрит.

– Занимайтесь, раз уж приехали, – пожал плечами я и вышел в коридор.

И как они успели все привести в порядок за такой короткий срок⁈ Магия, не иначе. Хотя не стоит забывать про положение Инги в обществе и ее связи. Теперь, когда она вернулась в родительский дом, ей даже работа не нужна. Но она все еще находилась здесь. Приятно было это осознавать.

Артема я нашел спящим в кабинете. Он тихо посапывал, закутавшись в огромную куртку по самый нос.

Интересно, почему Алиса не сказала мне о гостях? Обязательно проведу с ней воспитательную беседу. К примеру, этой ночью.

– Проснись, спящая красавица, – рыкнул я над ухом Артема.

– Мам, я уже встал! – бодро выкрикнул Ковалев, распахнув глаза. – Ой, простите, ваше сиятельство, я ночь не спал.

– Почему вы со Степаном здесь, а не на ферме?

– Приехали с хорошими новостями, – Артем вскочил и выпрямился.

Я сел за стол и всем своим видом изобразил внимание. Какие у них могут быть новости за такой короткий срок? Бочки заменили? Крышу подлатала?

– Ваше сиятельство, я привез вам несколько договоров на одобрение и подпись.

– Каких? – не понял я.

– На поставку зерна. И еще на вырубку куска леса, но это, как дополнительный заработок.

– А еще?

– Нет, там про зерно несколько разных. Оказывается, Степан может влиять на свойства зёрен. Поэтому я предложил его винокурням, скотобазе и хлебозаводу. Они все заинтересовались, и на основе их предложений, я составил договора.

Так, у меня уже не было сил удивляться.

– Когда ты все это успел? – только и мог спросить я.

– Так, многие работают допоздна и с самого рассвета. Поездил, поспрашивал.

– Поэтому ночь не спал?

– Прикорнул только на пару часов в каморке Баранова. Там так удобно! Кровать просто роскошная. Если вы не против, то я бы там пожил. Готов платить! Но, правда, пока немного.

– Не тараторь, дай взглянуть, что ты там в договорах напридумывал.

Он передал мне бумаги, а сам сел напротив и сразу же задремал. Я просматривал хитросплетения бюрократических узоров фраз и сразу понял, что мне нужен Вайсман.

Одно только разобрал четко и ясно: все покупатели обязаны внести предоплату. Эта строчка меня порадовала.

Я уже собирался будить Артема, когда в кабинет ворвался мой помощник.

– Я нашел Кухаревых! – с порога заявил он, разбудив Ковалева.