Текст книги "Козырев. Путь мага (СИ)"

Автор книги: Лев Котляров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

– И что Кухаревы? – нетерпеливо спросил я, не обратив внимание на бубнеж Артема про пять минут.

– Сказали, что будут разговаривать только с вами.

– И когда встреча? – я даже поднялся, готовый в любой момент выходить.

– Уже поздно для таких визитов, Александр Николаевич, – вздохнул Вайсман. – Они ждут вас завтра на обед.

– Это же прорва потерянного времени, – я разочарованно упал на кресло. – Ты хоть что-нибудь узнал?

– Нет, но судя по семейным карточкам, развешанным по стенам, детей у них не так много. Где-то по четыре-пять. А ведь артефакт был у вас столько времени

– Да, все логично. Вероятность того, что отпрыск многодетной семьи, тоже заведет себе много детей, очень велик. Привыкаешь к постоянному топоту маленьких ножек по дому, – пожал я плечами.

Я сам про такое не только слышал, но и видел вживую. Соседка по даче, еще когда та у нас была, всегда любила рассказывать, что у них в каждом поколении минимум трое или пятеро детишек было.

– А про артефакт?

– Нет, ваше сиятельство, улыбались и разводили руками. Обещали рассказать вам лично. Думаю, это что-то из разряда семейных легенд, которые связаны с вашим отцом.

– Может, он чей-то сын?

– Все может быть. Вы не знаете родственников Владимира Михайловича?

– Я месяц назад думал, что я сирота! Какие родственники⁈ – я недобро на него посмотрел, а потом добавил, – Видел, что эти красавцы в той комнате сделали?

– Какие красавцы? – в тоне появились нотки ревности. – Испортили мою дыру в стене?

– Нет. Пошли, оценишь, – я перевел взгляд на Артема, – а ты спи дальше. Потом обсудим договора.

Артем кивнул и блаженно прикрыл глаза.

– Что за договора, – тихо спросил Вайсман, когда мы вышли из кабинета.

– Ковалев успел за ночь объездить всех соседей и предложить им наше зерно. И все готовы его покупать. Только вот бумаги сначала ты посмотри, мало ли там каких-то подковырок.

– Сделаю, можете не беспокоиться.

Он хотел что-то еще спросить, но в коридор вышла Инга в компании Степана. Окатив их строгим взглядом, Вайсман тут же оказался рядом с возлюбленной, оттеснив природника.

– Хвастайтесь! – сказал я, сдерживая улыбку.

Показ обновленного помещения и куска двора занял у нас почти час. Помощник старался не отходить от Инги, пока та с горящими глазами рассказывала, что и как сделала.

Я оказался прав, она задействовала все свои связи, и ремонтники все исполнили в лучшем виде за такой короткий срок. К тому же успели доставить срочно заказанную торговую мебель.

Степан тоже успел отличиться, и кусты за окном стали иметь приличный вид, а не лезли в стекло ветками. Я был всем доволен. Нужно только будет отгородить эту часть дома от посетителей. Или просто закрывать дверь в коридор на амбарный замок.

Довольные, мы вернулись все вместе в кабинет и разбудили Артема. Инга упорхнула к Алисе, чтобы сделать нам чай и принести закуски. Парни, скорее всего, даже не успели нормально пообедать, а уже время ужина.

Оставив Вайсмана с Артемом, я пошел к себе, чтобы, наконец, принять душ и освежиться. Мне до сих пор казалось, что к моему костюму прилипли крошки от печенья Зайцева.

И уж через полчаса слушал отчет помощника по договорам. По его словам, все было отлично и прекрасно, нужно было только вписать реквизиты счета. А первые деньги мы получим уже в течение недели.

Сказать, что я был этому рад – это просто промолчать в тряпочку. Да у меня дискотека в душе гремела от восторга.

На этой чудесной ноте я разогнал всех спать. Точнее, Артема, Степана и Ингу.

– А вас, Вайсман, я попрошу остаться, – всегда мечтал сказать эту фразу!

– Что-то случилось, ваше сиятельство? – спросил он осторожно.

– Надеюсь, что пока нет, но поговорить я с тобой должен.

– Слушаю внимательно.

– Я обещал Барскому, что присмотрю за его дочерью. И что я вижу, ты с ней в машине обнимался.

– У нас все серьезно, – с готовностью ответил помощник. – Я на днях собираюсь переговорить с Семеном Алексеевичем по этому поводу.

– Хорошо. А то вы оба мои помощники, и личные отношения не должны мешать работе.

– Разумеется. Я профессионал.

– А она – девушка-студентка.

– Понимаю ваши опасения и готов заверить вас, что все по согласию и взаимной симпатии.

– Ладно уж, иди, – я махнул рукой.

Любовь – это прекрасно. Я не собирался стоять у них над душой, а если уж Вайсман собрался говорить с отцом Инги, то и подавно.

И с легкой душой, прихватив томик исторических романов, пошел на кухню, перехватить еще пару бутербродов. А то грех читать на пустой желудок.

Собственно, почитать толком не успел, только прикончил бутерброды, сразу потянуло в сон. Заснул с книгой в руках, но спокойный и довольный.

* * *

Дождаться времени визита к Кухаревым было очень сложно. Я все время смотрел на часы, мысленно подгоняя стрелки. Весь извелся.

И когда прозвенел дверной замок, чуть не подскочил от неожиданности.

– Кого там принесло на этот раз? – проворчал я.

Коршунов? Барский? Не угадал. Перед моими сиятельными очами предстала Светалана Павловна Шумская, собственной персоной.

– Не ожидал тебя увидеть снова, – сухо сказал я, когда она отправила компаньонку на кухню.

– Ты рад или счастлив? – подмигнула она.

– Все еще хочешь силком затащить меня под венец? – у меня терпения не хватит на ее штучки.

– А ты согласен? – она коротко улыбнулась, но потом нахмурилась. – На самом деле я действительно пришла по делу.

Она умолкла, как подобает истинной женщине, – тянула интригу, но быстро сдалась.

– Коронация будет назначена в ближайшее время, – выпалила она, с интересом наблюдая за моей реакцией.

– Но почему так скоро? Траур еще будет полгода.

– Переживают за наследника. Тот рвется в бой, готов искать виновников в смерти отца, а полномочий толком нет.

– Ему всего четырнадцать! Какие полномочия? Он хоть читать умеет?

– Его с малых лет воспитывали, как будущего императора. Поверь мне, он умнее половины студентов академии.

– Вот так парня начисто лишили детства. Спасибо за вести, – часы наконец, показали время выхода к Кухаревым.

– Ты уходишь? Вот так? Бросаешь меня здесь одну? В проклятом доме? – она лукаво улыбалась.

– Ты мне вот что лучше скажи, кому была выгодна смерть Романкова?

– О, а вот это интересный вопрос, – она наморщила лоб. – Не знаю. Общество молчит, только поглядывают искоса друг на друга.

– Первым подозреваемым всегда является супруга покойного. Что ты на это скажешь? Точнее, не ты, а слухи про Романкову.

– Ты что такое говоришь! Она святая женщина! Доброты ее хватит на три наших империи, – она выглядела потрясенной. – Я подумаю над твоими словами.

Затем она элегантно встала, дождалась, пока я дойду до двери, и замерла совсем близко от меня. Как в тот раз. И мне снова захотелось ее поцеловать.

Я наклонился к ее губам, услышал, как она затаила дыхание, но в последний момент выдохнул на ухо:

– Хорошей дороги.

О, Светлана так на меня посмотрела, что если бы ее глаза могли убивать, от меня осталась бы горстка пепла.

Она топнула ногой, и с красными щеками быстрым шагом умчалась по коридору. Однако свернув, бросила на меня взгляд, полный обещаний. То ли убить, то ли затащить в постель. Не успел разобрать.

Я же поспешил на встречу с Кухаревыми. Мне было безумно интересно, что там за история с проклятием, детьми и моим отцом.

* * *

Дом, в котором они жили, располагался не в самом престижном, но и не в самом бедном районе. Крепкие среднячки, как сказала бы Чиркунова. Просторный, со множеством пристроек, садом, маленьким огородом, собакой, тремя котами и повсюду разбросанными игрушками – вот так он выглядел при первом знакомстве.

Едва Вайсман остановил машину, на крыльцо высыпали четверо детей, похожих друг на друга, как близнецы. Все светловолосые, курносые и с веснушками.

– А кто вы такой?

– К кому вы приехали?

– Показать трактор?

– Ма-а-ам! Тут к нам приехали!

Все эти крики смешались в один. Положение спасла, выглянувшая из окна пожилая дама. Когда-то она была писанной красавицей, и даже сейчас я видел остатки этой роскоши на ее лице.

– Как я полагаю, вы сын Владимира? – звонко спросила она, начисто перекричав детей.

– Да, все верно, – я еще и кивнул, так как не был уверен, что она меня услышала.

– Проходите в дом, – она махнула рукой, а потом повернулась к детям. – А ну, марш отсюда по комнатам! И чтобы не высовывались!

От ее командирского тона я тоже чуть не улизнул в свою комнату! Вот это женщина! Золото просто.

– Простите, пожалуйста, ваше сиятельство, они у нас шебутные.

– Можно просто Александр, – вежливо и уже тише ответил я.

– Хорошо, проходите, Александр, мы накрыли легкий перекус в малой столовой.

То, что она назвала малой столовой, выглядело, как весь мой тренировочный зал. Едва не открывая рот, я разглядывал многочисленные фотокарточки с детьми, картины. Тут все было в десятикратном размере. Стульев – десятка три, не меньше. Столов – четыре. Диванов – три. Не говоря уж о подушках, тарелках и всего того, что нужно для обеспечения комфортом большой семьи.

Меня усадили по правую руку от Федора Михайловича Кухарева, главы семьи. Крепкий мужчина с седыми волосами и лицом, словно вырубленным топором.

Еще были трое его взрослых детей: дочь и два сына. Точнее, всего трое его детей, из числа тех, кто жил в доме. Остальные трое жили в других местах.

– Я уже и не ждал этой встречи, – сказал Федор Михайлович. – Вы же ничего не знали о шкатулке, так ведь?

– Да, все верно. Так почему она была в доме Петровского? Да еще замурована в стене?

– Насчет стены не скажу, а вот другую часть истории – с удовольствием. Вы знаете свойства этого артефакта?

– Да, эксперт из городских стражей мне все объяснил, – кивнул я.

– Когда-то очень давно про Кухаревых никто не знал. Жили наши предки в небольшом домишке. И все у них было, кроме детей. Они вообще, не особо хотели их. Со свадьбой тянули, потом все отнекивались, прикрываясь трудной работой. Вот одна из родственниц, весьма уважаемая в тех краях магичка, решила разобраться с этим раз и навсегда. Ибо, как так семья и без детей. У нее самой было четверо.

Он отпил душистого чая и прочистил горло.

– Как вы понимаете, ваше сиятельство, ее даром и была эта шкатулка, – он тихо рассмеялся. – Первые лет десять она лишь настраивалась на Кухаревых, пробовала их силу на вкус. За это время у наших предков родилось трое детей. И никто не смог связать это со шкатулкой, наоборот, все были счастливы. Потом при переезде в большой дом, артефакт забросили на чердак, и про него почти забыли лет на пятнадцать.

Остальные за столом улыбались, зная эту историю наизусть.

– Кто-то, уже не известно, кто именно нашел ее и поставил на видное место. На семью снова напал бум рождаемости. У всех троих детей получилось еще по четыре отпрыска. Дом снова стал тесен. Вот так, из поколения в поколение, они переезжали, перестраивались. Шкатулка то появлялась, то исчезала. Пока однажды на нее не обратил внимание один из многочисленных гостей Кухаревых. Тогда-то правда и вскрылась.

– И каким образом с этим связан мой отец?

– Его дед был лучшим другом моего деда. Когда все стало известно, Кухарев попросил деда твоего отца спрятать ее у себя. Это, конечно, не остановило рождение детей, как понимаете, такое быстро входит в привычку. И вот уже почти сто лет у нас так шумно в доме и без этого артефакта.

– А он все эти поколения передавался от отца к сыну, – задумчиво добавил я.

– Все верно. Мы уже и забыли про нее, пока к нам вчера не приехал ваш помощник. Ох и переполошили вы наших женщин! – захохотал он. – Полночи вспоминали все детали истории. Да вот одно упустили, об этом знали только мужчины нашей семьи.

– Сожалею, что вот так вышло, – я улыбнулся. – Главное, что сейчас все решили.

– Вы забрали шкатулку обратно?

– Нет, она сейчас находится в хранилище городских стражей.

– Владимир вам ничего про нее не рассказал? – удивился Федор Михайлович.

– Нет, мы знакомы были меньше суток, прежде чем его убили, – вздохнул я.

– Примите наши искренние соболезнования, – машинально ответил Кухарев.

– Как только вам будет необходимо вернуть шкатулку, я с радостью лично съезжу к стражам.

– Нет-нет! Не нужно! – он замахал руками. – Мы, как видите, сами справляемся. У меня уже десять внуков и даже пара правнуков.

Последнее он сказал с гордостью.

– Не осталось ли каких документов на эту тему? Договор или записка? – спросил я.

– И даже такого Владимир вам не оставил? Вот уж неожиданно. Я-то думал, он давно про вас знал и все подготовил к тому, чтобы вы стали его наследником.

– То есть он знал, что его дни сочтены? – вопрос прозвучал слишком резко.

– Сложно сказать. Но буквально за месяц он наведывался к нам. Просто так, чего раньше не бывало. Мы перекинулись парой слов, подписали документы, и он уехал. Впечатление у меня осталось после такого визита очень нехорошее. Будто он дела свои приводил в порядок.

– Да, я это отметил, когда впервые зашел в дом. Все бумажки на своем месте. К тому же он нанял новую прислугу, учителя и помощника для меня. Знал заранее, но ко мне приехал в последний момент.

– Звучит неприятно, – скривился Федор Михайлович. – Но не переживайте, Александр. Владимир не умел проявлять чувства. Скорее считал их ненужной частью сознания. Но факт, что он так подготовился к вашему появлению, говорит об обратном. Где-то в глубине души он очень любил вас, поверьте мне на слово.

– Спасибо за эти слова и вашу историю. Теперь я хотя бы понимаю, что к чему.

– Кстати, ваше сиятельство, а вы знакомы с моими внучками? – он зыркнул на одну из дверей, и из нее тут же выплыли симпатичные девушки. – Красавицы, умницы, рукодельницы.

Хорошо, что я сидел!

– И правда, чудесные у вас внучки. Но как тут выбрать, если они такие замечательные, все четверо⁈ Нет. Будет неприлично жениться на одной. Обещаю, как только соберусь искать невесту, заеду к вам.

– Как вы изящно отказались, – хохотнул Кухарев и зыркнул внучкам, чтобы те скрылись с глаз. – Вы уж извините, много их, а женихов пока мало. Попытка, так сказать, не пытка!

– Вы упомянули документы на подпись, можно мне получить копию? – вернулся я к нужной теме.

– Конечно, – он глянул на сына. – Степан, найди и сделай копию, они в моих папках в кабинете. Четвертый стеллаж, верхняя полка. Ищи зеленую, с фамилией Петровский.

– Да, папа, я мигом, – сказал он и вышел из-за стола.

– Дед вашего отца оказал нам хорошую услугу. И мы всегда будем помнить о его доброте, – вздохнул Федор Михайлович.

– А вы не знаете, есть ли у моего отца братья? Или, может, другие родственники?

– Этого тоже вы не знаете? Вот беда-то какая! Один-одинешенек, получается! Дайте-ка подумать.

Он отвлекся, чтобы налить себе и мне чая, пододвинул к себе вазочку с вареньем, зачерпнул целую ложку янтарной патоки и застыл. Думал.

Я его не отвлекал, терпеливо ожидая, что он скажет.

– У деда было три сына. Да, точно. Еремей, Евгений и Евдоким. У этих особо не выходило с детьми, все по одному. Дочери и сын. Одна, самая старшая, вроде как за границей живет… – он обернулся к супруге. – Марфа, давай ты, у тебя лучше на такое память.

– Да, сейчас я все расскажу, – улыбнулась она. – А ты уже все напутал. Еремей погиб на войне, детей у него не было. У Евдокима две дочери, да, одна действительно живет за границей, но я не знаю где. А у Евгения как раз сын. Твой дед. Михаил Евгеньевич. У него помимо твоего отца была еще и дочь, Катерина. Но она появилась почти перед самой смертью Михаила, и Владимир мог и не знать о ней. Он же умудрился поругаться с отцом, еще будучи молодым. Съехал от него аж на другой конец города. Причины не знаю.

– И что это Катерина? Где она сейчас?

У меня есть тетка! Самая настоящая! У меня аж дыхание перехватило.

– А вот тут все очень интересно и забавно. Михаил часто сюда приезжал с дочерью. Она у него одна, а здесь целый выводок, оставлял порой ее на целое лето с нашими шалопаями.

Она вдруг наклонилась к уху брата и что-то ему шепнула. Тот кивнул, быстро встал и ушел из столовой.

– Так вот, Катерина – очень умная девушка, выросла красавицей, часто к нам приезжает. Да, часто, – она поглядывала на дверь. – Так, она твоя тетя же, получается! Значит, ее трое детей – твои племянники! Вот так удача! – Марфа повернулась к мужу, – все, Федор, не нужно предлагать Александру внучек. Мы и так родня.

– В смысле, родня? – ошарашенно выдохнул я.

– Ой. Такой сюрприз испортила, вот болтливая я сегодня, – она не смутилась и вовсю улыбалась.

В этот момент двери столовой открылись, и к нам вышла статная красавица. Глаза черные, коса до пояса, платье богатое.

– Звали? – звонко спросила она.

– Катенька, – Марфа вскочила из-за стола, – присядь. Я хочу тебя познакомить кое с кем.

Глава 26

Я сидел, раскрыв рот от изумления. Так, они не просто так пригласили меня именно на следующий день! Они ждали Катерину, чтобы мы с ней увиделись. Хитрецы!

– Это Александр, – торжественно сказала Марфа, – твой племянник.

– Что⁈ – воскликнула Катерина, замерев от удивления. – Сын Володи⁈ Как? Откуда⁈ Так вот почему вы меня вызвали! Ну дорогие родственнички, ну вы даете!

Я как заколдованный поднялся, подошел к ней ближе. Застыл как истукан, не понимая, как такое возможно.

– Добрый день, Катерина Михайловна, – слова застряли в горле, но голову вежливо склонил.

– Сашка! Ну, иди сюда, я тебя обниму! Племянничек!

Она так крепко стиснула меня в объятиях, что выдавила остатки воздуха из легких. А я и не сопротивлялся.

На меня в одно мгновение рухнула вся реальность. Оказывается, у меня столько родственников! Целый дом! Сердце стучало в груди, как сумасшедшее.

И я был счастлив. Так как никогда в жизни. Даже получение магии не сравнится с этим.

Через секунду в столовую залетели дети и тоже кинулись меня обнимать.

– Дядя Саша! – кричали они на разные голоса.

Я чувствовал их маленькие ладошки, которые все пытались ухватиться за меня, но всем не хватало места.

Отпустили меня нескоро. Я пытался все сглотнуть противный ком в горле и улыбался. Наконец, под громкий рык Федора Михайловича, меня резко выпустили и снова усадили.

– Вот так оно и бывает, – рассмеялся Кухарев. – Мы всегда рады видеть вас в гостях. Приезжайте в любое время. Этот дом не спит никогда. Нужно будет и невесту подыщем, вопросы порешаем.

– А теперь можно и пообедать, – вступила Марфа. – У нас сегодня рыба, ребрышки и пироги. Останетесь? Мы будем рады.

Я украдкой посмотрел на время и попросил разрешения пригласить моего помощника. Конечно, мне разрешили.

Здоровяка Вайсмана тут же оккупировали дети, которых он поднимал на руках, показывая, насколько он силен. А потом мы перешли в большую столовую, и я уже не стал удивляться ее размерам.

На стол накрыли очень быстро, еще бы, столько рук в хозяйстве! Обсуждали все, но чаще я слушал Катерину, которая рассказывала мне про отца.

Какие-то истории были печальными, какие-то – смешными. Обычная человеческая жизнь.

Обед пролетел незаметно, и нам уже было пора ехать домой. Я все думал о словах Шумской про коронацию, а это значит, что звонок из императорского дворца поступит очень скоро.

Прощание вышло шумным. Нам надарили всяких детских мелочей, дали с собой еды, потому что мы больно худые с помощником и взяли с нас обещание приезжать хотя бы раз в месяц.

С Катериной мы обменялись адресами, чтобы не потерять связь. И уже, когда я выходил, мне принесли документы, которые я просил. Я не стал их смотреть, а сразу убрал в карман.

Садился я в машину с толикой грусти и усталостью: очень много людей, я даже отвык от такого количество, но в то же время на душе было легко. Я не один в этом мире.

Весь путь до дома мы провели в тишине и с улыбками на лицах. А когда переступили порог, Алиса и Инга с миллионом вопросов в глазах смотрели на нас и ждали новостей.

Рассказ мой занял всего минут десять – все слова остались в доме Кухаревых. Дольше пакеты с едой разгружали, честное слово!

– Звонки были? Приезжал кто-нибудь? Почта? – я встряхнулся и вернулся в рабочее настроение.

– Нет, нет и нет. Тишина, – развела руками Инга.

– Что с магазином? Надо бы ему названье дать, – я пошел в сторону нашей торговой комнаты. – Уже все готово?

– Почти только нет кассы и разрешения, – за мной бросилась Инга.

– Не понял. А почему ты мне это сейчас говоришь⁈ – благодушное настроение сдуло ветром. – А если через час придет Коршунов с первыми покупателями?

– Погодите, Александр Николаевич! Все так и должно быть. Заявку я уже подала, просто в торговой палате это делают три дня.

Вайсман резко затормозил и выпучил глаза.

– Как три дня? Я слышал, что месяц! И то, если повезет! – удивленно сказал он.

Инга смутилась и шаркнула ножкой.

– Три дня. Мне обещали, – тихо ответила она.

– Искал медь, нашел золото, – пробормотал я. – Инга, я хотел только уточнить один момент. Ты сейчас сильно трясешь свои связи? Не выйдет это нам боком?

– Нет, Александр Николаевич, я действую осторожно и аккуратно. Как меня учил папа. А в торговой палате у меня знакомая девушка. Она поможет. Да и потом, как она сказала, вопрос не в том, что ее коллеги долго рассматривают дела, а в том, что бюрократы очень медленные. Мы не раз с ней на эту тему беседовали. И она жаловалась, что на самом деле любое прошение может пройти по всей организации за неделю.

– Как интересно, – я открыл дверь и остановился на пороге.

Все, что мы собрали по дому для продажи, уже стояли на своих местах. Не были ни пылинки, не развода, много света. Инга отлично постаралась.

– У тебя талант, – сказал я ей. – Замечательно все сделала.

– Я же не одна тут трудилась, – скромно добавила она.

– С первый денег выпишу вам премию.

И тут в импровизированный магазин влетела Алиса.

– Александр Николаевич! Звонят! – крикнула она, тяжело дыша.

– Кто?

– Не знаю! Из дворца!

– Скажи, что я сейчас подойду.

– Сказала! Ждут!

Я пошел по коридору, едва не срываясь на бег. Нужно держать марку, я ж не мальчик, вскакивать по первому зову! Но трубку все равно сорвал за секунду.

– Козырев у аппарата, – важно сказал я.

– Добрый вечер, ваше сиятельство, – раздалось на том конце. – Вам необходимо приехать во дворец сегодня же.

– Уже сегодня? К чему такая спешка?

– Не по телефону, ваше сиятельство. Через сколько вас ждать?

– Буду через полтора часа.

– Ждем, – неизвестный отключился.

Я еще пару секунд слушал короткие гудки и только потом аккуратно положил трубку на место.

– Я подготовлю вам костюм! – затараторила Инга.

– Я за расческами! – добавила Алиса.

– Пойду тоже приведу себя в порядок, – пробормотал Вайсман.

А я же смотрел на камень Королей. Кажется, наступил тот самый момент, ради которого он попал мне в руки. Не думал, что он случится так скоро!

С этими мыслями пошел к себе в комнату. Там меня уже ждали Инга и Алиса, вооруженные всем необходимым для приведения меня в вид, достойный императорского дворца.

Девушки накинулись на меня со всех сторон, и у меня не было совсем минутки, чтобы прочитать документ Кухаревых. Сдавшись от бессчетных попыток, я снова убрал его в карман костюма.

Полчаса я стойко терпел их возмущения и причитания, каждую минуту готовый выгнать их и заняться всем сам. Но они разбирались в моде лучше. Поэтому, когда я смотрел на себя в зеркало, то видел весьма интересного молодого мужчину, с аккуратной прической и великолепном костюме.

В последнюю очередь на мне закрепили знаки отличия, браслеты, пряжку, булавку для галстука. Слишком всего было много, но таков этикет.

Я все ломал голову, зачем меня вызвали на ночь глядя. Даже хотел взять смену одежды, вдруг они назначили коронацию на ранее утро? А меня пригласили, чтобы не проспал?

Ладно, приеду, узнаю. Все равно еще не слишком хорошо разбираюсь в тонкостях этих придворных штучек.

Вздохнув и тряхнув головой, я вышел в коридор, через минуту ко мне присоединился Вайсман. Он успел подровнять бороду, уложить волосы, которые сейчас сверкали в свете ламп, и сменить костюм.

Я чуть не забыл впопыхах взять из кабинета камень Королей. Но успел вспомнить, и теперь он грел мне внутренний карман.

По времени мы успели идеально. Пробок в центре уже не было, дорогие пусты, и доехали с ветерком.

Правда, при входе во дворец вышла заминка. Вайсмана среди приглашенных не было. Я смог убедить дворецкого, что это мой охранник, и его определили к стражникам на ночевку.

И только после этого повели в большой зал. Я шел за дворецким, слушая глухие шаги собственных ботинок по ковровой дорожке. Мы проходили мимо пустых помещений, уходя все дальше, вглубь дворца.

Есть все-таки какая особая магия в таких моментах, что даже говорить не хотелось, да и дышать через раз.

Дворецкий провел меня еще тремя коридорами и свернул на лестницу, уходящую вниз. Подвал? Надеюсь, я не арестован?

– Куда мы, собственно, идем? – спросил я, не сдержав любопытство.

– Традиционно первая коронация проходит в подземном зале, как того велит история.

– Первая?

– Да, все верно. Я могу рассказать обо всех этапах, если вам интересно.

– Весьма. Буду благодарен за информацию.

– Еще до строительства дворца, – любезно продолжил дворецкий, – на том месте, куда я вас веду, проводились все церемонии, связанные с главами стран. Не только коронации, еще суды и даже казни. Тот зал священный. Считается, что там и только там нужно проводить такие ритуалы. После первой коронации тайной, идет вторая – общественная. Для простых людей и окружения. Со временем вокруг зала выстроили дворец.

– Сейчас там собрались только члены семьи?

– Нет, не только. Еще и те, кто имеет отношение к императорской власти.

– Спасибо, стало немного понятнее, – я все трогал камень, неизменно натыкаясь на бумагу от Кухаревых.

Но открывать документ сейчас тоже не было возможности. Не только из-за легких сумерек, но и из-за того, что мы почти дошли.

Дворецкий подвел меня к очень старым дверям с многочисленными металлическими заклепками, резьбой и странными символами и остановился.

– Дальше мне хода нет, – сказал он. – Сейчас я вам открою, а потом створки закроются сами, можете не волноваться.

Нажал на одну из завитушек и через несколько секунд передо мной предстал зал для церемоний во всей своей красе. Хотя в первое мгновение, я, конечно, опешил.

Это действительно был подвал, очень большой и даже без полок с закатанными банками. Нет. Этот каменный мешок дышал величием, в своих искусных барельефах, колоннах и выложенной выцветшей плиткой дорожке.

Не смотря, что я фактически находился под землей, в воздухе не было запаха сырости и пыли. Даже, наоборот, пахло свежим летним утром, когда роса только-только на листьях высохла.

Втянув этот аромат в легкие, я уверенно прошел по дорожке к собравшимся людям, спокойно рассматривая их лица.

Первым, кого я увидел, была вдова Романкова Марфа Петровна. Прямая спина, роскошное платье и вычурная прическа. О трауре говорил лишь цвет ткани. Но я никогда не видел, чтобы черный выглядел настолько благородно. Сама же вдова буквально светилась от гордости за своего сына.

Рядом с ней стояла дочь, такая же невысокая, стройная, как тростинка, в похожем черном платье. Но на ней оно сидело плохо. Будто шили его спустя рукава или девочка сильно похудела.

А вот сын, я никак не мог вспомнить его имя, гордо восседал на простом стуле в мундире цветов страны. Темно-синий, белый и золотой.

Чуть в стороне, по группам стояли те самые люди, которые имели прямое отношение к императорской власти. Я не знал почти никого из них, но затем увидел Сапрыкина и Шумскую старшую. И что тут делала последняя?

Ох, зря же я не слушал Светлану, она могла рассказать мне и больше!

– Церемония начнется, когда поднимется луна, – важно прохрипел какой-то невзрачный тип в одеждах монаха и подошел ко мне.

Его серая ряса странно смотрелась среди великолепия платьев и костюмов.

– Молодой человек, – звук его голоса царапал мне стенки черепа, – вы же в первый раз, судя по вашему возрасту. Я хотел вам объяснить порядок церемонии.

– Я весь во внимании.

– Сначала мне необходимо очистить Стефана Евграфовича от мирской грязи. Затем последует речь матери, вынесут венец, и там уже ваша очередь настанет. Как только вы подтвердите выбор, мы дождемся, пока двери разблокируются, и церемония будет закончена.

В смысле разблокируются⁈ Мы тут в ловушке? У меня едва не случился приступ клаустрофобии. Усилием воли я задавил его на корню и выдавил из себя:

– Увы, я не знаю, что мне делать с камнем.

– Тут все просто. Кладете руку на голову Стефана Евграфовича, а во второй руке держите камень. Дальше он сам вам все подскажет.

– Спасибо. Я все понял.

– Отойдите к остальным, скоро начинаем.

Я выбрал тот край, где стояла Шумская. Если выбирать между ней и Сапрыкиным, то однозначно она. Меня сейчас даже не смущала опасность очередного разговора про брак со Светланой!

Встав рядом с Марианной Васильевной, я мгновенно пропитался тяжелым запахом ее духов.

– Рада вас тут видеть в добром здравии, ваше сиятельство, – тихо сказала она, поведя своим необъятным бюстом.

– Вы очаровательно выглядите, – вежливо ответил я и перевел взгляд на будущего императора.

Его лицо так и сияло. А сам Стефан то и дело порывался встать со стула, крутился, трогал мундир, поправлял золотые пуговицы. Вел себя, как обычный подросток.

Интересно, а кто будет наместником при нем? Этот вопрос я задал Марианне Васильевне.

– Как? Вы не знаете? – выдохнула она. – Так, Георгий Александрович. Самая лучшая кандидатура для такого. Он долгое время был при Романкове, знает все тонкости политики и вообще, выдающаяся личность.

Про выдающуюся личность это она хорошо сказала. Я окинул взглядом Сапрыкина и с удивлением отметил его усталый вид. Что, перспектива управление страной уже тяготит его?

– Давайте начнем, – объявил монах, и все встали в широкий полукруг.

Наследник оказался в центре, все еще не двигаясь со стула. Я со всем любопытством ждал, как будет проходить очищение от мирской грязи.

На деле все оказалось прозаичнее. Монах активно размахивал руками над головой Стефана и речитативом произносил длинное заклинание. От него в воздухе мелькали голубые воздушные потоки, которые выглядели как вода.

Магия окутывала будущего императора вихрями, трепала волосы и тут же растворялась в воздухе. И все выглядело, действительно, как волшебный душ. Интересно, он на самом деле смывал мирскую грязь или это просто выражение такое?

Это все продолжалось минут двадцать, а потом над Стефаном засверкали искры, и монах опустил руки, отступая от мальчика.

Пришло время торжественной речи Марфы Петровны.

– Невозможно описать, как я сейчас счастлива! – с сияющими глазами произнесла она. – Мой мальчик сегодня станет императором нашей чудесной страны!

На ее лице не было ни грамма печали по ушедшему мужу, зато была какая-то маниакальная любовь к сыну. Я бросил взгляд на дочь, та стояла, поджав губы, и я только сейчас увидел ее покрасневшие глаза. В них не было и толики той радости, что я отметил в Стефане и Марфе Петровне. С чего бы это? Ей никогда не стать главой страны, как и матери. Откуда тогда слезы? По отцу? Да, это было бы логично. Но тогда возникал вопрос, почему Романкова старшая выглядит иначе. Глядя на нее, можно подумать, что она на свадьбе сына, а не на коронации.