Текст книги "Козырев. Путь мага (СИ)"

Автор книги: Лев Котляров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

– Ваше сиятельство! Александр Николаевич! – раздался крик Инги где-то в коридоре.

Я открыл глаза, потянулся, уткнувшись носом в грудь Алисы, и только потом резко подскочил.

– Что случилось? – отозвался я, скатываясь с кровати и сдергивая простынь со спящей служанки и оборачивая ее вокруг бедер.

Инга влетела в спальню, потом увидела меня полуголым и отскочила назад, вспыхнув румянцем. Но я успел заметить в ее глазах тень зависти.

– Там к нам ломятся! Уже почти сломали замок!

– Кто?

Я пихнул Алису вбок, и та нехотя открыла глаза.

– Поднимайся, – сказал я ей, а потом уже громче, Инге, – буди Вайсмана! Быстро!

Алиса уже вскакивала с кровати и подавала мне штаны с сорочкой. Мне потребовалось полторы минуты, чтобы полностью одеться и спуститься на первый этаж.

Входная дверь уже ходила ходуном. В стеклянном мутном витраже я увидел три здоровых силуэта. Недобрый знак.

– Хозяева! Э! Открывайте! – грохнуло с улицы знакомым голосом.

Сборщики долгов! Как и обещали, сразу, после того, как объявили, что я наследник, они и явились. Зараза! Я же еще не придумал, откуда взять деньги.

С лестницы раздался дробный топот – помощник уже спешил ко мне. Через доли мгновения, Инга, выдохнув, открыла дверь и лучезарно улыбнулась.

– Добрый день, по какому вы вопросу? – чуть запнулась, но это не страшно.

В холл тут же ввалились трое. Вид у них был весьма враждебный и нахальный. И как они умудрились быть такими бодрыми в семь утра⁈

Я их уже ненавидел. Эти бандитские рожи, кожаные пиджаки и толстые цепи. На одной фабрике штамповали, не меньше!

– Время – деньги! – сказал один из них. – Пора отдавать долги.

– Смените тон, – жестко сказал я. – Не у себя дома.

– Простите великодушно, ваше сиятельство, – он отвесил мне шутовской поклон. – Не соблаговолите ли вы возвратить конкретную денежную сумму, которую к нашему глубочайшему сожалению задолжал ваш покойный отец?

– Нет, – коротко сказал я.

Все трое удивленно переглянулись, не сразу сообразив, что именно я сказал. Первым нашелся тот, кто стоял в центре.

– Э, пацанчик, на кого ты быкуешь?

– Для вас – ваше сиятельство.

– Да хрен с тобой, сиятельство. Где деньги?

– С таким подходом денег вам не видать, – я зевнул.

– Александр Николаевич только полсуток назад стал хозяином всего имущества, – вмешался Вайсман. – Разбор всех документов займет время.

– Да нам все равно! – центральный шагнул вперед. – Все сроки вышли!

– А документы у вас хоть есть? – спросил я.

– Конечно! С вами аристократами по-другому нельзя, – он полез в карман и вытащил сложенный листок. – Тут все указано.

– Принесите папку от нотариуса, – я глянул на Вайсмана, и тот сразу поспешил в кабинет.

– Пора платить! – ухмыльнулся левый.

У него был крохотный шрам поперек брови. Он прям просил меня: «ударь меня!» И как я только нашел в себе силы сдержаться⁈

Пока я любовался ногтями, помощник вернулся, на ходу листая документы. Одной рукой он держал папку, второй забрал у сборщика расписку. И потом еще целую минуту изучал обе бумаги.

– Тут неточность, – вдруг сказал Вайсман.

– Где⁈ – в один голос рыкнула троица.

– В дате, – удивленно ответил помощник.

Кажется, он сам не ожидал найти ошибку в бумагах. Как и я, собственно. Да я просто поверить не мог в такую удачу. Повезло так повезло.

– Ну-ка! – все трое подскочили к Вайсману.

Я мысленно расхохотался, потому что они были ниже моего помощника на полголовы. Собрались вокруг, как дети возле елки.

– В вашем документе значится, что он обязан выплатить долг не позднее, чем первое число следующего месяца. Но поскольку он умер ровно первого числа.

– И что? Сегодня-то уже пятое! Пять дней просрочки!

– А дата вступления в наследство какая? – прищурился Вайсман.

– Вчера, значит, четвертое, – три пары глаз уставились на него.

– Значит, дата выплаты долга переносится на следующее первое число. Все правильно. У Александра Николаевича есть еще двадцать пять дней.

Вайсман был абсолютно серьёзен как никогда. Даже очки выглядели на нем как-то строже обычного. Или это все его широкие брови?

– Не, я не понял, – нагло сказал центральный. – Так не пойдет. В документах стоял следующий месяц после взятия ссуды.

– Так, то Петровский! – безапелляционно заявил помощник. – Да и потом, нотариус в бумагах его сиятельства четко прописал, что распоряжаться имуществом его сиятельство имеет право только после передачи документов.

– Вчера же передали, вот они!– правый кивнул на папку в руках.

– А подписи ж на расписке нет! – тоном «объясняю для идиотов» добавил Вайсман.

Троица заглянула в документы, потом друг на друга. Я даже видел, как скрипят в их головах шестерёнки от натужной работы мыслей.

– Так что попрошу вас на выход. Ждём вас через двадцать пять дней!

И бесцеремонно вытолкал сборщиков за дверь, пока они не сообразили, что им дурят мозги.

Я стоял и скупо улыбался. Сегодня мы победили. Теперь у меня есть небольшая фора для сбора денег. И тут же нахмурился. Расписок было много, и вряд ли они все от одной конторы. Значит, скоро можно ожидать явления новых сборщиков.

Сердечно поблагодарив помощника, я вернулся в спальню. Очень хотелось броситься в кровать и хоть немного поспать. Но она уже была заправлена – спасибо Алисе, – поэтому я скривился и пошел умываться.

Да, день начался так себе. Ну что тут сказать, у меня сна теперь не было ни в одном глазу. И поэтому можно сначала вдумчиво позавтракать, а уж потом заняться делами.

Чуть позже я позвоню на ферму и вызову сюда Степана, пусть Причалов на него посмотрит, может быть, парень чего-то стоит. У меня были грандиозные планы на ферму. Если верить Вайсману, то это единственный источник дохода Петровского.

Но чем он занимался все остальное время? Нужно подробнее про это узнать. Но ни помощник, ни прислуга, ни учитель не могли дать мне нужную информацию. Отец нанял их в последний момент исключительно для меня. Надо тут хорошо подумать. Или узнать информацию от тех, кто вхож с ним в один круг.

События закручивались очень лихо, и я уже ощущал себя частью какого-то нелепого механизма, который готов был перемолоть меня в любую секунду.

А ведь я еще должен поехать на прием сегодня! Как все не вовремя!

После завтрака я поднялся в мансарду, чтобы еще раз попытаться пробудить камень Королей. Он принял меня, но пока не работал. И почему это происходило именно так, Причалов не мог ответить.

– Дорогая каменюка, расскажи, как заставить тебя ответить мне? – пробормотал я, взяв в его в руки. – Должен же быть хоть один вариант, кроме крови. Или тебе ее было мало?

Я снова резанул ладонь ножом, смотря, как алые капли быстро скатываются с кожи на поверхность камня, и впитываются в него. К сожалению, это не помогло, и я даже не отключился.

– Зараза! Ничего, справлюсь, – пообещал я, опуская артефакт на подставку.

Дальше у меня был только час на разбор бумаг и на звонки. Несколько раз приходилось звать Вайсмана, чтобы он мне объяснил тот или иной момент в делах Петровского.

По бумагам выходило, что все же отец как-то зарабатывал. Финансовый поток шел, хоть и равномерно, но шел. Я склонялся к мысли, что это торговля. Однако договоров об аренде помещений или покупке товара я не нашел.

Я не переставал удивляться тому факту, что все документы были в порядке. Словно Петровский знал, что скоро умрет и что мне придется с этим разбираться. Загадочно.

Это навело меня на мысль, что может кто-то специально его убрал, чтобы хранителем стал неопытный человек, у которого к тому же проблемы с магией? А это означало лишь то, что я чего-то не должен заметить или сделать. Только вот что? Приручить камень? А зачем такая спешка? Император жив и не собирается помирать. Только в этом случае мои выводы были бы правильными.

В перерыве между цифрами и буквами в отчетах я вспомнил про Степана и вызвал его сюда. Пока он доедет, мы с Причаловым уже повторим все упражнения.

А после мне уже будет нужно собираться на прием. Ехать я решил в том же самом, в чем был на оглашении завещания. Уж больно хорошо мне костюм пошили. Дорого, конечно, денег было до слез жалко. Но эффект был потрясающий. Вайсман сказал, что после вступления в права наследства, я буду иметь право носить родовые вещи отца: перстень и булавку. Они отлично подойдут к моему образу.

Разве что сорочку я на этот раз надену оранжевую. По крайней мере, этот цвет считался клановым.

От размышлений о приеме меня отвлек появившийся учитель.

– Вы готовы к занятиям, ваше сиятельство? – привычно пробубнил он и пригладил короткую бороду.

После нашего первого занятия ее пришлось хорошенько подстричь, но Причалову это даже шло.

Занятие в тренировочном зале длилось бесконечных два часа. Я все время оглядывался на дверь, ожидая, что служанки приведут Степана, но никто так и не зашел. Причалов ругался и бубнил сильнее обычного, видя, что я отвлекаюсь.

– Александр Николаевич, соберитесь. Ваш протеже придет, как доедет. Не нужно отвлекаться. Давайте повторим еще раз последний элемент.

Мы, к слову, уже разобрались, что у меня был дар к электричеству, но он был почему-то переплетен с воздухом. Денис Алексеевич сказал, что это случайная мутация, которая бывает у одного из ста магов.

И я повторял и повторял, пока сгусток энергии не начал летать туда, куда я хотел, а не куда попало. В один такой момент удачного броска я победно обернулся, и увидел восторженный взгляд природника.

– Давно тут стоишь? – спросил я, подбрасывая на ладони искрящийся шарик.

– Буквально две минуты, – выдохнул он. – И я так смогу?

– Нет, конечно, – удивился я. – У тебя другой дар ведь.

– Ну да, точно.

Он смущенно глянул на Причалова, и тот что-то пробубнил в бороду.

– Что, простите? – не понял Степан.

– Подойдите ближе, – чуть громче сказал учитель.

Природник растерянно сделал шаг вперед и сложил руки перед собой, взывая к дару. Между его ладоней появились зеленые всполохи и тут же погасли.

– Мне нужен цветок какой-нибудь, – вдруг сказал он. – Здесь ни капли жизни.

Он выглядел расстроенным, но потом поднял глаза, и в них я увидел решимость.

Через две минуты Алиса принесла два горшка с какими-то чахлыми кустами. И работа закипела. На моих глазах зелень поднималась, набухали почки и появлялись цветы.

Причалов взялся показывать Степану самые основы, которым учил и меня. И природник с этим отлично справлялся. Я был рад, что у него получалось.

Оставив их заниматься, я отправился в кабинет, чтобы обновить в голове списки фамилий от Вайсмана, а заодно и просмотреть другие документы.

Времени до приема оставалось мало. От мысли, что мне придется ходить среди аристократов, постоянно задирающих нос, стало противно. Напоминало общение с отпрысками сильных мира сего в стенах академии. Правда, там можно было и на дуэль вызвать, а при дворе, как быть? Молча терпеть? Острить? Это я могу, хотя это мало кому понравится.

Настроение снова испортилось, но статус обязывал меня быть на приеме. Может быть, у меня выйдет немного повеселиться?

Но не успел я погрузиться в чтение многочисленных бумажек, в кабинет, смущенно улыбнувшись, заглянула Алиса.

– Ваше сиятельство, я хотела напомнить, что пора собираться, а заодно предложить свою помощь.

Я перевел на нее взгляд, наблюдая, как румянец с щек плавно перетекает на шею и ключицы. И, с трудом отведя глаза от выпуклостей в вырезе платья, поднялся.

– Да, помощь мне не помешает. С костюмом.

Да-да, с костюмом, конечно. Думал и представлял я сейчас совершенно не процесс облачения в костюм, а наоборот.

Пришлось выдать себе мысленно затрещину. На носу императорский прием, а я тут слюни пускаю!

С помощью служанки, которая изо всех старалась помочь, не забывая при этом тереться грудью и другими выпуклостями об меня, собрался я за рекордный час. Больше всего времени у Алисы ушло на мои волосы. Они, как и я, отчаянно сопротивлялись процессу.

Наконец, я стоял в холле и слушал последние наставления Вайсмана.

– Смотрите в оба, слушайте внимательно, на дураков не обращайте внимание. Осторожнее с барышнями. Два танца и вы уже жених.

Помощник весь лучился оптимизмом и бодростью, аж скулы сводило. Но я терпеливо слушал, машинально добавляя в его речь фразочки от Чиркуновой: «ведите себя достойно», «держите себя в руках», «уберите шпагу», «не задирайте Вяземского». Аж на душе потеплело.

– Удачи вам, ваше сиятельство, – закончил свой монолог Вайсман, провожая меня до машины.

Кстати, они тут ездили не на бензине, а на магии. В остальном же были очень похожи на те, что были в моем мире. Колеса, крыша, мотор и милые мелочи в виде идеальной температуры воздуха, отсутствие тряски и вони топлива.

Я уселся на заднее сиденье, и водитель запустил двигатель. Но как только мы выехали на главную дорогу, он глянул на меня в зеркало заднего вида.

– Ваше сиятельство, вы должны быть очень и очень осторожны.

– Что, простите?

Не знаю, чему я больше удивился: предупреждению или факту, что водитель меня знал.

– Будьте осторожны. Вашего отца не просто так убили.

– Это угроза? – спокойно уточнил я.

– Дружеский совет, – он умолк, сосредоточившись на дороге.

А ведь действительно, я так и не знаю, почему тот охранник так поступил. Ко мне не приходили с расспросами, не вызывали в местное отделение для беседы.

Убили и убили.

– Вы что-то знаете об этом? – спросил я водителя.

– Знаю только то, что вы под пристальным наблюдением.

– Мне начинать бояться?

– Вам решать.

Он снова замолчал, а через десять минут мы встали в длинную вереницу таких же машин возле пропускного пункта императорского дворца. Каждую придирчиво осматривали маги-охранники с короткими жезлами.

Пришлось постоять в этой импровизированной пробке еще полчаса. И все это время я был предельно напряжен. И почему на этот чертов прием нельзя было приносить оружие⁈ Я чувствовал себя голым наедине со странным мужиком, имени которого я даже не знал.

Немного успокаивало то, что мы уже стояли перед воротами, и убивать меня сейчас не было смысла. На глазах-то охраны!

Взяв себя в руки, я медленно выдохнул. Смерть отца была кому-то нужна. Значит, и я тоже нужен. Знать бы только кому!

Я глянул на выходящих из машин разодетых людей и запоздало подумал, что буду на приеме совсем один! И при этом никого не знал! Забористо мысленно выругавшись, я едва дождался, когда водитель откроет передо мной дверь.

Расфуфыренный дворецкий важно спросил мое имя, поискал его в списке и только потом разрешил войти. Ко мне сразу же подлетел лакей и проводил в зал, попутно рассказывая, что и где расположено. Так, я смог узнать, в какой стороне уборная, что банкетный зал и бальный – это разные помещения, а курильня, вообще, третье.

Стоило переступить порог бальной залы, лакей тут же испарился, оставив меня наедине с толпой незнакомцев. И они вдруг один за одним начали смотреть на меня.

В их взглядах я прочитал многое. Например, почем нынче килограмм свежего мяса на рынке. Я также выглядел, когда впервые увидел ценник – недоуменно и недоверчиво.

Всему виной был не только мой наряд, не соответствующий последнему писку моды, но и клановые вещи, по которым сразу можно понять, кто я такой.

На фоне льющейся мелодии мне казалось, что я слышу осуждающие шепотки. Это и стало последней каплей. Я и так чувствовал себя в не своей тарелке!

Сделав скучающее лицо, я подхватил бокал с соком с подноса мимо проходящего официанта и сделал крошечный глоток. В этот момент ко мне сразу потеряли интерес. Почти все. Из толпы отделился субтильный мужчина в очень дорогом костюме и с улыбкой пошел ко мне.

– Ваше сиятельство! Александр Николаевич, правильно? – он протянул мне холодную руку. – Рад назвать вам свое имя, Коршунов Илья Сергеевич. Мы с вашим отцом были деловыми партнерами. Приношу искренние соболезнования вашей потере! Владимир Михайлович был исключительным человеком. Достойным членом общества и моим хорошим другом.

– Рад знакомству, Илья Сергеевич, – я не мог поверить своей удаче. – У меня к вам тогда вопрос, как раз про дела моего отца.

– О делах потом! Сейчас время веселиться и приятно проводить досуг. Хотите, я проведу вам экскурсию по местному обществу? Вы же в академии все время учились, внешнего мира толком не видели.

Коршунов, вполне соответствуя своей фамилии, взял меня в оборот, поведя по широкой дуге вдоль всего зала. Я не возражал, видя в нем ценный источник информации. Судя по бокалу в руке и его речи, еще три таких штуки, и он расскажет мне все, что я хочу узнать.

Так бы и случилось, если бы из бокового прохода между залами не вышел Сапрыкин. До чего же мерзкий тип! Весь его образ вместе с черным костюмом и двумя хлыщами по бокам вызывал у меня стойкое отторжение.

– И как у вас хватило наглости заявиться сюда в таком виде? – без приветствия спросил он, глядя мне в глаза.

Глава 9

Мы с неприязнью уставились друг на друга. Что, сиятельство, не смогли простить, что я не согласился на вашу помощь? Или тут что-то другое?

– Тоже такой хотите? Вы знаете, вам такое не пойдет, – с легкой улыбкой ответил я и повернулся к Илье Сергеевичу, – так как вы говорите, называется этот стиль подсвечников?

Мой ответ и явное игнорирование сиятельной персоны, добило Сапрыкина. Его щеки пошли алыми пятнами, да так сильно, что даже Коршунов начал косить на него правым глазом. А левый в это время пытался следить за остальными свидетелями нашего разговора. Так и косоглазие недолго заработать!

– Георгий Александрович, я начинаю беспокоиться о вашем здоровье, что-то вы плохо выглядите, – учтиво заметил я. – Может, позвать лекаря?

На нас стали оглядываться. Сапрыкин смотрел на меня, хищно раздувая ноздри, но нашел в себе силы не отвечать на мою фразу. Лишь дрогнула рука, которая машинально потянулась к отсутствующей шпаге.

Теперь я был рад, что на прием с оружием нельзя было.

– Я запомню ваши слова, ваше сиятельство, – выплюнул он и с гордо поднятой головой прошел мимо меня.

Один из его сопровождающих хотел нарочно задеть меня плечом. Но в такое я умел играть уже давно и напряг мышцы. Хлыщ врезался, и его едва не развернуло от удара.

Я мило улыбнулся и наклонил голову к плечу, ожидая какой-нибудь витиеватой тирады. Но увы, такого удовольствия мне не доставили, лишь угрюмо окинули взглядом.

Так, троица и растворилась в толпе, а я вдруг вышел из этого противостояния победителем. Не вышла бы мне только боком эта победа.

– Зря вы так. Сапрыкина лучше не злить, – тихо сказал Коршунов.

– Он уже один раз навещал меня. И оставил после себя точно такой же неприятный запах, – поморщился я.

– Сапрыкин мало кому приходится по душе, но с ним все равно лучше не быть врагами.

– Учту и спасибо за науку. Расскажите мне вон про тех людей, – я решил сменить тему, чтобы побыстрее прошла горечь от общения с князем.

– Это чета Томиловых. У них музей и лавки древностей.

Потом Коршунов начал перечислять остальных гостей, а я мысленно сверял их со списком учеников. Хорошо, что со многими из них у меня были приятельские отношения.

Но все равно, большую часть фамилий я не знал и не слышал про них. А мой персональный Вергилий тем временем продолжал закидывать меня информацией, а заодно и шампанское в себя.

И когда он уже принял достаточно, я предложил выйти на балкон, чтобы проветриться. За стенами императорской резиденции только-только начинался вечер, еще даже фонари не зажглись, а луна едва-едва виднелась на темнеющем небе. Я глубоко вздохнул ароматный воздух и огляделся.

Рядом никаких лишних ушей не было, и поэтому можно перейти к той самой теме, что волновала меня уже давно.

– Илья Сергеевич, раскройте тайну, – доверительным тоном сказал я, – чем же вы занимались с моим отцом?

– А я не сказал разве? – ответил он слегка заплетающимся языком. – Он находил, а я перепродавал вещи. Уникальные артефакты, новые устройства и всякие редкости.

– И как все шло?

– Когда как. То пусто, то густо, – пожал он плечами. – Но вы не волнуйтесь, все законно.

Он верно уловил мою мысль, ведь я только что подумал, что его могли убить не из-за меня, а из-за какой-нибудь редкости. А тут вон оно как. Законно!

– Да, да, – продолжал Коршунов. – Протекция самого императора! Жаль, жаль, что Владимира убили. Он мне обещал…

Вдруг Илья Сергеевич внимательно на меня посмотрел и даже прищурился.

– Ваше сиятельство, а вы, случайно, в доме не видели одной вазы? Такой, на вид очень старой, с зелеными вкраплениями, на ней еще должна быть надпись на иностранном языке? А то покупатель ждет.

Ишь, какой хитрец, решил через меня сделку завершить! Поэтому я в ответ покачал головой. Во-первых, потому что на вазы в доме я не обращал внимания, а во-вторых, не хотел пока заниматься тем, в чем не разбираюсь.

– Жаль, жаль, – он отлип от перил и покачнулся. – Ох, что-то я переборщил с шампанским. Пойду освежусь, есть у меня на такой случай прелюбопытное заклинание. Рад был пообщаться, Александр Николаевич.

Он развернулся ко мне спиной, и до моих ушей долетело его бормотание:

– И почему он Николаевич, если сын Владимира?

Я сделал вид, что не услышал этого вопроса. Когда мне давали имя, Петровского не было на горизонте, поэтому у нас, кроме крови, ничего общего и не было.

Мне не хотелось уходить с балкона, стоял, любовался на роскошный парк. Однако вскоре появились лакеи, которые пригласили всех гостей обратно – скоро должен был появиться император.

Про него я много читал. Евграф Осипович Романков был немолод, но еще и не стар, активно участвовал в жизни страны, любил свою супругу и трех сыновей. В народе о нем отзывались хорошо, потому что он был щедр на награды, приемы и льготы для простых людей.

Именно при нем выросло качество жизни, появились различные пособия, а самое главное, возможности. Если есть голова на плечах, то можно подать прошение в императорскую канцелярию на бесплатное обучение.

Правда, получали такие бонусы немногие, большую часть срезали на приемной комиссии, которая в первую очередь смотрела на происхождение и богатство. Как я помню, примерно один из десяти умников из простых семей имели право на поступление в академию.

У нас таких училось не больше десятка. Отношение к ним было так себе, но ребята действительно толковые.

Собственно, и указ по природникам тоже был авторства Евграфа Осиповича. Этих магов было мало, но из-за своего дара, они очень ценны для сельского хозяйства.

Я на эту тему уже успел подумать, если моя ферма выйдет с уровеня с «нифига» до «хоть какой-то доход», то я могу официально объявить о Степане в императорскую службу. Ведь если этого не сделать, его могут увести у меня из-под носа!

За всем тут нужен глаз да глаз.

Пройдя в зал, я обратил свое внимание на возвышение в торце зала, на котором стояло два трона. Именно здесь будет сидеть императорская чета.

Только об этом подумал, оркестр грянул мелодию гимна. Я машинально начал проговаривать слова. Зря, что ли, в академии мы на каждый праздник его исполняли⁈

Евграф Осипович с супругой Марфой Петровной вышли из неприметной двери и поднялись на возвышение. Зал грохнул аплодисментами.

Романковы гордо поклонились и заняли свои места. Как выглядел император, я уже знал с картин на стенах академии: черные с проседью волосы, нос картошкой, толстые губы и лишний вес. А вот его супругу я никогда не видел.

Она оказалась невысокой, приятной глазу женщиной. И, кстати, заметно моложе своего Евграфа. Лет так на десять, а то и пятнадцать. Черты ее лица уже начали плыть, но толстый слой макияжа умело скрывал это. Я бы дал ей лет сорок.

К слову, удивительно, что она так выглядела в таком возрасте. Как я знал, многие магички прибегали к помощи целителей, которые могли продлить молодость. Хотя может, я и ошибся, и императрице уже глубоко за пятьдесят?

Я так увлекся размышлениями, что чуть не пропустил начало танцев. Все начали отходить к стенам, освобождая место для парочек. Замешкавшись, я сразу попал под прицел многочисленных женских взглядов. Меня снова оценивали, но уже с точки зрения потенциального жениха.

И когда ко мне сделали первые шаги аж восемь девушек, я был одновременно и польщен, и в то же время почувствовал острое желание стать невидимкой.

«Два танца, и ты уже жених», – вспомнил я слова Вайсмана.

Хоть блокнот заводи на такие случаи!

Тщательно скрывая любопытство, я рассматривал кандидаток на мое сердце. На первый взгляд все очень даже симпатичные, кроме той, что в голубом платье, у нее глаз косил. А вот та, что в зеленом очень даже ничего. А в розовом… Так, стоп! Я ее знаю!

Это же Шумская! Из-за нее у меня была дуэль с Вяземским. Что она тут делает?

Баронесса тяжелым крейсером разрезала пространство между нами, стремительно приближаясь и уверенно обгоняя остальных претенденток. Это не осталось незамеченным – несколько дам потеряли ко мне всякий интерес, а другие, наоборот, игриво заулыбались.

У меня сложилось ощущение, что я приз, за который они собираются бороться.

– Александр! – восторженно сказала Шумская, оказавшись рядом со мной. – Рада вас видеть. Не ожидала, что вы так скоро появитесь на светском приеме. Не пригласите ли даму на танец?

Она так быстро это все сказала, что я на мгновение онемел. Потом быстро взял себя в руки, вежливо склонил голову и протянул ей руку.

Да, в высшем обществе, если первый не настиг добычу, можешь остаться ни с чем.

– Я тоже рад вас видеть, – тихо сказал я, ведя Шумскую в танце, – вот только я даже не знаю вашего имени.

– Разве? – наигранно удивилась она. – А я-то думала, что Козырев знает все про всех.

– А вы для меня остаетесь загадкой, – галантно ответил я.

– Светлана Павловна, – игриво ответила она, легко пожав мои пальцы. – Мне было грустно, когда вы покинули академию.

– Вяземский вас больше не преследовал?

– Нет, – тихо засмеялась она. – Вы его, кстати, видели? Он с отцом тоже сюда приехал.

Какая неприятная новость. Думаю, он все еще зол на меня за драку в столовой.

Уловив мое настроение, Светлана ободрительно улыбнулась.

– Вы уже поладили с камнем Королей? – вдруг спросила она, глянув мне за спину.

– Мы еще знакомимся друг с другом. Он своенравный.

– Надеюсь, что у вас все получится.

– Позвольте узнать, отчего вас так интересует эта тема? – я крутанул ее на месте, давая время для ответа.

– Все об этом только и говорят, – она упала мне в объятия и тяжело задышала. – Новый хранитель. Это же так любопытно!

И снова взгляд за мое плечо. Кто же там стоит, что Шумская постоянно туда смотрит? Пришлось дождаться нового поворота, чтобы увидеть все своими глазами.

Это оказалось дородная женщина в темно-розовом платье. Черты ее лица были схожи со Светланой, а значит, это Шумская старшая.

Засланный казачок? Разведка дочерью? Что ж, не удивительно. Сколько еще будет таких дочек, которые захотят узнать обо мне информацию. Точнее, даже не обо мне, а о камне.

Наконец, танец закончился, и Шумская подняла на меня сияющие глаза.

– Спасибо за оказанную честь, Светлана Павловна. Вы доставили мне несказанное удовольствие, – я вежливо поклонился и отвел ее к матери.

Та сразу заулыбалась, в одно мгновение превратилась из строгой тетки в подозрительно довольную.

– Ваше сиятельство! Рада с вами познакомиться. Меня зовут Марианна Васильевна.

– Ваша красота ослепила меня! – с нотками восхищения сказал я.

И ведь не соврал. На Шумской старшей было столько украшений, что у меня рябило в глазах.

– У вас невероятно очаровательная дочь. Теперь я знаю, в кого, – добавил я. – Прошу меня простить, мне нужно переговорить с другом.

– Заезжайте к нам погостить, будем только рады, – на прощание сказала Марианна Васильевна.

От ее дочери я поймал непонимающий взгляд. Видимо, решила, что я уже пойман на крючок и никуда от нее не денусь. Увы, красотка, увы.

Улыбнувшись самой очаровательной улыбкой, я поспешил затеряться в толпе. Ведь за мной уже велась охота. Со всех сторон в меня посылали снаряды из влажных и заинтересованных девичьих взглядов.

Ноги несли меня на свежий воздух, но мне постоянно преграждали путь с предложениями потанцевать. Я отвечал что-то подчеркнуто вежливое и шел дальше.

Только оказавшись снова на балконе, я перевел дух. Вот к чему, к чему, а к такой массовой атаки я не был готов! Да, я ждал многочисленных неприятелей, жаждущих моей смерти или хотя бы дружбы, а тут такое!

Женщины, все же, опасные существа.

Бездумно смотря на парк, я краем глаза вдруг заметил тень, которая отделилась от ажурной решетки и двинулась в мою сторону. Я не вздрогнул, но внутренне напрягся.

Но в какой-то момент свет лампы упал на лицо идущего, и я с удивлением узнал в нем Вяземского. От этого не стало легче. На ум сразу пришли привычные остроты, но я их решил все же придержать. Выглядел сын графа обеспокоенным.

– Привет, – сказал он и развернулся ко мне боком. – Я ждал тебя.

– Привет. Вот он я. У тебя ко мне дело?

– Можно и так сказать, – его брови нахмурились, но он продолжал смотреть в сторону вспыхнувших фонарей.

– Ты сам расскажешь или мне достать клещи, чтобы вытянуть у тебя информацию?

– Что? – он наконец, повернул голову, смущенно потупив взгляд. – Нет. Просто не знаю как сказать.

– Ртом, Вяземский, ртом, – вздохнул я.

Он вел себя странно. Я не заметил ни следа прежнего боевого задора и идиотского поведения. Как раз наоборот! Он выглядел нормальным!

– Я пришел к тебе с миром. И не ищу с тобой ссоры.

– Кто ты такой и куда дел Костю? – не смог я удержаться от шутки.

– Не смешно, Козырев, – скривился он. – Ты меня и без того доставал в академии, давай тут без этого.

– Ты меня так сейчас удивляешь, что даже страшно делается.

– Короче, – он рубанул ладонью воздух. – То, что именно ты стал хранителем, сильно перетряхнуло общество. Они и так-то не любят перемены, а тут новый человек, только из академии. Многие захотят использовать тебя, предложат дружбу, блага и даже деньги. Но держи ухо востро, не верь им, а лучше сначала узнай все, а потом уже решай, верить или нет.

– Да я это и сам понимаю, – пожал я плечами. – И даже уже попробовал на вкус. Теперь во рту будто кошки наср…

– Привыкай, – перебил меня Вяземский. – Я не предлагаю тебе дружбу, но я знаю тебя по академии. И ты нормальный.

– Очень странно от тебя такое слышать, тем более я прекрасно помню, чем закончилась наша последняя встреча.

– Поймать десерт лицом было неприятно, но у меня нервы сдали, – он раздраженно дернул плечом. – Ты же мне костюм испортил.

– Могу купить новый.

Не мог, но предложить был обязан.

– Да на кой мне он, – отмахнулся Вяземский. – У меня их полный гардероб. Обидно просто стало. Повел я себя, как придурок.

– Слова не мальчика, но мужа, – прокомментировал я с улыбкой.

– Да иди ты, – беззлобно сказал он. – Короче, наша семья никак не заинтересована в дружбе с тобой. Наши сферы интересов совсем не пересекаются.