Текст книги "Сон разума (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Ральфи добрался домой около девяти. Как и в прошлый раз, тепло и счастливо опустошенный.

В прихожей вместо обычного порядка обнаружились лежащие друг на друге ботинки, в которых Чарли был утром, и его куртка, брошенная прямо на тумбочку со всякой мелочевкой.

В приступе не иначе как заразной аккуратности Ральфи поднял куртку, на всякий случай отряхнул и повесил на вешалку.

– Бейкер, ты что, подцепил у меня чуму разгильдяйства⁈

– Сюда иди!

Ответ раздался с кухни, и Ральфи двинулся на зов, попусти ощутив запах чего-то подгоревшего.

– Это что, отбивные?

– Можешь даже не стараться, тебе все равно придется это есть, – Чарли выключил газ и помахал рукой, разгоняя характерный дым.

– Может, все-таки любая забегаловка на твой выбор? – с очевидным недоверием Ральфи сунулся в противень, а потом посмотрел на Бейкера со вполне искренней тревогой. – Что должно было случиться, чтобы ты что-то сжег?

Если память его не подводила, готовить Чарли научился еще раньше, чем начал встречаться с девушками, и, по-хорошему, эти отбивные можно было истолковать, как сигнал тревоги, безошибочную весточку о том, что случилось что-то плохое.

– Я расстроился, – Чарли сел, коротко разводя руками.

– Что случилось? – второй раз вопрос был задан совершенно другим тоном.

Ральф остался стоять, оперившись обеими руками о высокую спинку стула.

Он даже не хотел предполагать, потому что после утренних новостей возможно было всякое.

Негласный полицейский Кодекс Чести позволял Чарли при необходимости окунаться в архив. Это была своеобразная прибавка к минимальной офицерской пенсии, – неофициальная, но обязательная компенсация и благодарность за поимку Гейджа, которая досталась слишком дорогой ценой. И там, где ее грозились лишить, Ральфи был готов поверить во что угодно.

– Мне снова звонили из участка, – Чарли скрестил щиколотки, разглядывая его почти нежно. – Мой бывший капитан хороший, по большому счету, мужик, и он решил мне помочь. Дать то, о чем я попросил, чтобы не скучал.

– А о чем ты его просил? – Ральфи все же сел, борясь с необъяснимым желанием взять Бейкера за воротник и встряхнуть как следует.

– Я же сказал ему, что искал в архиве дела, которыми мог бы заняться, – тот неопределенно пожал плечами и огляделся так знакомым Ральфи взглядом курильщика, ищущего пачку, которая совершенно точно должно быть где-то здесь. – Вот мне и подкинули дело. Поиски девушки приостановили, но детектив, который их вел, считает, что я мог бы попробовать, раз уж у меня до хрена времени и никто не может нажать на меня с результатом.

– Твою мать, – Ральфи помолчал секунду, потом выдохнул и провел ладонью по лицу, снял очки. – Я уже решил, что архивистка накатала на тебя заявление или что-то вроде того. И завязывай курить, все равно только зря переводишь сигареты.

– Можешь воспринимать это как борьбу со злом.

Сказав то, что хотел, Чарли будто успокоился, и встал, чтобы еще раз лично оценить масштабы бедствия с отбивными.

– Дело, которое мне скинули, в общем-то, абсолютно дохлое. В августе девушка ушла из дома и не вернулась, не оставила ни записки, ни малейшего намека на то, куда могла направиться.

– Девушка, случайно, не из нашего списка? – Ральфи развернулся, закинув руку на спинку стула и наблюдая за ним.

– Как сказать, – Чарли выразительно хмыкнул, осмотрев мясо и накрыл его крышкой. – Формально поиски были приостановлены за отсутствием улик, но детектив, у которого дело было в производстве, сказал мне, что девчонка только-только вернулась домой после курса химиотерапии. Так что…

– Но заняться этим тебе придется.

– Да, – Чарли прислонился бедром к столу и посмотрел почему-то на лежащие на столе очки. – Либо я докажу чистоту своих намерений, либо прощай, полицейский архив.

– Ты не выживешь без архива, – Ральфи качнул головой и тоже встал, полез в холодильник и вытащил оттуда пакет сока.

По большому счету, это, конечно, было шуткой, но если вдуматься…

Бывают героиновые наркоманы, встречаются адреналиновые, а Чарли имел не менее стойкую зависимость от следствия. Лиши его этого, и все пойдет прахом.

Хорошо это или плохо, Ральфи точно не знал. Он даже не был толком уверен, имела ли место зависимость его собственная, ведь когда-то он точно так же думал, что просто подохнет, если не будет писать. Но юность вместе со свойственным ей максимализмом прошла, оставив после себя только безапелляционную данность: он вполне может жить без этого. Без компьютера или блокнота жизнь не только продолжается, но и, кажется, даже начинает постепенно налаживаться.

Только вот Чарли – не он.

И Чарли не сможет.

Он не то, чтобы не выживет, просто сломается на первых шести месяцах.

Небо голубое, масло масляное, таких, как Чарли Бейкер, нельзя лишать любимого дела. А значит, придется заведомо безнадежно искать девчонку, которая пропала без вести, вместо того чтобы тихо и пафосно умереть.

– Но есть и хорошая новость, – все же не поддавшись сомнениям, Чарли достал тонкое стеклянное блюдо и стал выкладывать на него отбивные, показавшиеся при ближайшем рассмотрении не такими уж и безнадежными. – Я нашел тебе риелтора.

– Уже?

– Это риелтор Карлы. Завтра нужно будет созвониться с ним и съездить посмотреть квартиру.

«Съездишь?».

Ральфи не произнёс этого, остановился на вдохе, вовремя напомнив себе, что даже при полном отсутствии совести не мешает иногда изобразить ее наличие.

Чарли хмыкнул выразительно и беззлобно и полез в ящик за столовыми приборами.

– Сначала заедем к нотариусу. Не хочу, чтобы ты случайно отхватил рецидив.

Телефон Ральфи в кармане издал характерный звук, оповещающий о новом сообщении, и Паркер, не глядя, подцепил со стола очки, чтобы прочитать.

– Или у вас с доктором Миллер другие планы?

– Уже нет, – мобильник Ральфи положил на стол, а очки снимать больше не стал. – Доктор Миллер написала, что забирать ее утром после дежурства не надо, она хочет наконец выспаться, а после у нее будут дела.

– И что это за дела, тебе знать совершенно не обязательно?

– Я ей никто, Чарли, – Ральф тряхнул головой, отбрасывая волосы на затылок. – Просто любовник.

– Да, – Чарли подумал секунду, потом пожал плечами. – Тебе не кажется, что этот чертов мир начинает переворачиваться с ног на голову?

– Мне кажется, он уже перевернулся.

Глава 18

Дом семьи Уолбергов представлял собой типичную американскую мечту – тихий район, залитый утренним солнцем двор и два этажа личного пространства за свежевыкрашенным белым забором.

Чарли выкурил сигарету до фильтра, прежде чем вышел из машины, и Ральф эту сигарету молча стерпел, потому что думали они, в сущности, об одном и том же.

От этого места отнюдь не веяло тоской и безнадежностью, и, может быть, все еще имело шанс сложиться к лучшему, если Уолберги просто не пустят их на порог.

Чарли вдавил кнопку звонка так, что Ральфи пришлось убрать его руку, чтобы не получилось слишком настойчиво.

Психологическая атака на хозяев до десяти утра, без сомнения, была беспроигрышным вариантом, чтобы остаться без работы, но нарываться с утра пораньше на склоку или дуло дробовика лично ему не хотелось совершенно.

– Минуту!

Приглушенный дверью голос донесся издалека, а потом на пороге появилась хозяйка дома, моложавая и подтянутая. Из тех женщин, о которых никогда не скажешь, что в их семье беда, только вот Ральфи подобное непробиваемое спокойствие относил скорее не к силе духа, а к почти завидному равнодушию.

Пока Чарли представлялся, демонстрировал документы и объяснял, зачем пришел, он успел окинуть взглядом прихожую, отметить детские вещи. Мальчик и девочка, не старше одиннадцати-двенадцати лет.

Марита Уолберг была не единственным ребенком в семье, так что родителям после ее исчезновения было, кем или чем утешиться.

Услышав голоса, в прихожей показался и сам хозяин дома, и когда их провожали в гостиную, Ральфи почти со смехом думал о том, что не только их дом воплотил в себе массовую истерию американского народа, названную почему-то мечтой.

Марта и Говард Уолберги, еще молодые, успешные, имеющие собственный дом, родители троих детей. Младшие, очевидно, были в школе, и механически отвечая на предложение кофе: «нет, спасибо», Ральфи решил, что они выбрали наилучшее время для визита.

Говорил в основном Чарли, и в начале разговора Паркер вполне позволил себе слушать в полуха. Да, мэм, полиция зашла в тупик, но согласна поделиться материалами по делу с частным сыщиком. Да, мэм, я бывший сотрудник полиции. Нет, мистер Уолберг, меня не уволили за превышение, отставка была связана с личными обстоятельствами, вы можете проверить это, позвонив детективу, который вел дело Мариты.

Дальше последовала совсем скучная часть, в которой миссис Уолберг скрупулезно выясняла стоимость детективных услуг, а Ральфи, стараясь делать это незаметно, оценивал обстановку вокруг.

В этом доме тоже царил порядок, почти такой же, как у Майлзов, только вот было в нем что-то в корне неправильное. Он сам едва ли решился бы характеризовать это конкретными словами, но почти стерильная чистота, поддерживаемая Долорес, была буквально пропитана безысходностью. У Уолбергов же как будто не жили вовсе, что уже можно было счесть странным, учитывая наличие двух маленьких детей.

Пока он думал и делал свои своеобразные выводы, Чарли с хозяевами, очевидно, до чего-то договорились, потому что миссис Уолберг встала и взяла со стоящей у противоположной стены тумбочки фотографию в рамке.

– Это последнее фото, – снимок она протянула почему-то Ральфи, и тот взял, буквально впился взглядом в юное улыбающееся лицо запечатленной на нем девушки.

Марита Уолберг, двадцать один год, блондинка, волосы до плеч, глаза голубые…

Еще яркие, не замутненные болезнью и не проходящей болью.

За время своей принудительной отлежки Ральфи видел множество по-настоящему больных и умирающих людей, и у многих из них возле рта рано или поздно появлялись горькие складки, похожие на вечную печальную маску. И, как правило, точно такие же «улыбки» отпечатывались на лицах их родных.

– Простите, Марта…

– Да? – такой фамильярностью, как обращение сразу по имени, женщина осталась явно озадачена, но одергивать его, как ни странно, не стала.

– Извините, – Ральфи сел удобнее, глядя только на нее. – У меня есть один вопрос, хотя, я и не уверен, что это важно. В показаниях, которые вы давали полиции, сказано, что Марита выписалась из больницы в конце июля и в октябре собиралась лечь на обследование снова. И тем не менее, в тот день, когда она исчезла, она вышла из дома одна.

– Рита была очень самостоятельной девочкой, – миссис Уолберг пожала плечами и потянулась у лежащему на столе портсигару.

Она закурила тонкую сигарету, от которой по комнате поплыл сладкий, пахнущий вишней дымок, и Ральфи с трудом сдержался от того, чтобы покоситься на Бейкера.

– Судя по всему, у вас есть и младшие дети…

– Джейсон и Дженни. Они близнецы.

– Подростки?

– Они не имеют к этому никакого отношения, – мистер Уолберг, наконец, счел нужным вмешаться, и показалось Ральфи или нет, его жена осталась этим вмешательством довольна. – Я не позволю допрашивать их, они и так достаточно натерпелись, сначала с ее болезнью, потом когда полиция зачастила к нам в дом.

– Мы не собираемся задавать вопросы им, – Чарли тоже счел нужным вмешаться, даже подался немного вперед, оперевшись рукой о колено. – Но нам хотелось бы знать, в каких отношениях ваши младшие дети были с Маритой. Могла она рассказать им что-то о том, куда и зачем собирается пойти?

Возникла пауза, во время которой миссис Уолберг не спеша, спокойно курила, предоставив мужу возможность отвечать на откровенно глупые вопросы, и когда эта пауза начала затягиваться, Ральфи было уже почти смешно.

– Все, что им могла сказать Марита, это то же, что и всем, – по всей видимости, отчаявшись дождаться, Марта Уолберг снова заговорила с детективами сама. – Она не собиралась тихо умирать. Ей хотелось испытать что-то еще…

Она пожала плечами и затушила сигарету.

– Полицейские сказали нам, что ее вряд ли найдут. Суицид при таком диагнозе, как у нее, – обычное дело. Разумеется, вы не найдете этого в официальных материалах, это был приватный разговор. Но мы склонны думать, что детектив был прав. Рита всегда была не только самостоятельной, но и умной девочкой.

Чарли ответил серьезным кивком, а потом забрал из рук своего напарника фото.

– И все же, если вы не возражаете, мы оставим фото у себя. На случай, если вдруг нам повезет.

Глава 19

Снова заговорили они только в машине, да и то, когда Чарли отъехал на пару кварталов и выбрался на хай-вэй.

– Это, наверное, дурацкий вопрос, – Ральфи не спеша, будто опасаясь сделать что-нибудь не то, потянулся в вытащил из лежащей на приборной панели полупустой пачки «Кэмела» сигарету. – Но как ты продержался во всем этом долгих семь лет?

– По-разному, – Чарли дернул плечом и, не отрываясь от дороги, протянул руку за пачкой. – Иногда плохо. Почти как ты сейчас.

Ральфи сунул ему в руку сигареты, и Чарли коротко кивнул, так же одной рукой прикуривая.

– Семьи бывают разные. Кто-то, как Майлзы, хватается за любую, даже самую призрачную надежду. Другие вообще отказываются контактировать со внешним миром. Однажды, когда мы выехали на изнасилование с убийством, родственники жертвы шутили, смеялись и предлагали нам с Джо лимонад. Когда удар слишком сильный, подсознание, слава ему, его просто блокирует.

– То есть, у Уолбергов налицо симптомы тяжелого переживания невосполнимой потери? – Ральфи снова поднес сигарету к носу, внимательно наблюдая за его лицом.

– Скорее, наглядная демонстрация того, что рак не вписывается в концепцию счастливой американской семьи, – Чарли тоже посмотрел на него, кривовато усмехнувшись.

Выдержать этот взгляд было сложно, и Ральфи, отвернувшись к окну, стал смотреть на дорогу.

– Жаль эту девочку.

Чарли ответил не сразу, только сделав еще одну затяжку.

– Жаль. И… черт возьми, если в скором времени ее тело всплывет в водохранилище, многие ее поймут.

Несколько миль они пролетели молча. Чарли гнал на максимально допустимой скорости, напряженно глядя перед собой, а Ральфи бездумно таращился на асфальт, не думая в целом ни о чем, и в то же время, обо всем разом.

– Куда мы сейчас?

– К нотариусу, – судя по голосу, Чарли был рад сменить тему, и в этом Ральфи его отлично понял. – После обеда я встречаюсь с риелтором. Тебе, кстати, тоже неплохо было бы там появиться, просто чтобы соблюсти формальности.

– Значит, появлюсь, – Ральф пожал плечами, и, наконец, засунул обратно в пачку сигарету, которую до сих под бездумно вертел в пальцах.

* * *

Новое сообщение пришло, когда риелтор, молодой и судя по всему, крайне амбициозный малый, сжимал руку Ральфи в хорошо продуманном рукопожатии, уверяя, что продаст его квартиру в кратчайшие сроки.

Руку Ральфи освободил, даже вполне искренне извинился, отходя в сторону, чтобы прочитать смс.

– Что там? – в свою очередь извинившись перед риэлтором, Чарли подошел к нему, и Ральфи просто показал ему сообщение.

«Жду у себя после восьми, будет кое-что интересное».

– Алиса?

Ральфи кивнул, убирая телефон в карман.

– Странно, почему она не позвонила.

– Возможно, слишком много лишних ушей, – Ральфи поправил очки и кивнул на терпеливо ожидающего парня:

– Что с ним?

– Уже ничего. Я съезжу, покажу квартиру. Потом наведаюсь в госпиталь, где проходила лечение Марита, вдруг, что-то да всплывет.

– Ты не слишком веришь в компетентность следователя?

– Если этот следователь так сразу сказал семье, что мисс Уолберг, скорее всего, мертва, он либо кретин, либо его об этом настоятельно попросили, – Чарли опустил руки в карманы куртки, почти поежившись при случайном порыве ветра.

– Попросил кто? – Ральфи невольно улыбнулся, традиционно находя нахохлившегося Чарли забавным. – Масонская ложа?

– Или Марита Уолберг, – Чарли ответил ему такой же усмешкой. – Лос-Анджелес, конечно, большой город, но как легко здесь спрятаться хорошенькой девушке между курсами химиотерапии?

Ральфи помолчал, обдумывая его слова.

– Если так, то это попахивает должностным преступлением. Харрис не доброволец из студенческого городка, а офицер полиции.

– Вот это мы и проверим, – Чарли ободряюще хлопнул его по плечу. – Даже если я неправ, прошло достаточно времени, чтобы в памяти врача или медсестер могли всплыть какие-то незначительные на тот момент детали.

– Значит, я в ближайшие часы тебе не нужен?

– Если хочешь заняться чем-то общественно полезным, озаботься нашим ужином, – Чарли махнул ему рукой, уже направляясь к машине, и с ужином волей-неволей пришлось согласиться.

* * *

В этот раз Алиса не провела его в ординаторскую, а вышла на улицу сама.

Куртка была наброшена поверх белого халата, и, судя по всему, ждала она никак не меньше пятнадцати минут.

– Прости, я опоздал? – не успев задуматься о смысле и уместности своих действия, Ральфи поприветствовал ее коротким теплым поцелуем в щеку.

Она повернула голову в последнюю секунду, подставляя губы.

– Это я вышла раньше.

– Что-то случилось?

– Начальство осталась на ночь сводить какую-то отчетность.

Она поежилась, и Ральф снял куртку, накинул ей на плечи.

– Ваша канцелярия боится не досчитаться трупов?

Она фыркнула, с очевидным трудом сдерживая смех.

– Я отпросилась только под предлогом того, что мне нужно вернуть любовнику ключи от его квартиры.

– В самом деле?

– Да. Объяснила это тем, что в противном случае ему придется ночевать на скамейке в парке, и в случае, если он, вернее, ты, замерзнешь насмерть, у нас тут прибавится работы.

– И почему я никогда раньше не спал с патологоанатомами? – Ральфи все же рассмеялся хрипло, и обнял ее, сцепив пальцы на талии.

– Надо идти, – сбрасывать его руки Алиса не спешила, но все же немного отстранилась, чтобы залезть в карман. – Держи.

Отпустить ее все-таки пришлось, хотя на кусок пластика в своей ладони Ральфи посмотрел с искренним интересом.

– Ключи у Чарли выглядят не так. Это скорее похоже на флэшку.

– Это те медкарты, которые ты просил, – Алиса погладила ребро его ладони и, наконец, высвободилась из объятий. – Только имей в виду, в случае чего, это нельзя будет списать даже на оперативный источник ФБР.

Сдержанная и чуть надменная красота ее собеседника из сна.

Отстраненная мысль о том, что федералы точно не носят длинные волосы и откровенно дорогие шмотки.

– Значит, твой друг из Бюро действительно сильно рискует?

Она коротко хмыкнула и достала сигареты.

Пальцы девушки очевидно замерзли, и, сунув флэшку в карман, Ральфи поднес ей зажигалку.

Снова заговорила она только глубоко затянувшись и выпустив дым.

– Паркер, как ты думаешь, насколько это законно, даже для «своего парня» из ФБР, – в один день запросить тридцать восемь медицинских карт в разных госпиталях города без официально открытого дела?

Ральфи хотел было ответить сразу, но вместо этого посмотрел на нее долго и внимательно.

– Ты же не…

– Я, пусть и специфической квалификации, но все же медицинский работник, – Алиса легонько толкнула его в плечо, отстраняясь. – Все, иди. Утром я поеду домой спать, а потом мне хотелось бы узнать, что я это делала не напрасно.

Оставлять ее было жаль. Ральфи вообще не хотелось бы выпускать ее из рук, – то ли глупое, щенячье-радостное чувство собственности дало о себе знать, то ли не успевшее оформиться ни во что конкретное не менее глупое предчувствие.

Загнав его подальше, Паркер вернулся в машину, но уже выезжая со стоянки, не утерпел, бросил взгляд в зеркало заднего вида. Алиса стояла на том же месте в двух куртках по халату и невозмутимо докуривала свою сигарету.

Глава 20

Вопрос с ужином на этот вечер Ральфи решил просто, – заехал по пути домой в небольшой, но довольно приличный ресторан и сделал заказ с собой.

Когда он подъехал к дому, свет в кухне горел, и за опущенной бамбуковой шторой смутно угадывался силуэт Чарли.

– Если ты боялся умереть с голоду, у меня хорошие новости!

Ральфи прошел сразу в кухню, ставшую уже традиционным местом их встречи, и поставил коробки на стол, предоставив хозяину ознакомиться с их содержимым самому.

– Ты меня просто спас! – убавить сарказма в голосе Чарли даже не попытался, хотя настроение у него было заметно лучше, чем накануне.

– Что там в больнице?

– Все как всегда: девушку отлично помнят, но о том, куда и к кому она могла бы обратиться, ничего не знают. Что там у доктора?

– Доктор шлет тебе привет, – Ральф жестом фокусника извлек из кармана и продемонстрировал ему полученную от Алисы флэшку. – И тридцать восемь ворованных медицинских карт.

– Ворованных? – Чарли взял флэшку и повертел перед глазами, как будто она и правда могла быть помечена ультрафиолетовой краской.

– Это значит, что даже если мы что-то там найдем, оно не будет иметь никакой силы, даже как косвенная улика, – Ральфи взял с полки чашку и налил в нее воды прямо из-под крана.

– Если найдем, тогда и будем разбираться, – Чарли подбросил флэшку в руке, а потом положил в пустующую сейчас вазочку для конфет.

Выпив воду двумя большими глотками, Ральфи вернул посуду на место и развернулся к нему, точно так же, как сам Чарли накануне, оперевшись ладонями на разделочный стол за своей спиной.

– Делим пополам?

– На две трети, – Чарли окинул еще одним взглядом привезенную еду и полез в шкаф за тарелками. – Я все же попробую завтра встретиться с Харрисом, может, он расскажет о Марите Уолберг и ее деле что-то интересное.

– Ты всерьез надеешься ее найти?

– Но кто-то же должен, – в ответ на этот вопрос Чарли пожал плечами почти равнодушно, как человек, лишь в силу доброго отношения к собеседнику разъясняющий прописные истины. – Девочка потерялась. И кто-то должен ее искать, даже если эти поиски заведомо обречены на провал.

Не согласиться с ним было трудно, и спорить Ральфи предсказуемо не стал.

За ужином им даже удалось непринужденно потрепаться о всякой ерунде, не переводя тему на похищения и возможные убийства, вот только о том, что даже не спросил, как прошел показ квартиры, Ральфи вспомнил лишь принимая душ перед тем, как лечь спать.

Если он и мог с уверенностью утверждать что-то касательно самого себя, то этим однозначно была удачливость.

Принимая за истину теорию о том, что некто там, Наверху, отсыпает каждому четко выверенную дозу везения, он готов был поспорить, что рука отмеряющего дрогнула на нем самом.

Просто Ральфи всегда везло. Когда они были детьми, он набивал синяки там, где другие ломали руки. В колледже благополучно сдавал все дисциплины, которые не удостаивал вниманием в течении семестра. После получил завидую по общепринятым меркам работу, а некоторое время спустя был назван открытием года, когда «Сердцеед» собрал свой первый миллион в прокате за рекордно короткий срок.

Не то чтобы Ральфи так этим гордился, он просто привык, что те дела, которые должны были быть сделаны, Чарли передавал ему.

О том, что, похоже, с выдвинутой по случаю версией им действительно повезло, он задумался на двадцатой медкарте. На двадцать седьмой откинулся на спинку стула, пялясь перед собой отсутствующим взглядом.

Днем свет монитора не казался таким уж пугающим. Скорее, чем-то инородным, совсем уже чужим.

При просмотре не было необходимости пользоваться клавиатурой, и Ральфи предпочел по возможности не смотреть на нее вовсе. Провести несколько часов за компьютером было как заново учиться ходить после одной из тех аварий, в момент которых у людей, по слухам, проносится перед глазами вся жизнь.

За всю жизнь целиком Ральфи отвечать бы не взялся, но иные эпизоды вставали перед мысленным взором точно, да и то после десятого файла потеряли свою яркость.

Он прочитал еще две медкарты, а потом пошел варить очередную порцию кофе, набирая попутно номер, который успел выучить наизусть.

Это было подростково-глупо, странно почти до смешного. Девушек было много, и многие из них были общими с Чарли подружками, зачастую создававшими ту в определенной степени пикантную ситуацию, которую Бейкер называл опосредованной групповухой. Но Ральфи не мог припомнить, чтобы хоть одной из них звонил просто так.

Алиса подняла трубку на пятом гудке, но голос у нее был не заспанный.

– Я просто хотел узнать, как прошла ночь.

– Тихо, – она не то вздохнула, не то усмехнулась устало. – Как успехи у вас?

– Вполне успешно, – Ральфи в свою очередь вполне определенно ответил смешком, одновременно нажимая на кнопку «старт». – Сегодня увидимся?

Последовала пауза, и показалось ему или нет, за эти несколько секунд она успела закрыть трубку рукой и что-то сказать.

– Нет, сегодня вряд ли. Мне нужно забрать результаты экспертизы по нашему бродяге.

Обычно умиротворяющее жужжание кофемашины в одну секунду показалось раздражающим настолько, что он почти скривился.

– А вечером?

Чистое упрямство, ничего больше, но возникшее ниоткуда раздражение нужно было срочно забить, хотя бы заглушить её голосом.

– Я еду вечером, Ральф. У меня будут несколько выходных дней.

Перед которыми его будет слишком много.

Ральфи свернул разговор несколькими ничего не значащими дежурными фразами, и она не попыталась этот разговор поддержать.

Это можно было назвать слишком активным образом жизни, от которого требовался отдых. Или интересом, который ему пока нечем было удовлетворить.

Вернувшись в гостиную с дымящейся кружкой горячего кофе, он вдруг подумал, что для него самого слишком много этой слишком нормальной жизни. Красивая девушка, верный друг и интересное дело. Именно таких, должно быть, называют, счастливыми людьми.

Ральф откинулся на спинку дивана, и прикрыл глаза, прислушиваясь к себе в не менее глупой, чем этот звонок, попытке понять, чувствует ли он сам себя счастливым.

Здесь – пожалуй, да.

В целом…

Это нормальное, здоровое вроде бы счастье нужно как минимум для того, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, и надуманно ли, или правда интуитивно, Ральфи не хотел копаться в том, что заполняло её раньше. И что могло бы заполнить потом, убрать раздражающий, местами просто нестерпимый зуд в груди и пояснице, возникающий, как отдаленная побочка, всякий раз, когда он думал о деле, в которое они ввязались.

Думал, и напоминал себе, что это просто старт. Щадящий, чтобы не резко, не вот так сразу. Что будет заметка в криминальной хронике или громкое дело, которое с остервенением кинется освещать телевидение.

Но бессонных ночей и висящего облаком под потолком кабинета Брюса сигаретного дыма не будет тоже.

Ральфи одним глотком выпил половину горячего еще кофе и снова погрузился в чтение. Больные зубы и переломы его не интересовали, хотя, таких отметок, как ни странно, встречалось достаточно.

Он просматривал файлы, ни на одном не задерживаясь слишком долго.

На тридцать четвертом он сварил еще кофе, и, взяв из лежащей на полке пачки сигарету, снова вернулся к ноутбуку.

До сих пор получилось, что все пропавшие были молодыми и, по большому счету, здоровыми людьми. Единственным несовершеннолетним среди них был Тэд Майлз, но Майлзы по-прежнему оставались для Ральфи отдельной статьей.

Медкарты, открытые в разных госпиталях в разное время. Если их смогла достать Алиса, кто еще мог это сделать, осталось только догадываться.

Вспомнив о докторе Миллер, Ральфи поправил очки и вернулся к чтению, справедливо рассудив, что воспоминания и домыслы можно оставить на потом.