Текст книги "Сон разума (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26

Ночь выдалась холодная, с неба наконец полетела мелкая колючая морось осеннего дождя. Эти капли, больше похожие на град, разбивались о лобовое стекло, и наблюдающему за ними Ральфи становилось откровенно тошно.

Серьезное, сосредоточенное лицо Чарли в свете приборной панели было почти зеленым, и, задержав на секунду взгляд на плотно сжатых губах, Ральф снова отвернулся к окну.

«Я не сумасшедший», – цитата всех безумцев без исключения, и он совсем не был уверен в том, что Бейкеру станет легче, если он еще раз это повторит.

Чутье нельзя подшить к делу, а отрицание не изменит фактов.

Мокрая от мелкого холодного дождя дорога исчезала в свете фар, почти как лестница в недавнем сне, и Ральфи безэмоционально и отстраненно думал, глядя на нее, о том, что, если он ошибся, останется только застрелиться, потому что ошибка будет значить, что он не в состоянии контролировать процесс.

Сверяясь с навигатором, Чарли свернул с дороги и тихонько выматерился, угодив на кочку.

Ворота, к которым они подъехали, действительно были самыми обыкновенными, – два металлических листа, как на любой стройке, а сам остов здания, виднеющийся за ними, выглядел откровенно заброшенным, только кое-где угадывались не несущие особой смысловой нагрузки граффити.

Чарли вышел из машины и осмотрел цепь, висящую на воротах.

– Странно, что это место не приглянулось подросткам. Это, – он кивнул на надпись про собственность. – Действительно мало кого останавливает.

Ральф подошел к нему, попутно поднимая выше воротник куртки, чтобы ветер меньше задувал под одежду, и задрал голову, разглядывая сам дом.

– Сколько там этажей? Не могу посчитать…

Чарли ничего не сказал, но ощутимо напрягся, и неозвученный вопрос – «Что творится с твоей головой?» – так и остался висеть в воздухе.

– Семь, – ответил он, наконец, коротко, и присел, подставляя Ральфи ладони, чтобы тот без проблем перелез через символическую ограду. – Надеюсь, там хотя бы нет собак.

Когда он перебрался через ворота сам, собак все еще не было. Не вышел злой и заспанный охранник и не взвыла сигнализация.

Чарли отряхнул руки и подошел к Ральфу, который просто стоял и смотрел на бетонную клетку без намека на признаки хоть какой-нибудь, даже самой неразумной жизни.

Только вот плечи у Паркера были странно подняты. Он будто ощерился, напряженным загривком пытаясь предугадать, откуда может исходить опасность.

– Как-то жутковато, – Чарли подумал, что пусть тихий, но человеческий голос немного успокоит обоим нервы, но, заговорив, понял, что ошибся.

По спине пронеслась очередная волна мурашек, и на этот раз коротким вдохом удалось загнать подкативший к горлу необъяснимый ужас обратно.

Ральфи заставил себя повернуться и посмотреть на него.

– Пойдем внутрь.

Идея была откровенно плохая, он и сам это знал. Но тем же самым необъяснимым чутьем Ральфи знал и то, что оказался прав, и теперь просто хотел увидеть.

И показать Чарли, потому что без его подтверждения он не сможет доказать эту правоту даже самому себе.

Порыв ветра бросил в спины сотни холодных злых иголочек, и Чарли первый, бегом, чтобы не сильно намокнуть под дождем, устремился к темному провалу входа без дверей.

Пересекая порог, Ральфи вдохнул, и темнота, – густая, плотная, вязкая, словно живая, – устремилась внутрь, заполняя собой, скручивая пополам.

Так же, как во сне, он схватился за стену в тщетной попытке обрести равновесие, и всего секунду спустя навел резкость в глазах, потому что и не глядя прекрасно знал, что сейчас увидит.

Первая дверь.

Лестница, уходящая в такую же живую, неестественную темноту второго этажа.

Там будет вторая, и пройти через нее, невзирая на страх, придется.

Чарли стал подниматься первым, настороженный и собранный, но такого ужаса, как Ральф, он перед этим местом, похоже, не испытывал.

Шаги гулко отдавались в тишине, и с каждой ступенькой вверх Паркеру начинало казаться, что там, за темнотой, есть еще кто-то, а они сами – далеко не единственные, кто ходит здесь осторожно, ощупью и без очевидной, или же наоборот, со слишком понятной, целью.

Когда они добрались до второго пролета, темнота словно зашевелились, начала сползать на ступени, как будто выступила навстречу, и Чарли все же остановился, замер в напряженной позе.

– Хочешь, вернемся?

А вот спросил он тихо, почти испуганно.

Ральфи дал ему и себе секунду подумать, а потом прошел вперед. Вдохнул, заранее задерживая дыхание, и переступил плотный вязкий порог.

За этой живой непроглядной тьмой стало светлее.

Ральфи обернулся, и только убедившись, что Чарли по-прежнему рядом, посмотрел перед собой.

Длинный коридор, выщербленный бетонный пол в лучших традициях фильмов ужасов, пустые проемы вместо дверей по обеим сторонам.

Он кивнул Чарли: «Ты налево, я направо», и двинулся вперед.

Больше не оглядываясь и не проверяя, рядом ли тот, чтобы больше не струсить, шагнул вперед и заглянул в первую комнату.

Одноместная койка, как в больнице, стеллаж без книг и старый стол. У стола стоял высокий светловолосый парень с длинной челкой. Стоял, просто глядя перед собой.

– Эй! – Ральфи сделал еще шаг, намереваясь подойти ближе, и тут же натолкнулся на невидимую, но крепкую стену.

А парень в комнате продолжал стоять, не слыша, не замечая, не видя его совсем, как за зеркалом в комнате для допросов.

Дыхание стало тяжелым, каким-то болезненным.

Ральфи поднял руку и положил ладонь на эту стену. Горло сжало твердой холодной лапкой, подозрительно похожей на унизительные беспомощные слезы. Для того, чтобы понять, кого видит, не нужно было знать имен.

А стоять больше не имело смысла, и Ральфи двинулся дальше, заглядывая в следующую комнату лишь мимоходом, но остановился, вернулся назад.

Такой же старый стол, пара колченогих стульев, сидя на которых, играли в шахматы парень и девушка. Ему не было слышно слов, но губы молодого человека двигались, а девушка засмеялся, привстала, чтобы легонько толкнуть его в плечо.

Ральфи пригляделся внимательнее. Светлые, едва отросшие после стрижки, волосы, яркие глаза. Парень был ненамного, но моложе, и такой же узнаваемый.

Слишком похожие лица, одинаковые улыбки.

Они не слышали его точно так же, как он не мог слышать их, только вот испуганными и обреченными они не выглядели. Спокойные и довольные друг другом и этим местом люди.

Боль, которую причинили впившиеся в ладонь ногти, отрезвила. Ральфи осторожно, все еще подспудно опасаясь впустить в себя этим вдохом нечто инородное, перевел дыхание, и уже осторожно, почти боясь смотреть дальше, пошел вперед.

Две следующие комнаты были пусты, в третьей на старом диване спала девушка. Её лица Ральфи разглядеть не смог, но четко различил глубокое мерное дыхание, и прошел мимо.

Коридор кончался новым лестничным пролетом. Ступеньки уводили вниз, а перед ними виднелся еще один дверной проем.

Ральфи притормозил, – не от страха, а осознав внезапно, что не слышит шагов Чарли за своей спиной.

Он собрался было оглянуться и посмотреть, но голову словно сдавило ледяным чугунным обручем.

Узнать о том, что оборачиваться нельзя, ему было неоткуда, и тем не менее, Ральфи знал это совершенно точно.

Они не потерялись, просто не могли.

Чарли не тот парень, чтобы сгинуть в нереальной, неестественной темноте.

Услышав, как сильно бьется собственное сердце, Ральф даже не усмехнулся, скорее скривил губы в откровенно психозной усмешке, и подошел к двери.

Открывшаяся его взгляду картина почти не отличалась ото всего, что он успел увидеть прежде. На этот раз помещение было оформлено под офис. Темнокожая девушка в деловом костюме и высокий, коротко стриженный молодой человек листали журнал, склонившись близко друг к другу.

Ральфи смотрел на них недолго, а потом перевел взгляд на лестницу.

Больше похожая на искусственно созданный туман, тьма струилась, перетекала по ступенькам ртутью.

На всякий случай придерживаясь за стену, Ральфи вышел на пролет и заглянул вниз. Он уже занес ногу, чтобы начать спускаться, когда сильные теплые руки сомкнулись у него на животе и дернули назад.

– Не вздумай!

Понять, кричит Чарли или шепчет, не удалось, но тело инстинктивно послушалось.

Ральфи подался вслед за ним, почти падая спиной на его грудь и вцепился в запястье, вдруг почувствовав, что боится. Жутко, до дрожи боится холода, которым веет от этой темноты, этих людей – ходячих трупов, не видящих и не слышащих ничего за пределами придуманной реальности.

И того, как все это… по-настоящему. Не во сне, не в бредовом видении, а реально так же, как утренняя чашка кофе.

– Тихо. Тихо! – дыхание Чарли обожгло ухо.

Ральф вдруг услышал его шаги, его запах, его собственный испуг.

– Не суйся туда. Идем.

К лестнице, по которой поднялись сюда, они бежали, не оборачиваясь и не глядя по сторонам. Ощущение давящих на голову тисков никуда не девалось, и просто чтобы думать хоть о чем-нибудь, Ральфи решил, что так, должно быть, ощущается, направленный в затылок пистолет.

Чарли первым выскочил на узкую площадку, и когда Ральф к нему присоединился, шаги снова послышались сверху, неспешные и тяжелые, как если бы на ногах идущего висели гири.

– Дерьмо… – Чарли бросился вниз, буквально таща Ральфи следом за рукав.

Ставший совсем непроглядным черный туман плыл и извивался, конца лестницы не было видно, а они летели вниз, думая, в сущности об одном. О том, как не сломать ногу в этой кажущейся бесконечной гонке неизвестно с чем и не остаться тут.

Чарли буквально проломился наружу, выставив перед собой руку, как будто собирался оттолкнуть того, кто преградит им выход, и Ральфи совершенно беспрепятственно вывалился на улицу вслед за ним.

Чистый холодный воздух ворвался в легкие болезненно, и Паркер хватал его открытым ртом, не сбавляя скорость.

Тьма сомкнулись за их спинами густой пеленой, и шагов он больше не слышал, только дикое, невозможное биение собственного сердца, которое, казалось, пыталось выскочить из груди.

Забор они перемахнули одним движением, и, очутившись в машине, Чарли ударил по газам так, что взвизгнули покрышки.

Они не перекинулись ни единым словно, не закурили, почти не смотрели вокруг. Бейкер несся по ночному шоссе на близкой к космической скорости, и когда машина пролетала очередной светофор, Ральфи с удивлением поймал себя на том, что вслух, шепотом, впервые в жизни молится, чтобы он никого не сбил и чтобы их не остановили. Пальцы Чарли на руле были белыми с зеленоватым оттенком, и теперь это было уже не списать исключительно на подсветку приборной доски.

Глава 27

Скорость он сбавил только на подъезде к собственному дому, и даже при этом лишь чудом не влетел передним бампером в ворота гаража.

Едва они подъехали, дверь открылась и Алиса вышла на порог.

Ральфи почти выпал из машины. Постоял, держась на открытую дверь, а потом согнулся, уперся ладонями в колени, глубоко, со свистом дыша, будто пробежал все это расстояние. В глазах было темно, а когда он попробовал их закрыть, под веками поплыл тот самый черный туман.

К горлу подкатила тошнота, и, давясь спазмом, он почти упал.

А потом Чарли буквально вздернул его на ноги, схватив за плечи, и потащил в дом.

Алиса не спрашивала, просто посторонилась, глядя испуганно, готовая помочь, пусть даже одной рукой.

В гостиной Чарли буквально уронил его на диван и, не снимая куртки, ушел в кухню.

Хлопнула дверца шкафа, и вернулся он, на ходу делая большой глоток из бутылки с оставшейся водкой.

Оторвавшись, схватил Ральфи за волосы, буквально вливая спиртное ему в рот.

– Пей!

Ральф почти подавился, потом понял, что сейчас его все-таки вывернет, и дернулся встать, чтобы хотя бы добежать до ванной.

А потом горло обожгло, и отпустило.

Он закашлялся, сгибаясь пополам, а когда смог снова сесть ровно, на ресницах блестели выступившие слезы.

Чарли окинул его хмурым взглядом, и сам выпил еще. Выдохнул и прижал к губам тыльную сторону ладони, одновременно, от греха подальше, протягивая бутылку Алисе.

– Что⁈ – она все-таки не выдержала.

Бутылку Чарли отдавал, не глядя, и она взяла, прижала к животу, а потом опомнилась и поставила на стол.

– Надо завязывать, – голос Бейкера был хриплым, почти истеричным, и, заговорив, он смотрел только на Ральфи, так и не повернувшись к девушке. – Завязывать на хер. Потому что иначе мы все вместе поедем к доктору Хоппкинсу, потому что этого не может, на хрен, быть! И если мы это на самом деле это видели, значит…

Алиса в два шага пересекла разделяющее их расстояние и влепила ему короткую звонкую пощечину.

Чарли замолчал, и тут же как-то сник, даже плечи опустились. А потом посмотрел на нее удивленно, словно пытался сообразить, где находится и кто перед ним.

Ральфи пережил эту паузу, а потом откинулся на спинку дивана, провел по лицу ладонями и засмеялся, запрокинув голову.

– Ты же хотел знать, как я это делаю. Вот он, твой ебучий шанс!..

– Сам успокоишься или тебе тоже отвесить? – Алиса развернулась так резко, что ее зрачки, поймавшие свет из прихожей, вспыхнули каким-то сверхъестественным светом. – Заткнулись оба. Покурили, а потом рассказали внятно, что, на хрен, случилось.

Это «на хрен» в исполнении доктора Миллер отрезвило по-настоящему.

Чарли моргнул, а потом неуверенно снял куртку и бросил прямо в кресло. Его заметно пошатывало от пережитого, бешеной езды и водки, и, спихнув в конце концов куртку на пол, он сел.

Алиса подняла ее, и, держа на коленях, устроилась рядом с ним на подлокотнике.

– Рассказывайте.

– Этого не было, – Ральфи тряхнул головой, будто доказывая самому себе, и стал бестолково хлопать себя по карманам в поисках сигарет. – Я заходил на территорию днем, и ничего этого не было. Была стройка как стройка. Брошенная и вонючая.

– Но сейчас это есть, – Бейкер поднял руки ладонями вверх, прекращая этот бессмысленный спор с самим собой, и с коротким хлопком уронил их на обтянутые джинсами колени.

Ральф снова покачал головой, не понятно, что на этот раз отрицая, а потом вдруг поднял совершенно ясный взгляд.

– Они все там. Я сам видел только шестерых, но они все… Все тридцать девять. Может, больше. Безучастные, глухие, слепые, в своей собственной реальности. Как призраки, исчезающие днем и приходящие ночью, но живые, понимаешь?.. Все…

– Ральфи, – Алиса встала с подлокотника и подошла к нему, положила ладонь на холодную, влажную то ли от дождя, то ли от слез щеку, и от той странной щемящей нежности, с которой она впервые назвала его по имени, действительно захотелось плакать.

– Лиса, я не сумасшедший, – Ральф накрыл ее руку своей, и как раз ладонь у него была теплая, почти горячая. – Чарли тоже видел. Это было. Не бывает одинаковых галлюцинаций и коллективного безумия. Мы оба там… были.

– Я знаю, – слышать эти почти умоляющие интонации не было сил, и она прервала его коротким, непривычно влажным и ласковым поцелуем. – Знаю. Все. Успокойтесь.

Не отпуская Ральфа, она повернулась к Чарли, но тот только махнул рукой, мол, в порядке я, и снова потянулся к водке.

Он начал понемногу приходить в себя, и первым его желанием стало схватиться за голову и рвать на себе волосы.

– Успокойтесь, – Алиса снова погладила Ральфи, на этот раз по голове, как маленького, и вернулась к Чарли.

Она подождала, пока он выпьет, а потом забрала бутылку, глотнула сама и даже не поморщилась.

– Почему вы так уверены, что это именно те люди. Узнали кого-нибудь?

– Тэда Майлза. И Мариту Уолберг, – изучая отсутствующим взглядом ковер, Ральфи протянул слегка дрожащую руку, и девушка передала ему бутылку.

Пока он пил, Чарли вскинул голову и едва дождался, пока у Ральфи пройдет очередной приступ кашля, накрывший после слишком большого и резкого глотка.

– Твою мать…

– Именно! – тот кивнул, и, наконец, тоже выпутался из куртки.

Начинало познабливать, но водка должна была все вылечить.

Да дело было, как Ральфи справедливо полагал, не в дожде.

Алиса прошла по комнате, и, наконец, не придумала ничего лучше, чем сесть прямо на пол, – не рядом ни с одним из них, но так, чтобы видеть обоих.

Наступившая тишина, разрываемая только стуком о подоконник вновь пошедшего дождя, была тяжелой, почти свинцовой.

Так же тяжело и муторно было у Чарли в голове.

Он снова приложился к бутылке.

– Вот что, – все-таки что-то для себя решив, Алиса немного неловко встала и кивнула на дверь. – Вам обоим нужно в тепло. Ванну после водки я не рекомендую, а одеяло вполне сойдет.

– Думаешь, удастся уснуть? – Чарли хмыкнул нетвердо и, в то же время, почти зло. – Ральфи ты хотя бы убаюкаешь…

– Не можешь спать один, значит ляжем все вместе, – фраза, на которую вскинулся Паркер, ее саму, казалось, ни капли не смутило. – Но от вас обоих воняет гарью, поэтому переодеться все-таки придется.

Глава 28

Дождь постепенно усилился, превратившись в настоящий ливень.

Вопреки собственным словам, Чарли уснул почти сразу, только время от времени тревожно вздрагивал и почти стонал во сне.

Всякий раз, когда он начинал метаться, Алиса успокаивала его коротким, едва ощутимым прикосновением, а когда не помогло и это, немного сместилась и закинула ногу на его колено, прижимаясь щиколоткой и ступней.

Ральфи уснуть не мог. Его трясло, как в ознобе, и когда лежащая между ними затылком на его плече Алиса лишь чуть сменила позу, тут же положил ладонь ей на грудь, безотчетно пытаясь удержать при себе.

Он не знал, почему, но был уверен, что и правда чокнется, если сейчас она его оставит.

Эта тревога тут же передалась ей, и девушка сжала его запястье обеими руками, погладила выступающую косточку, прежде чем посмотреть в лицо.

– Все хорошо, – тихий, такой уютный под шум дождя шепот.

И самое парадоксальное было в том, что она, кажется, и правда верила в то, что говорит.

Ральфи отрицательно покачал головой и шумно сглотнул, потому что горло драло, как наждачной.

– Нет. Они все там. а мы ничего… Мы не можем даже сообщить копам или ФБР, потому что это звучит еще хуже инопланетян.

– Значит, придется разобраться с этим самостоятельно, – она продолжила гладить его руку, только смотрела теперь в потолок, одновременно прислушиваясь к глубокому и тревожному дыханию под боком.

– Как?

Алиса развернулась так, чтобы видеть его лицо. Опиралась она при этом на левый локоть, а босая ступня проехалась выше по ноге спящего Чарли почти до колена.

– Хочешь, чтобы я тебе подсказала? Тебе?

Ральфи ответил не сразу, угадав движение под одеялом и совсем несвоевременно прислушиваясь к себе в попытке уловить недовольство или ревность, но ничего этого не было.

А потом он попытался вдуматься в услышанное, и развернулся так, что теперь они почти соприкасались кончиками носов и могли едва ли не читать по губам.

– Я не знаю, как. Это слишком похоже на сценарий не самого умного фильма, и бравый герой, которому все удается, в случае чего не придет нас спасать.

– В нашем случае герой, которому все удается, это ты, – она бледно улыбнулась, проводя подушечкой пальца по его губам, и Ральфи отчаянно пожалел, что ему так плохо видно в темноте выражение ее глаз.

– Я не герой. Я бывший алкоголик, который даже не уверен, что не сошел с ума. Потому что Чарли прав, если мы видели то, что видели…

– Значит, вы видите оба, – Алиса снова провела пальцами по его губам, призывая замолчать и послушать. – Может быть, по-разному. Может быть, Чарли не так остро это воспринимает. Но он тоже видит.

– Ловит дикие, выламывающие мозг приходы на ровном месте? – Ральфи перехватил ее руку, но Алиса быстро ее высвободила.-

Не имеет значения, предсказал ты события или опосредовал их, – она снова немного сместилась, чтобы лучше видеть его лицо, но голоса не повысила. – Все, что ты видел и увидишь еще, происходит на самом деле. С тобой. В другом месте и в другое время, но это ты, и тебе придется научиться считаться с этим.

– Ты слышишь, что ты несешь? – он искренне попытался улыбнуться, но вышло у него это плохо.

– А что слышал ты, когда врал врачам про попытку суицида?

Она спросила и замолчала, давая ему осознать и опомниться, а потом убрала руку от его лица и заправила волосы за ухо.

– Ты не от парень, который однажды пошлет все на хер и сдохнет, Ральфи. Ты это знаешь, я это знаю. И Чарли в глубине души тоже знает. Ты принял много, потому что тебя все достало, потому что вызванные искусственным путем иллюзии больше не могли забить твои настоящие сны. Или просто перестали приходить? Но ты принял недостаточно, чтобы исход был летальным, а потом выполз туда, где тебя непременно нашли бы. Поправь меня, если я ошибаюсь.

Шум дождя за окном отдалился и потолок на секунду накренился. Ральфи дернулся, чтобы встать, но Алиса удержала его на месте, даже не подумав подняться с его плеча.

– Все то, что ты знаешь… – ответ ей и не требовался, поэтому она просто продолжила, неожиданно властным движением удержав его подбородок. – Все, что знаешь ты – реальность. Одна, конкретно взятая, из множества других, которые развиваются и меняются, и даже могут пересечься, наслаиваясь друг на друга. Границы миров подвижны, и то, что тебе случается заглянуть между ними – великий дар.

Она говорила так легко, искренне и страстно, а у Ральфи перехватило на секунду дыхание, потому что все, до последнего слова, он уже слышал где-то раньше, напетое ветром или привидевшееся в очередном кошмарном сне. Эффект дежа-вю. Только в разы сильнее, как удар кулаком в солнечное сплетение, после которого ни вдохнуть, ни разогнуться.

Он слушал, и Алиса продолжала, легко и успокаивающе поглаживая его скулу:

– Все то, что мы привыкли считать удивительным и из ряда вон выходящим, на деле где-то совсем рядом. Лесные духи, природные стихии, воплотившиеся в человеческом обличии, пришедшие ниоткуда способности, которые ни церковь, ни наука не берутся однозначно объяснить… Думаешь, ничего этого нет?

В голове плыло и нужно было за что-то держаться. Ральфи запустил пальцы ей под волосы, взял так, что теплый шелковый затылок полностью поместился в его ладони.

– Я слышал эту сказку… когда-то. Про стихии и природные силы, которые язычники назвали богами…

– … могущественные и мудрые настолько, что могли принимать понятный людям человеческий облик, – Алиса продолжила за него, и вдруг по-настоящему, хотя и очень сдержанно улыбнулась. – По слухам, вечная жизнь смертельно скучна. А даже самые минимальные знания, которые остаются у таких существ в новом мире, не отменяют силы. Она все равно возьмет свое, рано или поздно. Подумай об этом. Подумай о себе, – она потянулась и небольно постучала фалангами пальцев Ральфи по лбу. – Чем бы оно ни было… Когда ты примешь это, ты будешь знать, что делать. Ты уже знаешь.

Он все еще молчал, оглушенный, будто пристыженный, и Алиса помолчала тоже, как если бы предлагала ему подумать прямо сейчас, а потом снова легла щекой ему на грудь

Как если бы этого разговора и вовсе не было.

Она поерзала, с максимально доступным комфортом пристраивая все еще ноющее плечо.

– Давай спать. Судя по всему, завтра у всех нас будет непростой день.