Текст книги "Сон разума (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Нужно было что-то ответить, потому что титры действительно читали только профессионалы, и Ральфи ограничился тем, что снова развел руками, не найдя, что сказать.

Его фильмы, да. Миллионные сборы в прокате, переполненная предложениями электронная почта

«Привет, я Ральфи Паркер, „открытие сезона“, гений голливудского масштаба, и я все это проебал!».

Примерно так или хотя бы в таком духе Ральфи ответил был всего полгода назад.

Теперь же он просто пожал плечами, дожидаясь реакции доктора Миллера. Ей не пришлось доказывать и объяснять, кем он был раньше, а значит, есть риск, что она знает и кем он стал потом.

Момент гораздо более напряженный, чем с сумочкой.

– Получается, – облизнув губы, Алиса заговорила снова. – Вы все же гений. Я где-то слышала, что по-настоящему талантливые люди не любят перечитывать и пересматривать собственные творения.

Она как будто даже не разговаривала с ним, а думала вслух, и следующее, что сказал Ральфи, сорвалось само собой, невпопад:

– Хотите колы?

– Что? – доктор Миллер вскинула голову и посмотрела испытующе.

– Я спросил, пьете ли вы колу? – Ральф опустил руки в карманы, под этим взглядом почувствовав себя парадоксально увереннее. – Я подумал, что приглашение пойти в бар и выпить может выглядеть неприлично. Курить я бросил, поэтому предлагаю колу. Решитесь?

Его выслушали так, словно речь шла о чем-то действительно важном, а потом она рассмеялась искренне. Впервые, пожалуй, за этот день.

– Идемте.

Добыть два высоких бумажных стакана с легкомысленными трубочками удалось только со второй попытки. Расплачиваясь с лоточником-азиатом, Ральфи поддался дурацкому, замешанному на нетерпении любопытству и бросил взгляд через плечо.

Алиса ждала его, стоя в тени у запертой двери одного из многочисленных магазинов. Возле ее губ время от времени вспыхивала крепкая, судя по насыщенному, аромату табака, совсем не «женская» сигарета, и сама девушка выглядела спокойной, почти расслабленной.

– Пожалуйста, – Ральфи передал ей холодный стакан, не коснувшись пальцев, но задев одно из колец.

– Знаете, я все думаю… – Алиса сделала небольшой глоток, и снова заговорила только когда они опять не спеша пошли по улице. – Я видела каждый из этих фильмов по паре раз точно. И вы все это придумали…

– Это заслуга скорее режиссера, чем моя, – Ральф пожал плечами, стараясь отвлечься от сухого и дразнящегося запаха табака, примешавшегося теперь к ее духам. – Актеров. Они сделали эти фильмы такими.

– Но они воплощали ваши идеи, Паркер.

Ральфи задумался, должно быть, неприлично надолго, а потом тряхнул головой, возвращаясь к реальности:

– Я просто сумел подать старые и скучные идеи правильно. Наверное. «Обратную сторону закона» я привез из Нью-Йорка. Я жил там почти два года, и это было скорее галлюцинаторным сном одной глухой декабрьской ночью… Там чудовищные зимы.

– Вы видите это во сне? – доктор Миллер отпила еще колы и задержала стакан у губ.

Во взгляде, который она подняла на Ральфи при этом, ему снова померещилась искренняя заинтересованность.

– После ударной дозы коньяка еще не такое увидишь, – он пожал плечами, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок.

О чем ему точно говорить не хотелось, так это о снах.

– Я, как придурок, бегал с ним по студиям. Его никто не хотел брать. В конце концов один парень, который очень хотел раскрутиться, согласился, но при условии, что я изменю финал.

– И какой финал он хотел увидеть?

Алиса даже не то чтобы улыбнулась, просто дрогнули уголки губ, и Ральфи вдруг снова стало весело.

– Вы смотрели «Деньги решают все»? В конце, когда Чарли Шин, наконец, женится, герой Криса Такера стоит за его плечом в качестве шафера и, хитро улыбаясь, сверкает украденными бриллиантами…

Алиса помолчала, очевидно, припоминая, а потом качнула головой, и все же рассмеялась:

– Какой кошмар!..

– Я подумал так же, – Ральф снова опустил руку в карман и отпил еще колы, вкус которой, оказывается, успел основательно забыть. – Но запасся парой бутылок виски и поехал домой насиловать собственный сценарий. Правда, к концу второй бутылки на меня снизошло озарение. А вместе с ним и поистине гениальная идея поехать на студию, открыть дверь в кабинет того парня ногой и выдать что-то в духе: «Да пошли вы! Она скорее препарирует саму себя, чем выйдет за доктора!». Кажется, меня выводила охрана…

На этот раз она смеялась так искренне, что почти остановилась. Короткие густые волосы упали ей на лицо, а вот самому Ральфи при виде всего этого смешно не было. И коснуться ее, чтобы отвести пряди с лица, было бы неприлично.

– Вы!.. – наконец успокоившись, Алиса убрала волосы сама, и когда она подняла голову, Ральфи показалось, что глаза у нее блестят не из-за отражающегося в них электрического света.

– Я был мертвецки пьян. Но для меня… Было важно, чтобы его сняли, – он пожал плечами и они пошли дальше.

– И вы его переписали?

– Нет, – Ральфи допил газировку и, выбросив свой стакан, сунул в карман и вторую руку. – Его купили уже после того, как вышел «Сердцеед». Мое имя стало модным. Парень, которому я за год до этого выбил дверь, клялся, что не просто снимет все как есть, но и приведет на главные роли Николь Кидман и Джонни Дэппа. Поверьте, я ничего не имею против Николь, но…

– Но она не похожа на Чарли, – Алиса остановилась, чтобы тоже выбросить стакан. – Детектив Батлер это ведь Чарли, не так ли? Вы написали образ копа с него, хотя и сделали детектива женщиной.

– В некотором роде, – откуда-то снова взялся ветер, и Ральфи чуть сместился, чтобы встать между потоком холодного воздуха и своей спутницей. – Я бы назвал это несколько утрированной версией, но… да.

– Но вы же не станете настаивать, что «Сердцеед» был такой же случайностью? – она подняла руку к лицу, чтобы снова упавшие на глаза пряди не мешали смотреть на него. – Эта история случилась на самом деле.

– Да.

Пауза снова начала затягиваться, и доктор Миллер тронулась с места.

– Дело Кристофа Гейджа, я помню… Вот где я слышала про Чарльза Бейкера.

– Он взял эту мразь, – теперь Ральфи шел, глядя себе под ноги. – На трупе, но взял.

– Один взял?

Ветер наконец улегся, и Алиса остановилась, полезла в сумку за сигаретами, прикурила, и только потом спохватилась:

– Вы не против? Говорят, бросившие плохо переносят табачный дым.

– Глупости, – Ральфи подумал еще долю секунды, а потом попросил, прежде чем она застегнула портфель. – Можно мне тоже?

– Учтите, я не буду чувствовать себя виноватой, – Алиса протянула ему пачку, и, взяв сигарету, Ральф поднес её к носу.

– Я могу хотя бы нюхать.

Алиса снова коротко улыбнулась, наблюдая за ним.

– Значит, и в том деле вы ничего не изменили и не приукрасили?

– Я немного смягчил финал. Насколько вообще можно смягчить историю о парне, который насиловал девочек и ужинал их сердцами.

– Я интересовалась этим делом, – доктор Миллер затянулась и выпустила дым в небо. – Материалы засекречены.

Ноздри Ральфи едва ли не затрепетали, когда он снова вдохнул сдержанный, как будто запечатанный бумагой запах табака.

– В фильме один из напарников угодил в капкан и просто лежал в сторонке десять минут экранного времени. В финале герой приходит к нему в больницу вместе со своей подружкой, и зритель доволен, все хорошо.

– Но на самом деле подружки не было?

– На самом деле, – Ральфи посмотрел в небо, избегая смотреть на нее. – Джо Крамер, напарник Чарли, вышел на Гейджа первым. Тот действительно попал под подозрение случайно. Засветился перед камерой возле гимназии для девочек. Джо поехал просто поговорить. Гейдж запаниковал. Когда Крамера нашли…

Картинка встала перед глазами так живо, так ярко, как будто не три с лишним года прошло.

Ральфи опустил руку с сигаретой, надеясь, что девушка хотя бы не заметит, как он позорно пытается отдышаться, перебить заведомо загрязненным воздухом единожды забившуюся в самую глотку и вставшую там комом вонь.

– Эксперт потом сказал, что он был жив еще три дня. Гейдж отрезал ему конечности. Потом похитил ещё одну девочку. И сделал с ней всё то, что делал обычно. Но в тот раз он заставил Джо смотреть.

– Господи, – Алиса остановилась возле урны, заканчивая сигарету в две глубокие, слишком нервные для патологоанатома затяжки.

– Мы тогда вошли туда вдвоем, – Ральфи тоже остановился, давя в себе откровенно неуместное желание утешающе коснуться её плеча. – Я изначально крутился рядом, хотел увидеть настоящее дело изнутри и написать наконец стоящий сценарий. Их бы за такое не похвалили, поэтому я всегда оставался в машине. А в тот раз уговорил Чарли взять меня с собой внутрь.

– Почему вы его не пристрелили? Потом, когда взяли, – теперь взгляд Алисы был откровенно испытующим, а вот блеск из глаз куда-то исчез.

– Я тоже задал Чарли этот вопрос, – сочтя, что, пожалуй, достаточно, даже перебор, Ральфи все же коснулся ее плеча, предлагая не стоять на месте. – Он ведь ездил на задержание один, без группы захвата. Я был не в счёт. Он ответил, что сдохнуть для Гейджа было бы слишком просто. Я… не был согласен, но теперь думаю, что, может быть, он был прав. В любом случае, все… так. Гейдж закончит свою жизнь в тюрьме. Надеюсь, это случится быстро и плохо. Мы с Чарли… По большому счету, совсем неплохо.

Алиса поправила сумку, как будто ей некуда было деть руки, и обстановка снова разрядилась сама собой.

Ральфи сам не заметил, как вместе с этим висящим в воздухе напряжением внутри него самого сломалось то неловкое и странное, что до сих пор мешало.

Он медленно, чтобы движение не вышло слишком резким, потянулся и все-таки поправил спутавшиеся пряди на затылке Алисы.

– Любопытно, почему я тебе все это рассказываю?

То ли он все сделал правильно, то ли все просто правильно сложилось.

Блеск в её глазах не то чтобы вернулся, просто они вдруг стали ярче, темные зрачки будто пожелтели или вспыхнули каким-то внутренним светом.

– Поехали ко мне?

У неё вышло так же тихо и хрипловато, как у самого Ральфи, и в ответ на такие интонации не было ни малейшей возможности или причины сказать «нет».

Глава 9

В квартире Алисы пахло ладаном, хотя ни одной аромалампы или лампады Ральфи не заметил.

Он не заметил бы, даже если бы за окном пошел огненный дождь или небеса рухнули вовсе.

Уже после всего, когда он еще пялился в причудливо переплетенные тени на потолке, она встала за сигаретами. Не озаботившись возможностью завернуться в простынь, принесла пепельницу, поставила на влажную слегка простынь между ними и зажгла мягкий ночник. По комнате поплыл запах табака, смешиваясь с неистребимым, почти осязаемым запахом секса.

Ральфи, все еще плохо ощущая собственное тело, повернул голову и лениво улыбнулся, разглядывая полуопущенные ресницы и красивую на грани художественной ценности игру бликов на смуглой коже её бедра. А потом потянулся, нарушил её легким и медленным прикосновением костяшек пальцев.

Алиса вздрогнула и открыла глаза. Все так же молча протянула ему сигарету, но Ральфи только отрицательно качнул головой, приподнялся на локте и выпил дым с её губ, вдохнул, кончиком языка собирая горький никотиновый привкус.

– Ты сублимируешь, – пальцы уже без колец забрались в спутанные слишком длинные волосы у него на затылке, погладили, сжали и просто остались лежать.

– Да, – Ральфи поцеловал её еще раз и отодвинулся, чтобы не мешать ей затянуться снова.

Алиса проводила его движение взглядом и сама повернулась набок, держа сигарету так, чтобы его не обжечь.

– Вы что-нибудь накопали по тому бродяге?

Не самый уместный вопрос в постели, не самый располагающий к разговору о таких вещах взгляд, но странным образом Ральфи все это показалось поразительно логичным.

– Пока ничего, – он вытащил сигарету из ее пачки и уже естественным, привычным жестом поднес ее к лицу. – Если ошибку допустила не ты, значит база данных копов сошла с ума. Или третий вариант, самый неприятный…

– То есть, если бы это сделала я, ты бы потерпел? – она потушила окурок и, убрав пепельницу на тумбочку, пристроила затылок Ральфи на плечо.

– Если бы это сделала ты, было бы хотя бы очевидно, кто, и я имел бы возможность узнать, зачем, – Ральфи поправил ее волосы, потом уже просто погладил.

– Ох, извини, – она рассмеялась коротко и как-то непристойно, и поерзала, ложась удобнее. – Если бы я знала, непременно бы…

Ральфи не выдержал и рассмеялся сам, приподнялся, просовывая руку ей под локоть, чтобы положить горячую сухую ладонь на ее живот.

– И все же. Какие у тебя варианты мотивов? При условии, что взбесилась все-таки не система.

– Деньги, – Ральфи снова вдохнул запах табака, держа сигарету в свободной руке. – Если это сделал кто-то из сотрудников морга, он сделал это за деньги.

– Кому нужно за это платить? Не Майлзам же.

– Журналистам, – он пожал плечами, запоздало сообразив, что наверняка ее побеспокоил. – Сенсация. Громкое дело. Заплаканное лицо потерявшей обоих сыновей матери крупным планом. Это ЛА, детка, ты сама знаешь, как это делается.

– Не называй меня деткой, – Алиса все же приподнялась, теперь уже заглядывая ему в лицо абсолютно осмысленно, чуть грустно, даже немного напряженно. – Я понимаю про Чарли. Ему даже не обязательно за это платить, он не мог не вцепиться в такое дело. Но зачем в это лезешь ты? Новый сценарий?

– Нет, – воспользовавшись тем, что его плечо оказалось свободно, Ральфи положил сигарету на прикроватную тумбочку. – С этим я завязал. Но эти пропавшие не идут у меня из головы. По большому счету, Чарли прав, это не тупые шлюхи, которые носятся по стране, не скоропостижно заторчавшие подростки и не бездомные. Это что-то…

– Ты ведь знаешь, какая главная ошибка была не единожды допущена следствием и стоила жизни десяткам жертв серийных преступлений? – Алиса тряхнула головой и села, все же подтянув одеяло к груди. – Отсутствие очевидного связующего звена или банальное нежелание следователей объединить дела.

– Ты думаешь, – он повернулся набок, разглядывая ее снизу вверх. – Что в городе завелся маньяк, похищающий людей разного пола, возраста и этнической принадлежности и держащий их где-то взаперти? Ни одно тело найдено не было.

– Это ЛА, детка, – тема разговора однозначно не располагала, и все же Алиса улыбнулась, возвращая ему его же фразу. – Здесь полно… всякого.

Ральфи замолчал ненадолго, уставившись в смятую простынь, потом качнул головой:

– Нет. Гейдж действовал три года назад. Это же не кино, и кровожадные психопаты не размножаются почкованием. Идея искать среди четырех миллионов жителей нового доктора Хайтера* едва ли обречена на успех.

Алиса нахмурилась, сводя брови, а потом поморщилась с нескрываемым отвращением:

– Паркер, ты – тот случай, когда богатое воображение сочетается с действительно больной фантазией.

– Двенадцать человек за семь месяцев, – Ральфи едва сдержал улыбку, умилившись ее реакции. – Где и как можно спрятать такую толпу, не привлекая внимания? Я бы поверил, что чокнулся окончательно, но этот мужик из Беверли Хиллс… Не знаю. Он не дает мне покоя.

– И ты не думал, что Майлзы сами не прочь подогреть этот скандал? – она хмыкнула, но теперь уже совсем не весело. – Слезы матери крупным планом и все тому подобное дерьмо.

– Если так, – Ральфи посмотрел ей в глаза, которые снова будто светились изнутри, но теперь уже спокойным и сытым светом. – То я совсем ни хрена не понимаю в этой жизни. Да и копы, работающие с базой данных, наверняка бы сдрейфили, как только история дошла до газет.

– Кстати, про базы данных, – Алиса снова запустила пальцы ему в волосы, принимаясь легко массировать затылок. – Я думала об этом весь день. Возможно, я смогу вам помочь.

– Чем? – вопрос он задал без особого интереса, потому что эти поглаживания вызывали гораздо больший отклик, чем туманные, едва ли имеющие шанс стать реализованными перспективы.

– У меня есть кое-какие… связи, – его интонацию доктор Миллер угадала безошибочно, и потянул за волосы сильнее. – Человек, в распоряжении которого есть специальные программы, к которым нет доступа у полиции.

– И что же это за связь?

Она тянула его за волосы, и это был маленький личный фетиш, который он не демонстрировал никогда и никому, и который, по всем общепринятым меркам, не полагалось иметь взрослому и в некоторой степени даже состоявшемуся мужчине.

– Ты что, ревнуешь?

– Мне просто любопытно. Конечно, я ничего не имею против своей шпионки в морге…

– Мой бывший любовник – агент ФБР, – Алиса улыбнулась мягко, непривычно ласково. – Если я его попрошу, он не откажется прогнать фото того бедолаги через свое программное обеспечение.

– Думаешь, федералы нажмут волшебную кнопку и установят личность?

– Нет, – снова уловив его настроение, она просто продолжила гладить волосы. – Но они смогут с высокой степенью точности установить, как выглядело его лицо, когда он был моложе. Например, в 22 года. И если нам очень сильно повезет, провести сравнительный антропологический анализ, чтобы мы могли предположить, есть ли у того бродяги что-то общее с Майлзами.

– Тебе стоило бы стать следователем, – теперь уже Ральфи улыбнулся ей совсем по-другому.

Не потому даже, что воспринял наконец её слова всерьез, просто…

Так не бывает.

– И закончить свою карьеру, как Чарли, – а вот новая усмешка Алисы вышла откровенно грустной.

Сгорая от желания стереть эту грусть, Ральфи, направленный её ладонью, склонился ниже, прижимаясь губами к обнаженному бедру.

* ГлавПсих из фильма «Человеческая многоножка»

Глава 10

Домой он добрался с первыми лучами злого ноябрьского солнца. Открыл дверь выданным Чарли ключом и, сбросив куртку и обувь в прихожей, прошел в кухню, потирая лохматый затылок.

В голове было звеняще пусто, а из позвоночника будто вытащили раскаленный железный штырь.

Наедине с собой Ральфи мог признать, что ему не было ни плохо, ни хорошо. Ему было расслабленно-нежно никак, и даже больше, чем спать, хотелось большую кружку горячего сладкого кофе.

– Где ты был? – растрепанный утренний Чарли обнаружился за столом с зеленым чаем в чашке и дымящейся сигаретой в пепельнице.

– Трахался, – объяснить свое отсутствие Ральфи постарался максимально лаконично.

Поморщился, сунувшись в его чашку, и включил кофемашину.

– В последний год мне этого катастрофически не хватало.

– Оно и видно, – Чарли выразительно хохотнул, еще разок затянулся и встал, чтобы открыть окно. – Выглядишь так, будто тебя раз пять поимели с особым рвением.

– Ты даже не представляешь, насколько близок к истине, – Ральфи нажал на кнопку и поднял голову. – Что ты делаешь?

– Проветриваю, дабы не травмировать сигаретным дымом твою тонкую некурящую натуру.

– Ты же сам не куришь, – Ральфи взглянул на пепельницу, как если бы хотел удостовериться в её существовании. – Что-то случилось?

– Я загибался от одиночества и скуки, – страданию в голосе Чарли мог бы позавидовать даже самый пафосный из многочисленных актеров, которых Ральфи видел на кастингах. – Поэтому был вынужден работать, в том числе и над медленным самоубийством.

Он вытащил из холодильника стеклянный лоток для запекания и взвесил его в руке, демонстрируя Паркеру кусок холодного мяса:

– Так или погреем?

– Давай так, – Ральфи сварил кофе им обоим, себе положил два куска сахара и, отпив, даже зажмурился от удовольствия.

Чарли достал нож, и с явным облегчением от того, что лишних телодвижений ради завтрака делать не придется, стал резать мясо.

В его спину, угадывающуюся под свободной серой майкой, Ральфи предпочел не смотреть.

– Я так и не спросил, как ты вчера съездил?

– Нормально, – Бейкер поставил тарелку на стол и сел сам. – Привез тебе подарочек. Даже два.

– Хочешь, чтобы я станцевал?

– О нет! У меня без того достаточно нервная работа, – Чарли вдохнул кофейный аромат, коротким кивком указывая на прихожую. – На столе в пакете твое удостоверение и лицензия на частный сыск. Справку из дурки можно не прилагать. А вот здесь, – он потянулся и жестом фокуснику достал с разделочного стола обычную бумажную папку. – Заключение доктора Миллер по нашему клиенту. А также полный список людей, находящихся в розыске в настоящий момент, с адресами и телефонами.

– Ты, на хрен, грабанул участок… – забыв про кофе, Ральфи инстинктивно схватился за пачку «Кэмела», так и оставшуюся лежать на столе, и вдруг остановился.

Все было нормально. Так просто и привычно нормально, что о том, что между этой «нормальностью» и настоящим моментом прошло восемь месяцев ему напомнило только странное, непривычное уже ощущение сигаретной пачки в руке.

Ральфи сел прямо, сложив руки на столе и посмотрел на Бейкера, ожидая, скажет ли тот хоть что-то.

Или они просто посмеются над этим вместе.

Только вот откуда-то из глубины снова поднялось темное и мутное, грязный хлорный осадок, подкативший к горлу.

Он столько раз повторил самому себе: «Я не спятил» за те проклятые двести сорок восемь ночей, что теперь каждое движение и каждое сказанное слово заставляли всерьез бояться этого.

Едва ли Чарли понял ход его мыслей, но в целом направление, скорее всего, угадал, потому что беззаботное выражение исчезло с его лица, медленно, но верно растворилось, будто его стерли.

– Ральфи…

«Тебе нечего стыдиться»?

Они оба знали это, точно так же, как то, что Чарли никогда не скажет этого вслух.

– Что?

А вот это уже было гадко, как удар под дых застигнутому врасплох человеку.

«Ну давай, друг. Скажи мне, что я здоровее всех здоровых, и мы сможем поспорить на все ту же пресловутую десятку, кто из нас двоих меньше в это верит».

– Кури, если хочешь, – Чарли поднес к губам кофейную чашку, отгораживаясь, откинулся на стуле.

Ральф подумал, что если Рай или Вечный покой и правда существует, то он даже знает, для кого они были придуманы.

Давя граничащую с истерикой неловкость, подогретую еще менее уместной злостью, он потянулся к отчету, но, открыв папку, читать не стал.

– А если на словах?

Не хватало только, пробежав глазами несколько строк, увидеть то, что потом даже не спишешь на мифический кофеиновый «приход», – картинку такой яркости, что перехватит дыхание, а сердце начнет стучать в висках.

Больше, чем в чем-либо другом, Ральфи был уверен в том, что перестанет сомневаться в степени своего психического здоровья в тот момент, когда снова потянется к сигаретам дрожащими, как у алкоголика, пальцами.

– Если на словах, – Чарли будто даже и не заметил, или и в самом деле так и не научился замечать. – В заключении сказано, что глаза у того бродяги были серые. А у Томаса Майлза, как мы знаем, голубые.

– Значит, теперь мы точно знаем, что Том не состарился на пятьдесят с хреном лет за три с лишним недели, – Ральфи тоже откинулся на спинку стула, складывая руки на груди.

Это было еще одно хамство, глупое и незаслуженное, и он потер лицо ладонями, попутно снимая очки и напоминая себе, что нужно успокоиться. Сонливость прошла, оставив вместо себя тупую звенящую пустоту, – не лучший фон для беспочвенной мелкой злости.

– Извини.

– Проехали, – Чарли еще недолго смотрел на него темным напряженным взглядом, потом кивнул.

Действительно, проехали.

– Это все, – Ральфи повертел очки в руках и положил их на папку. – Выворачивает мне мозг наизнанку.

– Тогда давай остановимся, – Бейкер пожал плечами, принимаясь безотчетно вертеть в руках все ту же сигаретную пачку. – Мы еще даже не успели начать. Работы и без этого хватит, а даже если нет… С голоду мы оба какое-то всему не умрем.

– Нет, – Ральфи тряхнул головой, как если бы пытался таким образом очистить сознание и избавиться от лишних мыслей. – Это все… Тебе не кажется, что это похоже на серию?

– Серию похищений без трупов? – Чарли задумался вполне всерьез, потом качнул головой. – Зачем?

– Вот и я думаю: зачем? Какой может быть мотив? – Ральфи взял очки за дужки и повертел в руках. – Получается, что никакого. Люди просто исчезают. Пропадают без вести, и…

– Ральфи, – Бейкер подумал, подбирая слова, потом встал, чтобы сварить еще кофе. – Давай просто остановимся на том, что тебе это нужно. Значит, мы попробуем, и снова поговорим об этом, если зайдем в тупик.

Он потянулся, чтобы забрать у Паркера чашку, и Ральфи поднял взгляд, воспаленный и усталый:

– У нас есть план?

– Очень простой, – Чарли подвинул стул и сел рядом, забыв про кофе. – Я сейчас еду к клиентке передать вчерашние фотографии. Ты идешь спать. Я возвращаюсь, и мы решаем, что и как делать. Подходит?

– Да, – Ральф поднял голову и вдруг скупо улыбнулся. – Давно хотел спросить, почему ты со мной так возишься?

Чарли не то правда оторопел, не то так удачно сделал вид, и рассмеялся коротко, очень искреннее, как возможно только утром, и как не было уже очень давно.

– Потому, что ты, уебище скорбное, без меня пропадешь, – вставая, он хлопнул Ральфи по плечу. – Давай. Выключай идиота и ложись спать. Я позвоню, когда буду возвращаться.