Текст книги "Сон разума (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29

Ральф проснулся в одиночестве. Он открыл и закрыл глаза, провел, и только потом нехотя сел, взъерошил волосы на затылке и попытался прислушаться к себе.

Ни стыда, ни сожаления он не чувствовал. Не было даже вполне обоснованной тревоги о том, каким станет совместный завтрак.

Сегодня он все же отдал предпочтение в первую очередь душу, и под теплой водой словно ожил. Вялые, не желающие формулироваться мысли ушли, и выходя из ванной, Ральфи уже смирился со всем, что случилось накануне.

Чем бы оно ни было, это уже случилось. Надо думать о том, что делать с этим дальше.

Чарли, по традиции, нашелся в кухне, сидящим перед дымящимся ноутбуком.

Ральф остановился на пороге, почти панически пытаясь определить, в чем именно заключается неправильность этой картины, а потом выдохнул, заметив, что перед компьютером стоит чашка с горячим кофе.

– Доброе утро.

– Ага, – Чарли кивнул, не отрываясь от прочтения чего-то очень важного на экране.

Ральф налил себе кофе, взял первую на сегодня сигарету, теперь уже напряженно соображая, стоит ли начинать разговор, и если говорить, то о чем.

– Извини, – Чарли дочитал и отодвинул компьютер.

Он казался спокойным, немного ленивым, обычным утренним Чарли, и на долю секунды Ральфи снова почти усомнился в достоверности своих воспоминаний о прошлом вечере.

– Где Лиса?

– Ушла, – Чарли пожал плечами, и вот теперь стало заметно, насколько это спокойствие показное, и каких немалых усилий оно ему стоило. – Еще до того, как я встал. Оставила записку.

Он кивнул на разделочный стол, где лежал вырванный из блокнота листок, и Ральфи подошел, чтобы прочитать.

«Нужно по делам, вернусь не скоро».

Он тихо, понимающе хмыкнул, и Чарли на этот смешок поднял голову от своей чашки.

– Вернется?

Ральфи только пожал плечами, потому что и правда не знал, что ответить.

Никаких обязательств, никаких гарантий, – договоренность по умолчанию, от которой впервые в жизни было не легче.

Должно быть, Чарли думал о том же самом, потому что развить эту тему не стремился, снова переключившись на ноутбук.

– Я получил информацию по собственнику земли.

– Уже? – подвинув стул, Ральфи сел так, чтобы ему не пришлось разворачивать компьютер.

– В качестве владельца указала Эшли Хэндрикс, – Чарли подтянул поближе лежащую на краю стола папку, добытую в полицейском архиве, открыл и показал Ральфу первую страницу.

Эшли Элизабетт Хэндрикс значилась четырнадцатой в списке пропавших без вести.

– Вот дерьмо!.. – Ральфи почти восхитился, так и замерев с недонесенной до рта чашкой.

– Именно оно, – Чарли отодвинул и папку, и компьютер, и развернулся к нему. – Продавщица из магазина одежды в Голливуде. Согласно кадастровым записям, этот участок принадлежит ей чуть больше двух с половиной лет.

– Ладно, – переживший первое потрясение Ральфи все же закурил и откинулся на стуле, чтобы не дымить ему в лицо. – Инвестор начал застройку, потом у него кончились деньги и земля ушла с молотка, с этим ясно. Непонятно, откуда у простой продавщицы такие деньги.

– Это могла быть дарственная, – Чарли пожал плечами и тоже сел удобнее. – Это можно проверить, но займет больше времени и стоит дороже.

– Дарственная? – Ральфи все же подался немного вперед. – У тебя до хрена денег, Чарли. У меня, по идее, тоже. Но даже наших с тобой извращенных представлений о романтике ни разу не хватило на то, чтобы подарить девушке заброшенную стройку.

– Ну, это смотря какой девушке… – Чарли снова пожал плечами, и они улыбнулись друг другу одновременно, коротко и понимающе.

– Все равно никакой логики, – Ральф сбил пепел и посмотрел в окно. – Зачем? Это же даже не аренда. Сумма, о которой может идти речь, в сотни раз превышает ту, которую может себе позволить съехавшая на почве ненависти ко всему живому девица.

– Ненависти ко всему живому?

– А, по-твоему, психически здоровый человек сделал бы такое? – Ральфи посмотрел удивленно, как если бы Чарли сказал несусветную глупость. – Да, приходится признать, что речь идет о какой-то сверхъестественной херне. Можно, конечно, еще раз убедиться, но лично мне больше не хочется туда ехать, особенно днем.

Он помолчал пару затяжек, а потом продолжил:

– Но даже с учетом этого, деньги всегда оставляют след.

– И мы снова возвращаемся к тому, что на это нужно время, – Чарли залпом допил свой кофе, но за новой порцией не встал. – За такую информацию нужно не просто платить, а еще найти того, кто согласится взять.

– А тот, кто достал для тебя это? – Ральфи кивком указал на ноутбук.

– Не вариант. Это был старый должок, который теперь списан. За деньги рисковать работой этот человек не станет.

– Просто замечательно, – Ральфи выдохнул с очевидным раздражением, хотя и понимал, что злиться объективно не на что.

Чарли не ответил. Он посидел еще немного, а потом поднялся.

– Мне нужно сделать пару звонков, может, что-то сдвинется с мертвой точки. Раз уж мы вынуждены начинать сначала.

Ральф кивнул, и так и остался сидеть, глядя в пространство перед собой.

После того, как Чарли вышел из кухни, он выкурил еще одну сигарету, и сам не зная, что хочет найти, подтянул к себе ноутбук и папку.

Документы на собственность в виде земельного участка ему мало о чем говорили. Абсолютно среднестатистические данные из медкарты мисс Хендрикс свежих идей тоже не прибавили. Название магазина, в котором она работала, нашлось в короткой выписке из дела среди прочих архивных материалов, и прихватив со стола сигареты, Ральфи обулся почти на бегу, решив, что Чарли перезвонит позже.

Глава 30

Голливуд жил своей особой жизнью, днем ничуть не менее насыщенной, чем ночью.

Ральфи невольно улыбнулся, выходя их машины, и вдохнул полной грудью пропитанный насквозь фальшивым волшебством воздух.

Впрочем, в свете недавних событий, магия кино лично для него была определенно предпочтительнее осязаемой, и оттого еще менее объяснимой действительности, которой, с точки зрения любого здорового человека, не могло быть в принципе.

После ночного дождя потеплело, и, опустив руки в карманы куртки, он не спеша прогулялся по тротуару в поисках нужной вывески.

Магазин, в котором работала мисс Хэндрикс, отыскался в самом сердце квартала, там, где кинозвезды, причастные или просто готовые отдать все за мечту люди платят тысячи долларов за самые тривиальные вещи.

Ральф остановился у витрины, окинул взглядом представленный в ней ассортимент и ценники и качнул головой.

Это ЛА, детка. Этим все сказано.

Колокольчик над дверью деликатно звякнул, когда он вошел, и две находящиеся в торговом зале девушки одновременно повернулись к нему.

– Добрый день, – брюнетка, которую его визит застал у стойки с мужскими пиджаками, развернулась и пошла навстречу. – Чем я могу вам помочь?

– Добрый, – Паркер ответил ей откровенно обворожительной улыбкой. – Я ищу Джесси Коул.

– Прошу вас, – девушка жестом предложила ему пройти вглубь зала, и мелькнувшее было на ее лице разочарование тут же растаяло, сменившись профессиональной доброжелательностью. – Джес, это к тебе.

– Здравствуйте, – невысокая девица со светлыми вьющимися волосами встала из-за прилавка, и в ее взгляде отчетливо читалось напряженное припоминание.

– Я могу помочь?

– Надеюсь, что так, – Ральфи улыбнулся ей тоже, и жестом бравого копа из соответствующего фильма продемонстрировал свое новое удостоверение. – Ральф Паркер, частный детектив. Наше агентство тесно сотрудничает с полицией в поисках без вести пропавших. Вы ведь подавали заявление об исчезновении своей подруги Эшли?

– Да… – Джесси неловким жестом заправила волосы за уши, явно сомневаясь, стоит ли с ним говорить.

Дав ей несколько секунд на раздумье, Ральфи окинул пустой сейчас магазин взглядом.

На табурете под прилавком лежали сумочка и легкий плащ, буквально кричащие о том, что одна из девушек, – и, скорее всего, именно Джесси, – всего несколько минут назад пришла на работу.

– Вы думаете, надежда еще есть? – наконец спросила она так же несмело, и Паркер вполне искренне обрадовался, что дожимать ее не придется. – Все-таки, почти два года прошло…

– Бывали случаи, когда людей находили и больше времени спустя, – он положил локоть на прилавок, чтобы удобнее было следить за тем, что происходит за спиной. – Безусловно, это не было лучшими периодами в их жизнях, но пока не найдено тело, нельзя сказать…

Услышав слово «тело», Джесси поежилась и снова поправила волосы.

– Мы с Эшли вместе снимали квартиру. Сейчас у меня уже другая соседка, Маргарет, но я все равно храню вещи Эш. Не знаю, зачем, – она повернулась и убрала сумку и верхнюю одежду под прилавок, а сама села на табурет, сложив на коленях руки, как девочка-отличница. – Иногда даже беру что-нибудь поносить. Это, наверное, звучит, чудовищно, но так легче, понимаете?.. Она не была бы против.

Последнюю фразу она договорила совсем тихо, и Ральфи вдруг стало ее жаль.

– Сколько времени вам потребовалось, чтобы понять, что Эшли пропала?

– Сутки, – Джесси вскинула голову, пожалуй, слишком резко и слишком очевидно обрадованно тем, что детектив ее ни в чем не упрекает. – Она не вернулась ночевать домой, потом не пришла на работу, и вечером не появилась тоже.

Ральфи перевел дыхание, которое, оказывается, в какой-то момент задержал.

– У нее ведь не было родных?

Девушка отрицательно покачала головой, и он задал следующий вопрос:

– А друзья? Знакомые?

– У нее не было друзей, кроме меня, – мисс Коул пожала плечами. – Мы с Эшли вместе приехали из Техаса. Познакомились на кастинге… – она вдруг подняла взгляд и улыбнулась ему так смущенно, что сомнений остаться просто не могло. – … в баре. Сначала танцевали, потом решили податься сюда.

– А мужчины? – новый, уже совсем другой взгляд, которым Ральфи окинул собеседницу, получился сам по себе, и Паркер немедленно себя одернул.

Только вот Джесси этот взгляд почувствовать и узнать успела, и, уловив его смущение, улыбнулась ему по-настоящему:

– Поймите правильно, детектив. Эшли красивая девчонка, но, по большей части, ей было не до романов. Нам обеим нужно было заработать денег. Правда, в последнее время перед исчезновением у нее появился… кто-то. Она даже меня с ним не знакомила.

Это было уже больше, чем он мог рассчитывать, и Ральфи даже наклонился к ней через стойку.

– Вы его видели? Можете припомнить имя?

– Нет, – лицо Джесси снова стало виноватым. – Она не называла, говорила просто «он». Я знаю, что они познакомились здесь, в магазине. Пару лет назад, когда мы только сюда устроились, был случай, вечером отключили электричество. Эш тогда работала одна. Она рассказывала, что он выбирал рубашки, а потом двери заблокировались. Они два часа просидели здесь вдвоем, ну и…

Надежда растаяла так же внезапно, как и появилась, но все же Ральфи напомнил себе, что так или иначе ведет этот разговор не впустую.

– Долго они были вместе?

– Месяца четыре. Или пять. До того самого момента, как она пропала.

– И полиция этого человека не нашла?

– Я не знаю, – Джесси пожала плечами и встала, одернула короткую юбку. – Мне кажется, они и не искали.

Глава 31

Первым, что бросилось Ральфи в глаза, когда он переступил порог дома, были женские туфли на высоких каблуках.

Обувь была брошена так уютно и по-домашнему, что он невольно улыбнулся, прежде чем взбежать по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

Чарли нигде видно не было, и по всему получалось, что застал он только Алису.

– Привет, – когда он вошел в их общую теперь комнату, она оторвалась от ноутбука, и не слишком изящно встала навстречу.

В груди неприятно, пристыженно ёкнуло, и целуя в щеку, Ральфи придержал ее под левый локоть.

– Как твоя рука?

– Неплохо, – Алиса пожала плечами и вернулась на диван. – Уже почти не болит, но на работе я могу с чистой совестью не показываться еще пару недель точно. Только нужно закончить кое-какие отчеты. Подождешь?

– Конечно, – проходя мимо, Ральфи наклонился, чтобы поцеловать ее в затылок, вдруг осознав, как сильно рад, что все… обошлось.

– Где Чарли?

– Бегает от так называемой ответственности, должно быть, – Алиса откровенно весело фыркнула, не отрываясь от экрана. – Когда я пришла, его уже не было.

Только вернувшись домой, Ральфи сообразил, что забыл позвонить, и если Чарли поехал…

Впрочем, если бы он ехал по их общим делам или волновался, то позвонил бы сам.

Паркер направился к шкафу, почти что с усмешкой отметив, что новая сумочка Алисы со скромным лейблом «BB» лежит на краю дивана так же, как сумочка Джесси Коул в магазине, беззаботно открытая.

А потом взгляд зацепился за характерный блеск темной стали, и Ральфи остановился.

Наплевав на всякую тактичность, он открыл сумку шире и вытащил из нее пистолет.

– Что это?

– Это? – Алиса подняла глаза, и снова уставилась в ноутбук. – ТТ. Черт, как же неудобно печатать одной рукой…

– Алиса, – Ральфи обошел ее и сел так, чтобы нависнуть над монитором, наглядно демонстрируя оружие.

– Что это?

Она застыла на секунду в той же позе, в которой сидела, но потом вскинула голову, коротко облизывая при этом губы.

– Паркер, я все никак не пойму, ты дурак или зачем-то прикидываешься? Если я могу по старой дружбе попросить агента ФБР сделать частную экспертизу, неужели ты думаешь, я не найду способа достать чистый ствол?

Воспоминание отдались волной колючих ледяных мурашек по плечам, но прозвучало настолько логично, что на несколько секунд Ральфи всерьез задумался над риторическим, в общем-то, вопросом:

– Зачем?

Когда он поднял взгляд, Алиса была все так же спокойна.

– Мне не нравится, когда в меня стреляют. И не нравится то, о чем вы с Чарли рассказывали вчера. Может случиться всякое, и лучше, если при таком повороте событий оружие не будет ни на кого из нас зарегистрировано. И не говори, что за один день ты сделался законником и пацифистом.

Он подумал еще долю секунды, а потом улыбнулся ей мягко, почти виновато:

– Нет, не сделался.

Алиса, кажется, собиралась ответить или даже коснуться его, но едва Ральфи договорил, его телефон взорвался откровенно отвратительной механической трелью.

– Гадость какая, – он поморщился, и, отвечая на звонок, встал. – Слушаю.

– Здорово. Ты где? – несмотря на общий непринужденный тон, голос у Чарли был напряженный, едва ли не злой.

– Дома, – Ральф зажал динамик рукой и почти неслышно шепнул Алисе, кто звонит.

– Ты мне срочно нужен. Помнишь кафе, где мы встретили доктора Миллер?

– Да.

Это откровенно неуместное официальное обращение резануло слух, и Ральфи вдруг понял, что это серьезно.

– Приезжай один, я пока закажу кофе.

Глава 32

До места он добрался на удивление без пробок, и когда почти бегом вошел в зал, Чарли поднялся навстречу из-за дальнего столика, махнул рукой.

– Что случилось? – не дожидаясь приглашения, Ральфи сел и уставился выжидающе.

В свете всего случившегося за последние дни, ничего хорошего ждать не приходилось, а мрачный вид и плотно сжатые губы Чарли и вовсе наводили на мысль о том, что кто-то умер.

– Я… – Бейкер начал и запнулся, раздраженно посмотрел по сторонам. – Черт. Я знаю, что хочу сказать, но прозвучит это откровенно дерьмово.

– Да говори уже!

Подошедшая к Ральфу официантка испуганно шарахнулась, и Паркер тут же сбавил тон, едва ли не вполголоса извинившись перед ней.

Чарли проводил девушку взглядом, и, когда они остались одни, наконец заговорил:

– Я сам не знаю, зачем, просто… интуиция, что ли?.. Но я проверил Алису.

– Какую? – смысл услышанного дошел с опозданием, и когда перед Ральфи поставили чашку заказанного Чарли латте, он вовсе не обратил на нее внимания.

– Нашу Алису?

– Да, – Чарли медленно вдохнул, заранее зная, что может сейчас услышать. – Нашу Алису.

Употребленный Ральфом оборот он повторил с какой-то надсадной, вымученной усмешкой, и сел, сцепив на столе пальцы.

– Она не училась ни в одном Университете штата, Ральф.

– Ну и что? – сдавившая виски тяжесть начала отпускать, и Паркер откинулся на мягкую спинку стула. – У нее в Нью-Йорке сестра. И, кстати, тоже медик. Она могла учиться там.

– А потом уехала сюда, без готовых связей и хороших знакомств?

– Кто тебе сказал, что без?

– Ральфи.

Повисла тяжелая пауза, во время которой Ральф успел услышать все, – приглушенный звон вилок при соприкосновении с посудой, снова поднявшийся ветер и оглушающее биение собственного сердца.

Чарли дал ему подумать. Возможно, даже дольше, чем следовало.

– И что?

– Не знаю, – Чарли, наконец, выдохнул и потер переносицу. – Но она все время рядом с нами. Мы знаем о ней только то, что рассказала она сама, а рассказала она, будем честными, немного…

Слух притупился так же резко, как обострился несколькими секундами ранее.

Ральфи сидел, глядя на него бессмысленно и жалко. Ощущение было примерно такое же, как если бы к лицу прижали подушку или надели целлофановый пакет, или вовсе ударили по голове.

– В нее стреляли.

– Да так, что ранили чисто символически, когда без проблем могли убить.

Чарли выпрямился, окинул бесцельным взглядом зал, и когда он поворачивал голову, Ральф заметил, что глаза у него больные.

– Я не знаю, Ральф. Не знаю. Но я все время об этом думаю. Кто она вообще такая, девчонка, приехавшая неизвестно откуда, и её тут же взяли патологоанатомом в окружной морг. Не ассистентом, не медсестрой… Эта предполагаемая связь в Бюро.

«И знакомые, которым ничего не стоит достать для неё пистолет без регистрации и номера».

Говорить этого вслух Ральфи не стал, хотя, наверное, следовало.

Сказать значило бы просто поверить, а верить и подозревать он отчаянно не хотел.

В то время как Чарли во все его теории и догадки верил безоговорочно.

Паркер склонился над столом, потер пальцами лоб, разглядывая содержимое высокой стеклянной чашки.

Витражное стекло дрогнуло под порывом ветра на улице, и он инстинктивно вздрогнул вместе с ним.

– Но зачем? – он наконец заставил себя снова посмотреть на Чарли. – Какой мотив? Даже если представить, что ты прав, при чем здесь она?

– Я не знаю, – Чарли, как выяснилось, до сих пор озирался по сторонам, и теперь взглянул на него устало и немного удивленно. – Банально доступ к информации. Мы стали копать активнее, чем до нас это делала полиция. Заявились в морг с откровенно слабой легендой и едва ли не барабанным боем.

Вдобавок к мгновенно ухудшевшемуся слуху начала кружиться голова, и Ральфи тряхнул ею в попытке поставить нужные шестеренки на место.

– К тому же, – официантка подошла, чтобы убрать со стоящего за его спиной стола, и Чарли подался вперед и понизил голос, чтобы девушка даже случайно не подслушала их разговор. – Если проверить, например, тот же Нью-Йорк, я почти уверен, что там найдутся похожие дела. Ты мне сам говорил, Ральфи, ничто не происходит просто так. А она, как мне ни жаль это признавать, слишком очевидно старалась попасться нам обоим на глаза с самого начала.

«Но всерьез об этом ты задумался только сейчас».

Ральфи открыл было рот, но тут же захлопнул, имитируя вдох, в последнюю секунду не позволив злым и откровенно жестоким словам сорваться с языка.

Чарли посмотрел пристально и хмыкнул, как всегда безошибочно читая по лицу.

– И нет, сейчас ты не прав. Хотя, возможно, было бы лучше, если бы ты оказался в этих домыслах правым, – он поднял сцепленные в замок руки и снова опустил их на стол. – Чего я сейчас действительно хочу, так это чтобы мы все остались живы, и хотя бы по большей части здоровы. Но, уж извини, ты мне дороже любой, даже самой привлекательной, девицы.

Глава 33

Домой они ехали вместе, но каждый на своей машине.

Начинало темнеть, и Ральфи включил радио, – не для того, чтобы слушать, а чтобы создать посторонние шумы, которые помогут забить мысли, которых было до отвращения много. Об Алисе, о Чарли, о самом себе.

Услышанное в ресторане отдавалось протяжными стонами, идущими откуда-то из глубины, как будто не он сам, а нечто дикое и необузданное внутри него металось и скулило, не желая признавать очевидного.

Даже там, где нет и не найдется вины, останется ложь, ставшая теперь очевидной, лишившая возможности откреститься и закрыть глаза, сделав вид, что ничего не было.

Пока они сидели за тем столиком, Чарли говорил, а он слушал, а, значит, не мог теперь сделать вид, что не понял и не знал.

А значит, придется принимать меры.

Какие – Ральфи не знал.

Лос-Анджелес за окном машины сверкал и переливался миллионами неоновых огней, гремел голосами, смехом и музыкой.

Ральфи, как в замедленной съемке, воспроизводил тот дом, тех людей, а потом моргал и снова смотрел на дорогу.

С частотой раз в пять минут, – не реже, не чаще. Он не мог это остановить, а после очередного показа от подсознания и вовсе перестал пытаться.

Хотел – смотри.

Все честно.

Паркер совершенно машинально переключал скорости и вписывался в повороты, не создал ни одной аварийной ситуации и даже не привлек внимание ни одного из встретившихся по пути полицейских патрулей.

Руки ощущались как чьи-то чужие, не свои, а кожа руля под ладонями, – холодной и мокрой, как остывшая кровь.

Странная вышла ассоциация, он ведь никогда не возился в крови так… близко.

Ехавший впереди Чарли притормозил, мигнул фарами, прежде чем свернуть к супермаркету, и Ральфи посигналил в ответ, но проехал дальше.

У него будет форма в сорок минут, может час, если на кассе окажется очередь.

Повезет или нет – не совсем подходящая категория для сложившейся ситуации.

Дома пахло тостами и чем-то еще, таким же теплым и вкусным. Ужин из ничего, и от живота к горлу прокатилась волна болезненной и совершенно безысходной нежности.

Бывали вечера, когда по лени обходились и меньшим.

Совсем недавно они звонили в доставку, а сегодня, закрывая за собой дверь и снимая куртку в прихожей, он услышал вышедшую навстречу Алису, и кивнул в ответ на приветствие, холодно и безапелляционно осознавая одну простую вещь: так больше не будет. Это первый и последний раз, когда она готовила ужин на троих.

– Ральф?

Алиса остановилась на первой ступеньке, не поднимаясь за ним не потому, что не могла что-то бросить без присмотра на плите. Просто не вторгалась.

Или не хотела.

К черту границы, – точно так же ясно он осознал, что устал их искать и придерживаться отведённых ощупью наугад рамок.

– Все в порядке.

– Где Чарли? – тщательно сдерживаемые тревожные интонации, почти требовательные.

– Завернул в магазин.

– А ты?..

Он махнул рукой, прося этим жестом просто прекратить, остановиться сейчас, пока еще можно, но она предсказуемо решила, что в виду имеется лишь конкретный разговор.

– Извини. Голова раскалывается.

В темноте за опущенными веками стало легче.

Вероятно, оттого, что слишком яркий свет перестал бить в глаза и виски, выдавливая мозг по капле.

Чарли заглянул к нему через час. Окликнул свистящим шепотом и убрался, плотно прикрыв за собой дверь.

Ральфи стало почти смешно, удушающе и истерично.

По-настоящему он переламывался в Нью-Йорке, в ту последнюю зиму. После того, как словил на очередном потолке очередную воронку и понял, что хватит. Пора была завязывать, пока не завязало его.

Из всего происходившего с ним тогда Ральфи лучше всего запомнил, что шел снег. Падал спокойными крупными хлопьями, а он сидел на каменном парапете с только что вскрытым конвертом в руках и плакал, как школьница. Заставлял себя снова и снова перечитывать казавшиеся бесконечными «Отрицательно».

Получив результаты анализов, он вернулся домой и больше не вспоминал, потому что все, что было потом, здесь, оказалось сущей ерундой, ненастоящей и легкой. А то, что он оставил там, – слишком напоминало творящееся с ним сейчас.

Виски пульсировали так сильно, что, казалось, кровь брызнет из ушей, а глаза вот-вот вытекут из орбит. И не станет необходимости решать и думать. И это был бы благословенный вариант, потому что…

Потому что он четырежды повторил себе: «Я не принимал», прежде чем сопоставил реальность с ощущениями и отголосками прошлого.

Потому что мозг отказывался функционировать нормально, словно встал на дыбы, бойкотируя элементарные действия.

Потому что единственным, что могло быть хуже тех истерично-радостных слез, оказался сотни раз заданный себе бестолковый вопрос: «Почему?».

Как будто в таких вещах можно спрашивать, за что.

Как будто на это в принципе можно ответить.

Ральфи знал, что нельзя. Знал так же точно, как и то, что боль никуда не уйдет.

Задача состояла в том, чтобы переплавить её во что-то более стоящее, и с задачей этой он не справлялся. Злость не помогала никогда, и, как следствие, Ральф не умел культивировать её в себе при необходимости.

Вот прятаться от зыбкого и неочевидного умел лучше, чем кто-либо другой. Прямо-таки не знал себе равных.

Творческий труп, содеянный дохлой же силой воли.

Ральфи уткнулся в подушку, хрипло, до слез, смеясь, когда поймал себя на том, что мысленно перебирает адреса точек и сопоставляет качество.

Обнадеживающе ли это – констатировать у себя истерику?

Едва ли.

К часу ночи он задумался о пресловутом коллективном безумии, как наиболее затратном выходе из сложившегося положения.

К двум он почти успокоился. Сердце стало биться в нормальном ритме так неожиданно, как если бы кто-то нажал на кнопку, и он лег на бок, наконец отдышиваясь и начиная вяло соображать.

В доме было темно и тихо, и очень кстати вспомнился отвратительный фильм с Дефо, название которого Ральфи не мог вспомнить. Помнил только, как во время дождя желуди с грохотом катились по крыше.

Таких аналогий Ральфи не любил, не понимал в принципе.

Из обычного человека, убежденного в том, что кино предназначено в первую очередь радовать, восполняя те светлые эмоции и чувства, которых так не хватает в реальной жизни, вышло хреновое «открытие сезона».

Он неожиданно для самого себя легко поднялся с дивана, достал сигареты и, открыв окно, оперся на раму одной рукой, прикуривая свободной.

Вариантов было два, и тот, что предполагал вопрос напрямую, Ральфи не нравился. В таких ситуациях не спрашивают.

Он курил короткими глубокими затяжками, зло глядя в простую и понятную, нежно любимую темноту за окном, и с каждым вдохом-вздохом все отчетливее слышал сухой надсадный треск.

Так резко и коротко ломаются сухие ветки, а поскольку таковых ни в комнате, ни за окном не наблюдалось, Ральфи безразлично заключил, что либо слышит то, чего нет. Либо то, чего слышать не положено.

С каждой новой затяжкой у него оставалось все меньше желания разбираться детально. Еще меньше, чем анализировать привидевшееся, Ральфи любил смотреть на себя по утрам в зеркала.

В свое время он насмотрелся достаточно, – в мутные от времени и грязи зеркала на чудовищных вписках, где по утрам болит тело и ноет голова. В сверкающие стены лифтов, витрины и зеркала заднего вида…

Больше не хотел.

Воспаленные глаза, стоящие дыбом даже коротко остриженные волосы, землистая, натянувшаяся на скулах кожа, – не на что было смотреть, он и так это знал.

Завешивать зеркало в ванной полотенцем было сейчас отчасти жутковато, и Ральф просто отвернулся от него, сразу включая воду и очень надеясь, что и у Чарли, и у Алисы хватит понимания и такта сейчас к нему не лезть.

Он закрыл глаза, становясь под душ, и испытал почти что злорадство, попробовав предположить, где спит Чарли.

Вода смыла пот и дрожь, вытянула из пор что-то темное и тяжелое, похожее на грязь.

Мокрые волосы начали виться еще сильнее, прилипали ко лбу.

Ральфи не было ни хорошо, ни плохо. Ему снова было спокойно никак.

Вытираясь, он, наконец, почувствовал свои руки от плеч до самых кончиков пальцев, которые сейчас, – странное дело, – не дрожали.

Ральфи достоверно не знал, что испытывает человек, с которого сдирают кожу, чтобы вывернуть наизнанку, но догадывался, что ощущения схожие. Только вот его личную шкуру, судя по всему, содрали заранее, а она, невзирая на все значительные и не очень детали, все же была ему до определенной степени дорога.