Текст книги "Я украла личность своей госпожи и стала женой принца (СИ)"

Автор книги: Лера Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Я морщусь и ворочаюсь, услышав чьё-то перешёптывание сквозь тёмную пелену. Отголоски сна?

Нет.

Сегодня меня будит не Зельда, а целая толпа горничных. Спросонья я смотрю на них, не понимая, что происходит. Почему-то все они держат в руках корзины с цветами, а на их лицах красуются улыбки, и какие-то из них даже искренние. Что происходит?

Осознание бьёт меня молнией в самое сердце.

Точно. Сегодня у принцессы Эллен был бы день рождения.

«Девятнадцать лет – это лучший возраст для замужества…»

Голос Великого Герцога заставляет меня вздрогнуть. Его здесь нет. Он всего лишь в моей голове. Кажется, будто с того дня прошла целая жизнь…

Зельда с неподдельной радостью ставит на прикроватный столик поднос с чашкой кофе и медовым пирожным. Её улыбка сияет ярче всех в этой комнате.

– Доброе утро, Ваше Высочество! Позвольте мне дерзость первой поздравить вас с Днём рождения!

Я пытаюсь изобразить милую улыбку, но, кажется, выходит не слишком убедительно. В светлой и тёплой ауре Зельды чувствуется лёгкое колебание. Кажется, она почувствовала моё угрюмое настроение.

Служанки помогают мне одеться в роскошное платье. То самое, что я примеряла в бутике леди Ренар: из голубых агорконских тканей, с украшениями в виде бабочек и золотых нитей. Они мягко затягивают на талии корсет, поправляют подъюбники и рукава, касаясь меня, словно я – священный грааль. Неудивительно. Я больше не принцесса чужой страны, а жена кронпринца, будущая королева Аркании.

Кисти мягко скользят по моему лицу. Сначала они создают мягкий румянец на бледной коже, подчёркивая лазурный отблеск глаз, а затем аккуратно подводят губы. Жемчужные волосы бережно заплетают в аккуратную косу, украшая её заколками в виде прекрасных бабочек. Я просто наблюдаю. Отражение в зеркале уже начинает приедаться. Если какое-то время назад это лицо пугало, то теперь оно уже практически стало частью меня, словно я всегда выглядела так.

Когда руки Зельды вдруг касаются кольца на моём мизинце, я тут же отдёргиваю руку.

– Ваше Высочество, это кольцо совсем не подходит под наряд… – Она смущённо отводит взгляд.

– Не нужно, Зельда. Я не хочу менять кольцо. – Нужно придумать правдоподобную легенду… Что обычно заставляет людей уважать какую-то вещь? Цена? Уникальность? Нет… – Это подарок моей матери. Оно очень мне дорого, и я поклялась ей, что никогда не сниму его.

От этой лжи внутри всё сжимается. Эллен очень любила мать и всегда вспоминала о ней с грустной улыбкой. Использовать её образ вот так… Низко. Но у меня нет иного выбора.

– Поняла вас, госпожа. Простите мне мою дерзость. – Зельда вежливо кланяется, и из её русых волос, собранных в тугой пучок, виновато выбивается прядь волос. Ох… Теперь она думает, что совершила ошибку.

Мне хочется успокоить её и объяснить всё, но у меня самой нет на это сил. Во мне нет того внутреннего света, что был в принцессе Эллен. Уверена, она бы отлично справилась.

– Всё хорошо. Лучше помоги мне надеть перчатки, они будут к месту.

И идеально прикроют шрам на руке. Чтобы особо впечатлительные личности не испытывали отвращения, глядя на него.

От воспоминаний о «первой брачной ночи» в груди снова саднит.

Принц больше не посещал меня в покоях. Но это даже хорошо. Мне не хочется лишний раз смотреть на эту каменную безупречную маску.

Со свадьбы прошло уже две недели. Сначала мне было неловко присутствовать на семейных трапезах, но стало легче, когда я поняла, что прямой угрозы от принца пока не исходит. Он холоден, но не враждебен. Я – вежливая и отстранённая. Между нами пропасть, но эта же пропасть оберегает меня от него.

Кассиан… Я стараюсь не пересекаться с ним. Лишний раз не покидаю покоев, спускаясь к ужину, выбираю дорогу, которая позволяет мне миновать его комнату.

Но сегодня мне придётся снова столкнуться со всеми лицом к лицу.

Я вхожу в зал под шум аплодисментов. Он украшен бордовыми скатертями, дорогими коврами и хрустальными подвесками на канделябрах. У стен располагаются бархатные диваны для бесед, а по центру стройными рядами стоят праздничные столы с утренними угощениями и столь редкими для этой страны десертами на многоярусных блюдах. В воздухе витает пряный аромат брусники и корицы. От него у меня слегка кружится голова.

Придворные, одетые в лучшие платья и наряды, окружают меня вместе со своими жёлто-оранжевыми аурами. Кто-то из них действительно рад празднику. В основном это юные девушки – будущие фаворитки, впервые вышедшие в свет и не понимающие, что к чему на этой кухне.

Праздничный приём в честь принцессы Эллен будет длиться весь день. И всё это время мне придётся притворяться, будто я рада фальшивым улыбкам придворных и новообретённых родственников.

Взгляд сразу падает на «слепое пятно», единственного участника праздника без ауры. Моё место подле него. Безэмоциональное лицо кронпринца на секунду кажется более человечным, когда он поворачивается ко мне. Я направляюсь к нему и чувствую, как его глаза скользят по моему платью, изучают ниспадающую на плечо косу с бабочками. Даже я замечаю, как эти бабочки переливаются в радужном блеске хрусталя.

– Вы выглядите прекрасно, миледи. – Он встаёт и подаёт мне руку, и я сразу ощущаю впившиеся в нас взгляды гостей и придворных.

Они наблюдают. Им нужно знать, насколько наш брак легитимен, насколько хорошо мы умеем притворяться. Дело не только в зависти и поиске свежих сплетен. Наш брак – это союз двух стран, залог мира. Им важно постоянно видеть перед собой подтверждение этого союза.

Моя кисть плавно ложится в крупную ладонь кронпринца. Он роняет взгляд на перчатку. Кажется, снова испытывает отвращение, вспоминая о моём увечье? Пусть скажет спасибо, что я прячу руку на публике. Чтобы не было лишних слухов.

– Благодарю, милорд.

– Позвольте поздравить вас с Днём рождения. – Кронпринц достаёт из кармана брюк какую-то коробочку и вкладывает её в мою руку. Точно, супруг должен поздравлять именинницу первым.

Учтиво кивнув, я осторожно открываю футляр из красного дерева. Внутри оказывается пара довольно простых, но изящных серёжек с какими-то синими камнями. Синий. Это цвет королевской семьи Велмара, а не Аркании. Что бы это могло значить? Насмешка или дань уважения родине принцессы?

– Это сапфиры. Мне показалось, они идеально подчеркнут цвет ваших глаз, миледи. В свете солнца они переливаются лазурным отблеском.

Проходящие мимо нас фрейлины смущённо хихикают, слыша речи кронпринца. Я поднимаю на него взгляд. Всё та же безупречная непроницаемая маска.

– Спасибо за прекрасный подарок, дорогой супруг.

Он делает вид, что улыбается. Улыбка столь неестественно смотрится на его лице, что меня пробирает лёгкий холодок. Но остальные гости смотрят на нас с благоговением и, кажется, испытывают восторг. Неужели он пугает только меня?

Мы садимся за стол, и слуги любезно предлагают нам варианты завтрака. Я соглашаюсь на лёгкие закуски из сыра и бокал вина. Напиться бы, чтобы не участвовать в этом параде лицемерия.

Я обращаю внимание на тарелку кронпринца. У него весьма сдержанный рацион. Небольшой кусок мясного пирога и овощное рагу вместо десертов и разнообразных закусок. А рядом чашка… Кофе? Да уж, хоть что-то нас роднит.

Звон посуды и голоса гостей, разговаривающих между собой, наполняют зал. Мои мысли утопают в этом белом шуме. Вино мягко разливается по телу, плавно согревая его изнутри. Среди вереницы разных аур я случайно улавливаю одну, очень хорошо знакомую мне. Её фиолетовый шлейф, кажется, направляется к нам. Я невольно напрягаюсь. Слуга снова подливает мне вина, но вдруг кронпринц отодвигает мой бокал.

– Её Высочество выпили достаточно.

Я собираюсь возразить, но слуга тут же кланяется и удаляется. Конечно, слово наследника престола – закон. И тут он мне всё обламывает! Поймав на себе его взгляд, я отворачиваюсь. Вдруг прямо над моим ухом раздаётся ровный полушёпот.

– Вы покраснели чуть больше, чем позволяют ваши румяна, миледи.

От его голоса я слегка вздрагиваю. В них звучат терпкие бархатные нотки. К щекам приливает кровь, а внизу живота вдруг появляется странное тепло. Осознание ударяет в голову, как только я пытаюсь чуть отстраниться… Да, мне точно достаточно вина. Коротко кивнув, я возвращаюсь к пище.

Праздничный завтрак плавно перетекает в поздравительную церемонию. Со столов начали убирать посуду и угощения, а гости притихли в ожидании. Наконец, за спиной раздаётся голос королевы. Она сидит на троне и величественно держит золотой кубок. В её ауре нет любви, предназначенной для невестки, но она не такая холодная и колючая, как обычно. В ней читается удовлетворение от организации праздника.

– Дорогие гости! Поднимем наши чаши за здравие и благополучие моей дорогой невестки, Её Высочества принцессы Эллен Эйзергард.

Все громогласно ликуют. Звон стекла наполняет просторный зал, заставляя петь хрусталь. Вино сделало своё дело, и происходящее кажется мне каким-то нереальным. Я не замечаю, как к моему столу начинают стекаться придворные, изливая поздравительные речи и даря подарки. Вместо меня подарки принимает слуга, пожилой мужчина во фраке. Он кладёт их на специально отведённый для этого стол.

Это всё для вас, принцесса. Это всё должно быть вашим.

Что-то внутри сжимается от невыносимой тоски всякий раз, когда звучат тосты очередного аристократа. Эта тоска разъедает душу изнутри, словно пропитывая мой Эфир тёмными чернилами. Но я продолжаю отвечать гостям безупречной улыбкой и словами благодарности.

Кас ходит где-то здесь, но не попадается мне на глаза. Я пытаюсь незаметно выцепить взглядом его фигуру, но гостей слишком много.

Может, оно и к лучшему. В любом случае, моя миссия для него выполнена, а для поисков виновных у нас слишком мало информации.

Глава 24

Я возвращаюсь в свои покои под вечер. Голова начала гудеть от гремучей смеси пары бокалов неразбавленного вина, звона посуды и нескончаемого шума голосов. Отпустив остальных служанок, я остаюсь наедине с Зельдой.

Она бережно помогает переодеться. К счастью, платье оказалось удобным, корсет не сильно давил на внутренности в течение дня. Но вот туфли изрядно натёрли ноги.

– Госпожа, мне попросить набрать для вас ванную? – Служанка поднимает на меня взгляд. В её ауре читается лёгкое беспокойство, и я невольно улыбаюсь, глядя на неё.

– Пока нет, спасибо. Мне бы хотелось побыть одной. Немного устала от празднества. Ты тоже пойди на кухню к другим слугам, там наверняка накрыли стол.

– Вам точно больше ничего не нужно, госпожа?

Я лишь сдержанно киваю.

– Тогда я приду к вам позже, чтобы помочь подготовиться ко сну.

– Сегодня отдыхай. Если мне что-то понадобится, я сама распоряжусь.

Зельда заканчивает расплетать косу и, откланявшись, скрывается за дверью.

Тишина.

Она плавно заполняет комнату, словно долго пустовавший сосуд. Так тихо, что даже непривычно. Я устраиваюсь за небольшим столиком в углу и наливаю себе вина. Снова. Но что поделать, мне не очень хочется оставаться наедине со своими мыслями сейчас. И тем не менее… Оградиться от них не получается.

Уставившись в пустоту комнаты, я поднимаю чашу.

– С Днём рождения, госпожа. – Шепчу я, чувствуя, как мои веки тяжелеют от скопившихся в них слёз. Если моргну, они тут же прольются. – Я – живой памятник на вашей безымянной могиле. Но со своим назначением я справляюсь неважно.

Чаша замирает в воздухе, вино в ней колеблется. Наконец я отпускаю поток слёз, разрешая им свободно прокладывать дорожки по коже. Мои плечи начинают дрожать, а пальцы крепче сжимают основание чаши. Я делаю несколько глотков подряд, позволяя вину обжигать горло своей сладостью.

Если бы она была жива, то непременно бы всех очаровала. И королевская семья, и принц, и придворные… Все они точно полюбили бы её.

Когда я допиваю своё вино, слышится лёгкий, но отчётливый стук в дверь. Только этого сейчас не хватало!

Наспех вытерев слёзы, я пытаюсь сосредоточиться. Голова немного кружится. Я слишком пьяна, чтобы понять, чья аура стоит за дверью, потому просто подхожу и поворачиваю ключ.

Сердце пропускает удар.

Кас… Ну и зачем он припёрся?

Я отрешённо делаю шаг назад, открывая для него проход. Оглянувшись по сторонам, он ступает внутрь и одаривает меня странным взглядом. Шумный вздох звучит слишком громко.

– Ты пьяна? – Спрашивает он, тяжёлой поступью двигаясь в сторону стола и заглядывая в чашу.

– Нет.

Мой ответ отзывается на его лице странной гримасой. Он прикрывает глаза и подносит руку ко лбу.

– Но ты пила. И пила много.

– Да. Я пила, и пила много. – Констатирую я, проходя к окну. Не хочу его видеть. – Ты что-то хотел? Я уже замужняя женщина и принцесса другого государства. Твои визиты ко мне в столь поздний час могут трактовать весьма… неоднозначно.

– Мне нужно уехать.

Его слова звучат как пощёчина. Я пытаюсь собрать мысли в кучу, но они в панике разбегаются.

– Не обещаю, что к твоему возвращению я останусь жива и здорова. Если ты не забыл причину, по которой мне приходится жить в этом облике.

– Теперь, когда брак состоялся, тебе уже вряд ли что-то грозит. – Голос барона звучит тихо, так, что я и сама едва его слышу. – Если это действительно не было случайностью, то пытаться убить тебя в стенах дворца – слишком рискованно. Но нам нужно вести расследование. Теперь у нас есть на это время и возможность.

– Тогда зачем уезжать?

– Мы не знаем, с чего начать. Пока что нет никаких признаков заговора. Поэтому мне придётся вернуться в Аркенхольм, чтобы разузнать больше об убийце.

Слыша эти слова, я вздрагиваю. К горлу подступает ком.

– Хорошо.

Между нами воцаряется тишина. Горькая, противная, полная недосказанности и скрытых обид.

– Относительно нашего последнего разговора… Я был излишне резок. Но ты должна понимать, я лишь заботился об успехе нашего дела, об интересах Велмара. Это моя главная задача.

Вряд ли он сожалеет. Конечно, можно было бы прочитать его ауру и узнать, что он чувствует, однако для этого я слишком истощена и пьяна. Сейчас я не хочу знать. Это бесполезно. Я всего лишь пешка в его игре, инструмент для извлечения выгоды.

– Не нужно оправдываться за свою… исполнительность. Делай, что должен. Как и я. – Мой взгляд, полный ледяной решимости, направляется прямо на него. Одинокий отблеск света в аметистовых глазах Каса тут же гаснет. Я отворачиваюсь, делая вид, будто рассматриваю витраж. – Если это всё, то ты можешь идти.

Я чувствую, как внутри меня обрывается ещё одна нить. Даже собственный голос начинает казаться чужим.

За спиной слышатся какие-то шорохи.

– Я не знаю, когда вернусь. Но прошу, береги себя. – Кас, кажется, кладёт что-то на стол. – Это подарок… Тебе, Беатрис.

Сорвавшееся с уст имя отзывается едкой болью за грудиной. Точно, это имя ещё совсем недавно принадлежало мне, но носить его больше нельзя. С моей маской оно совсем не сочетается.

Я едва сдерживаю новую волну слёз. Нет! Не при нём!

В ответ я лишь незаметно сжимаю в руке подол платья. Больше не говоря ни слова, Кас удаляется, оставляя меня в одиночестве.

Значит, больше у меня здесь нет союзников. Я могу доверять только себе.

Глава 25
Интерлюдия 1: Кас

Интерлюдия 1

Кас

Аркенхольм встретил меня зябкими ветрами и высокими сугробами. Всего неделя, и зима закончится. По крайней мере, в Велмаре она бы закончилась, но здесь, на севере, снега будут лежать до самого лета.

Я прибыл в город утром, взяв с собой одного лишь извозчика, лёгкую карету, но дополнительную лошадь, чтобы вести здесь собственное расследование. Оделся под стать вольному торговцу, заселился не в гостиный двор, а в тот же самый трактир, чтобы не привлекать лишнего внимания. Нужно всегда думать наперёд.

Аркенхольм – важный узел на карте, мостик между Велмаром и Арканией, окружённый густыми еловыми лесами, снежными полями и горными пиками. Поэтому в гостинице вполне могут быть знатные особы. Их интерес мне ни к чему.

Разложив вещи и накинув плащ на плечи, я выхожу из своей комнаты.

– Господин, вы сегодня рано. – Пожилая кухарка, проходя мимо, одаривает меня добродушной улыбкой. – Всё уже готово для завтрака, я сейчас тоже спущусь, только поменяю постельное бельё.

Наверное, она подозревает, что я – не просто торговец, а титулованная особа, которая действует под прикрытием. Хотя не думаю, что эта женщина забивает себе голову такими вещами. Здесь часто останавливаются самые разные гости, размышлять о каждом было бы утомительно.

Не дожидаясь моего ответа, она, чуть неуклюже переставляя ноги, бежит дальше по своим делам.

Я спускаюсь вниз и сажусь за свой привычный столик в углу. Этот трактир отличается от других здешних заведений подобного ранга наиболее приятной атмосферой и чистотой. Полы всегда вымыты, столы без крошек и следов пролитых напитков, в воздухе витает аромат свежеприготовленной пищи.

Кухарка слишком резво для её телосложения спускается со ступеней и, завидев меня, тут же спешит принять заказ.

– Мне стандартный завтрак. – Отрезаю я прежде, чем она заговорит. Женщина кивает и тут же удаляется на кухню.

Выдохнув, я откидываюсь на спинку стула. С чего бы начать? Я приехал сюда, совершенно не имея плана. Это мне не свойственно, но что поделать: во дворце всё, кажется, чисто. Всякий раз, когда остальные обитатели замка ужинали, я пытался что-то выведать. Проникал в покои, проходя сквозь каменные стены, соблюдая осторожность рылся в их вещах, но не находил там ничего, кроме их «грязного белья». Кое-что из того, что удалось найти, я даже взял на вооружение. Информация – ценнейшая валюта.

Но я явно что-то упустил. И мне пришлось приехать сюда, чтобы найти ту самую ниточку, которая могла бы провести меня по нужному следу.

Глаз невольно цепляется за соседний стул. Сколько уже прошло? Больше месяца?

Помнится, на этом месте тогда сидела Беатрис, растерянная и напуганная настолько, что едва держала в руках ложку. Словно зайчиха. Её тонкие пальцы лежали на столовых приборах неправильно. Они обхватывали ручку полностью, выдавая её низкое происхождение.

У меня на неё были другие планы. В ту роковую ночь я хотел предложить Беатрис шпионить для меня. Чтобы она отслеживала эмоции членов королевской семьи и докладывала мне об их отношении к принцессе. Как личная служанка принцессы она должна была стать моими глазами и ушами, а её столь редкие в Велмаре и Аркании способности – компасом для поисков путей к достижению долгосрочного мира. Но всё пошло наперекосяк.

На самом деле, Беатрис весьма легко освоила этикет. И нужно признать, она очень быстро научилась носить корону, которую я на неё возложил. Слишком быстро. Жаль, что этот талант раскрылся при таких обстоятельствах.

Её обида мне совершенно понятна. Навязанная ей роль принцессы, ответственность, необходимость пожертвовать личным счастьем… Я не оставил ей выбора. Но мне пришлось поступить так, пришлось сказать ей те грубые слова.

И тем не менее, жалеть её я не могу. Мы оба – винтики в механизме, работа которого теперь зависит только от нас.

За барной стойкой скрипит дверь, и пожилая кухарка несёт в руках поднос с кастрюлей и стопкой тарелок. Но не успевает она выйти к гостям, как её окликает высокий мужской голос.

– Мать, ты совсем из ума выжила? Почему ты не протёрла кружки, как только помыла? На них же теперь разводы будут! – То, как противно звучат гласные в каждом его слове, режет слух.

Худощавый мужчина со слишком выдающейся верхней губой показывается из кухни и, надменно задрав голову, смотрит на женщину сверху вниз. Она ставит поднос на ближайший пустой столик и оборачивается.

– Сынок, прости, я не успела. Каша начала кипеть, и мне пришлось отвлечься.

– Нужно успевать! У меня нет на это времени, на мне здесь всё держится. Если ты не будешь делать нормально свою работу, кто будет?

Интересно, что же здесь «держится» на нём? Сколько раз я здесь бывал, всегда видел, как эта женщина трудится в поте лица. Бедная. Делает всё, чтобы «сынок» был доволен. Он же только пиво по кружкам разливал и важно расхаживал между столов в поисках свежих сплетен.

– Я буду стараться лучше, сынок. – Женщина отвечает спокойно, но её сдавленный голос выдаёт разъедающую нутро досаду.

– Вот и старайся! Тебя-то сможет любая баба заменить. Если будешь приносить мне убытки, выгоню на улицу, будешь по мусорным бакам объедки искать.

Моя рука невольно сжимается в кулак. Я выпрямляюсь, возвращая себе осанку.

– Уважение к матери – первое, что отличает человека от скотины. – Мой выверенный годами грозный бас заполняет первый этаж трактира, заставляя пару доходяг за соседними столиками обернуться. – Это правило работает даже в таком месте. Оставь её. Сам же мешаешь ей выполнять свою работу.

Хозяин трактира инстинктивно напрягается. Его лицо бледнеет, а на лбу выступают капельки пота, отчего кожа начинает неестественно блестеть.

– И-извините за беспокойство. – Неразборчиво бормочет и скрывается за дверью кухни, точно таракан, завидевший подошву башмака.

На пару секунд в зале воцаряется тишина. Ошарашенная кухарка возвращает в руки поднос и со слегка испуганным видом направляется в мою сторону. Когда она опускает передо мной поднос, остальные гости возвращаются к своим делам и разговорам.

Взяв в руки одну из тарелок, женщина деревянным черпаком заполняет её кашей из кастрюли и молча ставит мою порцию на стол. Я беру ложку и сразу снимаю пробу. Остыла.

– Прошу прощения. – Обращаюсь я к ней с несвойственной мне мягкостью. – Не могли бы вы принести мне немного соли? Я недавно обжёг язык, и плохо различаю вкусы.

– Д-да, конечно. – Кухарка тут же удаляется в сторону барной стойки.

Я притрагиваюсь к стенке кастрюли и пропускаю через медную стенку заряд магии. За секунду каша в ней вновь закипает, на её поверхности даже появляются пузырьки.

Кухарка возвращается с солонкой и кружкой травяного сбитня.

– Это за счёт заведения. – Бросает она и, подхватив поднос, уплывает к другому столику.

Чёрт.

Ругал Беатрис за вмешательство в дела простого люда, а сам ничем не лучше.

Уже несколько недель я торчу здесь. И неизвестно, сколько ещё времени придётся потратить, чтобы найти хоть какие-то зацепки. Наблюдение – мой важнейший инструмент. Я изучил расписание смен городских стражников, отпустил извозчика в небольшой запой и начал подготовку к вылазке.

Мне придётся сделать это. Вернуться на то самое место, где всё произошло.

– Кассиан? Снова ты здесь! Какими судьбами? – Гловер, пожилой кузнец и мастер ювелирного дела, тут же оживляется, завидев меня в дверях своей лавки. Его густые седеющие усы воспряли вверх, словно хвост у радостного пса, а круглые щенячьи глаза, слишком добрые для этого огромного прямоугольного лица, сверкнули серебристым отблеском.

– Тише, Гловер. Я здесь неофициально.

Осознав свою неосторожность, Гловер тут же поджимает губы и кивает на место у прилавка.

Я подхожу ближе. Этот магазинчик с каждым годом становится всё более пёстрым. Если раньше здесь были только грубые стальные доспехи и простое оружие, то теперь Гловер явно достиг вершины мастерства. Будучи двоюродным братом моей матери, он переехал в Аркенхольм из Меридиана пятнадцать лет назад. Здесь он женился на Марте, задорной хохотушке с вольным нравом. Именно благодаря ей Гловер смог совершенствоваться: его практическая магия и её чары гламура в симбиозе дали прекрасные плоды.

– Кстати, понравилось ли то колечко твоей барышне? Получилось добиться её расположения?

Точно, я ведь ему соврал. Не скажу же я прямо, что зачарованное кольцо нужно для того, чтобы перевоплотиться в убитую принцессу.

– Кольцо пришлось ей по душе. Носит, не снимая.

Иронично. Так ведь и есть, она не может снять его, оно – её маска и наше спасение.

– Между прочим, это было лучшее моё творение. Надеюсь, леди хотя бы подарила тебе платок в знак признательности и симпатии. – Усы Гловера дрогнули в загадочной, заговорщической ухмылке.

Удивительно, насколько этот грозный дядька любит выпытывать всякие романтические подробности. Каждый раз, когда я приезжал сюда, он спрашивал, нашёл ли я себе невесту. Жаль, ему невдомёк, что в моём положении строить отношения опасно. Я служу короне. Любовь – непозволительная роскошь для меня. Зато в его глазах я обеспечил себе неплохую легенду с кольцом.

– Не переживай, она подарила мне куда больше. – Мой ответ звучит исчерпывающе, и я тут же спешу сменить тему. – В этот раз я тоже по делу. Мне нужен лук, стрелы и какой-нибудь кинжал.

– Хм. Решил поохотиться? Как в старые добрые времена?

– Угу. – Киваю я, рассматривая кинжалы с усыпанными драгоценными камнями рукоятями на витрине. – Нужно что-то качественное, но неброское.

– Чего ж ты раньше не сказал, я бы у жены тоже на охоту отпросился! – Его звонкий гогот заставляет стеклянные витрины вибрировать.

– Да я так, скорее уединиться. Побродить по лесу, поймать дичи. От политики подустал, понимаешь?

Гловер делает озадаченный вид, потирая подбородок грубыми пальцами с короткострижеными приплюснутыми ногтями.

– Конечно понимаю. Тоже надо будет выбраться, вспомнить былые времена. Ну ничего, сейчас тебе что-нибудь подберём!