Текст книги "Такая работа. Задержать на рассвете"

Автор книги: Леонид Словин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4. Бумаги, бумаги…

Гаршин откинулся к спинке стула. Его взгляд скользнул по знакомым, чуточку толстоватым мальчишеским губам Налегина и рассыпавшейся по лбу короткой пепельной челке. Гаршину был симпатичен и понятен этот немного сутулый, костлявый парень, слушавший его, по-ученически подперев кулаками подбородок и чуть приоткрыв рот.

– Теперь знакомься с делом, – сказал Гаршин. – Как видишь, это не просто вор, а убийца. Мы предполагали это сразу…

Он вздохнул и отвернулся. Налегин приступил к делу с той несколько тяжеловатой сосредоточенностью, которая была ему свойственна. Взъерошил волосы и обхватил сплетенными пальцами лоб…

Постановление… Копии протоколов осмотра… Планы оперативно-розыскных мероприятий… Он любил и хорошо понимал сухой протокольный язык милицейских бумаг и за их формой видел кропотливую, энергичную, сложную и интересную работу своих новых коллег.

«…Установить слесаря, изготовившего внутреннюю щеколду в квартире Шатько, и провести проверку…»

«…Изъять у портнихи-надомницы Киселевой лоскуты шерстяного зеленого материала., оставшегося у нее после пошива платья для актрисы Ветланиной».

«…Образцы похищенных вещей и материалов поместить в витрине для обозрения всего личного состава милиции, членов народных дружин, комсомольского оперативного отряда».

Сбоку почти у каждого пункта неразборчивой скорописью Гаршина было помечено «выполнено», «изъято», «исполнено».

…Рапорты работников милиции… справки… докладные записки… ориентировки в другие области и города… Фотографии… спецсообщения…

В середине розыскного дела Налегин увидел лист плотной бумаги, и этот лист он прочитал несколько раз, сморщившись и прикусив губу:

«Начальнику отдела уголовного розыска… полковнику милиции Данилову, гор. Остромск 11 августа 1962 года на у л. Садовой, дом № 6/4 Усть-Покровска примерно в 12 часов на лестничной площадке, рядом с дверью своей квартиры был подобран соседями находившийся в бессознательном состоянии преподаватель Усть-Покровского педагогического института Лазутин С. М., который был тут же направлен для оказания срочной медицинской помощи в городскую больницу, где, не приходя в сознание, 12 августа скончался.

Осмотром места происшествия установлено, что из квартиры Лазутина С. М. был похищен ряд ценных вещей, список, которых прилагается. Квартира была открыта неизвестным преступником с помощью подобранных ключей.

С места происшествия изъять следы преступников не представилось возможным.

Одной из наиболее вероятных версий происшедшего является следующая: Лазутин С. М. появился у себя дома неожиданно для преступников во время совершения кражи, и, когда он открывал дверь в квартиру, ему был нанесен смертельный удар тяжелым металлическим предметом по голове. По имеющимся у нас данным, Лазутин в дневные часы обычно был занят в институте.

Обращает на себя внимание факт, что в тот же день в Усть-Покровске ранее несколькими часами были совершены еще две квартирные кражи, сходные по методу совершения с кражей у Лазутина С. М., а также с кражами в Остромске у гр. гр. Ветланиной и Шатько, указанными в вашей ориентировке. Все кражи остаются до настоящего времени нераскрытыми.

Не исключено, что преступления в Усть-Покровске и в Остромске совершены одной и той же группой преступников-«гастролеров».

Начальник отдела милиции исполкома Усть-Покровского райсовета

полковник милиции Родин».

Налегин тревожно взглянул на Гаршина, тот поймал его взгляд и кивнул головой.

– Да. Так оно и есть. Читай дальше.

Это было сообщение из управления Московского уголовного розыска:

«3 марта с. г. в скупочный магазин № 167 гор. Москвы сданы золотые швейцарские часы марки «Аррпегио», механизм на 26 камнях, № 4278412, циферблат светло-серый, имеющий календарь. Часы сдала Тюренкова Маргарита Васильевна, жительница Москвы… Год рождения… работает… несудимая… материалами на нее не располагаем. Одновременно Тюренковой сдан черепаховый лорнет желтого цвета, на ручке изображены цветы, вставлены четыре бриллианта…»

Налегин облегченно вздохнул, перевернул страницу, ожидая, что сообщение это даст розыску новый счастливый поворот. Но дальше шли лишь планы мероприятий:

«…Для оказания практической помощи в раскрытии квартирных краж гр. гр. Ветланиной и Шатько создать бригаду работников милиции в составе… во главе со старшим следователем областной прокуратуры…»

«…Проверить причастность к краже вещей у Ветланиной ее бывшей домработницы Вертопраховой…»

И снова: «выполнено», «установлено», «проверено».

Наконец, синий московский бланк, протокол допроса свидетельницы Маргариты Васильевны Тюренковой:

«3 марта с. г. после работы я поехала по хозяйственным делам в центр и примерно в 16 часов находилась вблизи скупочного магазина, номер которого не помню. Когда я вышла из магазина «Электроприборы», ко мне подошла незнакомая женщина, которая спросила меня, живу ли я в Москве и есть ли у меня с собой паспорт. На мой недоуменный вопрос она ответила, что находится в Москве проездом из Караганды в Донецк, куда едет к отцу. По дороге она хотела сдать в скупку старинные золотые часы и увеличительное стекло в дорогой оправе, но от иногородних в магазине вещи не принимают, а в Караганде покупателей на них найти трудно. Еще женщина упомянула о том, что часы и стекло подарила мужу его мать, артистка. О своем отце в Донецке она сказала, что он болен – страдает старческим психозом. Я согласилась ей помочь и сдала указанные вещи в скупочный магазин на свое имя. Пока я сдавала их, женщина находилась на улице, а потом подошла ко мне. За оказанную ей услугу она стала давать мне 10 рублей, но я отказалась. Мы с ней вместе дошли до центра, где и расстались, предварительно обменявшись адресами. Она проживает в Караганде по улице Советской, 16, кв. 6, зовут ее Ниной, фамилию я не запомнила. Ее приметы: на вид 35–40 лет…»

«Остромск начальнику уголовного розыска полковнику Данилову

Караганда 9364 5363 1620 интересующее вас лицо Караганде указанному адресу не установлено = Севастьянов…»

«Проверкой семей лиц страдающих старческим слабоумием находящихся на учете психоневрологическом диспансере Донецке данных представляющих оперативный интерес не добыто = Афонин».

Здесь же была и телеграмма какого-то сверхдисциплинированного начальника поселкового отделения милиции, дававшего, видимо, одинаковые ответы на все получаемые им сообщения:

«На территории Вихровского поселкового отделения милиции преступники совершившие кражу вещей гр. гр. Ветланиной Жабко не обнаружены положительном случае сообщим дополнительно = начальник Вихровского ПОМ Горецвет».

Отдельно были вшиты документы, касавшиеся проверки Монахова: протокол осмотра вещей, оставленных Монаховым в камере хранения, справка из вытрезвителя о том, что 26 февраля с 10 часов до 15 дня гр. Монахов занимал койку № 27 и не расплатился за место и медицинское обслуживание, и написанный зелеными чернилами, а потому особо выделявшийся рапорт курсанта средней школы милиции:

«Мною установлено, что Монахов ночевал в доме № 36 по проспекту Чернышевского у своих родственников и 26 февраля 1963 года вечером был отправлен в нетрезвом состоянии за их счет назад, в Шедшему. По объяснению родственников Монахова, последний говорил им, что в камере хранения на вокзале находятся его вещи, но ввиду опьяненного состояния номер ячейки вспомнить не мог. Прилагаю заявление родственников Монахова, поданное мне при посещении».

«Товарищ начальник в связи что после отъезда родственника по жене Монахова у нас пропали все ключи от дома, от сарая и от работы прошу дать указание участковому милиционеру чтобы принял меры охраны от родственника по жене Монахова до полной смены всех замков. Харин».

Синтаксис записки, не по умыслу автора близкий к телеграфному, не вызвал, однако, улыбки у Налегина, слишком озабоченного сутью дела, чтобы обращать внимание на форму. Он думал только о том, что надо удержать в голове и систематизировать все разношерстные сведения, содержащиеся в розыскном деле.

«Проверкой по дому № 16 Советской улицы в Остромске лиц, схожих по приметам с разыскиваемой женщиной, не установлено. Никто из прописанных в доме лиц в начале марта с. г. вне пределов города не находился.

Оперуполномоченный ОУР капитан милиции Шубин».

Следующий документ был подписан бывшим оперативным уполномоченным, отлично знавшим когда-то весь остромский преступный мир и уже долгое время находившимся на пенсии. С этим удивительным стариком, ходячей энциклопедией уголовного розыска, Налегин познакомился еще студентом на практике. В милиции заслуженного оперативного работника называли коротко и уважительно – «Чека».

«В 1953–1954 гг. аналогичным способом, то есть с поиском ценностей на книжных полках, среди книг, – писал Данилову «Чека», – совершались кражи вором-рецидивистом Ряхиным, находящимся в настоящее время на свободе».

Налегин расцепил пальцы, поднял голову.

– Ряхина еще не проверяли, Константин Николаевич?

– Сегодня или завтра проверим. Он сидит дома, а Данилов хотел бы за ним еще немного понаблюдать.

– А протоколы по его прошлым кражам не поднимали?

Гаршин хмыкнул: Налегин так и остался примерным учеником и по строгой академичности мышления и по манере обращаться к старшим.

– Они здесь. – Майор позвонил по телефону. – Прошу вас, занесите дела.

Гаршин так и остался преподавателем, подумал Налегин, любимцем старшекурсников: все так же вежлив, предупредителен, суховат.

Еще несколько минут каждый молча занимался своим делом: Налегин читал, а Гаршин просматривал корреспонденцию на тонкой папиросной бумаге, колыхавшейся от его дыхания.

В одном из дел по обвинению Ряхина, пятьдесят шестого года, протоколы осмотров – и здесь Налегин узнал Гаршина – были заложены аккуратными белыми листочками, остро заточенным карандашом были подчеркнуты наиболее интересные для них места…

«Лежащие на третьей полке книги находятся в беспорядке. По заявлению потерпевшего Шидловского, неизвестные лица, проникшие в квартиру, вынули из шкафа, а затем вновь поставили на место в ином порядке тома Большой Советской Энциклопедии с двадцать пятого по тридцать первый».

Память действительно не подвела «Чека» – три другие кражи, описания которых имелись в деле, также имели эту особенность!

…Полковник Данилов вошел в кабинет, как всегда, быстро и неожиданно. Налегин поднялся как-то рассеянно, придерживая одной рукой пухлое дело, которое только что перелистывал. Гаршин заметил, что распрямлялся он не сразу, а словно тугое лезвие складного ножа – сначала с трудом, будто неохотно и лишь затем бодро, даже энергично. Данилов не спускал глаз с нового работника.

– Вот что, Гаршин… Ты знаешь, я человек прямой и люблю говорить правду в глаза, – говорил Данилов через час, когда в кабинете, кроме него и заместителя, никого не было, – не нравится, как ты народ подбираешь. Какой-то научный кружок организовал, школу для одаренных! Все эти нейлоновые сорочечки, галстучки с заколками, шерстяные рубашечки, обручальные колечки! Наша работа требует других… Кравченко, докладывали, даже в такие напряженные дни подбирает факты для научной работы. Мне и вообразить такое трудно! Ты уже не в институте, Гаршин! Сейчас этот Налегин. Я его вижу впервые, но уже понял, пока он только подымался со стула… Ну, что ты скажешь?

– Вопрос трудный. Дело обстоит так: либо мы только ловим преступников, либо и ловим и, главное, боремся с преступностью, – Гаршин сделал паузу. – В зависимости от этого подбираем кадры. Во втором случае нужны люди вдумчивые, с аналитическим складом ума, в первом – бесстрастные, но сообразительные топальщики.

– Высокомерно, Гаршин! – Данилов вплотную подошел к столу, навис над майором. – Эти топальщики не знали, что такое семичасовой рабочий день. В холод, в дождь, в стужу – всегда на ногах. Эти топальщики – простые люди. Они все отдавали, выполняя приказ! Поклониться им надо!

– Ты меня не понял. Я говорю не о том, хорошие эти люди или плохие, а о том, в каком качестве мы их используем, как учим работать. Вот в чем дело. И может, они не такие уж простые, это мы хотим видеть в них простых.

Данилов повел головой, словно пытаясь высвободиться из узкого воротничка.

– Всегда ты ускользаешь… Разве хорошо ловить преступников – не значит бороться с преступностью?

– Значит. Но это далеко не все. Преступников ловят более тысячи лет, а с преступностью мы по-настоящему боремся несколько десятилетий.

– Постой. Так это все понимают! Профилактика преступлений…

Данилов еще более насупился: в «теоретических» разговорах он всегда терялся и прибегал к первым попавшимся под руку аргументам.

– Как ты думаешь, когда впервые было высказано, что предупреждать преступления очень важно? – спросил Гаршин.

– Ну… В пятьдесят шестом? Пожалуй, раньше. Примерно в пятьдесят четвертом!

– Раньше! Радищев писал: «Лучше предупреждать преступления, нежели оные карать!» И Вольтер это утверждал, и Марат, и Добролюбов, а в наши дни даже буржуазные юристы… И все же лучше всех сказал Маркс: «Мудрый законодатель предупредит преступление, чтобы не быть вынужденным наказывать за него». Однако только социализм дает возможность действительно предупреждать преступления. Но с топальщиками этого не сделать!

Данилов хотел возразить, но тут в коридоре раздался топот ног, а через секунду в комнату без стука ввалился Шубин. Лицо его светилось румянцем, запотевшие очки он держал в руке.

– Ряхин на улице! Ребята стерегут его у крытого рынка!

– О! Хорошо! – полковник мгновенно поднялся со стула и повеселел. – Берите с новеньким мою машину и поезжайте. Сначала поводите его по городу, потом сюда! Ну, ни пуха ни пера! Топальщик!

Шубин выбежал.

– Налегин еще не знает всего дела, – Гаршии снова уселся за бумаги. – Рано его посылать… Не по душе мне вся эта операция…

– Его задача – задержать Ряхина. Для этого знание всего дела не обязательно, – отпарировал Данилов.

– Об этом-то и был у нас спор, – заключил Гаршин.

Глава 5. Улица полна неожиданностей

Шубин стоял в толчее рынка, у выхода из овощного ряда, и щелкал кедровые орешки. Ряхина не было довольно долго, и Шубин начал было беспокоиться, но, наконец, «объект» появился на высоких каменных ступенях, ведущих к овощному ряду, и осмотрел внимательным взглядом прохожих. Закурил.

Ряхин был в том возрасте, когда в походке, в фигуре, в выражении лица начинают появляться невнятные еще, но все же заметные для опытного глаза признаки старости. Одет он был странно: теплая мохнатая потертая заячья ушанка контрастировала с прорезиненным легким плащом.

Налегин стоял по другую сторону улицы, за трамвайными путями, среди покупателей, столпившихся у табачного киоска. Он хорошо видел рябоватое невыразительное лицо Ряхина, на котором застыло выражение нерешительности и раздумья.

Справа из-за поворота показался красный двухвагонный трамвай. Он с лязгом и звонками подтягивался к остановке. Когда большинство пассажиров уже вошло, а точнее, втолкнуло друг друга в трамвай, Ряхин спрыгнул со ступеней и помчался к остановке. И тут же вместе с другими людьми, бежавшими от ворот рынка и от табачного киоска, к вагонам устремились сотрудники угрозыска. Шубин, успевший к передней площадке раньше Налегина, замешкался там, не давая водителю закрыть дверь, пока его товарищ не оказался на второй подножке прицепа.

Проехав всего лишь одну остановку, все трое – Ряхин, Шубин и Налегин – вышли из трамвая с разных площадок, и пути их, казалось, должны были разойтись, но непонятная сила притяжения, действовавшая на них все это время, мгновенно нашла их в уличной суматохе, стремительно втянула в боковую улицу, построила трезубцем и погнала вперед.

По улице Ивана Сусанина Ряхин уже не шел, а почти бежал, и Налегин, поджав локти, как ходок-марафонец, с трудом продирался среди прохожих. Он не видел никого и ничего, кроме заячьей шапки, даже не шапки, а только серого клочка меха, то пропадавшего, то вновь возникавшего впереди, метрах в двадцати, в самой гуще людей.

– Слепой? – поинтересовался кто-то над его ухом и тут же исчез позади, как встречный катер.

Коричневая пыжиковая шапка Шубина со спущенными наушниками мелькнула слева и чуть впереди, она выплеснулась, словно рыбина из воды, и тут же словно ушла в глубину, – стало ясно, что Шубин чувствует себя в толпе легко и свободно.

«Только бы не отстать, – подумал Налегин, – в Шедшеме я совсем разучился ходить в толчее».

Если бы Ряхин внезапно обернулся, то не мог бы не заметить, что из всех пешеходов они трое идут в одном ритме, в ногу, словно в незримом строю, непроизвольно пристраиваясь к направляющему, то есть к нему. Но Ряхин не оборачивался, он все шагал и шагал, не интересуясь ни витринами, ни прохожими, как будто задался какой-то чисто спортивной целью, и Налегин частил за ним и по-прежнему видел впереди только его – так начинающий шахматист, не в силах обозреть все шахматное поле, сосредоточивает внимание лишь на фигуре, которая должна ходить.

Улицу ремонтировали. Налегин заметил это, когда путь преградили деревянные щиты, выступавшие почти до половины проезжей части. Прохожие огибали препятствие и, минуя крайний щит с красной предупредительной лампочкой, снова сворачивали на тротуар. Ряхин уже миновал эту теснину, исчез за щитами; Налегин, торопясь, тоже обогнул препятствие, и тут – в долю секунды – проезжая часть очистилась от прохожих. Налегин шестым чувством угадал опасность, отпрянул в сторону. Взвизгнули тормоза. Зеленый потрепанный ГАЗ-51, груженный мебелью, резко затормозил, и его мгновенно занесло, так что шкаф, стоявший в кузове, упал на стулья и раздался густой звон толстого зеркального стекла. Хлопнула дверца кабины, и краснолицый верзила с влажными, хмельными глазами двинулся навстречу виновнику – перепуганному подростку, без шапки, с густой светлой шевелюрой. В руке верзила держал заводную ручку, и паренек, оцепенев и не пытаясь бежать, прикрыл голову руками.

Шубин прошел мимо, краем глаза заметил уличное происшествие и продолжал следовать за Ряхиным, пока лишь спустя некоторое время не почувствовал впереди какую-то почти ощутимую пустоту. Он остановился. Ряхина поблизости не было, Налегина тоже. Шубин обернулся и увидел, что его напарник стоит между шофером и каким-то пареньком, предостерегающе подняв руку. Его пальто поползло вверх, и ноги в мятых узких серых брюках казались особенно длинными и худыми, да и вся поза была немного смешной, недостойной оперативника, изучавшего приемы самбо и бокса. Прохожие наблюдали за сценой с тротуара, и среди них Ряхин. Он, прищурившись, смотрел на Налегина, не догадываясь о том, что сам играет не последнюю роль во всей этой истории.

– Дай им раза! – крикнул шоферу с тротуара какой-то любитель острых ситуаций. – Лезут небось, под машину сами! А шофер отвечай!

Шофер был выше Налегина и, очевидно, гораздо сильнее, но он остановился в нерешительности, мрачно глядя на светловолосого паренька через голову неожиданного защитника.

– Да чего на него смотреть! – раздался с тротуара все тот же голос.

Но у мальчика нашлись и защитники:

– Поразрыли вокруг…

– Тут хочешь не хочешь, под машину полезешь!

– Да он же пьяный! На мальчишку замахивается…

Ряхин бросил на Налегина одобрительный взгляд и пошел дальше. Тут же исчез и Шубин.

– Тебе чего надо? – спросил шофер, поводя рукояткой.

В это время неожиданно появился маленький, ростом в каких-нибудь полтора метра, шустрый старшина милиции в больших валенках с галошами, полушубке и с палочкой регулировщика, висевшей на кожаном ремешке, как сабелька.

– Ваши права и путевку! – крикнул он фальцетом и помахал палочкой.

Теперь Налегин смог обернуться. Ни Ряхина, ни Шубина не было видно.

– Вот такая вышла история, Константин Николаевич, – закончил Налегин свой рапорт из ближайшей телефонной будки. – Да, да, я все понимаю, все. Но могло произойти серьезное несчастье, шофер был пьян. Что? Шубин потерял Ряхина?

Он вышел из будки и остановился, стараясь собраться с мыслями. Шубин, ловкий, везучий Шубин, как мог он оплошать? Конечно, одному вести наблюдение трудно. Может быть, Шубин не видел задержки и понадеялся на него, Налегина?..

– Дяденька!

Налегин обернулся и увидел паренька с густой светлой шевелюрой, недавнего своего «крестника». Он курил, пряча сигарету в ладонь, как это делают школьники, не доросшие до права открытой сигареты, и улыбнулся той спокойной и вместе с тем застенчивой улыбкой, которая, как знал Налегин, отличает ребят, успевших близко познакомиться с «улицей», но и не порвавших еще с домом: такие могут быть и первыми учениками и первыми задирами.

Другой бы на месте этого подростка убежал, довольный тем, что все обошлось и никто не требует никаких объяснений и не грозит пожаловаться родителям, а этот вот пошел следом, подумал Налегин. Забавный мальчишка!.. А в доме у него не все ладно, это чувствуется. Отец пьет… Или его вовсе нет, отца. Такие парни всегда отличаются чем-то неуловимым от более счастливых сверстников.

– Ну что, гуляешь? – спросил Налегин.

– Гуляю, – сказал парнишка, отставив ногу.

– Ну, тогда проводи.

Они молча дошли до управления. Налегин шагал размашисто и думал о том, как ушел Ряхин и какое это может иметь значение для исхода дела.

– Ну что, зайдем ко мне? – спросил Налегин, когда они остановились у серого трехэтажного здания милиции.

Парнишка присвистнул.

– Вы здесь работаете?

– Здесь, а что?

«Крестник» покачал головой.

– Ну и ну! Вот не думал…

– Так зайдешь?

– Нет! Чего я там потерял?

– Смотри… Как звать-то?

– Веренич Алька. Ну, спасибо, что выручили!

Он снова покачал головой в изумлении от нового знакомства и зашагал прочь. Вдруг остановился, крикнул:

– А как вас там отыскать?

– Спросишь Налегина из угрозыска.

– Может, и зайду…

Налегин посмотрел вслед: милиция ему, видите ли, не нравится. Ничего, после сегодняшнего дня он будет относиться к этой милиции лучше. Хоть маленькое, но приобретение в день большой потери.

Предвкушая неприятный разговор с Гаршиным, он медленно поднялся по ступенькам. Да, случайность, принявшая облик этого светловолосого мальчишки, который имел неосторожность сойти с тротуара в тот момент, когда рядом проезжал пьяный лихач, нарушила всю тщательно продуманную операцию.

Можно знать, даже не раз испытать на себе силу случайных совпадений, странной игры непредвиденных обстоятельств, но привыкнуть к этому нельзя.

Люди, ведущие борьбу с преступниками, стараются предусмотреть все. Но они не в состоянии предусмотреть случайности. Она может вмешаться в любую минуту и либо свести на нет усилия многих талантливых и трудолюбивых людей, либо, напротив, затмить мгновенным сиянием все великолепные планы, которые так и остаются на бумаге, упрежденные случайным открытием, неожиданным успехом.

…Вот и теперь, в день преследования Ряхина, дыхание случайности коснулось Налегина, и было оно отнюдь не радостным.

Но, поднимаясь к Гаршину, он не мог знать, что под горестным слоем неприятностей скрывается счастливая случайность иного рода – знакомство с Алькой Вереничем.