Текст книги "Слепая тайна (ЛП)"
Автор книги: Леони Лонваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Глава 9
Тео
Верхом на верблюде я наблюдаю за Сфинксом, гигантским и величественным, в нескольких десятках метров перед нами. Сегодня утром, проснувшись, мы решили воспользоваться этим вторым днём в Египте, чтобы познакомиться с его историей и культурой.
Вчера Сидрик заказал для нас экскурсию с подводным плаванием в Александрии. Город находится почти в трёх часах езды от Каира, и мы добрались до этого легендарного места на арендованной на время поездки машине. Так мы отправились на два часа археологического дайвинга среди рун порта Александрии. Я переживал необычные приключения, и во мне запечатлелось множество воспоминаний, но это было невероятно!
Как объяснить необъяснимое? Нырять – моё привычное хобби. Дышать под водой – наслаждение, я чувствую себя непобедимым, наделённым сверхъестественной способностью. Звуки вокруг другие, мир другой, всё иное. Моё дыхание замедляется, становится более спокойным. Эмоции замирают, голова очищается. В этот момент я чувствую себя таким свободным от всего, таким свободным жить. Глубинам есть что открыть! Так что, как только могу, я ныряю, и если могу разделить и насладиться этим моментом с друзьями – это двойной выигрыш!
Таким образом, знаменитое место, где стоял Александрийский маяк, раскрыло нам свои объятия. Средиземное море полно тайн, которыми я готов насытиться. Территория простирается более чем на гектар, подводная флора и фауна приспособились к останкам человеческой эпохи, которые мы теперь созерцаем.
Смесь различных фрагментов статуй, а также скопления свинца, железа и бронзы покоятся под водой. Мы также обнаружили затопленный дворец Клеопатры, погрузившийся в море после обрушения городского порта. В мутной воде возвышаются внушительные статуи египтян, львов, амфоры, а также блоки, на которых можно разглядеть иероглифы. Это одновременно величественно и головокружительно – осознавать, что целая цивилизация жила и погибла, оставив такой след в мире.
След, который мы продолжаем открывать сегодня, но уже на суше. На этот раз Рашид выступил инициатором нашего экзотического транспорта – верблюда. Честно, надо признать: это оригинально, но, чёрт возьми, запах этих животных отвратителен! Пахнет прокисшим молоком, и, без сомнения, от этого тошнит. И всё же, парадоксально, к нему привыкаешь, или, может, пейзаж заставляет забыть об этом неудобстве.
Алексис выдал нам речь, достойную Google, о свойствах верблюжьего молока. Этот напиток якобы очень полезен, а его богатство белками и липидами придаёт ему целебные свойства. Он даже более гипоаллергенен, чем коровье или козье молоко. Хотя я верю ему на слово, этого недостаточно, чтобы я перешёл на верблюжье молоко для своих хлопьев. Впрочем, это всегда полезно знать и к месту блеснуть эрудицией!
Я любуюсь Сфинксом и туристами, которые спешат слезть со своих разнообразных скакунов, чтобы наброситься на смартфоны или фотоаппараты, принимая самые дурацкие позы. Я тихо хихикаю, наблюдая, как бабушка вытягивает губы, чтобы получить «поцелуй Сфинкса». До чего же люди бывают глупы! Прямо как те, кто «поддерживает» Пизанскую башню во время поездки по Италии. Ну серьёзно, намерение-то смешное, но провальное. Кто-нибудь может им сказать? Предупредить, что они просто выглядят придурковато?
Открываю Lovemate и начинаю набрасывать свои мысли для моей милой рыженькой. В паре запятых от того, чтобы отправить сообщение, не могу не бросить взгляд на своё последнее сообщение, оставшееся без ответа… Альба всё ещё не ответила, а оно было отправлено вчера, в середине дня, между двумя погружениями. Всё, казалось, шло хорошо, несмотря на её похмелье, а потом вдруг – тишина. Тем не менее, я всё же пытаюсь возобновить разговор, как ни в чём не бывало, нажимая «отправить».
– Что за взгляд? – бросает мне Алексис, перестав любоваться видом.
– Какой взгляд?
– Тот, что у парня, которому всё надоело.
Мне всё надоело? Да ну, пфф… Надоело? Полностью. Полагаю, у Альбы есть дела поважнее и она ведёт насыщенную жизнь, однако это не первый раз, когда я замечаю её отступление. Похоже, она иногда делает несколько шагов назад, чтобы установить дистанцию между нами. Через наши беседы или просто обозначая своё отсутствие на несколько часов, а то и дней.
Альба неуловима, как ветер, как счастье, как свобода. И всё же именно эти три образа постоянно ведут меня к ней. Мне хотелось бы понять, что её сдерживает, что мешает ей полностью отпустить ситуацию. Кажется, будто она в плену у оков, словно её поведение должно следовать каким-то правилам или «политически корректной» процедуре. Почему? Я задаюсь всё большим количеством вопросов.
А что, если проблема во мне?
Может, я воображаю себе больше, чем простой разговор, в то время как для неё это лишь обычная болтовня? Или, может, я слишком напорист. Хотя, судя по её откровениям, сдобренным белым вином, я думал, мы на одной волне.
А что, если она сомневается? Если моё существование для неё всё ещё лишь смутная и запутанная идея? Наверное, мне стоит раскрыться больше. Если хорошенько подумать, будь я девушкой, я бы проявлял осторожность в приложениях для знакомств. Учитывая всё, что показывают в новостях и по телевизору, это может напугать. В конце концов, я мог бы оказаться психопатом-извращенцем, кровожадным серийным убийцей, насильником и похитителем. Эта мысль вызывает дрожь вдоль спины.
Почему ей должно быть спокойнее и увереннее от мысли общаться со мной? Альба не знает моей личности, так что невозможно найти меня в социальных сетях и проверить, не является ли всё, что я рассказываю, сплошной ложью. Она также не знает, как я выгляжу, так что я мог бы быть подростком, который разыгрывает извращённую шутку из своего подвала перед компьютерами задрота.
Пфф, бедный парень, ты вселяешь уверенность, как заржавевший и затупившийся нож.
Моя совесть тщательно добивает. Доверял бы я себе на месте Альбы? Нет. А я ещё говорю ей о встрече когда-нибудь. Неудивительно, что она больше не отвечает, чёрт возьми. Я пугаю! Блин, мне нужно полностью пересмотреть свою стратегию соблазнения…
Вспомнив, что Алексис рядом, поднимаю голову. Он по-прежнему смотрит на меня с невозмутимым видом, который, однако, скрывает долгие размышления на текущую тему: я.
– Я никудышный в плане флирта, да?
– Я знавал тебя куда лучшим в деле повержения девиц к своим ногам, – смеётся он, усиливая моё удручённое выражение.
Правда, в подростковом возрасте, а потом в студенческие годы, мы провели немало вечеров, обходя бары, а затем отправляясь в ночные клубы. Сменяли бокалы, как и девушек. Легкомыслие и беззаботность, пожалуй, больше всего характеризовали нас в то время. Красивое определение молодости, одним словом. Увы, время прошло, обретённая уверенность в себе истончилась до хрупкой и слабой нити, готовой порваться. Сегодня я больше не тот молодой человек, которым был. Ни физически, ни ментально, впрочем.
Я всего лишь… Чудовище в реальной версии.
Поднимая руку, провожу ею по лицу и касаюсь шрамов – свидетельств моего опыта, моей жизни. Того прошлого, которого мне бы хотелось никогда не знать. Никогда не переживать.
– Не делай этого, – ворчит мой лучший друг.
Делаю ему непонимающий кивок, но никого не обманываю – ни его, ни себя. Мы знаем друг друга слишком хорошо, до мельчайших деталей. Наши малейшие слабости, как и сильные стороны, известны друг другу, мы прошли через столько всего вместе, от распавшихся семей до службы на флоте, он мне брат, и выражение «друг познаётся в беде» никогда не подходило так идеально, чтобы описать и подтвердить нашу близость.
Он был опорой моего спасения, когда я был на самом дне после неудачной миссии. Без него я бы пустил себе пулю в лоб. К чему оставаться в этом мире, если только смотреть, как другие живут ту жизнь, о которой ты мечтал? Он сумел вытащить меня на поверхность, дать цель, желание бороться. Если я сегодня здесь, если я общаюсь с Альбой, ныряю в Египте, наслаждаюсь ветром на лице или даже тошнотворным запахом этого верблюда, то благодаря ему.
– Что именно? – бросаю я вызовом.
– Ты принижаешь себя. Она не знает, как ты выглядишь, хватит накручивать себя.
– Но в том-то и дело, чёрт возьми!
Гид предлагает нам сделать перерыв для фото, я слезаю со своего скакуна и делаю несколько шагов по песку, жар которого проникает сквозь обувь. Шаги позади быстро дают понять, что друг последовал за мной. Как будто мне нужна наседка!
Вздыхаю от раздражения. Мне за тридцать, а ко мне пристают, будто я рискую натворить глупостей.
– Отстань, – говорю я тоном, не допускающим возражений. Однако он не останавливается.
– В чём, собственно, проблема? Мы, парни, думали, что регистрация в Lovemate позволит тебе вздохнуть, расслабиться наконец и перестать забивать себе голову девушками. Цель – поболтать, пофлиртовать и, в лучшем случае, встретить одну-две девчонки и, возможно, переспать.
Я резко поворачиваюсь к другу. Мой взгляд, должно быть, грозовой, и вся моя поза говорит о том, что я на пределе. Кулаки сжимаются, трапециевидные мышцы натягивают футболку, и я не сомневаюсь, что вена у виска пульсирует – знак того, что внутренняя буря бушует и готова взорваться.
Неужели в глазах моих друзей я настолько ничтожество? Чёрт, они докатились до того, чтобы записывать меня в приложения для знакомств! Хмпф. Сдерживаю рык злости. Да, это точно, в последнее время я ни с кем не встречаюсь. Вот и всё. Нечего тут раздувать.
Между мной и Алексисом протягивается пауза. Минуты идут, я остаюсь в ожидании.
Чёрт. Я лгу самому себе. Уже несколько недель, нет, месяцев. Я лгу, как сивый мерин. Я погружаюсь в отрицание при первой же возможности, вместо того чтобы смотреть правде в глаза.
Я чувствую себя отталкивающим. Избегаю своего отражения в зеркалах. Если бы мог избегать своей тени – делал бы это. Хотя она ничего не показывает. Вот до чего я дошёл. Не то чтобы мне не оказывали психологическую помощь после случившегося. Посттравматическое стрессовое расстройство. Вот какой диагноз был поставлен.
У меня были недели больничного, сеансы физиотерапии и реабилитации, особенно плеча. У меня были долгие беседы с психологом, чтобы «поговорить о том, что я чувствую и что пережил, освободиться от той миссии». Окупилось ли это? Судя по тому, каков я сегодня, я бы сказал, что нет.
Я – развалина.
Мой мозг так же испорчен, как и моя внешность. Так же уродлив. Так же отвратителен. Если я не люблю себя, если моя собственная внешность вызывает у меня отвращение, кто же сможет найти её приятной и полюбить? Кто сможет полюбить меня?
Глава 10
Тео
Немного позже днём мы вернулись в отель, и после моего взрыва с Алексисом у Сфинкса я немного отдалился от ребят. Для кого-то моя реакция показалась бы довольно обыденной, но я никогда не теряю самообладания. Обычно всегда спокоен и непоколебим. Однако на этот раз я поддался эмоциям и импульсивности.
Мои сомнения и разочарования захватили мои мысли, и в такие моменты мне нужно побыть одному. После пробежки почти на пятнадцать километров я вернулся в отель. Под струёй обжигающей воды, склонив голову и уперев ладони в холодную плитку, я пытаюсь заглушить внутреннюю бурю.
Я столкнулся со своим лучшим другом, заходя в нашу комнату, но не решился взглянуть на него. Слишком стыдно. Я чёрт побери, избежал смерти, я знаю это, я осознаю, и всё же моя внешность остаётся первостепенной. Все, кто отрицает какую-то часть своей внешности, должны узнать себя в моих эмоциях.
Я больше не смотрю в зеркала или, по крайней мере, избегаю их как можно больше, словно бегство может принести мне немного счастья или умиротворения. Не имея возможности скрыть то, что тревожит меня и выворачивает внутренности, слоями одежды или макияжем, я живу с этим, ощущая их укусы всякий раз, когда незнакомцы останавливают взгляд на моих шрамах. Моя левая рука и плечо также несут следы того происшествия, но длинный рукав, куртка приглушают ощущение чудовищности.
Есть места, которых я избегаю. Пляж. Солнце. Интимность с женщиной, разве что в полной темноте, да и то последний раз это было… Я даже не помню.
Рык прерывает звук струящейся воды в душе.
– С меня хватит! – кричу я, доведённый до предела.
Резким движением выключаю воду. Белое махровое полотенце, оставленное мной сбоку, когда я заходил в кабину, выскальзывает из пальцев, пока я быстро обматываю его вокруг бёдер. Капли стекают по торсу. Волосы падают на лицо, я чувствую, как они прилипают к коже.
Пора.
Я должен встретиться со своими демонами лицом к лицу. Я больше не могу всё время убегать от своего отражения, набрасывать полотенце или футболку на зеркала или стёкла, которые могут позволить мне увидеть, как я выгляжу. Всему этому должен прийти конец, и в данном случае именно я должен сделать первый шаг к «СТОПУ», который горю желанием прокричать в лицо миру.
Движением руки вытираю конденсат с холодного бортика. Как одержимый, не останавливаюсь, пока плёнка не исчезнет, позволяя моему отражению предстать во всей полноте. Ладони судорожно сжимают мраморный край умывальника в отеле.
Чтобы забыть о неделях в коллективе, с неудобствами, отсутствием роскоши, уединения, иногда чистоты, нам нужно хотя бы это. Теперь для нас стало привычкой спать в роскошных отелях, несколько ночей, прежде чем вернуться на борт и снова погрузиться в привычную тесноту и, главное, в тоску по дому. На этой стоянке мы выбрали Conrad Cairo, принадлежащий группе Hilton.
Тео, вдох и выдох. Ты просто увидишь свою противную рожу, которую знаешь как свои пять пальцев.
Моя попытка пошутить проваливается. Она не может успокоить и утешить меня. И всё же я не собираюсь вести себя как трус и снова убегать. Я хочу увидеть себя, принять эту реальность с полной силой в надежде, что она станет моей силой. Этого… Но я мотаю головой, чтобы отогнать мрачные мысли.
Медленно, с медлительностью хищника, я расправляю плечи и поднимаю голову, пока мой взгляд не застревает на моём отражении. Сначала моё левое плечо с длинным шрамом почти на пятнадцать сантиметров, спускающимся к локтю. С другой стороны ключицы – отметины, словно маленькие созвездия звёзд, усеивающие кожу. Осколки стекла.
Пальцы другой руки скользят по боку, ощупывая мышцы, сломанные когда-то рёбра, истерзанные болью. Округлый вздувшийся участок в несколько сантиметров в диаметре напоминает мне о пуле, поразившей меня в тот злополучный день.
Собираю всё своё мужество, изучаю себя, отбрасывая растрёпанные пряди волос. Ничего примечательного с правой стороны. Я даже довольно симпатичный парень с этой двухдневной щетиной, которую отпускаю на стоянках, максимально отдаляясь от строгой жизни, навязываемой армией. Мой карий взгляд напоминает мне мою любимую шоколадную пасту, которую я так люблю намазывать на бриошь за завтраком, прежде чем макать её в кофе. Утешение, тепло – вот что излучает мой взгляд, вот что любит моя мать.
Когда я наклоняюсь на несколько сантиметров, открывается левый профиль. Худшая часть. Неизменная.
Взгляд сразу же притягивает шрам, пересекающий щёку на протяжении десяти сантиметров. Жара, время, которое потребовалось, чтобы найти меня, добавили к её отталкивающему виду этот эффект вздутия. Кусочки плоти плохо срослись, оставив эту белую, выпуклую полосу. Рядом с глазом – точка вхождения осколка стекла. Мой глаз чудом не пострадал, за что я глубоко благодарен. Лёгкое пятнышко отмечает глазное яблоко, но это почти не влияет на зрение. Однако этот осколок продолжил свой путь над скулой, остановившись лишь у виска. Не скажешь, что мне повезло.
Половина моего лица изуродована той миссией, моим прошлым. Я ношу это проклятие, чтобы никогда не забывать, каждый день, что дарит мне жизнь. На пересечении этих двух глубоких разрезов кожа была обожжена до третьей степени. Сегодня, со временем и заживлением, это больше не болезненно, но плоть, мягкая, сморщенная, мерзко-розовая, вызывает у меня отвращение.
Даже у Франкенштейна дела обстояли не так плохо, по крайней мере, у него всё было однородно. Он не был самым отвратительным двуликим существом, которое только может найти женский пол. Одна сторона – красавец, другая – чудовище. В сказках, по крайней мере, имеют приличие завершить превращение, а не оставлять чудовищ в вечном отвращении к самим себе.
Я отталкиваю других. И я отталкиваю себя. Теперь я замечаю этот ускользающий взгляд, который расширяется при первом шоке, прежде чем отвестись, попытаться найти другой объект, на котором можно остановиться, пока рты бормочут бессмысленные слова. Я – двуликий, как суперзлодей из комиксов. С той лишь разницей, что я хотел быть супергероем. Я отталкиваю себе подобных, хотя это они нанесли мне эти раны. Какой жестокий парадокс.
Глава 11
Альба
Lectrice.rousse: Привет, Сексуальный чайник!
Сегодня я снова ругала себя за то, что три дня не давала о себе знать, на обед ела манго и думала, видел ли ты когда-нибудь манговое дерево в своих путешествиях? И надела зелёные Converse в знак надежды на твой ответ.
P.S.: (да, в сообщении в Lovemate это странно), звучит ли фальшиво и шаблонно, если я скажу: «дело не в тебе, а во мне, если я молчала»?
Перечитываю своё сообщение снова и снова. После трёх дней молчания я не могу ожидать, что он ответит мгновенно. Хотя на самом деле именно на это я надеюсь. Но я и правда не ожидаю, что он это сделает.
Боже мой… он, наверное, ломает голову и считает меня странной. А вдруг он разочаровался во мне?
Можно ли разочароваться в ком-то, потому что он внезапно перестал отвечать, хотя вы говорили о возможной (и не такой уж невозможной) встрече? Блин, моя фраза бессмысленна. Мои нейроны окончательно сходят с ума.
Я могла бы свалить вину на Тео, сказать, что его красивые фразы, чувство юмора и доброта сводят меня с ума, но на самом деле мой мозг был сломан ещё до него, и, похоже, он не действует как волшебное лекарство…
Сижу на диване перед телепрограммой, которую не смотрю, гостинная кажется пустой, хотя я отчётливо слышу пронзительный голос Фанни, поющий в душе. За три дня я ничего не сделала. Именно тогда я осознала пустоту своей жизни. Прелестное открытие. Но если отбросить мою работу корректора, страсть к Converse, которые я покупаю онлайн, и фильмы о римской эпохе, то есть ещё походы к психологу. Или звонки ему. Мечты о том, что хотела бы сделать, но не делаю. Мечты о невозможном без попыток сделать его возможным. Больше я почти ничего не делаю. Я чувствую себя довольно пресной личностью и так далекой от той Альбы, какой была раньше…
Когда я прочитала то сообщение Тео, его намёк, я буквально потеряла самообладание. Это было сильнее меня, неконтролируемо. Тревога поднялась внутри и ударила так сильно… Я не ожидала такого приступа. У меня не было таких сильных приступов уже давно, а последний раз я теряла сознание много месяцев назад. Честно говоря, я почти не помню этого. Я думала, что эти интенсивные реакции остались в прошлом, но я ошиблась. Разумеется, Фанни нашла меня менее чем через десять минут, бесчувственную на кафельном полу, когда вернулась со своей бурной ночи с мужчиной, имя которого, по её словам, она даже забыла (я сомневаюсь, но это другая тема).
После визита дежурного врача мы использовали джокер – звонок не другу (спасибо, Жан-Пьер), а мистеру Хоупу. Я не хотела сообщать психологу о рецидиве. Я сопротивлялась и дулась, однако Фанни, голос разума, проявила настойчивость и добилась своего. На мой взгляд, предупредить его означало потерпеть поражение, и это бесит меня. У меня такое чувство, будто я двигаюсь вперёд, начинаю действовать. Не погрязать больше в неподвижности, не быть той женщиной, которую не выношу. Ту, от которой хочу сбежать любыми способами.
Вместо этого мне шепчут на ухо, что меня ждут семь лет неприятностей. Чёрт… Уместно сказано, Альба. С надеждой, что соль, брошенная через левое плечо, отведёт всё это. Хотя… «Альба» и «удача» никогда не работали в одном предложении. Фанни говорит, что я всё больше брежу. Она списывает это на стресс, нетерпение и ожидание. Чего? Нет, кого?! Тео!
В глубине души я думаю, что она права. Моё кажущееся безразличие к разговору (правда совсем в другом) не помогает, полагаю, но это съедает меня. Каким-то необъяснимым образом я привязалась к Тео, и наши беседы стали элементом, в котором я теперь нуждаюсь в повседневной жизни. Я стала зависима от них, как моя мама от своего утреннего кофе с сигаретой, как Фанни от вечеринок.
Тео – моя доза. Моя доза свежего воздуха, облегчения, благополучия, счастья. Более того, даже не подозревая об этом, он – моя самая важная доза, доза восстановления. Та, без которой я больше не могу.
Мистер Хоуп, кстати, согласен с Фанни, если вспомнить нашу последнюю встречу в его кабинете сегодня утром. Мой психолог заставил меня покопаться в эмоциях, чтобы выудить из меня признание, что мой обморок и ужас – это не признаки слабости, а прогресса. Ну да, конечно…
– Альба, а если бы ты сказала мне, что на самом деле думаешь о своей панической атаке? Не то, что я хочу услышать.
– Я всё испортила, мистер Хоуп.
Он бросает на меня обворожительный взгляд, думая смягчить меня, что не срабатывает. Тем не менее, я всё же охотно соглашаюсь раскрыться. Помни, Альба, ты в этом кабинете, чтобы найти помощь, а не заниматься самобичеванием, даже если это рифмуется!
– Всё, на что я надеялась, – это двигаться вперёд, а на самом деле я отступаю, как неспособная.
– Испытывать трудности – не доказательство неспособности, Альба. Мы уже обсуждали это несколько раз.
– Ох, ладно, я знаю, что вы хотите от меня услышать. Факты налицо. Я впадаю в панику, когда парень на другом конце моря предлагает нам встретиться когда-нибудь! Я молода, мне всего двадцать шесть, чёрт возьми! И всё же я так же зажата, как в четырнадцать!
Мистер Хоуп прочищает горло и поправляет очки, придавая себе вид мягкого и привлекательного интеллектуала. А у него самого есть кто-то в жизни? Кажется, я никогда не задавала ему этот вопрос за все эти годы. В конце концов, он занимает почти место лучшего друга, а я ничего не знаю о его личной жизни. Я много знаю о всех аспектах его жизни, но любовь, эмоции, отношения – это для меня неизвестность. Как он сам справляется с отношениями с женщинами? Или с мужчинами, я не знаю.
– Альба, ты больше не подросток, это верно, но каждый человек развивается в своём ритме и согласно своему опыту. Ситуация, в которой ты находишься, не имеет аналогов.
– Значит, я не могу надеяться стать лучше?
– Я не это сказал, – отвечает он спокойным голосом. – Просто нужно найти свой крейсерский ритм.
– Крейсерский ритм сел на мель посреди океана и не собирается сниматься… – ворчу я.
– Поверь мне, если ты сегодня здесь, в моём кабинете, ругаешься со мной, потому что тебе кажется, что ты топчешься на месте, и исповедуешься о Тео без той капли страха, что характеризует тебя столько лет, значит, лайнер снова в пути.
Когда мистер Хоуп заявил это таким «крутым» тоном, я застыла. Лайнер «Альба» снова в плавании! Вы понимаете? Я последняя, кто это осознаёт.
А вдруг он прав? Возможно – и я говорю это, хотя не полностью убеждена – мне стоит оставаться оптимисткой, видеть в своей панической атаке не провал, а проявление перемен. Брутальное проявление, согласимся, но всё же шаг вперёд. Фанни постоянно повторяет, что ничего не даётся даром. Моя мать твердит, что нужно страдать, чтобы быть красивой. А что, если с психическим здоровьем то же самое? Если нужно пройти через страдания, чтобы достичь искупления? Чёрт, это звучит ужасно религиозно! Я становлюсь духовной. Альба, всё совсем плохо! Я, верующая, как зонтик, провожу связи, на себя не похожие.
Внезапно чувствую, как диван рядом прогибается. Поднимаю глаза и вижу свою соседку в джинсах и свитере, волосы замотаны в полотенце. Она накрашена и пахнет Hermès Eau des Merveilles, её духами.
– Всё ещё нет ответа? – спрашивает она, хотя, полагаю, уже знает ответ.
Качаю головой и слышу её вздох.
– Ладно, я сегодня не работаю и у меня ничего не запланировано. Так что готова приступить к миссии «АП».
– «АП»? О чём ты?
– Миссия «Альба Проветрить». Видимо, это срочно. Ты в депрессии, уныла и ждёшь Мессию. Так что я пойду приведу в порядок волосы, а ты приведи себя в минимальный вид – косметический ремонт не вариант, предупреждаю, – и мы сдвинем наши задницы.
Сдвинуть? О нет… если она хочет затащить меня на свою кардио-тренировку, это провал.
– Я не люблю спорт, – возражаю я смущённо.
– Потому что ты думаешь, я прошу тебя накраситься, чтобы потом вспотеть? Нет! Мы пойдём погулять в парк, возможно, возьмём кофе с собой и пирожные, которые съедим на скамейке. И если вдруг у тебя хватит смелости, мы могли бы зайти в книжный магазин за покупками.
Выйти на улицу… Сама мысль пугает меня. Речь идёт о выходе в светлое время суток. С людьми на улице. В парк, где, вероятно, будут прогуливающиеся и дети… Горло сжимается. Пытаюсь успокоить учащённое дыхание.
– Моя библиотека тебе не нравится? – шучу я, чтобы сохранить лицо.
Фанни хихикает, затем улыбается и кивает.
– Моя Альба здесь, хорошо спрятана, но вернулась! – восклицает она. – Твоя библиотека очень хороша, но говорить о ней – один из лучших способов поднять тебе настроение!
Киваю с улыбкой.
– Я даю тебе пятнадцать минут, чтобы следовать моим указаниям, хватит?
Взгляд на время успокаивает. В принципе, в книжном магазине должно быть мало людей. Во-первых, потому что это маленький районный магазинчик, а во-вторых, потому что середина недели, обеденный перерыв. Не субботний день.
– Ага!
Она хлопает в ладоши, затем отворачивается от меня, чтобы вернуться в ванную и закончить приготовления. Я тоже встаю с дивана и направляюсь в свою комнату. Фанни – одна из немногих, кто может говорить со мной без фильтров. И даже если мне не по себе от мысли выйти на улицу, я хочу доставить ей удовольствие.
Да и кто, честно, откажется от пирожных в симпатичном парке? Я уже хочу поддаться макаруну с фисташкой или опере. У меня слюнки текут.
Перед своим минималистичным гардеробом выбираю бежевый водолазку и чёрные джинсы. Тёплые носки, чёрный шарф – остаётся только накраситься и надеть Converse с пальто. В прихожей колеблюсь перед маленьким шкафчиком, хранящим мои драгоценные кеды.
– День сомнений? – мягко спрашивает Фанни, терпеливо ждущая меня с сумкой в руках.
– Да, – признаюсь.
– А почему бы не выбрать зелёные – цвет оптимизма, или жёлтые – цвет успеха? Это как раз подходит для миссии «АП»!
– Это ставить телегу впереди лошади, Фанни… – ворчу я.
– Ох, Альба, чёрт возьми! Быть оптимисткой не имеет ничего общего с продажей шкуры неубитого медведя. Это вопрос уверенности, отпускания контроля и безмятежности.
Не сдерживаю саркастического хихиканья, закатывая глаза. Что, конечно, не ускользает от её внимания. Фанни подходит ко мне и берёт мои пальцы в свои.
– Знаешь, Альба, я буду рядом, независимо от ситуации, но уверенность должна исходить от тебя. Пора тебе осознать это с помощью психолога, парня, которого ты едва знаешь в приложении для знакомств, меня или кого угодно. Ты должна понять, что жизнь стоит того, чтобы высунуть нос на улицу. Ты этого заслуживаешь. А пока я заслуживаю свой эклер с кофе!
Что-то происходит в моём сознании. Рождается маленькая искорка. Мягкое тепло разливается по животу и ногам. Невидимый груз, так долго давивший на плечи, становится легче – чуть-чуть, но я это чувствую. Это достаточно заметно, чтобы я почувствовала себя лучше или, по крайней мере, позволила себе надеяться. Моя тревога невидима, но и моё исцеление тоже. Нужно просто верить и двигаться в своём ритме, утверждает мистер Хоуп. А что, если первым «шагом» станет выход на улицу без этого свинцового покрывала, которое пригвождает взгляд к земле, делает ладони влажными, а сердце – беспорядочным? Шаг за шагом. Вдох за вдохом. За одной жизнью – другая.
Я уже начала работу. Терапию. Походы в бакалею, несколько прогулок под парижским небом за неимением другого.
– Тогда пусть будут салатовые! Немного безумия в моём наряде, немного свежего воздуха в моей жизни.
Брожу по проходам книжного магазина в поисках необычной книги. Не знаю, что хочу прочитать. Роман? Триллер? Историческое? Фэнтези? Хочу сменить обстановку, в этом же цель миссии «АП»! А также почувствовать себя свободной и избавленной от сомнений, а учитывая мои страхи, мне ещё рано расслабляться! Пока что опасения всё ещё заставляют меня дрожать, но моя убеждённость успокаивает. Бросаю взгляд направо и налево, выходя из ряда, и продвигаюсь дальше.
На столе-витрине разложены несколько новинок. Останавливаюсь и изучаю их, движимая любопытством. «Метафизика по Канту». Э-э… нет, спасибо. Тяжёлые для чтения труды, рекомендованные моим учителем философии, остались там, где им и положено, – в коробке на дне гаража моих родителей. Поэтому перехожу к обложке книги, лежащей рядом. Она тёмно-синего цвета, эстетичный серебристый шрифт проясняет содержание.
«Сказки, какими вы их никогда не читали». А? Интригующе, правда? Беру её и бегло листаю. Останавливаюсь на отрывке про Белоснежку. Это не моя любимая история, совсем даже, но хочу узнать больше о видении автора, Адди Хэмбс, которая, согласно аннотации, – свободная и современная феминистка, затрагивающая все темы общества без табу.
А о Белоснежке-то можно поговорить? Начнём с базового клише о дискриминации по цвету кожи. Серьёзно, кто ещё называет свою дочь Белой? Это довольно старомодно и немного сомнительно. Пора перестать ассоциировать белую кожу с красотой, будь то в жизни или в кино. Когда видишь критику по поводу новой адаптации «Русалочки»…
Я вас вижу, упрямцы! А если мне заговорят о её изображении в мультфильме, я хочу напомнить вам, что русалок не существует. Кто имеет уши, да услышит.
В сказках нашего детства красота идёт рука об руку с определёнными кодами. Кроме того, злодейка часто уродлива. Всё кодифицировано, чтобы соответствовать ожиданиям. Но в конечном счёте, изменилось ли это? Сегодня женщину, которая не соответствует стандартам, сразу же осуждают, а образ, который она должна излучать, постоянно напоминается женскими журналами, рекламными роликами, взглядами мужчин и других женщин, социальными сетями…
А я вижу вашу красоту, вы сияете, каждая по-своему. Увидьте это и вы, гордитесь своими недостатками так же, как и достоинствами, своим ручейком счастья, несколькими седыми волосами, отмечающими вашу мудрость, морщинкой льва, напоминающей о радости жизни, вашими округлостями – доказательствами эпикурейки, дремлющей в вас… Гордитесь своим атипичным стилем, непарными носками, футболками с надписями, брекетами, разноцветными Converse, очками секретарши или рыжими волосами!
