Текст книги "Слепая тайна (ЛП)"
Автор книги: Леони Лонваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 28
Альба
Четыре недели спустя
– «Если бы мне осталась всего одна ночь, я бы хотел провести ее с тобой».
Я всхлипываю, как младенец. Какая у Фанни была идея поставить сегодня фильм, который идет по этому каналу? «Перл-Харбор», ну серьезно, это худшая идея – смотреть этот фильм, когда ты увлеклась военным.
Я чувствую, как рука моей лучшей подруги трет мне спину круговыми движениями. Я сморкаюсь в бумажную салфетку (тканевые – это слишком противно) и пытаюсь одним движением попасть в журнальный столик. Однако, поскольку моя меткость не лучше, чем у слепого лемура, я промахиваюсь, и очередная салфетка падает на бежевый ковер.
Я наблюдаю, как Рейф пишет письма своей возлюбленной медсестре, в то время как у меня нет ни ответа от Тео. Прошло уже почти месяц с тех пор, как я уехала из Лиссабона, на следующий день после нашей единственной ночи любви.
Одна ночь в его объятиях – и я пристрастилась на всю жизнь. Это так же сокрушительно, как и волшебно, та власть, что он имел надо мной.
Я думаю о нем днем и ночью, ночью и днем, короче, постоянно, и надо признать, что я стала гораздо менее продуктивной, чем раньше. Я задаюсь вопросами, что он делает, о чем думает, интересуюсь, вспоминает ли он ту ночь, что мы провели вместе. Скучает ли он по нашим разговорам или просто по мне. Потом я вспоминаю, что от него нет вестей. Тишина.
– Ооо, а Рейф умрет? – умоляюще спрашивает Фанни.
Я удивляюсь и смотрю на нее глазами, распухшими от переполняющих меня чувств. Слишком много эмоций в машине!
– Погоди, ты правда впервые смотришь этот фильм?
– Ну да, я же говорила тебе.
Должно быть, это не отложилось у меня в мозгу. Надо сказать, я думаю о другом. Я хватаю телефон с призрачной надеждой, что он мог ответить на мое последнее сообщение. Мне потребовалось время после поездки в Лиссабон, чтобы написать несколько слов. Это потребовало от меня настоящих усилий, чтобы преодолеть это чувство брошенности.
Но в конечном итоге мне сегодня удалось выплеснуть слова на экран телефона.
– Ты думаешь, самые красивые любовные истории начинаются во время войны? – спрашивает меня Фанни.
– Если это так, то у меня не было никаких шансов с Тео, значит, для моего солдата время не пришло… – вздыхаю я.
– Альба…
Я чувствую теплое тело моей лучшей подруги, которая прижимает меня к себе. Я вздыхаю. Ожидание длительное. Четыре недели без вестей, без понимания, думает ли он обо мне, где мы находимся друг относительно друга, без знания даже того, куда мы могли бы двигаться, – все это давит на меня все сильнее. Я устала ломать мозг в поисках ответа, который мне не доступен.
Отчасти поэтому я и написала сообщение чуть раньше вечером. Я знаю, что Тео работает, и даже если я не знаю точного контекста, я могу легко догадаться о сложных задачах, с которыми он сталкивается. В новостях сообщают о взрывах в результате ракетных обстрелов в нестабильной стране. Когда голос ведущей новостей достиг моих ушей и репортаж начался с указания, что французский военно-морской флот развернут поблизости, мое сердце чуть не остановилось. Оно даже могло бы выпрыгнуть из грудной клетки, настолько сильно нахлынула тревога. Я могла только строить догадки, представлять себе все, что могло происходить у берегов страны, охваченной конфликтом, на военном корабле, с Тео и его коллегами на борту.
Меня атаковали все вопросы, которые я задавала себе о нем, обо мне, о возможном «мы», о статусе, который дает ему его профессия, и о том, что он подразумевает в паре.
Начать отношения с моряком, военным, – это нечто особенное. Нужно взвешивать «за» и «против» гораздо больше, чем при встречах с любым другим мужчиной. Я не осознавала, насколько это важно, раньше. Быть супругой или супругом военнослужащего – это определенная форма жертвенности. Это требует самоотречения, отказа от части своей жизни, от желания контролировать ситуацию. Это также требует принятия одиночества и длительного молчания, конец которого неизвестен.
Порывшись в блогах жен «милитари», я нашла фразу, которая нашла во мне отклик: «Мы знаем, когда они уходят, но никогда – когда вернутся, и не надо бояться неожиданностей, потому что они – наша повседневность». Большинство людей не представляют себе любовную жизнь такой, и все же!
Если бы Тео и я вступили в серьезные и исключительные отношения, я не могла бы отрицать очевидное: я бы проводила часть своего времени в ожидании его возвращения, живя для себя, в одиночестве. Я могла бы проводить остальное время с ним, но стоит ли игра свеч? Разумно ли ставить свою личную жизнь на паузу на месяцы?
И так снова и снова. Тео был искренен в нашем общении. Когда он уходит в миссию по всему миру, он уходит на три-шесть месяцев. Целых четверть или полгода. И когда он возвращается, это отпуск? Я помню, что задавала этот вопрос, но я была далека от истины. Нет, он работает весь день на корабле, по «офисному» графику, если можно так выразиться, по сравнению с месяцами, проведенными в море. Быть военным – это обязательство перед страной, но и перед самим собой. Это обещание быть немного менее свободным, чем многие другие, чтобы служить благородному делу. Это обещание подвергнуть свои отношения и семью суровым испытаниям.
Мы знаем профессию нашего спутника, мы выбираем принять ее и жить с ней день за днем, но самое главное – мы не выбираем, в кого влюбляемся…
Вот в чем все дело, на самом деле. Я влюблена в Тео.
Влюблена в Чайника, который перевернул мою жизнь, в смешного и остроумного мужчину, который, наверное, намеренно игнорировал мои заметные изъяны, чтобы докопаться до сути. Открыть женщину, которая скрывается во мне и которую я так долго скрывала от мира. У Тео тоже есть своя доля загадок. Я до сих пор не знаю, как он выглядит, и теперь я поняла, что его страх именно в этом. Имея те знания о нем, что у меня есть, могу утверждать, что это не поверхностно. Напротив, в его сердце есть глубокая чистота и искренность. Если он боится, что я его увижу, значит, он пережил глубокую травму. Такую же глубокую, как моя.
С тех пор как я вернулась, я не полностью исцелилась, но я научилась. Я ходила выпить кофе в Марэ (столик слегка в стороне от террас, но это все равно прогресс), читала в парке или сидя на скамейке у Пале-Рояль, ела бургер с Фанни и Мистером Надеждой в PNY, просто бродила. Своего рода переобучение жизни, чтобы отодвинуть на задний план свой страх перед другими и толпой. Я не пойду на футбольный матч или в ночной клуб прямо сейчас, но одно ясно: я чувствую себя свободной жить, и мне это нравится!
– Ты пыталась с ним связаться?
Фаннилея резко выводит меня из раздумий, возвращая к нашему девчачьему моменту перед этой историей любви. Она беспокоится обо мне, это, несомненно, прочно укоренившаяся привычка.
– Я отправила сообщение чуть раньше.
– Правда? И… это хорошо или не должно быть хорошо?
Я хихикаю и чуть не подаюсь слюной, так как мое сердце не на празднике.
– Это твой способ спросить, что я написала?
– Это может сработать? – спрашивает она меня с той очаровательной улыбкой, которая приносит ей все возможные блага.
– М-м-м… Дай подумать… Может!
Мой ответ, подкрепленный подмигиванием, вызывает громкие аплодисменты. Я наклоняюсь к журнальному столику, чтобы взять свой мобильный телефон. Открываю смс, чтобы дать ей прочитать то, чего она почти с нетерпением ждет. Протягиваю ей предмет, прежде чем снова утонуть в диване, по пути хватая конфетку «Смурфик», которую с аппетитом засовываю в рот.
«Я уехала, как ты и предлагал. Возвращение во Францию оказалось непростым после тех нескольких украденных часов в Лиссабоне, которые меня так впечатлили.
Я не знаю, почему ты так боишься моего взгляда, обещаю, я не Медуза, готовая превратить тебя в камень. Ты мог бы удивиться, страх мне не чужд…
Прошло четыре недели… Я пишу это сообщение, потому что раз не могу ждать тебя на подушке, оно будет спать в твоем телефоне, пока ты его не прочитаешь.
Мне нужно знать, Тео. Мне нужно, чтобы ты объяснил…
Я не знаю, что будет завтра, как и ты. Что я, однако, прекрасно знаю, так это то, что не могу на этом остановиться. Это может иметь много смыслов, но мне просто нужно направление, чтобы понять, кто мы такие, ты и я.
Если ты никогда не прочитаешь это сообщение, никогда не ответишь на него или оно не дойдет по какой-то неведомой причине, знай, что я сделала выбор. Не по желанию, а чтобы защитить себя от всего, что я почувствовала той ночью. От всего, что впервые пробудил во мне мужчина. От трепета того сильного чувства, которое могло бы поставить меня на колени. Заставить мое сердце трепетать».
– О, черт! – восклицает Фанни, все еще сидящая рядом со мной.
Мои веки закрыты с тех пор, как она читала. У меня нет воли открыть их и наблюдать за ее удивленной или даже шокированной реакцией. Я знаю, что мало делюсь своими эмоциями, чтобы защитить себя, а также потому, что агорафобия так долго отдавала предпочтение лишь одной из них, что остальные почти потеряли вкус.
– Так ты… Ну, это безумие! Значит, ты… А он-то знает! Но и…
Я выпрямляюсь, открываю глаза и смотрю на свою лучшую подругу. Она не совсем со мной разговаривает. Она размышляет вслух. Фанни смотрит то на телефон в своих руках, то на меня, потом снова. На моих губах появляется улыбка, нежная, как рассвет, и утешительная, как каминный огонь. Мне нужно, чтобы она успокоилась.
Я долго обдумывала свои слова, и когда писала их, они казались совершенно естественными. Я открылась, объяснила ситуацию и то, что мне нужно. Думаю, Тео будет достаточно зрелым, чтобы это воспринять и понять.
– Фанни, ты себе мозги сейчас запутаешь!
Удивленная, она смотрит на меня и изучает меня. Ее голова слегка склоняется на левый бок. Как будто она хочет узнать, нет ли у меня в уголках губ синей слюны, доказывающей мою вину. В безмолвном ответе я показываю ей язык, и она безудержно смеется.
– Ты совершенно сумасшедшая! Черт возьми, как же мне нравится эта версия тебя! – заявляет она мне.
«Эта версия меня». Слова всегда оказывают влияние на людей, глупо думать, что важны только поступки. На мой взгляд, вовсе нет. Слова могут иметь даже больше власти, чем их собратья.
Как в хорошие, так и в плохие моменты, и этот эффект никогда нельзя недооценивать.
Эта версия меня самой, как говорит моя лучшая подруга, – это просто взрослая версия Альбы Хокинс, счастливой и солнечной. Вот чего я хочу. Чувствовать себя реализованной. Черт. Я убеждена, что заслуживаю немного того счастья, к которому протягиваю руки.
– Так ты уверена? – продолжает она.
– В чем?
– В своих чувствах.
Я знаю, что она хочет услышать, и для меня это не проблема. Я в согласии с собой, со своими эмоциями, и я это принимаю. Вот почему я готова сказать это прямо.
– Да. Я влюблена в Тео.
Один вдох, затем другой отмечают тишину. В нашей гостиной слышен только фильм. Мы больше не обращаем на него внимания, но, поскольку я знаю его наизусть, кажется, что Дэнни и медсестра сближаются среди парашютов.
– Вау. Это безумие…
– Не так уж и сильно. Не обязательно видеть человека, чтобы влюбиться. Внешность человека привлекает нас, это правда, но то, что заставляет остаться, – это алхимия между умами. То, что мы любим, – это то, что находится в глубине каждого из нас.
– Ты всегда умела находить во мне лучшее, и я вижу, что теперь делаешь это для себя. Я горжусь тобой, Альба, ты больше не та подросток, ни та, что была до того матча, ни та, что была после.
– Ты думаешь… что есть препятствия, которые мы должны преодолеть, чтобы прожить жизнь, которая нас ждет? – неуверенно спрашиваю я ее.
Я часто задавала себе этот вопрос в моменты сомнений или когда мотивация ослабевала. Я повторяла себе снова и снова, что лучшее, возможно, ждет меня где-то, а потом просто потеряла надежду. Пока она не возродилась в лице Тео.
– Определенно. Глядя на тебя, – шепчет она мне, – я хочу верить в это больше всего на свете.
Надежды нет в воздухе. В повседневной жизни нет веры или чуда.
Нужно время – больше десяти лет для меня, черт возьми, – но можно освободиться от мрачных периодов. Можно раскрасить свое будущее более радостными и светлыми красками. Все зависит от нас и от силы нашей воли, чтобы этого достичь. Моя воля велика, и теперь она никогда не угаснет, я сделаю это своим делом чести.
– Я сохраню этот огонь, что горит во мне, Фанни. Всегда. И я тоже обязана этим тебе, никогда не забывай об этом.
Я придвигаюсь к ней и прижимаю к себе. Мне нужно как-то поблагодарить ее. Я стольким ей обязана, что составление списка заняло бы часы.
Глава 29
Тео
Я больше не сплю. Дни и ночи идут чередой настолько, что я уже не знаю, где заканчиваются первые и где начинаются вторые. Ритм сокрушительный, и весь корабль находится в постоянной готовности.
Мы покинули Португалию и то, что должно было быть нашей последней стоянкой, больше трёх недель назад, и направились к восточному побережью Средиземного моря. Другими словами, в зоны риска и нестабильности. Мы часто патрулируем поблизости, чтобы следить за территориями, а также оказывать сдерживающее влияние. Франция должна оставаться сильной и уважаемой страной, и для этого она должна обозначать своё присутствие. Что мы и делаем.
Остальное умолчим.
Вместо этого мои мысли отдаляются от повседневности. От корабля. От работы. От Флота. Вместо этого они приближаются к великолепной рыжей с идеальными изгибами и огненным духом. Альба. Одно лишь её имя – призыв к поцелуям, которые я мог бы оставить на её молочной, сладкой коже с запахом розы.
Когда я вспоминаю то утро… Чёрт, как мне стыдно. Я ушёл как вор, унося с собой все свои обещания. И всё, что я хотел бы ещё сказать или сделать с Альбой.
Когда я как следует раздумываю о словах, что нацарапал наспех перед тем, как смыться на фрегат, я понимаю, что был настоящим идиотом.
Фу, какой болван.
Я был более чем неуклюж, но на самом деле я просто чертовски испугался, что всё взорвётся у меня перед лицом разом.
Когда Алексис нашёл меня в отеле и сказал, что моя сессия подглядывания – потому что да, он поймал меня с поличным, как неосторожного ребёнка – ни к чему не привела, так как он встретил не ту девушку, я не поверил. О чём он, чёрт возьми, говорил?
Он рассказал мне об их вечере, и когда дошёл до эпизода с париком, я не верил своим ушам. Девушка просто сняла парик в ресторане? Думаю, если бы кто-то другой сказал мне это, я бы не поверил. Это так смело и в то же время так развязно, что я нахожу этот поступок особенно завораживающим.
Это её лучшая подруга, чувак, которую она послала! – сказал он мне, будто все карты были тогда в моих руках.
Я был немного оглушён этой новостью, но не хотел терять лицо дальше. Как облегчённый подросток, я подпрыгивал на месте, выкрикивая победные «Yes!», притягивая к себе сжатую в кулак руку. Конечно, при размышлении я ещё не был вне опасности, и мой страх показаться всё ещё присутствовал. Однако, слушая, как Алекс рассказывает мне о своём плане, об условиях Фанни – лучшей подруги Альбы – до меня дошло. Если у нас обоих есть ожидания и желания, не исключено, что каждый из нас примет компромиссы.
Благодаря этому я провёл самый прекрасный вечер – и ночь, не будем обманываться – в своей жизни.
Альба… Всё безумно с ней. Весь мой мир начал полыхать и освещаться с того момента, как она с завязанными глазами переступила порог той квартиры, где я её ждал. Это тоже было условием – что я буду там раньше и смогу принять её «в полном доверии», как оговорила Фанни.
Если бы она только знала, сколько доверия я хочу породить в Альбе. Если бы можно было без страха броситься сломя голову в её объятия, чтобы доказать ей, что всё возможно, я бы сделал это. Но я труслив и боязлив.
Вот почему я написал это сообщение. Я говорил ей намёками, что нет смысла ей оставаться в Лиссабоне, что ей не стоит ждать меня, особенно потому, что я уже уеду, и, вероятно, так и произошло, когда она проснулась.
В одно мгновение я разрушил всю чудесную ночь. Нежность её кожи, запах её тела, прижатого к моему, звуки её влажных губ, кусающих мои, щекотку её волос под моими пальцами, извивающееся подо мной тело, её тепло, когда я был тесно в ней, – я помню всё. Я опьяняюсь всем этим и абсолютно не могу двигаться дальше, потому что всё это преследует меня часами и даже больше.
Я хочу снова увидеть Альбу. Хочу найти её. Однако представляю её надувшейся и ворчащей из-за отсутствия вестей от меня, и, если моя милая читательница откажется со мной говорить, когда я вернусь, я легко пойму почему. Я поступил как кретин, не предупредив её по-настоящему о своём отъезде, но жду от неё способности выдерживать это, как подруги или жёны моих коллег. Это откровенно эгоистично. Тем не менее, я не могу избавиться от этой мысли. Хотел бы знать, что она ждёт меня, что я ей нужен.
Чёрт, эта девчонка у меня под кожей!
Даже слепой понял бы это без малейших трудностей. А мне потребовались недели на борту, чтобы осознать.
Ты заслуживаешь пощёчин, юный глупец Тео Линкольн, – справедливо обличает моё сознание.
Я покидаю ходовой мостик и иду по первому коридору, что может привести меня в мою «конуру». Я выжат, не могу больше снова и снова просматривать маршруты на картах, отмечать точки и обдумывать все возможные стратегии передвижений. Я истощён, моя вахта этой ночью окончательно добила меня. «Зеро» – вахта с полуночи до четырёх – худшая для сна, потому что восстановить его сейчас будет трудно, а через несколько часов я услышу, как коллеги встают, тогда как мне бы ещё немного воспользоваться свободой сна.
Поднимаюсь по нескольким ступенькам, чтобы достичь верхнего уровня. На борту всё тихо, сверхранний час, должно быть, играет свою роль.
Привычный запах железа, ржавчины и смазки уже не ощущается после месяцев плавания. Помню, моя мама в первые возвращения жаловалась на это. Ей казалось, будто она позволила мне запереться в консервной банке, что не так далеко от реальности. Альбу тоже будет беспокоить этот запах? И какими были бы мои возвращения из миссий? Люблю представлять, как она встречала бы меня с широко раскрытыми объятиями на причале или побежала бы ко мне, как только увидела бы. Если только она не из тех более скромных женщин, что ждут своего спутника в квартире, отказываясь смешивать свои проявления радости с другими парами и, главное, проходить проверку жёнами офицеров – что они все делают, это общеизвестно.
Альба… оставлять её при каждом отъезде. Отдаляться от неё, чтобы вернуться, терпеть тяготы армии вдали и с ограниченной связью. Не всегда быть рядом, когда она нуждается, жить с вечной дистанцией между нами, чувствовать эту тоску и восхищаться, открывая её в повседневности при каждом возвращении. Это заставляет меня мечтать.
Когда она заснула у меня в объятиях, в той большой уютной кровати, я снял с неё повязку. Это желание увидеть её было сильнее всего, затмевая мой страх, что она увидит меня. Если бы она открыла глаза в тот момент, это был бы знак. Но этого не случилось. Она продолжала спать в моих объятиях, белая шёлковая простыня частично покрывая её, обнажая её алебастровую кожу в лунном свете, её огненные волосы, рассыпанные по подушке. Какой же она была прекрасной. Нет, какой прекрасной она есть.
Мне следует сказать ей, что она привлекает меня, вдохновляет, что она – плюс в моей жизни с тех пор, как мы говорим. Или же я прекращаю всё. Не пытаюсь больше ни к чему подступиться, если она слишком зла на меня, и забываю её. Нет, я не смогу забыть её, но последую её желанию дать ей дышать, отдалиться.
Я медленно продвигаюсь по коридору, когда внезапно тёмный дым заполняет всё пространство. Спустя несколько секунд после моего прихода раздаётся взрыв. Чёрт, что происходит? Мне трудно анализировать ситуацию, мои реакции волочатся от недосыпа. Когда я слышу голоса, кричащие вызвать морских пожарных, понимаю. Одно слово повторяется: «пожар».
Серьёзный пожар вспыхнул в машинном отделении. Это кричит парень, которого я не узнаю из-за суматохи. Пожарная тревога начинает звучать, повышая уровень шума хаоса.
Свет работает с перебоями, у нас только красные аварийные лампочки, указывающие на ночь. Отлично. Этого только не хватало. Коридоры наполняются дымом, пока я ускоряю шаг, чтобы приблизиться к голосам, зовущим на помощь. А если парни заперты там? Надо помочь!
– Надо не дать распространиться! – кричит кто-то.
– … не пост управления движением… – слышу я, не понимая больше.
Я знаю процедуры. Знаю, как проходят пожарные учения, но на этот раз это не учение, и это ни для кого не секрет. Рефлексы не те, каждый из нас теряет свою обычную уверенность и хладнокровие. Я хватаю огнеупорный костюм, который протягивает мне боцман, появившийся неизвестно откуда. Киваю в знак благодарности и начинаю надевать комбинезон.
Внезапно поток пламени начинает пожирать металлическую дверь, ведущую в коридор справа от меня.
– Чёрт, осторожно, парни! – кричит женский голос, который я не узнаю. – Морские пожарные идут, не делайте ничего глупого!
Она права, было бы мудрее подождать их. Но, возможно, речь идёт о нескольких минутах, и это заставляет меня продолжать, несмотря ни на что.
Запрошена помощь другого фрегата. Сирена бьёт по ушам своим оглушительным ритмом. Крики множатся. У меня кружится голова, когда я поднимаю её.
Внезапно я обнаруживаю рядом Рашида, с рукой на моём плече, запыхавшегося.
– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю я удивлённо. – Ты же не был в этой вахте сегодня?
– Я поменялся с Алексисом. Плохо себя чувствовал.
– Чёрт. Алекс там? – спрашиваю я, не скрывая тревоги в голосе.
Рашид опускает голову и упирается взглядом в пол. Тем самым он подтверждает, что да, мой лучший друг, вероятно, в ловушке пламени или, по крайней мере, поблизости. Я торопливо застёгиваю комбинезон. Надеваю шлем и делаю шаг в направлении дыма.
– Погоди, но что ты делаешь, Тео?
– Не собираюсь сидеть здесь и ждать.
– Твою храбрость не нужно доказывать. Мы все знаем, на что ты способен.
– Это не имеет к тому никакого отношения, – уверяю я. – Я знаю, что потерял в прошлый раз. И сегодня это может быть мой лучший друг. Никаких вопросов.
Давление руки Рашида ослабевает. Я чувствую, как он отпускает, и бросаюсь к пожарищу.
Я вижу расплывчато. Всё мутно, и я продвигаюсь на ощупь. Следую за пожарными, развернувшимися передо мной и направляющими пожарный ствол. Яркий красноватый свет сияет перед нами. Капельки пота выступают на висках, а другие стекают по всей длине спины.
Чёрт, как жарко!
Я продолжаю, не ослабляя усилий.
– Алекс! Парень, ты где?
Всё ещё ничего. Ни признаков жизни. Беспокойство нарастает. Не могу потерять его, он мой брат, моя опора.
Он единственный, кто следует моим дурацким идеям, единственный в повседневности, кто никогда не видит эти шрамы на моём лице, он не зацикливается на моём прошлом и, главное, он был моей силой в тот период.
Если я не потерялся в своём уродстве, то благодаря ему. Мой лучший друг с юных лет, мой брат по оружию и по сердцу.
Дым заставляет меня кашлять, и при каждом вдохе кажется, будто лёгкие отлипают от грудной клетки. Не могу сдаться. Должен продолжать.
– Алексис! Дюран! ДЮРАН! – кричу я, называя его по фамилии.
Пожарные не могут справиться с огнём. Они борются, и я почти чувствую страх, что недалеко. Он окружает нас, как удав-боа, готовый задушить и задушить нас. Страх – это коварная эмоция, что просачивается и меняет правила игры в одно мгновение, из способных мы становимся беспомощными.
Жара невыносима. Чувствую, как кожа под защитными слоями дрожит. Продвигаюсь дальше, смещаясь вправо.
– Раненый! – кричит пожарный слева от меня.
У меня едва есть время поднять голову, чтобы оценить расстояние между нами, как двое моряков подбегают. Я вижу, как один из моих коллег поднимает человека на земле. Тело худощавое и хрупкое. Должно быть, женщина, но на данном этапе это имеет значение? Ни малейшего. Будь мы братьями или сёстрами по оружию, мы едины – вот что важно.
Все трое удаляются, направляясь, как я предполагаю, в лазарет. Мне трудно сориентироваться, хотя я борозжу этот металлический остов каждый день, так что можно сказать, знаю его как свои пять пальцев.
Раскалённая аура металла замедляет меня. Нужно избегать каждого препятствия на пути к горящему машинному отделению. Что же могло случиться?
Чёрт, здесь настоящая печь!
– Дюран!
Я отказываюсь опускать руки. Останавливаюсь, чтобы дышать спокойнее. Токсичный дым почти насытил всё пространство, нечем дышать. Жара распространяется языками пламени.
Капли пота скатываются и попадают мне в глаза. Слегка ослеплённый, провожу рукой по лицу. Голова кружится. Всё это… ад.
Перед глазами возникают вспышки. Другой взрыв, другой момент моей карьеры. Звуки выстрелов отдаются в ушах. Свист пуль перед тем, как они пронзают плоть. Крик при каждой ране. Мой вопль. Мои голосовые связки, готовые кричать до разрыва рассудка.
Эта мучительная жара, что вскоре превращается в укусы на моём теле.
НЕТ! Не сейчас. Флэшбэкам здесь не место, я должен найти Алекса.
Однако бороться бесполезно. Я сталкиваюсь со своими демонами, которые возвращаются гораздо сильнее и увереннее. Мои шрамы горят, словно пытаясь напомнить о себе. Не могу забыть их, это моё бремя.
Пытаюсь сделать шаг вперёд, с трудом двигая телом, отталкивая то, что атакует мой мозг. Вдох. Выдох. На два счёта. Успокоиться – вот ключ.
Крики боли бьют по ушам. Не знаю, исходят ли они с корабля или из моих воспоминаний. Чёрт, я теряю опору.
Внезапно тяжёлый тупой предмет бьёт меня сверху. Я падаю на колени, но под ударом и окружающей жарой головокружение накрывает меня. Вижу расплывчато. Размытое пламя кружится в сознании. Тело шатается, и я вдруг чувствую пол лицом.
Поднимись, Тео.
У меня больше нет сил. Пытаюсь пошевелить руками, чтобы опереться и подняться, но невозможно. Вдыхаю дым, который теперь заполнил всё пространство.
А что, если всё закончится здесь? Если моей жизни суждено прерваться?
Нужны всего секунды или даже минуты, чтобы всё остановилось. Мы никогда не готовы к концу, хотя он неизбежен. Мы играем только в русскую рулетку наших эмоций, никогда в настоящую, где ставим на кон свою жизнь. Её мы боимся, как огромного паука у выключателя, который мешал бы нам включить свет.
У меня так болит затылок. Что-то течёт по лицу. Это тёплое и влажное. Не могу понять, пот это или кровь. Мороз пробирает по коже.
Всё остановится сейчас… Эта мысль навязывается, не желая отступать.
Альба.
Её черты проступают перед моими глазами. Её красивые пухлые губы, что дарят мне неуверенную улыбку. Та же самая, что была у неё, когда она услышала мой голос в квартире после долгого молчания. Простое «иди», будто всё зависело от её согласия. Так оно и было. Мне нужно было её молчаливое согласие. Она согласилась связаться со мной хотя бы на одну ночь, и если бы она знала, как сильно я хочу большего…
Больше объятий. Больше утешения. Больше страсти. Больше её улыбок. Больше моих шуток. Больше её запаха. Больше её стонов. Больше её поцелуев на моей коже. Больше моментов вдвоём.
Возможность отвести её в ресторан, видеть, как она читает или правит тексты, пока я сижу на диване перед фильмом, её ноги скрещены на моих бёдрах. Видеть, как она засыпает рядом со мной и просыпается с растрёпанными волосами.
И я сбежал.
Громкий, отвратительный треск позади меня не успокаивает. Что-то упадёт, это лишь вопрос времени. Не знаю что. Надеюсь, это не будет для меня фатальным. Раз я не контролирую ситуацию, лучше согревать сердце мыслями об Альбе, верно?
Огонь близко. Я почти чувствую его укус на левом бедре. Лёжа лицом вниз, у меня нет выхода. Я в ловушке своих выборов, как и своего бездействия.
Никогда не следовало оставлять Альбу с тем листком из блокнота. Всё указывало на то, что я принял её за дешёвую интрижку, тогда как я хочу большего. Не хочу этих мимолётных отношений, всего нескольких часов. Эта женщина свела меня с ума с наших первых разговоров. Она уложила меня на лопатки гораздо легче, чем этот пожар. Настоящий огонь, что живёт во мне, – это она. Её пыл, её хрупкость, её резкость и её смущение – удивительный коктейль, что возродил мою надежду на любовь, меня, кто больше не верил в любовь.
Альба.
Если я выберусь отсюда, поговорю с ней. Должен. Она должна знать, что я люблю её. Альба должна знать, что её не использовал моряк просто для удовлетворения своего желания, как кричат вечные стереотипы с крыш.
Мне не нужна женщина в каждом порту, если знаю, что она ждёт меня в моём порту.
Мои мысли теряют силу. Веки закрываются. Они такие тяжёлые. Не могу оставаться в сознании. Чувствую себя таким слабым. Едва могу пошевелить кончиками пальцев.
Внезапно взрыв пронзает барабанные перепонки. Взрывной волной меня отбрасывает на несколько метров от прежнего положения. Ударяюсь о стену или дверь, не знаю. Боль резкая и жгучая в груди и руке.
Голова тяжёлая. Огонь здесь. Как и я. Без кого-либо ещё.
Я перестану бороться. У меня больше нет энергии. Внезапно – чернота.
