Текст книги "Слепая тайна (ЛП)"
Автор книги: Леони Лонваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 26
Альба
– У меня свирепая жажда тебя, Альба.
Он здесь. Он передо мной. Его низкий голос проникает в каждую клеточку моего тела, когда он шепчет мне такие слова.
Наши разговоры были игривыми часть вечера, но вот-вот всё перевернётся. Не знаю, который час, но что знаю точно – теперь не время нежности и ласки. Воздух стал горячее, суше, более располагающим к страсти и пылу.
– Сними одежду, Альба. Я хочу видеть тебя. По-настоящему.
Я дрожу. И всё же я не вижу его. Присутствие Тео окутывает меня без участия моего зрения. Это одна из его идей. Позволить нам открывать друг друга с последним щитом. Он предпочёл это слово «барьеру» в нашем кратком разговоре об этом аксессуаре, что на мне. И был прав. В тысячу раз.
Так что на моих глазах – повязка, скрывающая одновременно его облик и мой страх. В тот момент, когда в игру вступает секс, я чувствую себя особенно смелой благодаря этому лоскуту ткани.
Осторожно, я повинуюсь ему. Я встаю. Мои руки скользят к молнии платья. Я медленно расстёгиваю. Платье зелёное. Тёмно-зелёное, как таинственный лес, обнажающее кожу моих плеч, что так долго целовали его жадные губы. Я не отступила от привычки – на мне Converse. Они белые, знак чистоты, невинности, надежды, что живёт во мне.
С лёгким шуршанием платье падает на ковёр.
До меня доносится приглушённый стон. Дыхание Тео становится прерывистее. На заднем фоне узнаю ноты «Secrets» от Omido, Ordell и Rick Jansen.
Лёгким движением бёдер я высвобождаюсь из платья. Надевая бельё чуть раньше, я и не знала, что делаю такой удачный выбор. Я выбрала этот кроваво-красный комплект, купленный в моём первом походе по магазинам в бутике нижнего белья. В тот момент мною двигала уверенность, без смелости дойти до «Passage du désir», но я почувствовала себя женщиной и сексуальной. Сегодня вечером, с завязанными глазами и телом, покрытым этим кружевом, я чувствую себя больше чем когда-либо женщиной, сексуальной и желанной, и от этого сердце бьётся в приятном исступлении.
Я чувствую себя сияющей. У меня ощущение, будто я могу положить этого мужчину к своим ногам, и это опьяняет.
– Ты так прекрасна…
Его голос твёрдый, сведённый к низкому, грубому рычанию. Игривый Тео сегодня вечером орудует не поддразниванием, а соблазнением. Эта грань его, что я открываю, мне нравится.
Я чувствую себя дерзкой. Защита, что даёт мне повязка, заставляет меня хотеть рисковать и сметь. Отодвигать свои пределы и пробовать.
– Значит, красное оставляю? – спрашиваю я его.
– О нет, я сниму его с тебя, как осторожно снимают обёртку с долгожданного дорогого подарка.
– Я выбрала правильный цвет, – выдыхаю я.
Он не отвечает. Вокруг нас – тишина. Его дыхание едва уловимо. Моё же прерывисто. Предвкушение, боже мой. Почему мне никогда не говорили, что это так опьяняет? Так интенсивно и полно. Кожа покрывается мурашками, кровь стучит в висках, грудь тяжелеет, и я чувствую, как твердеют соски. Желание заставляет меня задыхаться. Тело горит.
Удивлённо, я вздрагиваю, когда дыхание Тео касается моего затылка. Я даже не слышала, как он подошёл, чёрт.
Подушечки его пальцев пробегают по моему позвоночнику между бюстгальтером и танга, прежде чем остановиться именно там. В этой маленькой чувствительной зоне – впадинке на пояснице. Я слышу движения поблизости, но не могу их определить.
– Ох!
Внезапно Тео прижал губы к этому месту. Я чувствую кончик его языка – твёрдый, острый, влажный, – который описывает круги, а затем внезапно поднимается вверх по пути, пройденному его пальцами.
Моя кожа, увлажнённая его извивающимся языком, пробуждается при контакте с воздухом. Мои руки сжимаются и разжимаются. Не знаю, как справиться с этим нагромождением ощущений. Это так хорошо и дестабилизирует. Бёдра инстинктивно сжимаются.
– Я хочу слышать, как ты стонешь моё имя, – говорит он мне всё так же у меня за спиной.
Поясница воспламеняется. Его руки ложатся на мои бёдра. Медленная ласка начинается вдоль моих ног. Он опускается до икр, ласкает колени и чертит круги, прежде чем подняться по внутренней стороне бёдер.
О, господи…
Чувствовать его горячие ладони вдоль моих бёдер – это… завораживает. Мне яростно хочется, чтобы он не останавливался. Чтобы его пальцы скользнули под моё красное кружево и насладились моей интимностью. Вместо этого он выпрямляется, ни на миг не отрывая рук от моего тела. Они поднимаются на мой живот, пока его рот жадно целует мою челюсть и горло.
Давление, что он оказывает на мою шею, сводит меня с ума. Моя спина к его груди, я чувствую твёрдость его напряжённых мышц. Так же, как и его мужественность, прижавшуюся к моим ягодицам.
– Тео…
Шёпот желания срывается с моих губ. Мне страшно, и я колеблюсь. У меня не было физических отношений с мужчиной уже давно. Не совсем знаю, как соблазнить его или разжечь в нём огонь, но помню, что говорила мне на эту тему Фанни.
«Отпусти себя. Сбрось контроль и отдайся ощущениям».
– Альба… если бы ты знала, как я тебя желаю…
Его голос стал хриплым от возбуждения, и когда он скользит руками, чтобы сжать мою грудь, я чувствую себя полностью возбуждённой.
Он ловко расстёгивает мой бюстгальтер и освобождает грудь от тканевых оков. Внезапно я чувствую себя свободнее дышать. Прохлада воздуха щекочет. Я отдаюсь ему, и его пальцы устремляются к груди. Они чертят круги на ареолах, моя кожа отзывается на его ласку. Соски твердеют под косвенным контактом. Я издаю вздох облегчения.
Пока я не совсем знаю, что делать со своими руками и руками, моё тело берёт контроль и оставляет мой разум. Мои руки ложатся на его твёрдые бёдра и ласкают их. Мои ногти скользят по его коже и внутренней стороне бёдер, я сдерживаюсь, чтобы не вцепиться, проявляя растущее желание.
Тео дышит быстрее, он рычит. Я пробуждаю зверя? Мне бы это вполне понравилось…
Я, смущённая всем и неловкая на публике, раскрываюсь с этой повязкой на глазах.
– Альба, мне нужно чувствовать тебя ближе…
При этих словах он ещё плотнее прижимает моё тело к своему и поворачивает меня к себе лицом. Я ничего не вижу, но чувствую всё. Всё многократно усилено. Моё желание. Его жажда. Температура. Сексуальная химия, что играет. Ощущения затопляют меня.
Мои напряжённые соски касаются его грудных мышц. Я вздрагиваю от этого контакта. Чувствовать его горячую кожу против моей сводит меня с ума. Мои ладони ложатся на его торс. Я ласкаю его, поднимаясь к широким плечам, и чувствую маленькое созвездие отметин на его коже у бицепса. Спускаюсь вниз, следуя не намеченному пути, но всё сильнее разжигая своё желание.
Мои пальцы встречают его накачанные прессом живот – прорисованные спортом, но не слишком, почти нереально. Меня щекочет его лёгкий пушок, и когда мой указательный палец извивается по линии волос, ведущей к его джинсам, я чувствую себя странно.
У этого парня очень сексуальное тело!
Почему выбирает меня? Внезапно мои тревожные мысли всплывают снова. Он красив – не сомневаюсь, мускулист, его голос – призыв к разврату, и я готова лишиться чувств от малейшей его ласки. Мои движения прерываются. Беспокойство слишком близко. Дыхание замедляется.
– Альба?
Голос Тео мягкий и успокаивающий. Он успокаивает меня почти мгновенно.
– Я… – начинаю я, ища слова, которые не приходят.
Не могу объяснить ему, что проносится у меня в голове. Хотела бы быть способной сказать ему, что хочу его, но не чувствую себя «достаточно». Недостаточно красивой и сексуальной, недостаточно желанной. Мой размер чашки H, что кажется мне слишком щедрым, мягкий живот из-за недостатка спорта и слишком многих сладостей, тело, в котором я никогда не расцветала как женщина. Так тяжело отдаваться удовольствию, когда комплексы наваливаются с новой силой.
– Ты так прекрасна. Так завораживающая. Хочу открыть каждую твою частичку.
Я вздыхаю, не могу сдержаться, он понимает меня слишком хорошо. У Тео есть эта тонкость, позволяющая успокаивать меня в такой интимный момент, как наша первая близость. Он схватывает суть ещё до того, как мне нужно что-то сказать.
Я чувствую, как его руки на моих бёдрах опускаются к этим танга, надетым для него, и убеждена, что моё бельё производит свой эффект. Кусочек ткани скатывается по моей коже, пока не находит прибежище на полу. Я полностью обнажена. Раскрыта перед этим мужчиной, что очаровывает меня так же, как и смущает.
До меня доносятся звуки ткани и движений. Не видеть, что происходит, – так же возбуждающе, как и дестабилизирующе. Так вот что такое желание?
Адреналин захлёстывает меня. Эта маленькая штука, что делает пьяным от желания. Разогревающаяся поясница, тяжёлая грудь, голова где-то далеко, и всё тело отдаётся ощущениям. Этот адреналин, думаю, он бесценен!
Тео стоит на коленях передо мной. Я в этом уверена, когда чувствую его дыхание на моём пупке. Чуть не подаюсь слюной. Необузданный жар проникает в меня, щёки краснеют, и тело пылает от желания. Я знаю, что последует, и от этого меня всего переворачивает.
Предвкушение – это ощущение настолько возбуждающее, что его следовало бы запретить.
Его дыхание щекочет внутреннюю сторону моих бёдер. Он помогает мне устоять и снять каждую ногу из плена красного кружева.
Я полностью обнажена перед его пламенеющим взглядом. Его пальцы поднимаются от моих лодыжек до ягодиц, которые он с жаром сжимает, мнёт их, как драгоценности. Я ничего не вижу, я – только ощущения, в ожидании апогея.
Его губы нежно касаются моей лобковой области, и когда я чувствую кончик его языка, я вибрирую. Дрожь пробегает по мне.
Тео выдыхает на мою влажную кожу.
Мои пальцы теряются на его затылке и в волосах. Угадываю, что он склонил ко мне голову, хотя не могу встретить его взгляд.
– Я попробую тебя на вкус, Альба, буду наслаждаться каждой каплей, прежде чем заняться с тобой любовью. Хочу чувствовать, как ты дрожишь.
Хорошо, что повязка скрывает мои щёки; я краснею. Щёки разгораются от его заявления, что так заставляет меня хотеть выкрикнуть громкое «да».
Его рот касается моего лобка, и я чувствую, как воспламеняюсь. Врата экстаза открываются передо мной, и я брошусь в них сломя голову.
– Тео…
Я стону, чувствуя, как его язык щекочет мою женственность со всех сторон.
Его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра. Моя кожа горяча и трепещет. Я чувствую, как Тео ласкает мои губы своим указательным пальцем. Не могу сдержать крик, вырывающийся из горла, когда он проникает в меня пальцем.
Боже мой, как приятно. Я сгораю от удовольствия, и медленное тепло разливается в пояснице.
Я забыла ощущение горячего тела против моего. Контакт чужой кожи. Хочу полностью отдаться переживаниям. Поддаться удовольствию, что дарит мне Тео, и я… больше не могу отталкивать его.
Его язык кружится вокруг моего чувствительного бугорка, пока второй палец присоединяется к первому, и я чувствую, как отрываюсь от земли. Мне трудно стоять, и Тео хватается за моё бедро, что не на его плече, чтобы удержать равновесие.
– О да…
Альба, что сдерживается и контролирует, больше не существует. Есть только я, пожираемая мужчиной у моих ног. Во всех смыслах этого слова.
Удовольствие захлёстывает меня, и я резко поддаюсь оргазму. Конвульсии утихают только через несколько минут. Тео поднялся и берёт меня на руки. Его поцелуи, оставленные на моей шее, как и его эрекция против моего живота, выражают всё желание, что он всё ещё ко мне испытывает.
– Ты великолепна.
– Я… не делала этого с тех пор, как…
– Знаю. И для меня честь быть тем, кто возвращает тебя к удовольствию.
Это столь искреннее признание возносит меня. Тео обнажён рядом со мной, он желает меня, и всё же сохраняет свою нежность после того, как открыл моё тело самым интимным образом возможным.
Эта дерзость подталкивает меня положить руки на его крепкие ягодицы, прижав его к себе, и прошептать ему на ухо:
– Займись со мной любовью, чёрт возьми, Тео. Хочу Тео в своих простынях.
Ему больше ничего не нужно, чтобы провести меня к кровати – очень удобной – на которой мне предстоит прожить одну из самых взрывных ночей в моей жизни.
Глава 27
Альба
Я чувствую себя так хорошо. Голова немного тяжёлая, тело слегка ноет, но я чувствую себя хорошо. Подушка мягкая, и даже если волосы щекочут ноздри при каждом вдохе, у меня нет сил пошевелиться. Вокруг нет ни звука. Всё тихо и безмолвно.
Воспоминания о ночи возвращаются ко мне. Его тело против моего. Его дыхание, такое же прерывистое, как моё. Его лихорадочные толчки бёдрами. Наши страстные и ненасытные поцелуи. Наши объятия – потому что да, их было несколько – все были жгучими и успокаивающими.
Тео шептал мне комплименты, слова, полные уверенности, он покрывал моё тело и разум ласками, и я думаю, что заниматься любовью с завязанными глазами – самое эротичное ощущение, что я испытывала. Это также самая интенсивная в сексуальном плане ночь в моей жизни. Тео… чертовски талантлив! Или же я чертовски неопытна, посмотрим, наверное, немного того и другого, но в любом случае мои мышцы всё ещё болят от нашей страсти.
Всё здесь было, чтобы сделать этот момент уникальным: нежный запах Тео, тепло свечей, чью успокаивающую ауру я могла чувствовать, музыка… Я помню, как переживала наши объятия под убаюкивающие звуки «Lay Low (take care)» Сары Джаффе или «Mount Everest» Лабиринта.
Я отталкиваю ногами мягкую простыню, что покрывает меня, и чувствую, как она скользит на уровне поясницы. Утренняя прохлада касается моей кожи, горячей от сна.
Я подношу руку к своему лицу, наполовину прилипшему к подушке. Повязки больше нет на мне. Смутно помню, что Тео снял её после нашей последней плотской встречи. Я была так измотана, что не могла держать веки открытыми. Помню лишь, как мельком встретилась с его взглядом, казавшимся тёмным в ночном свете.
– Ты потрясающая женщина, Альба, – прошептал он, пока я мягко погружалась в объятия Морфея.
Я протягиваю руку. Место рядом со мной в постели пусто. Оно даже не тёплое. Который может быть час, если он уже встал после такой бурной ночи?
Пытаюсь пошевелиться и поворачиваюсь на бок. Верхняя часть тела обнажена, и прохладный воздух заставляет меня вздрогнуть. Провожу рукой по лицу и с трудом открываю глаза. Сначала свет, заливающий комнату, ослепляет меня и заставляет почти сразу же снова закрыть их.
Пробую снова, упрямо, и обнаруживаю окружающую меня комнату.
Всё белое и синее. Керамическая плитка, знаменитые азулежу, украшает пол, тогда как каждая стена – безупречно белая. Всё вместе выглядит с неоспоримой элегантностью. Мебель кажется уютной и была подобрана с тщанием, чтобы способствовать гармонии комнаты.
Диван из жёлтого бархата, комод того же синего цвета, что и пол, растения в горшках, расставленные там и тут…
Но всё ещё ни следа Тео. Мне позвонить ему? Голова затуманена, я теряюсь, не зная, как себя вести.
Как следует поступать наутро после лучшей ночи в своей жизни? Чёрт возьми, я так неопытна в таких вещах! Раздражаюсь на себя. А как бы поступила Фанни? Размышляю несколько секунд, но, по правде, не знаю, мы никогда подробно не обсуждали этот вопрос. Да и, судя по тому, как она уверена в любой возможной ситуации, думаю, я не смогла бы реагировать как она, так что это не настоящая помощь.
Я сажусь, и моя нагота быстро начинает смущать. В темноте или с завязанными глазами, в контексте, ещё куда ни шло, но сейчас, при пробуждении, – совсем нет. Моё тело смущает меня, и хочется его спрятать.
Я ищу что-нибудь надеть, что могла бы оставить в спальне, когда мой взгляд падает на прикроватную тумбочку с той стороны, где спал Тео. На ней лежит чёрная шёлковая повязка, что была на мне прошлым вечером, но не только. Там также то, что похоже на листок из блокнота. Во мне возникает опасение, застающее врасплох и не сулящее ничего успокаивающего.
Я подползаю, извиваясь, одновременно придерживая простыню у груди. Хватаю листок бумаги, будто он может обжечь.
Мой разум скандирует «опасность!» со всех сторон.
Мой взгляд падает на почерк Тео, мелкий и сжатый. Читаю его сообщение:
Мне пришлось уйти.
Нас срочно отозвали. Я ухожу сегодня и возвращаюсь в Средиземное море. Возвращение отложено. Там конфликт, мы ближе всех, чтобы обозначить французское присутствие.
Мне бы так хотелось, чтобы ты увидела меня. Возможно, всё изменилось бы между нами. Не знаю, чего ты боишься; моя же боязнь – что ты увидишь меня таким, какой я есть.
Возвращайся благополучно во Францию.
Тео не подписал свою записку. Ничего не добавил. А я во всём этом?
Мне не нужно перечитывать эти нацарапанные буквы, чтобы они крутились в моей голове безостановочно. Гнёт давит меня всё сильнее. Начинаю чувствовать себя тесно в собственном разуме. Дыхание прерывается.
Я не понимаю. Или не хочу понимать.
Я сбрасываю простыню и отправляюсь на поиски своей одежды, которую нахожу недалеко от двери спальни. Аккуратно сложенной. Могла бы тронуться этим жестом, но это тошнит меня.
Я наскоро одеваюсь.
«Возвращайся благополучно во Францию» – и ничего больше. Он ожидает, что я смоюсь так же быстро, как и появилась, что не оставлю следов своего пребывания.
Я без труда понимаю, что ему пришлось уйти так внезапно. У него не работа без ограничений или с предсказуемым расписанием. Он военный, и как все солдаты, подчиняется правительственным решениям, которые не всегда легко принять близким. Я это осознаю, уважаю и даже нахожу очень почётным, хотя сегодня вполне обошлась бы без его исчезновения.
Однако продолжение сообщения ускользает от меня. Не могу его проанализировать. Или найти ответы.
Заканчиваю завязывать шнурки на кроссовках и быстро покидаю спальню. Не бросаю взгляда на остальную часть квартиры, ограничиваясь тем, что забираю свои вещи: сумочку и куртку в прихожей и телефон, который, помню, оставила на журнальном столике. Когда беру его, на мгновение замираю. На этом диване мы вчера договорились не касаться наших самых больших страхов. Это было молчаливое соглашение не раскрывать свои слабости друг другу на этом первом свидании. Однако сегодня утром – но я не знаю точно, который сейчас час – я чувствую себя особенно хрупкой. Жизнь – не тихая река, я знаю это уже годы, но в данный момент не моя агорафобия вызывает во мне это чувство. Нет, наоборот, это моё собственное желание жить вызывает это разочарование. Парадоксально, не правда ли?
Я смотрю на этот бежевый диван и чувствую, как эмоции поднимаются и останавливаются у границы ресниц, чтобы не пролиться слезами. Закрыв глаза, чтобы вдохнуть, отгоняя этот переполняющий меня избыток, я затем отворачиваюсь и покидаю квартиру.
Выйдя из здания, меня душит тёплый ветер. Я кашляю. Если бы все плохие мысли могли выходить так же просто, как кашель…
Мой шаг резкий и твёрдый, непреклонный. Я чувствую, что мной движут гнев и гордость, потому что на самом деле я чувствую себя задетой до глубины души. У нас же была договорённость, а я чувствую себя отодвинутой в сторону. Я не должна была его видеть, но он лишил меня моего щита. Я рассчитывала на этот опыт, чтобы начать с нуля. Я планировала – не знаю конкретно как, но желание было – открыть ему, что я агорафоб, и рассказать о своём прошлом. О том событии, что стало источником моей травмы, признаться в моей повседневности, в моём образе жизни и противостоянии, если можно так выразиться, всему этому.
Но его больше нет.
Ладно, это профессиональные причины, и они стоят всех оправданий в мире. Однако не могу выбросить из головы, что он мог бы разбудить меня, что мог бы раскрыться больше.
Я иду через площадь Россиу, пересекая её по диагонали. Оказавшись перед вокзалом, смотрю на Starbucks. А что, если взять холодный чай? А что, если в знак протеста против своего гнева я поборю свою тревогу?
Решительным шагом я вхожу в кафе и встаю в очередь. Уже почти три часа дня, я проспала так долго, что большая часть дня прошла. Так же, как улетел Тео.
Место великолепно, я такого не ожидала!
Внешний вид уже восхитителен: фасад украшен арабесками. Высокие стеклянные двери с бордовой ковкой дышат статностью и изысканностью. Это одно из самых красивых заведений сети, что я видела. Внутреннее убранство, очень современное, контрастирует с внешним видом.
Официант, наверное, спрашивает, что я хочу заказать, но так как я не говорю по-португальски, невозможно понять. Поэтому я коротко объясняю, что говорю по-английски, и заказываю себе Frappuccino со вкусом печенья. Мне хочется сладости, сахара, потому что говорят, это успокаивает сердце, правда? Мне нужно напомнить себе, что я не только это. Девушка, которую оставляют в стороне, девушка, с которой проводят ночь угара, не видя её взгляда, и от которой сбегают на рассвете. Девушка, которой требуется вечность, чтобы перейти от виртуального к реальному, девушка, так застрявшая в своей жизни, что не может по-настоящему двигаться вперёд.
– Имя? – спрашивает меня официант по-английски.
– Альба.
Он благодарит и подмигивает мне, прося подождать в стороне. Я киваю и пытаюсь стать как можно незаметнее.
Внезапно жизнь ударяет меня. И я созерцаю её.
Пара сидит на диванчике бок о бок, они делят булочку с корицей, и перед каждым стоит кофе. Одинокий мужчина за ноутбуком оставил последний кусочек маффина с черникой и допил свой матча. Женщина в возрасте читает, потягивая холодный чай. Подростки, уткнувшись в телефоны, наверняка заняты пролистыванием соцсетей в поисках последних сплетен, почти целуя свои капучино, чтобы оставить след от помады, как в сериалах.
Всё вокруг вращается нормально, почти с ритмом, рассчитанным до миллиметра. Судьба что, профи в математике? Моя мысль заставляет меня улыбнуться. Я наблюдаю, как люди проходят мимо, делают заказы, ждут или устраиваются, забирают покупки, покидают заведение, некоторые направляются в туалет, другие наслаждаются долгожданным перерывом в своём дне.
Внезапно непонимание уступает место осознанию. Всё объясняется. Мне достаточно посмотреть дальше кончика своего носа.
Каждый из этих людей просто живёт. Все наслаждаются жизнью, одни, в паре, с друзьями, они проводят хорошее время. Все прогуливаются, будто нет ничего проще, что могло бы их удовлетворить.
У жизни есть вкус. Вкус, от которого я отказываюсь годами, из страха и боязни пережить травму. Я – сломленная душа, мои родители часто так говорили обо мне, и справедливо. Но то, что сломано, можно починить, верно? Я почти наверняка знаю, что Элронд не скажет обратного. «Она была перекована». Если меч Андуриль может быть восстановлен, почему не могу я, ей-богу, гик?
– Альба?
Я вздрагиваю от неожиданности, не ожидала услышать своё имя. Подняв глаза, вижу девушку, протягивающую мне стакан. Схватив свой кофе, я благодарю её и направляюсь к выходу.
Солнце сияет, тем более, кажется, когда меняешь призму зрения. Наверное, это и был тот самый переломный момент, о котором говорил мистер Хоуп. Осознать, что жить – это не подчиняться другим и страху, что они вселяют в нас, а действительно для нашего счастья. Мы живём для себя множеством способов.
Я отпиваю глоток своего напитка. Ноги несут меня к лифту Санта-Жушта. Этот памятник был в моём секретном списке того, что посмотреть, если хватит смелости покинуть номер отеля, будь то днём или ночью. А сейчас не сделать это кажется мне совершенно дурацким. Хочу окунуться в мир, это кажется совершенно безумным, исходящим от меня.
За несколько метров, почти по прямой, вот я на – опять – наклонной улице этой столицы, перед лифтом. Поскольку я никогда не путешествую, но мечтаю об этом, у меня развилась досадная склонность путешествовать через репортажи или статьи, найденные в сети. Благодаря этому я узнаю почти столько же анекдотов и знаний, как если бы посещала их лично.
Именно так я знаю, что лифт Карму уникален в Лиссабоне, его больше нигде нет, и он даже стал главной достопримечательностью, на которую всегда есть очередь. Его архитектура в неоготическом стиле появилась в 1902 году, так что он не такой уж и молодой, и это маленькое сходство, так напоминающее мне нашу железную даму, неудивительно. Я читала, что создатель этого сооружения был учеником Гюстава Эйфеля, так что здесь могут быть общие источники вдохновения. Внешний вид весь в цветении железа, грация, исходящая от каждой кривой и от целого, ошеломляющая.
Бросаю быстрый взгляд на очередь. Народу много. Очень много. Взгляд на часы говорит, что скоро время обеденного перерыва подойдёт к концу. Посетителей будет ещё больше, так что сейчас или никогда.
С дыханием мотивации я подхожу и спускаюсь по нескольким ступеням, ведущим к началу очереди, чтобы взять входной билет. Пять человек передо мной, нормально, это управляемо. Предпочитаю не загадывать, сколько посетителей всё ещё наверху, любуясь видом. Шаг за шагом, всему своё время.
Достаю телефон из кармана, чтобы скоротать время. Ни одного сообщения от Тео. Это не особо удивительно, учитывая оставленную им записку на прикроватной тумбочке.
Слова возвращаются ко мне, будто я выучила их наизусть, и, наверное, так оно и есть. Одно-два прочтения, и буквы вписались в мой мозг. Он ничего не знает о моём страхе. Я – агорафоб. Это фраза, которую я так хотела прошептать, произнести, выкрикнуть вслух, но она застревала у меня в горле, как старая плюшевая игрушка в шкафу.
И… Что, если можно использовать прошедшее время? Я была агорафобом. У меня будут рецидивы. Я жду не чуда, не мечты, это состояние, которого я хочу достичь.
Сегодня я пробираюсь в очередь без панической атаки впервые за долгое время. Немного листаю соцсети, комментирую пост одной из писательниц, которых я корректирую и которая публикует свои книги самостоятельно, пока жду своей очереди.
Покупаю билет, и когда вхожу в лифт, там уже около двадцати человек. Тёплая, давящая волна внезапно накрывает меня. Запереться с ними в этом помещении, внезапно принявшем вид металлической коробки, серьёзно? Это хорошая идея? Тело дрожит, но разум не сдаётся.
Я сделаю это. Я пойду.
– Ола.
Я улыбаюсь человеку в серой форме, управляющему лифтом. У него немного вид смотрителя музея. Поворачиваюсь, чтобы избежать взглядов других посетителей. Смотритель закрывает решётчатые двери, и подъём начинается.
Тошнота пытается проникнуть в меня, но я отталкиваю её. Не хочу бояться. Не хочу чувствовать себя слабой. Наоборот, хочу, нет, мне нужно чувствовать себя сильной, быть дерзкой женщиной, быть смелой и сильной.
Плотно закрываю веки, чтобы собрать все возможные силы. Затем открываю их на новую себя, на грядущую жизнь.
Двери открываются, и я достигаю террасы лифта. Выхожу из этой красивой металлической коробки и подхожу к краю.
Я поднялась более чем на тридцать метров и смотрю на город. Лиссабон у моих ног. Отсюда я вижу площадь Россиу, ту, что покинула с таким тяжёлым сердцем, оставив позади эту памятную ночь любви. Потому что да, это то, что я чувствую в глубине души. Мы разделили ночь любви, ночь, в течение которой я отдала всё своё доверие. Я пробудила своё сердце без единого слова, отдалась Тео и чувствую себя одинокой сегодня. Я чувствовала себя согретой, прежде чем почувствовать себя замороженной от брошенности. Но это изменится. Созерцая вид, я осознаю, что только что совершила.
Я в самом центре города, одна, не заботясь о времени или улицах, по которым иду, не избегая самых оживлённых. Я горжусь собой.
– Я хочу открывать себя, – выдыхаю я для себя самой. – Хочу выпить.
Пока я делаю несколько фотографий, покидаю лифт, тем самым попадая в район Байру-Алту. Иду вдоль улицы Дом Педро де Менезес, прохожу вдоль одной из сторон монастыря Карму и выхожу на площадь Карму. В тени стоят каменные скамейки, маленький киоск с террасой, за которой клиенты потягивают пиво и коктейли.
Белая и чёрная брусчатка образуют геометрический рисунок. В центре площади – старинный фонтан высотой в несколько метров. Я созерцаю барочные особняки, окружающие площадь. Деревья цветут, кажется, узнаю жакаранды.
Поиск в интернете научил меня, что именно на этой площади прекратилась Революция гвоздик 25 апреля 1974 года. Место чрезвычайно важное в истории Португалии.
Заказываю мохито в киоске, официант, очень симпатичный, подкидывает мне дополнительно льда и миску зелёных оливок, и я устраиваюсь за пустым столиком. Моя попа опускается на горячий металл стула.
Подношу коктейль к губам и отпиваю немного мохито. Всё хорошо. Я чувствую себя невероятно спокойной и безмятежной, что совершенно контрастирует с ситуацией.
– Я свободна жить свою жизнь. И буду это делать.
