Текст книги "Брачное агентство «последний шанс» (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Дамиан Мортегар, верховный инквизитор империи, человек, чьё имя заставляло трепетать генералов, стоял посреди гостиной и молчал. Его лицо было бесстрастным, но в серых глазах происходила какая-то сложная внутренняя борьба.
Он уже пробовал её стряпню.
Суп, мясо с тимьяном, овсяное печенье и яблочный пирог. Всё это было... вкусно. Не просто съедобно – а по-настоящему вкусно. Так, как не готовили в этом замке уже много лет.
И теперь – лимонный пирог.
Дамиан не знал, любит ли он лимонный пирог. Он вообще не помнил, когда в последний раз ел что-то лимонное. Но он знал, что всё, приготовленное этой женщиной, оказывалось вкусным. И он знал, что если сейчас скажет «нет» – пирога не будет.
Это был шантаж.
Самый наглый, самый абсурдный, самый... женский шантаж в его жизни.
И он колебался.
Ванесса видела это. Её эмпатический дар – слабенький, бытовой, четвёртого разряда – уловил это колебание. Внутреннюю борьбу между гордостью и... любопытством? Или чем-то ещё...
– Одна ночь, – произнёс Дамиан наконец. – И пирог.
– И пирог, – подтвердила она.
– И если мне не понравится лён...
– Я лично верну шёлк. И больше никогда не зайду в вашу спальню без приглашения.
Дамиан прищурился.
– Вы даёте слово?
– Даю.
Он помолчал. Потом резко развернулся и направился к двери. У порога обернулся.
– Пирог, – сказал он. – С лимонным кремом?
– С лимонным кремом и сахарной глазурью.
– В восемь. В малой столовой.
– Будет.
Он вышел. Дверь закрылась.
Ванесса медленно опустилась в кресло. Её сердце бешено колотилось в груди, но на лице расплывалась улыбка – широкая, торжествующая, совершенно неуместная для женщины, которую только что обвинили во вторжении в личное пространство.
– Ты, – произнесла Грета, – только что шантажировала верховного инквизитора пирогом.
– Да, – подтвердила Ванесса.
– И он согласился.
– Да.
– Из-за пирога.
– Думаю, что не только из-за пирога. Скорее из любопытства. – Она взяла спицы и продолжила вязать. – Он хочет знать, удобно ли спать на льне, но гордость не позволяет ему признать это. А пирог – это предлог. Безопасный способ согласиться, не теряя лица.
Грета покачала головой.
– Ты манипулятор. Гениальный манипулятор. Я начинаю тебя бояться.
– Я не манипулятор, а сваха. Сваха знает: чтобы человек согласился на что-то, ему нужно дать возможность сохранить лицо. – Она усмехнулась. – Дамиану нужно было сохранить лицо. Я дала ему пирог. Все довольны.
Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Эдгара.
– Госпожа, – прошептал он, – я всё слышал. Это было... великолепно. Вы поставили условие хозяину и он согласился. Это невероятно!
– Это не условие, Эдгар. Это взаимовыгодный обмен. Он получает пирог, я получаю возможность доказать, что лён лучше шёлка.
– А если лён ему не понравится?
– Понравится, – уверенно сказала Ванесса. – Лён объективно лучше. Это научный факт.
– Откуда вы знаете?
– Я выросла в трактире. Мы меняли бельё каждую неделю. Я перепробовала всё: шёлк, лён, хлопок, даже конопляную ткань. Лён – лучший, особенно зимой.
Эдгар посмотрел на неё с тем же выражением, что и всегда: смесь благоговения и лёгкого ужаса.
– Я принесу пирог в столовую к восьми, – сказал он. – И прослежу, чтобы чай был горячим.
– Спасибо, Эдгар.
Дверь закрылась. Ванесса осталась вдвоём с Гретой.
– Знаешь, – задумчиво произнесла гаргулья, – я прожила триста лет. Я видела, как рушатся империи, как вымирают драконы, как меняется мода на шляпки. Но я никогда не видела, чтобы женщина приручала верховного инквизитора с помощью пирогов и льняного белья.
– Я не приручаю, – возразила Ванесса. – Я просто...
– ...делаешь его жизнь лучше, – закончила Грета. – Да, я слышала. И знаешь что? Мне кажется, у тебя получается.
Ванесса промолчала. Она вязала – петля за петлёй, ряд за рядом – и думала о том, что сегодня вечером подаст лимонный пирог. А завтра утром узнает, понравился ли Дамиану лён.
И если понравился – она одержит ещё одну победу.
Маленькую, тактическую, но победу.
А из таких побед, в конце концов, складываются большие.
«Дорогой дневник. Сегодня я вторглась в спальню верховного инквизитора. Он был в ярости. Я предложила ему сделку: одна ночь на льняном белье в обмен на лимонный пирог. Он согласился. Грета говорит, что я манипулятор. Эдгар говорит, что это было великолепно. А я думаю: может быть, приручить инквизитора не сложнее, чем приручить гаргулью? Нужно просто знать, что ему предложить. В случае Греты – кофе. В случае Дамиана – пирог, и немного заботы. С тактическим оптимизмом и лимонным кремом, Ванесса Мортегар, повелительница пирогов и льняных простыней».
Глава 12. Эстетика книжных полок
Библиотека замка Мортегар была единственным местом, которое Ванесса ещё не посетила.
За две недели своего пребывания в замке она успела изучить каждый закоулок, но библиотека оставалась terra incognita – запретной территорией. Дамиан упомянул о ней в первый день – «восточное крыло, не рекомендую, там сквозняк» – и с тех пор Ванесса туда не заходила. Не потому, что боялась сквозняка. А потому, что чувствовала: это место – особенное. Даже более особенное, чем спальня.
Спальня – это место для сна. А библиотека – место для души.
И вот, в четверг утром, когда Дамиан снова уехал по делам, на этот раз – в Совет Магов, Ванесса решилась.
– Эдгар, – позвала она, отставляя чашку с кофе, – где ключ от библиотеки?
Дворецкий, убиравший со стола, замер.
– От библиотеки, госпожа?
– Да, в восточном крыле. Я хочу посмотреть.
Эдгар побледнел. За две недели Ванесса научилась различать оттенки его бледности: лёгкая бледность означала «госпожа снова что-то задумала», средняя – «госпожа задумала что-то опасное», а сильная, с дрожанием рук – «госпожа задумала то, за что хозяин нас обоих испепелит». Сейчас была средняя.
– Госпожа, – осторожно начал он, – библиотека – это... особое место. Хозяин проводит там много времени. Он очень... трепетно относится к книгам.
– Я не собираюсь их жечь, – успокоила Ванесса. – Я просто хочу посмотреть. Я люблю книги. У меня у самой был «Брачный кодекс» – единственная книга, которую я хранила. А тут – целая библиотека. Неужели вы думаете, что я удержусь?
– Но хозяин...
– Хозяин в отъезде и вернётся только вечером. У меня полно времени.
Эдгар колебался. Ванесса видела, как в его голове борются преданность хозяину и желание угодить новой госпоже. Последние две недели желание угодить госпоже стабильно побеждало – особенно после того, как она научила его варить суп и печь овсяное печенье.
– Ключ у меня, – сдался он. – Но, госпожа, умоляю: только посмотреть. Ничего не трогать. Хозяин знает каждую книгу. Он заметит, если что-то сдвинется.
– Я буду осторожна, – пообещала Ванесса.
Библиотека оказалась огромной.
Ванесса ожидала просто большую комнату с книжными шкафами, а получила двухуровневый зал размером с галереей на втором этаже, винтовыми лестницами и таким количеством книг, что у неё на мгновение закружилась голова. Высокие – до самого потолка – стеллажи из тёмного дерева. Тысячи, десятки тысяч томов в кожаных переплётах, с золотым тиснением, с серебряными застёжками, с корешками, на которых время оставило благородную патину. Посреди зала стояли массивные столы для чтения, окружённые креслами с высокими спинками. С потолка свисали магические светильники – старинные, в форме драконов, держащих в пастях хрустальные шары.
Пахло старыми книгами, воском и чуть-чуть – озоном. Тем самым запахом, который Ванесса уловила от Дамиана в первый день.
– Это... – выдохнула она, – это великолепно.
– Да, госпожа, – согласился Эдгар, стоявший у двери с таким видом, будто охранял вход в сокровищницу. – Библиотека Мортегаров собиралась пятьсот лет. Здесь есть книги, которых нет больше нигде в империи. Первые издания, рукописи, трактаты по магии...
– Я вижу, – Ванесса медленно шла вдоль стеллажей, касаясь пальцами корешков. – Но...
Она остановилась.
– Но что, госпожа?
– Но здесь бардак.
Эдгар моргнул.
– Простите?
– Бардак, – повторила Ванесса. – Посмотрите как расставлены книги!
– По алфавиту, госпожа. Хозяин сам расставлял.
– По алфавиту, – она покачала головой. – Это скучно. Это... бездушно. Книги должны стоять по-другому.
– По-другому? – Эдгар начал бледнеть сильнее. – Госпожа, алфавитный порядок – это стандарт. Все библиотеки...
– Все библиотеки – скучные, – отрезала Ванесса. – А эта библиотека – особенная. Посмотрите на эти корешки! – она указала на полку. – Красные, синие, зелёные, золотые, чёрные, бордовые... Это же палитра! Если расставить их по цветам, получится... радуга. Книжная радуга. От тёмного к светлому, от чёрного к белому, с переходами...
– Госпожа, – прошептал Эдгар, – вы хотите переставить книги по цветам?
– Да! Это будет эстетично. Представьте: заходите вы в библиотеку – и видите не хаос из букв, а гармонию цвета. Красная секция, синяя секция, зелёная... Это успокаивает и радует глаз.
– Но как же найти нужную книгу?
– По цвету! Вы запоминаете, что «Трактат о тёмной магии» – чёрный с серебром, а «История Империи» – бордовый с золотом. Это даже проще, чем алфавит. Визуальная память работает лучше.
Эдгар открыл рот и произнёс фразу, которую Ванесса слышала от него уже много раз:
– Хозяин меня испепелит.
– Не испепелит. – Ванесса закатала рукава. – К тому же, он сам говорил, что библиотека в беспорядке. «Там сквозняк, книги шевелятся». Шевелятся – значит, не закреплены. Значит, их можно двигать.
– Он имел в виду другое...
– Не важно. Приступаем.
Следующие четыре часа Ванесса провела в библиотеке, и это были лучшие четыре часа за последние две недели. Она забыла обо всём: о том, что она временная жена, о том, что её агентство закрыто, о том, что через год ей предстоит аннулировать брак. Она просто переставляла книги.
Это было медитативно. Она брала том, смотрела на цвет корешка, находила ему место среди собратьев по оттенку. Чёрные – в одну секцию (их оказалось больше всего – «инквизиторская литература», как мысленно окрестила её Ванесса). Тёмно-синие – в другую. Бордовые и красные – в третью. Зелёные – в четвёртую (их было мало, в основном трактаты по травоведению). Золотые и жёлтые – в пятую. Белые и светло-серые – в шестую.
Книги, у которых корешки были разноцветными или имели сложный узор, Ванесса выделила в особую секцию – «индивидуалисты». Она поставила их на отдельный стеллаж у окна, сгруппировав не по цвету, а по... настроению. «Весёлые» (с золотым тиснением и завитушками) – на верхнюю полку. «Мрачные» (чёрные с серебряными черепами) – на нижнюю. «Загадочные» (с рунами и непонятными символами) – на среднюю.
К двум часам пополудни библиотека преобразилась.
Ванесса стояла посреди зала и любовалась результатом. Стеллажи теперь напоминали гигантскую мозаику – плавные переходы цвета от тёмного к светлому, от холодного к тёплому. Секция красных книг пылала, точно закат. Секция синих напоминала море. Секция зелёных – лес. А «индивидуалисты» у окна добавляли композиции живости и характера.
– Красота, – выдохнула Ванесса.
Эдгар, который всё это время помогал ей с выражением лица человека, роющего себе могилу, тихо застонал.
– Госпожа, – сказал он, – это... это действительно красиво. Но хозяин...
– Хозяин оценит. Не сразу, но оценит. – Ванесса отряхнула руки. – А теперь – чай. Я устала.
Они вернулись в жилую часть замка. Грета, сидевшая в гостиной с чашкой кофе, окинула её скептическим взглядом.
– Ты выглядишь как человек, который совершил что-то ужасное и гордится этим, – заметила гаргулья.
– Я переставила книги в библиотеке.
– По алфавиту?
– По цветам.
Грета поперхнулась кофе.
– По цветам, – повторила она, откашливаясь. – Ты переставила книги верховного инквизитора по цветам корешков.
– Да. Это эстетичнее.
– Ты... – Грета замолчала, подбирая слово. – Ты знаешь, что некоторые люди убивали за меньшее?
– Я знаю, что Дамиан не убивает невиновных. А я невиновна. Я просто улучшила дизайн.
– Ты переставила его книги. Его. Книги. – Грета говорила медленно, будто объясняла ребёнку. – Книги – это святое. Для таких людей, как он, книги важнее мебели. Важнее одежды. Важнее, возможно, людей.
– Вот именно! Поэтому они должны стоять красиво.
Грета закрыла глаза.
– Я буду молиться за тебя, – сказала она. – Впервые за триста лет. Я не знаю, кому молиться – но я найду кого-нибудь.
Дамиан вернулся в шесть.
Ванесса услышала его шаги в коридоре – тяжёлые, быстрые, не предвещающие ничего хорошего. Она сидела в гостиной и вязала шарф. Шаги проследовали мимо её двери – в восточное крыло.
Ванесса замерла.
Прошло несколь ко минут.
А потом шаги раздались снова. На этот раз – громче и быстрее.
Дверь распахнулась.
Дамиан стоял на пороге, и Ванесса впервые за две недели увидела его по-настоящему разъярённым. Не раздражённым, как в случае со спальней. Не ошеломлённым, как в случае с пыточной. А именно разъярённым. Его глаза – серые, холодные – метали молнии. Тени за спиной бурлили, точно чёрное пламя. Искры тьмы срывались с мантии и гасли в воздухе с тихим шипением. Воздух в гостиной стал холоднее на несколько градусов.
– Госпожа Тиррен, – произнёс он, и голос его был низким, опасным, как раскат далёкого грома, – вы были в библиотеке.
– Да, – ответила Ванесса, откладывая вязание. – Я переставила книги.
Дамиан сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Ванесса осталась сидеть – не из упрямства, а потому что инстинкт подсказывал: если она встанет, он воспримет это как вызов. А сейчас вызов был лишним.
– Вы переставили книги, – повторил он, и каждое слово падало, точно удар молота, – по цветам. Мои книги. Которые я собирал тридцать лет. Которые я расставлял по алфавиту. Место каждой я знал по памяти.
– Запомните заново. Тренировка памяти полезна.
– Вы понимаете, – он навис над ней, и тени вокруг него сгустились так, что светильники в комнате замерцали, – что я теперь не могу найти ничего? Что «Трактат о природе тьмы» стоял на букву «Т», а теперь он стоит... где?
– В чёрной секции, – подсказала Ванесса. – Рядом с «Основами допроса» и «Историей Инквизиции». Они все чёрные. Очень удобно – вся профессиональная литература в одном месте.
– «Профессиональная литература»? – Дамиан, казалось, сейчас задохнётся от ярости. – Вы сгруппировали книги по профессиям?!
– Нет, по цветам. Но так получилось, что профессиональная литература инквизиторов – в основном чёрная. Это случайность.
– Случайность, – эхом повторил он. – Случайность.
Он сделал ещё шаг. Теперь он стоял вплотную к её креслу – двухметровая скала из мрака и гнева. Ванесса подняла голову и встретила его взгляд. Её сердце колотилось где-то в горле, но она не отводила глаз.
– Вы, – произнёс Дамиан, и голос его дрогнул от сдерживаемой ярости, – перешли черту. Спальня – это было терпимо. Пыточная – это было... неожиданно, но терпимо. Но библиотека? Моя библиотека?! Это – нарушение всех границ дозволенного. Это – вторжение. Это – диверсия. Это...
– Это организация пространства по эстетическому принципу, – спокойно сказала Ванесса. – Книгам всё равно, в каком порядке стоять. Они не жалуются.
– Книгам всё равно! – он почти кричал. – А мне – нет! Мне не всё равно! Это мои книги! Мои!
– Я понимаю, что ваши. Я их не украла и не сожгла. Я просто переставила. Если хотите – верните обратно. Это займёт у вас... – она прикинула в уме, – всего лишь часов шесть. Может, семь. Я помогу.
– Вы поможете?! – он схватился за спинку её кресла, нависая над ней. – Вы предлагаете помочь мне исправить то, что вы же и натворили?!
– Я предлагаю компромисс. – Ванесса не отводила взгляда. – Оставьте цветовую организацию на неделю. Если не понравится – вернём алфавит. Я лично переставлю каждую книгу обратно. Честное слово.
– Вы уже давали «честное слово» насчёт спальни!
– И сдержала его. Лён остался. Шёлк – в сундуке. Вы сами не захотели возвращать.
Дамиан замолчал. Его лицо было совсем близко – Ванесса видела каждую чёрточку, каждую тень, каждую искру, пляшущую в его серых глазах. От него пахло озоном и старыми книгами – запах библиотеки, который он принёс с собой.
– Вы невыносимы, – произнёс он.
– Вы это уже говорили.
– Я повторю. Вы. Невыносимы.
– Я знаю.
Он резко выпрямился, схватил её за локоть и рывком поднял с кресла. Ванесса ахнула – не от боли, а от неожиданности. В следующую секунду она оказалась прижатой к стене.
Дамиан стоял перед ней, заслоняя собой весь мир. Одна его рука упиралась в стену рядом с её головой, вторая всё ещё держала её за локоть. Он наклонился – и теперь его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица.
– Вы, – произнёс он тихо, почти шёпотом, и от этого шёпота у Ванессы мурашки побежали по спине, – переходите все границы. Вы вторгаетесь в мою жизнь, как... как...
– Как жена? – подсказала она.
– Как стихийное бедствие! – рявкнул он. – Вы переставляете мои книги, вы вешаете шторы в пыточной, вы меняете моё бельё, вы готовите еду, от которой я... – он осёкся.
– От которой вы что? – заинтересованно спросила Ванесса.
– Не важно! – он тряхнул головой. – Вы не слушаетесь и не подчиняетесь! Вы не боитесь!
– А должна?
– Да! – он почти прорычал это. – Все боятся! Все! Генералы, советники, еретики, мои собственные подчинённые – все боятся! А вы – нет!
Ванесса опустила взгляд на его мантию. На чёрной ткани, чуть ниже воротника прилипла крошка – кажется, от овсяного печенья, которое он ел утром.
– У вас крошка на мантии, – сказала она.
Дамиан замер.
– Что?
– Крошка. На мантии. – Она протянула руку и смахнула крошку. – Вот теперь чисто.
Он смотрел на неё. Его глаза – серые, холодные, полные гнева – вдруг изменились. Что-то мелькнуло в них. Что-то, чего Ванесса не могла понять.
– А ещё вы сломали мою заколку.
– Что?
– Заколку. – Ванесса кивнула в сторону. – Она упала, когда вы меня подняли. Я слышала, как она хрустнула.
Дамиан перевёл взгляд на пол. Там, на ковре, лежала маленькая серебряная заколка – простая, без украшений, сломанная пополам.
– Это была моя единственная заколка, – сообщила Ванесса. – Я купила её три года назад на ярмарке за три медяка. Она была дешёвая, но я к ней привыкла.
Дамиан перевёл взгляд с заколки на Ванессу. Затем – на свою руку, всё ещё сжимавшую её локоть.
Он медленно разжал пальцы.
– Вы, – произнёс он, и голос его прозвучал странно, – говорите нелепые вещи... – он замолчал, подбирая слова. – В тот момент когда я в ярости. Когда я могу... я мог бы... – он осёкся.
– Что? – спросила Ванесса. – Убить меня? Пытать? Отправить в каменоломни?
– Да! – выкрикнул он. – Всё это! А вы говорите о заколке!
– Заколка важна, – сказала она. – Это была моя единственная заколка.
Дамиан отступил на шаг. Его лицо – только что искажённое гневом – стало растерянным. Ванесса впервые видела его растерянным. Это было... странно и неожиданно трогательно.
– Вы не боитесь, – произнёс он. – Совсем.
– Боюсь, – честно ответила она. – Но не вас.
– А кого?
– Каменоломен, голода и одиночества. Боюсь того, что не смогу больше никому помочь. – Она помолчала. – Вас – нет. Вы не убиваете невиновных. Вы сами это сказали. А я ни в чём не невиновна, я просто переставила книги.
Дамиан смотрел на неё. Его сердце – Ванесса чувствовала это своим эмпатическим даром – билось быстрее обычного. Намного быстрее. И в его ауре творилось что-то странное: гнев смешивался с чем-то ещё. С чем-то, что она не могла назвать.
– Вы невероятная женщина, – произнёс он наконец. И это был уже третий раз, когда он говорил эту фразу.
– Вы повторяетесь, – заметила она.
– Потому что это правда. – Он резко развернулся и направился к двери. – Книги оставьте как есть. На неделю...
– А заколка? – спросила она ему в спину.
Он замер у двери.
– Я куплю вам новую.
Дамиан постоял секунду и вышел. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что картина с горным пейзажем покачнулась на стене.
Ванесса медленно сползла вниз и села на пол. Её колени дрожали, сердце колотилось о рёбра, но на губах играла улыбка.
– Грета, – позвала она.
Гаргулья осторожно выглянула из-за кресла.
– Ты жива, – констатировала Грета.
– Жива.
– Он прижал тебя к стене?
– Да.
– И ты сказала ему про проклятую заколку?
– Да.
Грета помолчала.
– Ты ненормальная, – сказала она. – Ты абсолютно, клинически ненормальная.
Грета закрыла глаза и, кажется, начала считать до десяти.
А Ванесса сидела на полу, прижимая к груди сломанную заколку, и думала о том, что только что произошло. Он был в ярости. Его аура бурлила, тени плясали, искры летели – и всё это было направлено на неё.
Но она не испугалась.
И он это заметил.
И что-то в нём – что-то важное – изменилось.
Она не знала, что именно. Но чувствовала: сегодня что-то сдвинулось. Что-то, что не сдвигалось двадцать лет.
И это было... интересно.
«Дорогой дневник. Сегодня я переставила книги в библиотеке по цветам. Дамиан пришёл в ярость и прижал меня к стене. Я сказала ему про крошку на мантии и про сломанную заколку. Он растерялся. Кажется, никто никогда не говорил с ним так – без страха, без подобострастия, просто... по-человечески. Он назвал меня невероятной женщиной (в третий раз!) и разрешил оставить книги как есть. По-моему, это прогресс. И ещё: когда он прижимал меня, у него очень быстро билось сердце. Я почувствовала. Интересно, что это значит? С тактическим любопытством и сломанной заколкой, Ванесса Мортегар, повелительница книжных радуг».
