Текст книги "Брачное агентство «последний шанс» (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13. Показательный обед

Приглашение пришло в среду утром.

Ванесса сидела за завтраком, доедая овсяную кашу с ягодами, когда Дамиан вошёл в столовую. Он был в дорожном плаще – значит, уже побывал в столице и вернулся. В руках он держал конверт. Тяжёлый, кремовый, с золотым тиснением и имперским гербом на восковой печати.

– Что это? – спросила Ванесса, откладывая ложку.

– Приглашение, – ответил Дамиан, кладя конверт на стол. – От императора. Официальный обед в честь новоназначенных членов совета. Присутствие обязательно.

– Для вас?

– Для нас. – Он помедлил. – Как для супружеской пары.

Ванесса замерла. Ложка звякнула о край тарелки.

– Я... должна идти с вами? На имперский обед?

– Да.

– В императорский дворец?

– Именно.

– С аристократами? Советниками? Лордами и леди?

– Разумеется.

Ванесса медленно опустила взгляд на своё серое платье. Всё то же платье, которое она носила последние две недели. Единственное приличное платье, которое у неё было. С небольшим пятном на рукаве и чуть потёртым подолом.

– У меня нет одежды, – сказала она. – Для имперского обеда.

Дамиан посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по серому платью, по штопке на манжете...

– Я распоряжусь, – произнёс он. – Эдгар!

Дворецкий возник в дверях с такой скоростью, будто стоял за ними и ждал вызова.

– Хозяин?

– Вызовите портниху. Лучшую в столице. К вечеру платье должно быть готово.

– Портниху? – Эдгар просиял. – Для госпожи? Новое платье?

– Да, и туфли. И... – Дамиан сделал неопределённый жест, – всё остальное, что полагается.

– Будет сделано! – Эдгар уже мчался к двери. – Я знаю мадам Корнелию! Она одевала ещё леди Изольду! Правда, это было сорок лет назад, но у неё есть ученицы! Лучшие! Я сейчас же...

Он исчез. Ванесса осталась сидеть с открытым ртом.

– Вы заказываете мне платье, – произнесла она.

– Вы не можете идти на имперский обед в этом. – Дамиан кивнул на её серое платье. – Это... неподобающе.

– Я знаю, что неподобающе. Но я не ожидала, что вы...

– Я не хочу, чтобы моя жена выглядела бедно, – перебил он. – Это вопрос статуса. Моего статуса.

– Ах, вашего статуса, – Ванесса усмехнулась. – Конечно. Не моей красоты, не моего комфорта, а вашего статуса.

Дамиан чуть прищурился.

– И вашей красоты, – добавил он. – Тоже.

И вышел.

Ванесса осталась за столом, глядя на закрывшуюся дверь. Грета, сидевшая на своём кресле с чашкой кофе, медленно повернула голову.

– Он сказал «и вашей красоты», – произнесла гаргулья. – Я слышала.

– Я тоже слышала.

– Это комплимент.

– Это... почти комплимент, – согласилась Ванесса. – По-инквизиторски. С оговоркой про статус.

– Для человека, который двадцать лет никому не делал комплиментов, это прорыв, – заметила Грета. – Ты должна гордиться.

Ванесса не ответила. Она думала о предстоящем обеде. Императорский дворец, аристократы, лорды и леди, которые будут смотреть на неё – бывшую сваху из «Последнего шанса», жену по принуждению, выскочку без рода и титула. Смотреть, оценивать и осуждать. И скорее всего, насмехаться.

Она вдруг поняла, что боится.

Не Дамиана. Не его ауры и его гнева. А этих людей – холодных, надменных, которые одним взглядом могут превратить её в ничтожество.

– Грета, – тихо сказала она, – я нервничаю.

– Я знаю, – ответила гаргулья. – У тебя лицо как у мыши перед кошачьей свадьбой.

– Спасибо за поддержку.

– Всегда пожалуйста.

Портниха прибыла в полдень. Мадам Корнелия оказалась... внушительной. Высокая, статная женщина лет шестидесяти, с копной седых волос, уложенных в сложную причёску, и взглядом, который оценивал фигуру Ванессы с точностью артиллерийского прицела. С ней прибыли две помощницы – молоденькие девушки с рулонами тканей в руках.

– Госпожа Мортегар, – произнесла мадам Корнелия, оглядывая Ванессу с ног до головы. – Так-так. Рыжая, конопатая, рост – средний. Талия – есть, бёдра – присутствуют. – Она обошла Ванессу по кругу, точно генерал, оценивающий поле боя. – Работаем с тем, что есть. Цвета: никакого чёрного. Чёрное вас убьёт. Никакого серого – серое вас сольёт со стенами. Изумрудный, глубокий изумрудный, с золотой нитью.

– Изумрудный? – переспросила Ванесса.

– Да, под цвет ваших глаз. – Мадам Корнелия прищурилась. – У вас серые глаза, но с зелёным отливом. Изумрудный это подчеркнёт. А конопушки... конопушки мы не трогаем. Это изюминка.

– Изюминка? – Ванесса удивлённо моргнула. – Мне всегда говорили, что конопушки – это недостаток.

– Вам говорили дураки, – отрезала мадам Корнелия. – Конопушки – это характер. У вас есть характер. Мы его покажем.

Следующие четыре часа Ванессу крутили, вертели, мерили, закалывали булавками и обматывали тканями. Она стояла на табурете посреди гостиной, точно манекен, и терпела. Грета наблюдала за процессом с живейшим интересом – гаргулья обожала моду, хотя сама носила исключительно каменную кожу.

– Изумрудный, – комментировала Грета. – С золотом. Смело. Ты будешь выглядеть как дорогая занавеска.

– Спасибо, – процедила Ванесса.

– Это комплимент. Занавески – это красиво.

К вечеру платье было готово. Мадам Корнелия и её помощницы совершили чудо: из отрезов ткани, булавок и ниток они создали наряд, который... преобразил Ванессу. Изумрудный шёлк струился до пола, подчёркивая талию и мягко расширяясь книзу. Золотая вышивка по лифу – тонкая, изящная, без крикливости. Небольшой вырез, открывающий шею. Рукава – длинные, облегающие, с золотыми пуговками на манжетах.

И туфли. Мадам Корнелия каким-то образом раздобыла изящные туфли – изумрудный бархат, золотые пряжки, маленький каблук.

– Ну вот, – сказала портниха, отступая на шаг. – Теперь вы выглядите как госпожа Мортегар.

Ванесса посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела... другая женщина. Не сваха из «Последнего шанса», не королева безнадёжных, а леди. Настоящая леди, с достоинством в осанке и блеском в глазах.

– Я... – она запнулась. – Спасибо, мадам Корнелия. Это... волшебство.

– Это профессионализм, – поправила портниха. – Волшебство – это когда из тыквы делают карету. А когда из женщины делают леди – это просто хороший крой.

Когда Дамиан увидел её – уже одетую, готовую к выходу, – он замер в дверях гостиной. Его взгляд медленно прошёл по платью, по причёске (Грета помогла уложить волосы – «я триста лет смотрела на людей, я знаю, как надо»), по туфлям.

– Вы выглядите... – он запнулся.

– Подобающе? – подсказала Ванесса.

– Нет. – Он помолчал. – Вы выглядите великолепно.

Ванесса осталась стоять с открытым ртом. Грета на кресле издала звук, похожий на сдавленный смех.

– «Великолепно», – процитировала гаргулья. – Ну надо же... – Она покачала головой. – Он походу пропал.

– Кто пропал?

– Твой муж пропал. Пал жертвой изумрудных чар.

– Не говори глупостей.

– Я никогда не говорю глупостей. Я констатирую факты. – Грета отхлебнула кофе. – Факт первый: он заказал тебе платье. Факт второй: он назвал тебя великолепной. Факт третий: он смотрел на тебя так, как смотрят не на временную жену, а на... – она замялась, – ...настоящую.

Ванесса промолчала. Но где-то в глубине души – там, где всё ещё теплился её неубиваемый оптимизм, – распускался маленький, осторожный цветок. Цветок надежды.

Императорский дворец оказался именно таким, каким его описывали в книгах: огромным, величественным, подавляющим. Белый мрамор, золотые колонны, хрустальные люстры размером с хороший экипаж. Гвардейцы в парадных доспехах стояли вдоль стен, точно статуи. Слуги в ливреях сновали бесшумно, разнося подносы с напитками.

Ванесса вошла под руку с Дамианом – и сразу почувствовала на себе взгляды.

Аристократы, лорды, леди, советники и генералы – все смотрели на неё. На новую госпожу Мортегар. На женщину, которая каким-то чудом оказалась рядом с самым страшным человеком империи.

– Не отставайте, – тихо сказал Дамиан. – И не бойтесь.

– Я не боюсь, – ответила Ванесса, хотя её сердце было готово выпрыгнуть из груди.

– Боитесь. Я чувствую. – Он чуть сжал её локоть. – Но это нормально. Они тоже боятся. Просто они боятся меня, а вы – их. Это разница.

– Вы их не боитесь?

– Я – верховный инквизитор. – В его голосе прозвучала холодная, спокойная уверенность. – Они боятся меня. Это естественный порядок вещей.

Они прошли в главный зал – огромное помещение с потолком, расписанным фресками, и столами, сервированными с имперской роскошью. Хрусталь, серебро, фарфор. Цветы в высоких вазах, свечи в золотых канделябрах, аромат дорогих духов и изысканных блюд.

К ним сразу подошли несколько человек – советники, судя по мантиям. Они приветствовали Дамиана с почтительными поклонами, а на Ванессу смотрели с плохо скрываемым любопытством.

– Лорд Мортегар, – произнёс один из них, грузный мужчина с седой бородой, – рады видеть вас. И вашу... супругу.

– Благодарю, лорд Грейвз, – холодно ответил Дамиан.

– Мы наслышаны о вашей... истории, – продолжал лорд Грейвз, переводя взгляд на Ванессу. – Брачное агентство, кажется? «Последний шанс»? Весьма... оригинальный выбор.

Ванесса почувствовала, как её щёки начинают гореть. Она открыла рот, чтобы ответить, но Дамиан опередил её.

– Моя жена, – произнёс он ледяным тоном, – была лучшей свахой в столице. Её агентство помогало тем, от кого отказались все. Это требует таланта и характера.

Лорд Грейвз моргнул.

– О, я не хотел...

– Вы не хотели оскорбить, – перебил Дамиан. – Я понимаю. Но моя жена – не тема для светских пересудов. Запомните это.

Лорд Грейвз побледнел, поклонился и поспешно ретировался. Ванесса посмотрела на Дамиана.

– Вы... защитили меня, – сказала она.

– Я защитил свой статус, – ответил он. – Оскорбление моей жены – это оскорбление меня.

– Ах, статус, – она усмехнулась. – Ну, конечно.

Но внутри у неё потеплело. Он мог бы промолчать. Мог бы дать аристократам перемывать ей кости. Но он не промолчал. Он поставил лорда Грейвза на место – одним тоном, одним взглядом.

Они заняли свои места за столом. Ванесса оказалась между Дамианом и какой-то пожилой леди в жемчугах, которая смотрела на неё как на экзотический экспонат. Напротив сидели трое лордов – молодые, холёные, с надменными лицами. Один из них – высокий блондин с ленивой улыбкой – особенно пристально разглядывал Ванессу.

– Лорд Корвин, – тихо сказал Дамиан, проследив её взгляд. – Мой политический оппонент. Будьте с ним осторожны.

– Опасен?

– Скользкий, как угорь. И такой же неприятный.

Обед начался. Суп из фазана, запечённая рыба, мясо под винным соусом, какие-то изысканные закуски, названия которых Ванесса не знала. Она ела осторожно, стараясь не ошибиться с приборами (Грета накануне провела инструктаж: «Внешняя вилка – для салата, внутренняя – для рыбы, средняя – для мяса. Не перепутай, а то будешь выглядеть как тролль на званом ужине»).

Разговоры текли вокруг неё – политика, налоги, какие-то интриги, о которых она не имела понятия. Ванесса молчала, стараясь не привлекать внимания. Но лорд Корвин, сидевший напротив, явно не собирался оставлять её в покое.

– Госпожа Мортегар, – произнёс он, растягивая слова, – говорят, ваш брак был заключён при весьма... необычных обстоятельствах.

Ванесса напряглась.

– Обстоятельства были стандартными, – ответила она. – Брачное агентство, анкета, выбор кандидатки.

– Но кандидаток было несколько, не так ли? – Корвин улыбнулся. – Троллиха, эльфийка, вампирша... И все они, насколько я слышал, потерпели... фиаско.

За столом стало тише. Несколько голов повернулись в их сторону.

– Подбор пары – сложный процесс, – спокойно ответила Ванесса. – Не все кандидатки подходят. Это нормально.

– И в итоге выбор пал на вас, – Корвин отпил вина. – На саму сваху. Какая... ирония.

– Какая удача, – поправила Ванесса, сама удивляясь своей смелости. – Для нас обоих.

Корвин прищурился.

– Удача, – повторил он. – Или, может быть, принуждение? Говорят, у лорда Мортегара был ультиматум. Каменоломни, кажется?

По столу пробежал шёпот. Ванесса почувствовала, как кровь отливает от лица. Рядом с ней Дамиан напрягся – она ощутила это физически, как сгущение воздуха.

– Лорд Корвин, – произнёс Дамиан, и его голос прозвучал так, что даже слуги замерли, – вы переходите границы.

– Я просто задаю вопросы, – Корвин развёл руками. – Светская беседа. Мы все здесь друзья.

– Мы не друзья, – отрезал Дамиан. – И вы задаёте вопросы, которые вас не касаются.

– О, но меня касается всё, что связано с верховным инквизитором, – Корвин улыбнулся ещё шире. – Особенно если это... скажем так, компрометирующие обстоятельства. Жена поневоле – это звучит почти как...

Он не договорил. Потому что Дамиан произнёс одно слово.

Всего одно.

– Корвин.

Просто фамилия. Просто имя. Но то, как он это сказал – низко, глухо, с какой-то древней, первобытной угрозой, – заставило лорда Корвина замолчать на полуслове. Его улыбка исчезла, а лицо побледнело. Бокал в его руке дрогнул.

– Я... – начал он.

– Вы сейчас встанете, – произнёс Дамиан всё тем же тоном, – извинитесь перед моей женой и покинете зал.

– Но я...

– Вы меня услышали.

Корвин смотрел на Дамиана. Его глаза – голубые, надменные – расширились. Ванесса видела, как на его лбу выступила испарина. Как пальцы, сжимавшие бокал, побелели.

– Прошу прощения, госпожа Мортегар, – выдавил он, не глядя на Ванессу. – Я был... нетактичен.

– Принято, – ответила Ванесса.

Корвин встал, и поставив бокал на стол, вышел – быстро, почти бегом, не оборачиваясь.

За столом воцарилась тишина. Все смотрели на Дамиана – кто со страхом, кто с уважением, кто с плохо скрываемым злорадством. Дамиан же спокойно взял вилку и продолжил есть, будто ничего не произошло.

Ванесса наклонилась к нему.

– Что вы сделали? – прошептала она. – Вы просто сказали его имя. И он... испугался.

– Я сказал его имя определённым тоном, – ответил Дамиан. – Это тон, которым я зачитываю приговоры.

– У вас есть специальный тон для приговоров?

– Разумеется. Это часть профессиональной подготовки.

Ванесса замолчала, переваривая информацию. Человек, который сидел рядом с ней, только что одним словом – одним-единственным словом – заставил высокопоставленного лорда извиниться и покинуть зал. И сделал это ради неё.

– Вы защитили меня, – сказала она. – Снова.

– Никто не смеет оскорблять то, что принадлежит мне, – ответил Дамиан.

Ванесса прищурилась.

– Я вам не «то»!

Дамиан повернулся к ней. И в его серых глазах – она готова была поклясться – мелькнула тень улыбки. Крошечная, едва заметная, но настоящая.

– Вот именно, – произнёс он. – Вы – гораздо хуже.

– Хуже?!

– «То» – это вещь. Вещь можно контролировать. Вещь не переставляет книги по цветам. Вещь не вяжет розовые чехлы на кандалы и не шантажирует пирогами. – Он помолчал. – Вы – не вещь. Вы – стихийное бедствие. И я... начинаю к этому привыкать.

Ванесса, неожиданно для самой себя, улыбнулась.

– Это почти комплимент, – сказала она.

– Это констатация факта.

– По-инквизиторски.

– По-человечески, – поправил он.

Остаток обеда прошёл спокойно. С Ванессой больше никто не заговаривал – только кланялись издали и смотрели с опасливым уважением. Слухи о том, что верховный инквизитор одним словом выгнал лорда Корвина, разлетелись по залу мгновенно. Теперь на Ванессу смотрели не как на выскочку, а как на женщину, которую лучше не трогать.

Когда они возвращались в замок в чёрном экипаже, Ванесса нарушила молчание:

– Спасибо.

– За что?

– За то, что защитили меня. Там, на обеде.

Дамиан помолчал.

– Это моя обязанность, – сказал он наконец.

– Обязанность?

– Как мужа. Защищать жену, даже временную.

– Временную, – повторила Ванесса. – Вы всё ещё верите, что я уйду через год?

– Вы сами это сказали. Статья сто пятьдесят шесть, пункт четвёртый.

– Я сказала. Но... – она запнулась. – Но я не знаю, что будет через год.

Дамиан повернулся к ней. В темноте экипажа его лицо было едва видно – только глаза, серые, отражающие свет уличных фонарей.

– Я тоже не знаю, – произнёс он. – Но я знаю, что сегодня вы были прекрасны. И что лорд Корвин больше никогда не посмеет открыть рот в вашем присутствии. Это – уже неплохо.

– Неплохо, – согласилась Ванесса.

Они замолчали. Экипаж катил по ночной дороге, и где-то вдалеке уже виднелись башни замка Мортегар – чёрные на фоне звёздного неба. Ванесса смотрела на них и думала о том, что этот замок – мрачный, холодный, полный сквозняков и черепов – начинает казаться ей... домом.

А человек рядом с ней – двухметровый, с аурой ужаса и тоном для зачитывания приговоров – начинает казаться ей... кем-то большим, чем просто временным мужем.

Кем – она пока не знала. Но собиралась выяснить.

«Дорогой дневник. Сегодня я была на имперском обеде. В изумрудном платье. Один лорд попытался меня унизить, но Дамиан сказал одно слово – и лорд извинился и убежал. Оказывается, у моего мужа есть специальный тон для зачитывания приговоров. И он использовал его ради меня. Потом он сказал, что я „не вещь, а стихийное бедствие“. По-моему, это лучший комплимент в моей жизни. А ещё он сказал, что я была прекрасна. И это тоже неплохо. С изумрудным шёлком и растущей надеждой, Ванесса Мортегар, стихийное бедствие регионального масштаба».

Глава 14. Ночной разговор

Сон не шёл.

Ванесса ворочалась в постели уже битый час, считала овец, пыталась читать «Брачный кодекс», даже пробовала медитировать, как учила Грета – «представь, что ты камень, камни не волнуются, камни просто лежат».

Ничего не помогало.

В голове крутились обрывки сегодняшнего вечера. Изумрудное платье, лорд Корвин, бледнеющий от одного слова, Дамиан, произносящий «вы – не вещь, вы – стихийное бедствие». И то, как он смотрел на неё в экипаже – в темноте, когда думал, что она не видит.

Она вздохнула, откинула одеяло и села. Льняные простыни приятно холодили ноги. В камине догорали угли, отбрасывая на стены красноватые отсветы. Грета спала в своём кресле – на этот раз по-настоящему, а не притворялась. Её каменная грудь мерно вздымалась, и с губ срывался тихий свист – гаргулья похрапывала.

Ванесса накинула халат, сунула ноги в тапочки и выскользнула за дверь.

Коридоры замка тонули в полумраке. Ночные светильники – магические шары, парящие под потолком, – горели вполсилы, отбрасывая мягкий голубоватый свет. Ванесса шла бесшумно, сама не зная куда. Просто нужно было двигаться, выпустить напряжение. Может быть, спуститься на кухню и выпить тёплого молока? Или подняться в башню, посмотреть на звёзды?

Она выбрала башню.

Узкая винтовая лестница вела наверх, к смотровой площадке. Ванесса поднималась медленно, проводя ладонью по холодным каменным стенам. Где-то на середине пути она услышала шум – хлопанье крыльев, карканье – и на перила опустился Поль.

– Не спится, – констатировал ворон.

– Тебе тоже?

– Я ночная птица. Мне положено не спать. – Он склонил голову набок. – А ты – дневная. Тебе положено спать. Что-то случилось?

– Ничего. Просто... думаю.

– О хозяине?

Ванесса замерла.

– Почему ты так решил?

– Ты идёшь в башню. Хозяин тоже ходит в башню. Когда думает. – Поль каркнул. – Вы оба думаете в одном направлении. Это... символично.

– Я не...

– Не оправдывайся. Я птица. Мне всё равно. – Он расправил крылья. – Он там. На балконе.

Ворон улетел, оставив Ванессу стоять на лестнице с колотящимся сердцем.

Она колебалась ровно секунду. Потом решительно продолжила подъём.

Балкон находился на вершине восточной башни – широкий каменный выступ, огороженный резными перилами. Отсюда открывался вид на горы, на лес, на далёкие огни столицы и на бескрайнее звёздное небо. Ветер здесь был сильнее, чем внизу, – холодный, пахнущий снегом и хвоей.

И там, у перил, стоял Дамиан.

Он был без мантии, без камзола. В простой белой рубашке с расстёгнутым воротом и свободных чёрных штанах. Волосы, обычно забранные в хвост, распущены – чёрные волны спускались на плечи, шевелясь от ветра.

Ванесса замерла на пороге. Ей вдруг показалось, что она видит что-то запретное. Что-то, предназначенное не для её глаз.

Дамиан обернулся. Их взгляды встретились.

– Госпожа Тиррен, – произнёс он. – Вы не спите.

– Я... – она запнулась. – Я не могла уснуть. Решила подышать воздухом.

– Здесь хороший воздух. – Он снова отвернулся к звёздам. – Оставайтесь, если хотите...

Это было приглашение. Первое настоящее приглашение, которое она от него получила. Не приказ, не разрешение, а именно приглашение.

Ванесса подошла и встала рядом. Перила были холодными, но она оперлась на них, глядя вдаль. Несколько минут они молчали. Тишина была... уютной. Не напряжённой, как обычно, а спокойной. Такой, какая бывает между людьми, которым не нужно заполнять паузы словами.

– Вы часто сюда приходите? – спросила она наконец.

– Почти каждую ночь.

– Почему?

– Здесь тихо. – Он помолчал. – Внизу – допросы, приговоры, политика, интриги. А здесь – только звёзды. Звёздам всё равно, кто ты.

– И кто вы для звёзд?

– Никто. – Он чуть усмехнулся – едва заметно, уголком губ. – Просто человек, который смотрит в небо.

Ванесса посмотрела на него. Без мантии, без камзола, с распущенными волосами и босыми ногами он действительно выглядел... обычным. Не верховным инквизитором и грозой еретиков. Не ходячим приговором, а просто человеком. Высоким, эффектным, но – человеком.

– Вы выглядите по-другому, – сказала она.

– Без мантии?

– Без всего этого. – Она неопределённо повела рукой. – Без брони. Без ауры. Без... инквизиторства.

– Инквизиторство, – повторил он, пробуя слово на вкус. – Вы придумали этот термин?

– Только что. Вам не нравится?

– Нет. Но он... точный.

Они снова замолчали. Ветер усилился, и Ванесса поёжилась. Дамиан заметил это.

– Вы замёрзли.

– Немного. Халат тёплый, но ветер...

– Возьмите.

Он снял с перил свой плащ и накинул ей на плечи. Плащ был тяжёлым, тёплым и пах озоном. Тем самым запахом, который Ванесса уловила в первый день.

– Спасибо, – прошептала она.

– Не за что.

Она закуталась в плащ и посмотрела на звёзды. Они были яркими – гораздо ярче, чем в столице. Здесь, высоко в горах, не было городских огней, и небо сияло во всей своей красе. Где-то падала звезда – быстрая, яркая, оставляющая за собой светящийся след.

– Загадали желание? – спросил Дамиан.

– Нет, не успела. А вы?

– Я не загадываю желаний. Это суеверие.

– Вы – верховный инквизитор. Вам положено бороться с суевериями.

– Именно.

– Но если бы загадали – что бы это было?

Дамиан помолчал.

– Я бы хотел, – произнёс он медленно, – чтобы всё было иначе.

– Иначе?

– Чтобы я не стал тем, кем стал. – Он посмотрел на звёзды. – Чтобы моя жизнь сложилась по-другому.

Ванесса замерла. Это было... неожиданно. Человек, который всегда говорил о долге, о статусе, о необходимости, – сейчас говорил о сожалении.

– Почему вы стали Инквизитором? – спросила она тихо.

Дамиан долго молчал. Так долго, что она уже решила: он не ответит. Но потом он заговорил.

– Мне было восемнадцать, – сказал он. – Шла война, северная кампания. Мой отец был генералом. Он погиб в битве при Ледяном Перевале. Мать умерла годом раньше – от лихорадки. Я остался один. Последний из рода Мортегар.

– Мне очень жаль, – прошептала Ванесса.

– Это было давно. – Он пожал плечами – простое, человеческое движение, которое она никогда раньше у него не видела. – Но тогда мне было восемнадцать, и я не знал, что делать. Замок был разорён, а слуги разбежались. Денег не было. Единственное, что у меня оставалось, – имя... и магия. Тёмная магия, которая проявилась в день смерти отца.

– Тёмная магия?

– Да. Мортегары всегда были тёмными магами, это семейное. Но мы использовали её... иначе. Для защиты и правосудия. – Он горько усмехнулся. – По крайней мере, так мне говорили.

– И вы пошли в инквизицию?

– Меня призвали. Тогдашний верховный инквизитор, лорд Эшер, знал моего отца. Он предложил мне выбор: вступить в инквизицию – или быть осуждённым за тёмную магию. – Дамиан помолчал. – Я выбрал первое.

– Но это был не выбор! – воскликнула Ванесса. – Это был ультиматум! Такой же, какой вы дали мне!

– Да. – Он повернулся к ней. – Ирония, не правда ли? Я получил ультиматум в восемнадцать. И сам поставил ультиматум вам. Круг замкнулся.

Ванесса смотрела на него. Теперь многое становилось на свои места. Его холодность и закрытость, его неумение просить и принимать помощь. Он не всегда был таким, его сделали таким.

– Вы жалеете? – спросила она. – О том, что выбрали инквизицию?

– Иногда. – Он снова посмотрел на звёзды. – Но я не знаю, кем бы я стал иначе. Может быть, бандитом. Может быть, отшельником. А может – мёртвым. Инквизиция дала мне цель, смысл и долг. – Он помолчал. – Это не так мало.

– А счастье? – тихо спросила Ванесса. – Инквизиция дала вам счастье?

Дамиан повернулся к ней. Его глаза – серые, глубокие – смотрели прямо на неё.

– Нет, – сказал он. – Счастье она мне не дала.

Он снова замолчал, но Ванесса чувствовала: он сказал не всё.

– А что дало? – спросила она.

Он долго смотрел на неё. Ветер трепал его волосы, шевелил край плаща на её плечах. Звёзды горели над ними – холодные, равнодушные, вечные.

– Может быть, – произнёс он наконец, – счастье только начинается.

Ванесса затаила дыхание. Это было... признание? Нет, не признание, но что-то очень близкое.

– Расскажите о себе, – сказал он. – Почему вы открыли агентство?

– «Последний шанс»? – она усмехнулась. – Это долгая история.

– У нас есть время.

Ванесса вздохнула и начала рассказывать. О своём детстве – бедном, сиротском, в трактире дядюшки Берта. О том, как она мыла полы и подавала пиво, пока другие дети учились. О Магическом Университете, куда она поступила чудом – её дар был слишком слабым для стипендии, но она сдала вступительные экзамены с отличием. О том, как после выпуска ей говорили: «С вашим резервом – только в прислугу». О том, как она рассылала резюме и получала отказы.

– Я была безнадёжным случаем, – сказала она. – Понимаете? У меня не было денег, не было связей, не было сильной магии. Только голова на плечах и умение болтать. И я подумала: если никто не даёт мне шанс – я сама его создам.

– И создали, – сказал Дамиан.

– Создала. Сняла помещение, повесила вывеску, наняла Грету. – Она улыбнулась. – Я решила: почему бы и нет?

– Вы приняли гаргулью в агентство.

– А вы – в замок.

Дамиан чуть заметно усмехнулся.

– Мы оба принимаем странные решения.

– Может быть, – она посмотрела ему в глаза, – мы оба даём шанс тем, кому больше никто не даёт.

Он выдержал её взгляд и в его глазах что-то изменилось. Словно лёд треснул, и из-под него показалась вода.

– Значит, – произнёс он, – мы оба – безнадёжные случаи.

– Да. – Ванесса улыбнулась. – И знаете что?

– Что?

– Именно безнадёжные случаи иногда оказываются самыми интересными.

Ветер усилился, и она снова поёжилась. Плащ помогал, но ноги в тапочках уже замёрзли. Дамиан заметил это.

– Вам пора спать, – сказал он.

– Вам тоже.

– Я ещё побуду здесь.

Ванесса кивнула и направилась к двери. У порога она обернулась.

– Спасибо, – сказала она.

– За что?

– За разговор. За... честность. За то, что показали себя настоящего.

Дамиан смотрел на неё. Лунный свет падал на его лицо, и в этом свете он выглядел не мрачным, не страшным, а... красивым. И очень, очень уставшим.

– Это вы показали меня настоящего, – сказал он. – Я сам себя таким не видел. Давно.

Ванесса не нашлась что ответить. Она просто кивнула и ушла, оставив его стоять на балконе – одного, под звёздами, в простой белой рубашке.

Когда она вернулась в свою спальню, Грета по-прежнему спала, посвистывая во сне. Ванесса сняла плащ и повесила на спинку кресла. Потом забралась под одеяло и закрыла глаза.

Сон наконец пришёл.

Ей снились звёзды, много звёзд. И человек, который стоял рядом с ней и смотрел в небо.

«Дорогой дневник. Сегодня ночью я не могла уснуть и пошла в башню. Там был Дамиан – без мантии, в простой рубашке, босиком. Он рассказал мне о своём прошлом: о войне, о смерти родителей, о том, как его принудили стать инквизитором. Я рассказала ему о себе – о сиротстве, о бедности, о том, что я тоже была безнадёжным случаем. Мы оба – безнадёжные случаи, которые нашли друг друга. Какая ирония... или судьба. Он сказал: „Может быть, счастье только начинается“. Я не знаю, что это значит, но я забрала его плащ. (Случайно! Забыла отдать!) Он пахнет им. Мне кажется, что-то между нами изменилось навсегда. С лунным светом и случайно украденным плащом, Ванесса Мортегар, повелительница безнадёжных и ночных разговоров».