Текст книги "Брачное агентство «последний шанс» (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4. Вторая кандидатка: эльфийка Лириэль

Стена была починена.

Грунда сдержала слово: уже к вечеру того же дня в агентство явилась бригада гномов-каменщиков – четверо коренастых бородачей под предводительством мастера Торбина, который при виде дыры размером с камин только крякнул и заметил: «Хороший удар. Моя жена так же может». После чего гномы за три часа не только заложили пролом свежим кирпичом, но и заштукатурили, побелили и даже повесили новую картину – пейзаж с горами, который Торбин извлёк непонятно откуда со словами: «Для уюта. У нас, гномов, без пейзажа – не дом, а казарма».

Ванесса, увидев результат, едва не прослезилась. Стена выглядела лучше, чем до инцидента, – гномы работали на совесть, а Грунда, как выяснилось, заплатила тройной тариф «за моральный ущерб». Ущерб, впрочем, был не только моральным: Ванессино платье, купленное на последние медяки, пришлось выбросить. Штукатурка не отстирывалась, а на подоле зияла дыра, прожжённая искрой от молота.

– Может, выставить ей счёт за платье? – предложила Грета, разглядывая пострадавший наряд.

– Она и так заплатила за стену и прислала сталь.

– Сталь! – фыркнула гаргулья. – На кой нам сталь? Ты что, мечи куёшь в свободное время?

– Продадим, – пожала плечами Ванесса. – В хозяйстве пригодится.

Сталь в итоге пристроили в чулан – до лучших времён. А Ванесса, оставшись без выходного платья, вынуждена была надеть старое, серое, которое она обычно берегла «для особых случаев». Сегодняшний случай был, бесспорно, особым: ей предстояло представить верховному инквизитору вторую кандидатку.

Идея пришла к ней посреди ночи – как и все её лучшие идеи. Она лежала в кровати, перебирая в уме вчерашнюю катастрофу, и вдруг села, хлопнув себя по лбу.

Зрение.

Проблема всех потенциальных кандидаток заключалась в том, что они могут его видеть . Видеть ауру. Видеть тени, которые двигаются вопреки законам природы. Видеть искры тьмы, срывающиеся с мантии.

А что, если кандидатка не будет видеть вообще ничего?

– Грета! – закричала Ванесса, свешиваясь с кровати. – Грета, я гений!

Снизу донёсся приглушённый стон:

– Ты гений. Я сплю. Спокойной ночи.

– Ты каменная, тебе не нужен сон!

– Мне нужен покой. Это разные вещи. Покой – это когда ты молчишь.

Но Ванесса уже не слушала. Она рылась в картотеке, разыскивая карточку, которую помнила смутно, но точно – эльфийка, потерявшая зрение. Была такая. Полгода назад приходила, заполняла анкету... Как же её звали?

Лириэль. Точно, Лириэль Сребролунная.

Ванесса вытащила карточку и пробежала глазами по строчкам. Данные были скупыми, но красноречивыми: «Лириэль Сребролунная, эльфийка, сто сорок два года (по эльфийским меркам – молодая женщина). Бывшая целительница. Потеряла зрение в результате магического эксперимента. Ищет спокойного, терпеливого мужчину. Обоняние и слух развиты выше эльфийской нормы».

Выше эльфийской нормы. Это означало, что Лириэль слышала, как растёт трава, и чувствовала запах духов трёхдневной давности. И при этом – не видела.

Не видела ауру. Не видела тени. Не видела верховного инквизитора.

Ванесса улыбнулась. Это был план. Не идеальный – но план.

Утро началось с кофе, лёгкой паники (Грета снова отказывалась просыпаться, мотивируя это тем, что «после вчерашнего ей положен отгул»), и срочного письма Лириэль. Эльфийка ответила быстро – почтовый голубь вернулся через час с изящным конвертом, от которого пахло лавандой и чем-то ещё, неуловимо-печальным.

«Дорогая госпожа Тиррен! Я с радостью принимаю ваше приглашение. Признаться, я уже отчаялась найти спутника жизни – большинство мужчин, узнав о моей слепоте, теряют интерес. Буду в полдень. С надеждой, Лириэль».

– Она пишет «с надеждой», – задумчиво произнесла Ванесса, перечитывая письмо. – Это хорошо. Надежда – это то, с чем я работаю.

– Это то, чем ты питаешься, – проворчала Грета. – Как вампир – кровью.

– Я не вампир.

– Знаю. У вампиров больше шансов выжить.

Ровно в полдень Дамиан Мортегар переступил порог агентства. Сегодня он был в том же тёмном камзоле, но без мантии – и от этого, как ни странно, казался ещё более... человечным? Нет, не человечным. Просто более осязаемым. Мантия добавляла ему сходства с ходячей грозой, а без неё он был просто очень высоким, очень мрачным мужчиной с неестественно тяжёлой аурой.

– Госпожа Тиррен, – произнёс он, окидывая взглядом починенную стену. – Вижу, ремонт завершён.

– Гномы постарались, – кивнула Ванесса. – Грунда оплатила. Картину вот, подарили.

Дамиан перевёл взгляд на пейзаж. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Горы, – констатировал он.

– Вам нравится?

– Я живу напротив гор.

– Значит, будете чувствовать себя как дома, – не растерялась Ванесса.

Дамиан не ответил. Он опустился в кресло и приготовился ждать. Грета, сидевшая на своём насесте, демонстративно закрыла глаза и замерла, притворяясь статуей. Выходило у неё весьма убедительно.

– Сегодняшняя кандидатка, – сообщила Ванесса, – эльфийка. Зовут Лириэль Сребролунная.

– Эльфийка, – повторил Дамиан без выражения.

– Слепая.

Пауза. Бровь Инквизитора чуть приподнялась – на этот раз Ванесса была уверена, что видит именно удивление, а не игру теней.

– Вы полагаете, – произнёс он медленно, – что если она меня не увидит, то не испугается?

– Именно так, – подтвердила Ванесса с гордостью. – В конце концов, ваша... хм... особенность... воздействует прежде всего визуально. Аура, тени, всё такое. А если человек не видит, то и бояться нечего.

Дамиан задумался. Ванесса уже начала распознавать это выражение его лица – лёгкое напряжение в уголках губ, едва заметный прищур. Он анализировал, взвешивал. И – о чудо! – не отвергал идею с порога.

– Логично, – сказал он наконец.

– Правда?

– Уязвимое место моей ауры – визуальное восприятие. Слепой человек действительно не подвержен её воздействию. – Он помолчал. – Если она, конечно, действительно слепа.

– Она потеряла зрение при эксперименте. Целительница, магия вышла из-под контроля, – Ванесса сверилась с карточкой. – Ученический опыт. Переоценила силы, но пострадали только глаза.

– И давно?

– Около двадцати лет.

– Двадцать лет слепоты, – медленно проговорил Дамиан. – Для эльфов это немного.

– Она адаптировалась. Слух и обоняние – выше нормы.

– Значит, она услышит моё сердцебиение и почует запах моего страха? – Инквизитор чуть склонил голову. – Ирония в том, что страха у меня нет.

– А у неё – дара эмпатии, – парировала Ванесса. – Она не почувствует вашу ауру. Только голос и запах.

– Какой запах?

Ванесса замялась. Она не ожидала, что разговор зайдёт в это русло.

– Ну... – она принюхалась. – От вас пахнет... старыми книгами и озоном. Как после грозы. И ещё чем-то... холодным, как зимний лес.

Дамиан посмотрел на неё всё тем же изучающим взглядом.

– Вы описываете это впервые, – заметил он.

– Что «это»?

– Мой запах. Обычно люди его не чувствуют. Они слишком заняты тем, что пытаются не упасть в обморок.

Ванесса не нашлась что ответить. К счастью, в этот момент дверь открылась – и в приёмную вошла Лириэль.

Она была прекрасна. Даже Ванесса, привыкшая к самым разным клиентам, на мгновение замерла. Эльфийка оказалась невысокой (по эльфийским меркам – почти миниатюрной), с длинными серебристыми волосами, заплетёнными в простую косу. Черты лица – тонкие, точёные, словно вырезанные из слоновой кости. Одежда – скромная, но изящная: светло-серое платье с серебряной вышивкой по подолу.

Но глаза – вот что поражало. Они были открыты, ясны, удивительного голубого оттенка – и совершенно пусты. Взгляд скользил по комнате, не фокусируясь ни на чём, точно смотрел сквозь стены, сквозь мир, в какую-то иную, невидимую реальность.

В руках Лириэль держала тонкий белый посох – не столько для опоры, сколько для ориентации. Кончик посоха мягко постукивал по полу, и эльфийка двигалась с удивительной грацией – плавно, бесшумно, точно плыла над землёй.

– Госпожа Тиррен? – произнесла она, и голос её оказался под стать внешности: мягкий, мелодичный, с лёгкой хрустальной нотой.

– Да, это я! – Ванесса вскочила и поспешила навстречу. – Проходите, госпожа Сребролунная. Позвольте помочь...

– Не нужно, – эльфийка мягко улыбнулась. – Я чувствую пространство. Здесь... – она повела головой, точно прислушиваясь к чему-то, – два кресла, стол, окно слева, картина на стене. И...

Она замерла. Её ноздри чуть дрогнули, а посох застыл в руке.

– И здесь мужчина, – произнесла она уже другим тоном – ниже, серьёзнее. – Очень высокий. Стоит... нет, сидит. Его сердце бьётся реже, чем у обычных людей. И от него пахнет...

Она замолчала, подбирая слова.

– Грозой, – подсказала Ванесса.

– Да, – Лириэль кивнула. – Грозой. И старыми книгами. И ещё чем-то... его запах глубже, чем у других. Сложнее. – Она склонила голову набок. – Вы – лорд Мортегар?

Дамиан поднялся. Кресло, не выдержав, всё-таки скрипнуло – но, кажется, только из солидарности с моментом.

– Да, – сказал он. – Рад знакомству, госпожа Сребролунная.

Лириэль протянула руку – не наугад, а точно в том направлении, где он стоял. Дамиан, помедлив долю секунды, пожал её. Ванесса заметила, что его рукопожатие было на удивление аккуратным – он явно соразмерял силу.

– У вас холодные пальцы, – заметила эльфийка.

– Это часто упоминают.

– У меня тоже. – Она улыбнулась. – Целители вообще часто мёрзнут. Мы отдаём тепло другим.

Ванесса наблюдала за этой сценой, чувствуя, как внутри расцветает осторожный оптимизм. Лириэль не упала в обморок. Не попятилась, не схватилась за молот... Она просто стояла и разговаривала – спокойно, ровно, с тем же изяществом, с каким делала всё остальное.

– Присаживайтесь, – предложила Ванесса. – Я сейчас принесу чай. Или, может быть, что-нибудь другое?

– Чай – прекрасно, – отозвалась Лириэль, опускаясь на диван. Посох она прислонила к подлокотнику – точным, выверенным движением. – Травяной, если можно. Мята или ромашка.

– Сейчас будет!

Ванесса метнулась к чайнику, попутно бросив взгляд на Грету. Гаргулья по-прежнему притворялась статуей, но один глаз – жёлтый, блестящий – был приоткрыт, и в нём читалось напряжённое любопытство.

Пока Ванесса возилась с чайником, Дамиан и Лириэль беседовали. Это было удивительно – слышать, как верховный инквизитор поддерживает светскую беседу. Его голос оставался всё тем же – низким, металлическим, лишённым эмоций, – но Лириэль это, кажется, совершенно не смущало.

– Вы служите в инквизиции, – говорила она скорее утвердительно, чем вопросительно. – Я чувствую это по вашему голосу. Он... дисциплинированный.

– Дисциплинированный, – повторил Дамиан, словно пробуя слово на вкус. – Это необычное определение.

– Я слышу голоса очень хорошо, – пояснила эльфийка. – У обычных людей голос дрожит – иногда почти незаметно, но дрожит. От эмоций, от волнения или от страха. Ваш – нет, он абсолютно ровный, как струна, натянутая до предела.

– Сравнение с оружием было бы уместнее, – заметил Дамиан.

– О, нет. – Лириэль покачала головой. – Оружие – мёртвое. А ваш голос – живой. Просто очень, очень сдержанный.

Ванесса, разливавшая чай, замерла на мгновение. Эльфийка говорила о нём так, как никто никогда не говорил. Не как о чудовище, не как о воплощении ужаса, а как о человеке – сложном, сдержанном, но всё-таки человеке.

– Вы целительница, – произнёс Дамиан. – Я читал ваше досье.

– Бывшая целительница, – поправила Лириэль с лёгкой грустью. – После потери зрения я не могу практиковать. Целительство требует точности, а точность – это зрение. Я ушла в теоретические исследования.

– Исследования?

– Травы, настойки. Я сотрудничаю с аптеками – разрабатываю рецептуры. Моё обоняние позволяет различать сотни оттенков запахов. Это полезно.

– Вы скучаете по практике?

Лириэль помолчала.

– Да, – сказала она просто. – Каждый день. Но я научилась жить с этим. А вы, лорд Мортегар? Вы скучаете по чему-нибудь?

Ванесса, ставившая чашки на стол, едва не расплескала чай. Так прямо спросить верховного инквизитора о чувствах? Это было... дерзко.

Но Дамиан ответил:

– На данный момент нет, но думаю, что скоро буду.

– По чему, если не секрет?

– По тишине.

– Тишине?

– Сейчас, – он помедлил, – в моём замке тихо. Но скоро, там будет жить моя... жена.

Разговор тёк плавно, почти мирно. Ванесса пила чай, переводила взгляд с одного на другого и думала о том, что это, кажется, самое спокойное свидание в истории «Последнего шанса». Никаких молотов, никаких проломленных стен, никаких обмороков. Просто двое людей – ну, человек и эльфийка – сидят и разговаривают, и мир вокруг них не рушится.

И тут Лириэль задала вопрос.

– Лорд Мортегар, – произнесла она, отставляя чашку, – расскажите мне о своей работе. Чем именно занимается верховный инквизитор? Я имею в виду – изо дня в день. Каков ваш... распорядок?

Ванесса похолодела.

Она слишком поздно поняла, что не предупредила Дамиана. Не сказала ему: «Не рассказывайте о работе. Особенно – о допросах». Но кто бы мог подумать, что инквизитор, отвечая на вопрос о работе, будет описывать... именно работу?

– Мой распорядок, – начал Дамиан всё тем же ровным голосом, – варьируется в зависимости от обстоятельств. Но обычно день начинается с докладов от региональных отделений. Затем – допросы.

– Допросы? – переспросила Лириэль.

– Да. В моём ведении находятся дела, связанные с тёмными культами, запрещёнными ритуалами и магическими преступлениями высшей категории. Сегодня утром, например, я допрашивал еретика.

Ванесса открыла рот, чтобы вмешаться, но не успела.

– Еретика? – эльфийка чуть наклонила голову. – И в чём заключалось его преступление?

– Призыв демона третьего круга, – буднично сообщил Дамиан. – Он использовал кровь тринадцати девственниц, собранную в полнолуние, и рунный круг, выложенный из костей некрещёных младенцев. Демона удалось остановить на стадии материализации.

В приёмной повисла тишина. Ванесса зажмурилась.

– Понимаю, – медленно произнесла Лириэль. Её голос слегка изменился – стал на полтона ниже. – И... что было дальше?

– Допрос, – повторил Дамиан. – Еретик не хотел называть сообщников. Пришлось применить стандартные методы.

– Стандартные методы? – эхом отозвалась эльфийка.

– Сыворотка правды в сочетании с магическим давлением. Физическое воздействие – минимальное: я не сторонник пыток ради пыток. Достаточно было продемонстрировать инструменты. – Он помедлил. – В моём арсенале их тридцать семь. Каждый имеет свою специфику. Для данного случая я выбрал «Иглы воспоминаний» – артефакт, который заставляет сознание переживать самые страшные моменты жизни. После третьей иглы он заговорил.

Грета на своём насесте издала сдавленный звук – нечто среднее между стоном и молитвой.

– Тридцать семь инструментов, – повторила Лириэль. Её лицо побледнело – Ванесса видела это отчётливо.

– Тридцать семь. Включая «Поцелуй вечности» – но это крайняя мера. Я применял его всего дважды. Последний раз – пять лет назад, когда допрашивал главу культа «Пожирателей солнца». Он держался четыре дня. Почти рекорд.

– Почти?

– Рекорд – одиннадцать дней, – в голосе Дамиана мелькнуло что-то, отдалённо похожее на профессиональное уважение. – Допрашиваемый был немым. Пришлось работать через письменные ответы. Очень трудоёмкий процесс.

Ванесса хотела закричать. Хотела заткнуть ему рот. Хотела провалиться сквозь землю, пролететь сквозь подвал, выйти с другой стороны планеты и никогда больше не возвращаться. Но она просто сидела, вцепившись в чашку, и смотрела, как лицо Лириэль меняется – уходит краска, застывают черты, а пустые глаза наполняются чем-то, чему Ванесса даже не могла подобрать названия.

– Вы сказали – «Поцелуй вечности», – произнесла Лириэль каким-то новым, странным голосом. – Я слышала это название раньше.

– Вряд ли, – возразил Дамиан. – Это засекреченный артефакт. Информация о нём не распространяется за пределы инквизиции.

– И всё же я его слышала, – эльфийка выпрямилась. Посох в её руке дрогнул. – Двадцать три года назад. В подвале моего дома.

Дамиан замер.

– Вашего дома?

– Мой покойный муж, – произнесла Лириэль, и в её голосе больше не было ни мягкости, ни мелодичности – только холод, такой же глубокий, как у самого инквизитора. – Он был инквизитором. Не верховным – рядовым дознавателем. И у него был друг, который иногда заходил к нам на ужин. Они говорили о работе. Я не слушала – мне было неинтересно. Но однажды...

Она замолчала.

– Однажды, – повторила она, – я спустилась в подвал за вином. А они... они были там. С кем-то третьим. И я услышала это название – «Поцелуй вечности». Затем я услышала крики.

В приёмной стало очень тихо.

– Я до сих пор помню эти крики, – сказала Лириэль. – Они снились мне десять лет. Я просыпалась посреди ночи – и слышала их. Как будто кричали не в подвале, а у меня в голове. – Она медленно поднялась. Посох стукнул об пол – резко, звонко. – Мой муж говорил: «Это необходимо. Это ради безопасности империи». Я верила. А потом он погиб – во время допроса. Подозреваемый оказался сильнее, чем они думали.

– Госпожа Сребролунная... – начал Дамиан.

– Нет, – перебила она. – Не надо. Я... я думала, что смогу. Думала, время лечит. Думала, что слепота – это самое страшное, что со мной случилось. Но я ошибалась.

Она сделала шаг назад.

– Самое страшное – это помнить, – сказала она. – Помнить крики. Помнить запах. Помнить, как муж возвращался из подвала и улыбался мне, а у него были холодные руки, и от него пахло кровью, болью и страхом. – Она подняла голову, и хотя её глаза смотрели в пустоту, Ванессе показалось, что эльфийка видит Дамиана насквозь. – Вы пахнете так же, как мой муж. Как все они.

Дамиан молчал.

– Простите, – сказала Лириэль, и голос её дрогнул. – Я не могу. Я думала, что смогу, но... не могу. Прощайте, лорд Мортегар. Госпожа Тиррен – простите меня за этот...

Она не договорила. Развернулась – резко, порывисто – пошла к выходу.

И врезалась в стену.

Посох ударился о кирпич. Лириэль пошатнулась, прижала ладонь ко лбу – и издала короткий, сдавленный смешок, в котором не было ни капли веселья.

– Дверь, – сказала она. – Я забыла, где дверь.

Ванесса вскочила.

– Я провожу! – Она бросилась к эльфийке, взяла её за локоть. – Сюда, госпожа Сребролунная. Осторожно, здесь порог...

– Спасибо, – прошептала Лириэль. – Спасибо вам. Вы... вы хорошая сваха. Дело не в вас.

– Я знаю, – так же тихо ответила Ванесса. – Я знаю.

Она проводила эльфийку до двери, помогла выйти на улицу и подозвала извозчика. Лириэль села в экипаж, не сказав больше ни слова. Только когда лошади тронулись, Ванесса увидела, как по её щеке скатилась слеза – быстрая, серебристая, похожая на каплю ртути.

Дверь закрылась. Ванесса осталась стоять на пороге, чувствуя, как внутри что-то сжимается – туго, больно.

Когда она вернулась в приёмную, Дамиан стоял у окна, спиной к ней. Плечи его были напряжены – впервые за всё время она видела его напряжённым по-настоящему, а не просто отстранённо-мрачным.

– Я не знал, – произнёс он, не оборачиваясь. – О её муже.

– В карточке этого не было, – сказала Ванесса. – Она не указывала.

– Инквизитор. Погиб при допросе. – Дамиан помолчал. – Я помню это дело. Рядовой дознаватель Сребролунный. Двадцать три года назад. Я тогда был ещё заместителем. Подозреваемый – тёмный маг, семь жертв, ритуальные убийства. Дознаватель погиб, но успел передать информацию. Мага взяли через три дня.

– Вы знали его, – сказала Ванесса.

– Нет. Я читал рапорт.

Он повернулся. Его лицо было, как всегда, бесстрастным, но в серых глазах – Ванесса могла поклясться – промелькнула тень сочувствия.

– Это всегда так? – спросила она. – Ваша работа. Она всегда... такая?

– Да, – ответил Дамиан. – Всегда.

– И вы хотели, чтобы жена жила с этим? Знала об этом?

– Я хотел, чтобы жена не спрашивала о работе.

Ванесса покачала головой.

– Она спросила и вы ответили. Честно.

– Я всегда отвечаю честно. – Он чуть склонил голову. – Это моя проблема?

– Это ваша... особенность, – дипломатично сказала Ванесса. – Но, возможно, в следующий раз вам стоит говорить что-то вроде «у меня офисная работа, дорогая, ничего интересного».

– Это будет ложью.

– Это будет тактичным умолчанием. Разница огромная.

Дамиан посмотрел на неё долгим взглядом. Потом – на Грету, которая всё ещё притворялась статуей, но уже не так убедительно. Потом – на горный пейзаж, подаренный гномами.

– Две кандидатки, – произнёс он. – Одна проломила стену. Вторая – ушла в стену.

– Третья будет лучше, – пообещала Ванесса с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала.

– У вас осталось пять дней.

– Я знаю.

– И стена.

– Стена починена!

– Я говорю не об этой стене. – Дамиан направился к выходу. У двери он обернулся. – Я говорю о стене, которую вы пытаетесь построить между мной и реальностью. Она не поможет, госпожа Тиррен. Реальность всегда пробьётся. Через стену, через дверь, через... – он помедлил, – любые препятствия.

Он вышел.

Ванесса опустилась на стул. Грета сползла с насеста и приземлилась рядом.

– Ну, – сказала гаргулья после долгой паузы. – По крайней мере, стена на этот раз цела.

– Грета?

– М-м?

– Заткнись.

– Поняла. Молчу.

Тишина в приёмной «Последнего шанса» была почти такой же глубокой, как в подвале Лириэль, где когда-то кричали люди. Ванесса, сидя посреди этой тишины, вдруг впервые за долгое время подумала о том, что, возможно, найти жену верховному инквизитору – не самая сложная задача.

Самая сложная задача – найти женщину, которая сможет полюбить человека, который тридцать семь инструментов для пыток называет «стандартным набором».

«Дорогой дневник. Вторая кандидатка ушла. Буквально – в стену. Я начинаю думать, что моё агентство проклято. Либо я проклята. Либо верховный инквизитор проклят. Либо всё вместе. Завтра – третья попытка. Я найду ему жену, даже если для этого придётся пригласить вампиршу. (Стоп. Это вообще законно?) С уважением и нарастающим отчаянием, Ванесса Тиррен».