Текст книги "Брачное агентство «последний шанс» (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21. После битвы

Солнце вернулось.

Ванесса стояла на стене, глядя, как последние клочья тьмы рассеиваются над лесом. Это было похоже на пробуждение после долгого, душного кошмара: небо снова становилось голубым, птицы начинали петь, воздух терял запах гнили и наполнялся привычной горной свежестью. Драконы у ворот замерли, свернув каменные крылья, – их зелёное пламя погасло, но в глазницах ещё теплились искры, словно они не до конца уснули.

– Ушли, – произнесла Грета, опускаясь на парапет рядом с ней. Её каменные крылья были покрыты копотью, а на морде красовалась царапина – длинная, через всю щёку. – Я проводила их до опушки. Морвок ушёл последним. Он сказал... – она запнулась.

– Что?

– «Я вернусь». – Гаргулья помолчала. – Это не пустая угроза. Я чувствовала его эмоции. Он... одержим. Не просто местью, чем-то большим.

– Чем?

– Не знаю. Но это связано с хозяином. Не только с допросом.

Ванесса кивнула, запоминая. Она тоже чувствовала это – там, на стене, когда Морвок смотрел на Дамиана. Это была не просто ненависть. Это была... история. Долгая, запутанная, уходящая корнями в прошлое, которого Ванесса не знала.

Но сейчас было не время для разгадок. Сейчас было время для заботы.

– Где лорд Мортегар? – спросила она.

– В главном холле. – Грета чуть усмехнулась. – Он пытался делать вид, что с ним всё в порядке. Но я видела: он хромает и держится за бок.

– Ранен? – сердце Ванессы ёкнуло. – Он сказал, что не ранен!

– Он солгал. – Гаргулья пожала каменными плечами. – Инквизиторы лгут. Это профессиональное.

Ванесса уже не слушала. Она бросилась вниз по лестнице – той самой, скользкой от остатков тьмы. Ступени мелькали под ногами. Сердце колотилось.

Главный холл встретил её запахом чая и супа. Эдгар уже вернулся на свой пост – он разливал горячий бульон по мискам, и вокруг него собрались уцелевшие защитники: стражники, маги, лучники. Все были измучены, покрыты копотью и кровью, но все были живы.

– Госпожа! – окликнул её Эдгар. – Хозяин там, у камина. Он сказал, что с ним всё в порядке. Но я не верю.

– Я тоже, – ответила Ванесса.

Дамиан сидел в кресле у дальнего камина – того самого, над которым висел фамильный герб с девизом «Mors certa, hora incerta». Он снял доспех и остался в одной рубашке. Рубашка была разорвана на боку, и сквозь прореху виднелась рана – длинная, рваная, всё ещё сочащаяся кровью.

– Вы ранены, – сказала она, подходя.

– Царапина, – ответил он, не поднимая глаз.

– Это не царапина, это рана. Глубокая рана. – Она опустилась на колени рядом с креслом. – Покажите.

– Ванесса...

– Покажите, – повторила она, и в её голосе прозвучала сталь. – Я ваша жена. Я перевязывала стражников, лучников и Эдгара. Я перевяжу и вас.

Дамиан посмотрел на неё. Его лицо было бледным – бледнее обычного, – а в глазах читалась усталость. Глубокая, вековая усталость, которая не имела отношения к сегодняшнему бою. Усталость человека, который двадцать лет носил броню – и наконец позволил себе её снять.

– Хорошо, – сказал он и убрал плащ.

Рана была хуже, чем Ванесса ожидала. Длинный разрез на рёбрах – не от меча, а от чего-то другого. От заклинания или осколка тьмы... Края раны были чёрными, обугленными, как у тех стражников с ожогами. Но глубже – живая плоть, кровоточащая, воспалённая.

– Это не царапина, – прошептала она. – Это... почему вы не сказали сразу?

– Потому что вы бы волновались.

– Я и так волнуюсь! Я волнуюсь с того момента, как вы вошли в моё агентство и сказали: «Мне нужна жена»!

Он усмехнулся – слабо, но усмехнулся.

– Это было месяц назад.

– И я волнуюсь каждый день. – Она достала из корзинки бальзам, бинты и чистую воду. – Сидите тихо. Будет больно.

– Я терпел худшее.

– Знаю. Но сейчас – терпите это.

Она промыла рану. Дамиан не издал ни звука – только желваки заиграли на скулах. Ванесса нанесла бальзам – густой, зеленоватый, пахнущий мятой. Рана зашипела, чёрные края начали светлеть. Она наложила бинты – аккуратно, туго, но не слишком. Её пальцы двигались уверенно – дядюшка Берт хорошо её научил.

– Готово, – сказала она, завязывая последний узел. – Бальзам снимет воспаление. Бинты нужно менять дважды в день. И никаких боёв в ближайшую неделю.

– Морвок может вернуться раньше.

– Тогда я снова брошу в него корзинку. – Она подняла на него глаза. – А вы будете сидеть и выздоравливать.

Вечер опустился на замок мягко, почти ласково – словно природа извинялась за ужасы дня. Закат окрасил небо в розовый и золотой, и впервые за много часов Ванесса увидела настоящие цвета, не искажённые тьмой. Она стояла у окна в своей гостиной и смотрела, как солнце садится за горы.

Дамиан сидел в кресле у камина. Он переоделся в свежую рубашку, и бинты под ней были почти незаметны. Грета, свернувшись в своём кресле, тихо посапывала – она заснула впервые за сутки, измученная патрулированием. Поль сидел на подоконнике и чистил перья – его обычное занятие, но сегодня он делал это особенно тщательно, словно хотел избавиться от каждого следа тьмы.

– Как нога? – спросила Ванесса, не оборачиваясь.

– Лучше. Бальзам помог.

– А бок?

– Тоже. – Он помолчал. – Вы хорошо перевязываете.

– Дядюшка Берт учил. У него в трактире постоянно кто-то дрался. Пьяные гномы – это страшнее, чем тёмные маги. По крайней мере, в плане переломов.

Дамиан хмыкнул.

– Я никогда не дрался с пьяными гномами.

– Многое потеряли. Это... ценный опыт.

Она отошла от окна и села в кресло напротив него. Между ними потрескивал огонь, отбрасывая золотые отсветы на стены. Герань на подоконнике зеленела свежими листьями.

– Вы спасли мне жизнь, – произнёс Дамиан.

Ванесса покачала головой.

– Я бросила корзинку. Это не спасение жизни.

– Вы бросили корзинку в культиста, который собирался ударить меня в спину. Если бы не вы – он бы ударил. И я бы... – он запнулся. – Я бы не стоял здесь сейчас.

– Вы бы увернулись.

– Возможно. А возможно – нет. – Он посмотрел на неё. – Я не хочу гадать. Я знаю только, что вы были там, на стене. Хотя я запретил. И вы спасли меня.

Ванесса молчала. Она не считала себя героиней. Она просто... была собой.

– Я не могла сидеть в подвале, – сказала она наконец. – Не когда вы там, наверху, сражались. Не когда тьма давила на окна, а каждый удар мог... – она запнулась. – Я не могла.

– Я знаю. – Он протянул руку и взял её ладонь. – Именно поэтому вы – единственная в своём роде.

– Вы тоже, – ответила она. – Единственный верховный инквизитор, который ест овсяное печенье на допросах.

Они замолчали. Поль, закончив чистить перья, каркнул что-то неразборчивое и улетел в ночь – вероятно, проверять, не осталось ли блестящих вещей на поле боя.

– Я видел вас там, на стене, – произнёс Дамиан после долгой паузы. – Когда я обернулся и увидел вас – с этой корзинкой, с этим упрямым лицом, – я подумал: «Она пришла, не послушалась. Она никогда не слушается». И я... – он запнулся.

– Разозлились?

– Нет. – Он посмотрел ей в глаза. – Я почувствовал... покой.

– Покой? В бою?

– Да. – Он сжал её ладонь. – Я двадцать лет сражался один. Двадцать лет я выходил на стены, зная, что за моей спиной – никого. Что если я упаду, меня некому будет поднять. Что если я погибну, никто не заметит. Кроме, может быть, Эдгара. И то – он бы просто подал суп в пустую столовую.

– Дамиан...

– А теперь, – перебил он, – за моей спиной были вы, и я понял: я больше не один.

Ванесса почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она сдерживала их весь день – когда перевязывала раненых, когда бежала на стену, когда бросала корзинку, когда промывала его рану. Но сейчас – сейчас они прорвались.

– Вы не один, – прошептала она. – Уже нет. И никогда не будете.

Он встал – медленно, осторожно, – и пересёк расстояние между их креслами. Опустился на колени рядом с ней и взял её лицо в ладони.

– Ванесса Мортегар, – произнёс он, – вы – лучшее, что случилось со мной за сорок лет. Вы – моё стихийное бедствие. Моя королева безнадёжных. Моя жена. – Он помолчал. – И я люблю вас. Больше, чем умею сказать. Больше, чем заслуживаю. Больше, чем...

Она не дала ему договорить. Она подалась вперёд и поцеловала его – мягко, нежно. Он ответил – и в этом поцелуе не было страсти. Была только благодарность и любовь.

– Завтра нужно будет восстановить стену, – сказал он. – Пролом на северной стороне. Проверить ворота и успокоить драконов – они до сих пор не до конца уснули.

– Я займусь ранеными, – ответила Ванесса. – И, возможно, свяжу чехол на вашу ногу. Чтобы быстрее заживала.

– Розовый?

– Разумеется.

Они замолчали. Огонь догорал. Грета во сне перевернулась на другой бок и пробормотала что-то про «кофе» и «кастрюли».

Ванесса смотрела на мужа – уставшего, раненого, но живого. На его лицо, освещённое огнём. На его руку, сжимавшую её ладонь. На его грудь, поднимавшуюся и опускавшуюся в ровном дыхании.

И она думала: вот оно. Счастье. Не такое, как в книгах. Не безоблачное, и совсем не лёгкое, а выстраданное, заработанное. Счастье, которое нужно было защищать – с упрямством и любовью.

И она была готова защищать его. Всегда.

«Дорогой дневник. Мы пережили осаду. Замок повреждён, но устоял. Дамиан ранен – он скрывал это, но я перевязала его. Он позволил мне. Он сказал: „Никто не перевязывал меня раньше“. А потом, ночью, у камина, он сказал: „Я больше не один“. И я заплакала. Впервые за всё время – по-настоящему. Не от страха. От любви. Он назвал меня „лучшим, что случилось с ним за сорок лет“. С бинтами, слезами и непобеждённым счастьем, Ванесса Мортегар, которая наконец поняла: она дома».

Глава 22. Свадьба, которой не было

Всё началось с бумаги.

Спустя неделю после осады Дамиан вошёл в приёмную «Последнего шанса» (которую Ванесса с упоением отмывала от каменной крошки) и положил на её стол документ. Это был тот самый пергамент, выданный имперским регистратором месяц назад.

Ванесса отложила тряпку и посмотрела на мужа.

– Вы принесли наше свидетельство о браке? – спросила она. – Хотите освежить в памяти статью сто пятьдесят шесть?

– Я хочу, чтобы вы посмотрели на него внимательно, – ответил Дамиан. Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел на редкость недовольным.

Ванесса склонилась над пергаментом. Кляксы, дрожащий почерк, и, конечно же, красная восковая печать Имперской Канцелярии, шлёпнутая строгим гербом вниз.

– Ну да, печать вверх ногами, – пожала она плечами. – Мы это обсуждали. Регистратор так трясся, что мог вообще поставить её себе на лоб. Спасибо, что хоть на бумагу попал.

– Это не документ, – отчеканил Дамиан. – Это похоже на записку с требованием выкупа.

– Технически, так оно и было. Выкупом была моя свобода от каменоломен.

Дамиан поморщился, как от зубной боли. Он обогнул стол, взял пергамент и... бросил его в камин, где горел огонь.

Ванесса ахнула, бросившись вперёд, но бумага уже вспыхнула ярким пламенем, почернела и рассыпалась пеплом.

– Вы что наделали?! – выкрикнула она. – Это был наш единственный документ! Мы теперь кто, сожители?!

– Мы муж и жена, – спокойно ответил Дамиан, перехватывая её руку и переплетая свои пальцы с её. – Но этот брак, заключённый наспех, с принуждением и трясущимся чиновником... это неправильно. Не для вас.

– Дамиан, вы меня пугаете. К чему вы клоните?

– Я хочу настоящую церемонию, – произнёс он, глядя ей прямо в глаза. – С гостями, цветами и клятвами.

Повисла абсолютная тишина. Грета, дремавшая в углу, распахнула жёлтые глаза.

– Вы? – Ванесса недоверчиво потрогала его лоб свободной рукой. Холодный, жара нет. – Хотите свадьбу? С гостями? Вы, верховный инквизитор, человек, который угрожает людям дыбой за громкий стук в дверь?

– Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Вы заслужили, Ванесса. Заслужили идти не под конвоем, а под музыку. – Он чуть приподнял уголки губ. – И я, кажется, тоже этого хочу.

– Вы серьёзно, – прошептала она, чувствуя, как внутри расцветает что-то невозможно тёплое.

– Абсолютно.

Если Ванесса думала, что осада культа была хаосом, то подготовка к свадьбе в замке Мортегар побила все рекорды безумия.

Новость разлетелась по коридорам быстрее, чем сквозняки. Эдгар, узнав о грядущем торжестве, рухнул на колени прямо посреди кухни и зарыдал.

– Настоящая свадьба! С цветами! С тортом! – причитал он, утирая слёзы подолом заляпанного фартука. – Я вычищу столовое серебро так, что в него можно будет смотреться! Я испеку пятиярусный пирог! Я умру от счастья!

– Умирать погодите, нам нужен кто-то, кто проведёт церемонию, – осадила его Ванесса.

Грета отреагировала иначе: она потребовала статус.

– Я буду подружкой невесты, – заявила гаргулья, усаживаясь на стол Ванессы. – Я триста лет не была подружкой невесты! Мне нужна шёлковая лента, желательно бордовая. И чтобы я стояла рядом и держала твой букет.

– Твои каменные когти помнут цветы, – засомневалась Ванесса.

– Я буду держать их нежно! – оскорбилась Грета. – Или я уйду в оппозицию и сяду на крышу капать слюной на гостей. Выбирай.

Ванесса выбрала ленту.

Хуже всего пришлось с Полем. Гигантский ворон, узнав концепцию «свадебных колец», устроил истерику. Он летал кругами по главному холлу и орал: – Коль-ца! Блес-тя-щи-е коль-ца! Я бу-ду нес-ти!

– Ты их украдёшь и проглотишь! – спорил с ним Дамиан, пытаясь отогнать птицу свернутой картой.

– Не про-гло-чу! Я хран-ни-тель! Я при-не-су их на по-душ-ке!

В итоге Ванессе пришлось три дня тренировать Поля с помощью двух медных гаек. Ворон сбрасывал их то Эдгару в суп, то в камин, то прятал за пазуху доспехов, пока наконец не усвоил: отдавать строго в руки Дамиану. Грета всё равно делала ставки, что в решающий момент он улетит с кольцами в горы.

Почта начала приносить ответы и подарки уже через день после рассылки приглашений. Гостей было немного, но все они были... особенными.

Однажды утром во двор со страшным грохотом въехала повозка. Перепуганный гонец экспедиторской службы сбросил на мохнатый мох тяжёлый деревянный ящик и умчался быстрее ветра.

Когда Дамиан вскрыл его ломом, внутри оказался огромный, сияющий кузнечный молот. Из настоящей гномьей стали, с рукоятью, обтянутой драконьей кожей. На боку молота была выгравирована надпись:«ДЛЯ СЕМЕЙНОГО СЧАСТЬЯ. Грунда. P.S. Жениху: не балуй. Невесте: бей с замахом».

– Какая... трогательная сентиментальность, – Дамиан взвесил молот в руке. – Если мы поссоримся, мне конец.

– Поставлю его в гостиной, рядом с геранью, – довольно кивнула Ванесса.

Следом прилетела чёрная летучая мышь. Она бросила на стол Ванессы конверт с сургучной печатью в виде оскаленного черепа.

«Поздравляю, —гласила выведенная изящным каллиграфическим почерком записка.– Ваша выживаемость вызывает искреннее восхищение клана Ноктерна. Счёт за испорченное платье для церемонии всё ещё в силе. Но в качестве свадебного подарка я готова на рассрочку. Сто лет. Без процентов. Моргана».

– Сто лет, – Ванесса рассмеялась. – Она оптимистка.

Вечером Эдгар принёс сверток, благоухающий так сильно, что пахло на весь замок. Это был букет из свежей лаванды, перевязанный серебряной нитью.

«Для невесты,– было написано на карточке неровным, почти детским почерком слепой Лириэль.– Лаванда пахнет успокаивающе. Пригодится с таким мужем. Счастье всегда пахнет спокойствием.»

– Я возьму её в свой свадебный букет, – твёрдо решила Ванесса, прижимая лаванду к груди.

День церемонии выдался пронзительно ясным, словно горное небо решило окончательно стереть все воспоминания о недавней тьме. Внутренний двор замка преобразился до неузнаваемости: Эдгар высадил клумбы с дикими горными цветами, Грета собственноручно выскребла камни до блеска, а каменные драконы у ворот сияли изумрудным огнем в глазницах, торжественно наблюдая за происходящим.

Гостей было всего с дюжину, но это были их гости. Верные стражники, пережившие осаду; несколько инквизиторов, которые смотрели на Ванессу с трепетом и ужасом (видимо прослышали про слабительное); Грунда, занимающая три места на скамье; Лириэль, улыбающаяся и вдыхающая ароматы; и даже делегат от императора.

Грета суетилась рядом с Ванессой, поправляя ей подол изумительного жемчужно-белого платья. На самой гаргулье красовалась огромная бордовая лента, повязанная через плечо, а в когтях она аккуратно сжимала веточку лаванды.

– Ты дышишь слишком часто, – проскрипела гаргулья. – Вдох-выдох. Иначе упадёшь в обморок, а я не смогу тебя поймать, не помяв шёлк.

– Я не упаду, – Ванесса сжала кулаки. – Я просто... не верю.

Заиграла тихая музыка – один из магов оказался неплохим лютнистом. Ванесса шагнула из-под арки.

Все взгляды обратились к ней, но она видела только его.

Дамиан ждал её у алтаря, сооруженного прямо у древнего фонтана. Ванесса замерла, сбив шаг.

Он не надел свой обычный, пугающе-чёрный инквизиторский доспех или мантию. На нём был парадный камзол тёмно-серого, почти грозового цвета, расшитый серебряной нитью. Серебро ловило солнечные лучи, смягчая его жёсткие черты. Без теней за спиной, без брони – просто высокий, невероятно красивый мужчина, который смотрел на неё так, словно она была единственным источником света в его мире.

Ванесса подошла к нему. Дамиан взял её за руки. Его пальцы были тёплыми. Впервые. совершенно тёплыми.

Эдгар, облачённый в парадный фрак, стоял перед ними. Его губы дрожали так сильно, что он едва смог произнести вступительные слова: – Перед богами, небом и камнями этого замка... – всхлип, – мы собрались... о, простите, я сейчас! – он утёрся кружевным платком. – Мы собрались, чтобы соединить два сердца, которые... которые... ох, ладно, давайте сразу к клятвам!

Гости тепло и понимающе рассмеялись.

Дамиан сделал шаг ближе. Он не сводил с неё глаз, ни разу не сбившись.

– Я, Дамиан Мортегар, верховный инквизитор империи, – его глубокий голос разносился над абсолютно тихим двором, – беру тебя, Ванессу Тиррен, королеву безнадёжных, в законные жёны.

Он сделал паузу, его большой палец нежно погладил её костяшки.

– Обещаю терпеть твои чехлы на мебель. Твою герань на моих подоконниках и твои бесцеремонные вторжения в мой кабинет. Обещаю, – его голос стал тише, но твёрже стали, – защищать тебя. Даже если для этого придётся идти против тебя самой, даже когда ты этого не хочешь.

Ванесса почувствовала, как её глаза наполняются слезами. Уголки его губ дрогнули в той самой, почти неуловимой улыбке, которая предназначалась только ей.

– Обещаю учиться просить, а не приказывать, – продолжил он. – И обещаю... быть счастливым. Впервые в моей жизни.

Ванесса не выдержала. Слезы покатились по её щекам, разбивая весь макияж мадам Корнелии, но ей было абсолютно всё равно.

Где-то справа раздался характерный звук«тук... тук... тук...». Это плакала Грета. Из её каменных глаз скатывались настоящие слёзы, затвердевающие на лету, и со звоном падали на каменные плиты двора, как миниатюрная галька.

Эдгар всхлипывал в голос, сморкаясь в свой платок.

Сверху раздалось хлопанье крыльев. Поль, с крошечной бархатной подушечкой в когтях, пошёл на снижение. Он приземлился на плечо Дамиана, аккуратно сбросил подушечку прямо ему в подставленную ладонь с двумя кольцами, а затем демонстративно отвернулся и начал яростно тереть глаз крылом.

– Пыль! – громко каркнул он на весь двор. – Вет-рен-но! В глаз по-па-ло!

Но Ванесса знала, что он тоже плачет.

Она сжала руки Дамиана, вдыхая смешанный аромат озона, горного ветра и лаванды.

– Я, Ванесса, – прошептала она, её голос дрожал от переполняющих эмоций, – клянусь быть твоим уютом. Клянусь, что всегда буду рядом. С вязанием, с супом, с глупыми проблемами моего агентства. Клянусь любить тебя, Дамиан. И я обещаю, что мы больше никогда не будем безнадёжными.

Он надел кольцо на её палец, а она – на его. Простое, золотое, блестящее так, что Поль на плече завистливо вздохнул, но сдержался.

– Властью, данной мне... всем этим, – Эдгар шмыгнул носом и торжественно вскинул руки, – объявляю вас мужем и женой! Инквизитор, можете поцеловать свою... безнадёжную королеву!

Дамиан не заставил себя ждать. Он притянул Ванессу к себе, зарылся пальцами в её рыжие волосы и поцеловал её – так отчаянно и нежно, что толпа взорвалась аплодисментами. Бухнул молот Грунды. Лязгнули алебарды стражи. Каменные драконы выдали длинные столпы пламени в небо, салютуя новой хозяйке.

А Ванесса закрыла глаза, целуя мужа под градом каменных слёз, и точно знала: в замке Мортегар больше никогда не будет тьмы.

«Дорогой дневник. Сегодня я вышла замуж. Снова. За того же человека. Но на этот раз – по любви. Дамиан надел серый камзол! Он поклялся терпеть мою герань и быть счастливым. Я рыдала как девчонка. Грета уронила мне на туфлю двенадцать каменных слёз. Эдгар закончился как личность где-то на середине церемонии. Поль не украл кольца. Я стою у окна, пишу это, а муж (мой настоящий, любящий, невероятный муж) зовёт меня спать. „Последний шанс“ больше не ищет жену верховному инквизитору. Потому что эта вакансия закрыта. Навсегда».