Текст книги "Брачное агентство «последний шанс» (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Что именно?

Она обвела взглядом пыточную. Дыба, кандалы, жаровня. Инструменты, разложенные на столе – небрежно, без системы, точно кухонная утварь в доме холостяка.

– Какая безвкусица, – произнесла она.

Дамиан замер.

– Прошу прощения?

– Безвкусица, – повторила Ванесса. – Серьёзно, лорд Мортегар, вы посмотрите на это место. Голые каменные стены. Ни одной картины, ни одного ковра, инструменты разбросаны как попало. А эта дыба? – она указала на дыбу. – Она же вся в занозах. Если вы на ней кого-то пытаете, он умрёт не от боли, а от заражения крови.

– Вы... критикуете мою пыточную?

– Я критикую ваш дизайн. Этой дыбе не хватает уюта.

– Уюта, – эхом повторил Дамиан. Казалось, он не верил своим ушам.

– Да! – Ванесса, войдя во вкус, шагнула обратно и обвела руками зал. – Посмотрите – темно, сыро, пахнет плесенью. Где свечи? Где подсветка? У вас есть магические светильники, почему вы не используете их здесь? А эти кандалы – они же ржавые! Вы знаете, что ржавчина вызывает столбняк? А столбняк – это некрасивая смерть.

– Смерть вообще редко бывает красивой, – заметил Дамиан.

– Вот именно! Но это не значит, что нужно усугублять! – Ванесса упёрла руки в бока. – Я понимаю, что вы – верховный инквизитор. Я понимаю, что это ваша работа, и я не собираюсь вам мешать. Но, – она ткнула пальцем в его сторону, – если я буду жить в этом замке, я не позволю, чтобы его часть выглядела как сарай. Пыточная – или не пыточная – она должна быть чистой, организованной и...

– И?

– И уютной, – твёрдо закончила она.

В пыточной повисла тишина. Связанный на стуле, кажется, перестал дышать. Дамиан стоял и смотрел на Ванессу – и выражение его лица было таким, какого она не видела никогда. Это был не гнев, и даже не раздражение. Это было... изумление.

– Вы, – медленно произнёс он, – только что потребовали, чтобы я сделал ремонт в пыточной.

– Я не потребовала. Я предложила.

– Вы предложили сделать пыточную уютной.

– Да, и что?

Дамиан открыл рот. Вдруг – Ванесса готова была поклясться – его губы дрогнули. Не в улыбке, но почти.

– Вы невероятная женщина, госпожа Тиррен, – сказал он.

– Мортегар, – поправила она. – Я теперь Мортегар. И я не невероятная, я просто не люблю бардак.

Она развернулась и пошла прочь по коридору, оставив инквизитора стоять посреди пыточной с выражением лица человека, который ожидал истерики, а получил инспекцию.

Уже в дверях она обернулась:

– И эти ваши цепочки на кандалах – они совершенно не подходят к общему стилю! Их нужно заменить! У меня есть идеи!

– Идите. Спать, – повторил Дамиан, но на этот раз в его голосе прозвучало что-то, отдалённо напоминающее... веселье?

Она ушла.

Путь обратно в покои показался ей вдвое короче. Ванесса шагала по коридорам, чувствуя странную, необъяснимую эйфорию. Она только что проинспектировала пыточную верховного инквизитора и не упала в обморок. Даже не особо испугалась.

Может быть, этот замок не такой уж страшный.

Может быть, этот мужчина не такой уж безнадёжный.

А может быть – она сама слегка безумна. Но, как любила повторять Грета, одно другому не мешает.

Ванесса вернулась в свои покои, разожгла камин, забралась под одеяло и, к собственному удивлению, почти сразу уснула. Без кошмаров, без страхов, с одной только мыслью:

Завтра она начнёт наводить уют.

Во всём замке.

Включая пыточную.

«Дорогой дневник. Я переехала в замок. Здесь холодно, мрачно и повсюду черепа. Дворецкий – милый старичок, который никогда не видел хозяйку и расплакался при моём появлении. Ворон – говорящий, зовут Поль, ворует шляпки. А ещё здесь есть пыточная. Я предложила сделать там ремонт. Инквизитор, кажется, был близок к тому, чтобы улыбнуться. (Возможно, мне показалось, но я записала это как победу.) Завтра – первый полноценный день в качестве госпожи Мортегар. У меня есть план и розовая пряжа. С любовью, Ванесса».

Глава 9. Операция «Уют»

Ванесса проснулась с первыми лучами солнца – и с твёрдым намерением преобразить этот замок.

Она лежала под тяжёлым чёрным балдахином, смотрела на каменный потолок, на котором, как она только сейчас заметила, была фреска, изображавшая какую-то битву – судя по всему, весьма кровопролитную. Ванесса мысленно составляла план. За три года управления агентством она усвоила главное правило: если проблема кажется неразрешимой, разбей её на маленькие задачи. Маленькие задачи – это как маленькие гномы: по отдельности не страшные, а вместе могут свернуть гору.

Замок Мортегар был проблемой. Огромной, мрачной, продуваемой сквозняками проблемой. Но Ванесса Тиррен – теперь уже Мортегар, хотя она до сих пор вздрагивала при звуках этого имени – не собиралась сдаваться. Она потеряла агентство, потеряла свободу, потеряла право распоряжаться собственной жизнью – но она не потеряет право на уют.

Уют – был её оружием, её магией, её способом выживать в самых безнадёжных ситуациях.

– Грета! – позвала она, садясь на кровати.

Ответом было молчание.

– Гре-е-ета!

Гаргулья спала в кресле у камина. Точнее – притворялась спящей. Ванесса уже научилась различать эти состояния: когда Грета действительно спала, она становилась похожа на каменное изваяние. Когда притворялась – её правое крыло чуть подрагивало.

– Я знаю, что ты не спишь, – сказала Ванесса. – У тебя крыло дрожит.

Крыло замерло.

– Я медитирую, – донёсся голос Греты. – Это древняя гаргулья практика. Называется «не трогайте меня до полудня».

– Сейчас почти двенадцать.

– Вот именно. У меня ещё есть время.

– А кофе?

Пауза.

– Кофе, – повторила Грета, и в её голосе появилась заинтересованность. – Кофе – это другое. Кофе – это священный ритуал рода гаргулий. Мы не можем медитировать во время священного ритуала. Это было бы кощунством.

– Тогда вставай. У нас много дел.

Грета открыла один глаз.

– Каких ещё дел? Ты в замке. Ты замужем за верховным инквизитором. Твоя главная задача – выжить. Какие тут могут быть дела?

– Мы будем делать ремонт.

Грета открыла второй глаз.

– Что?

– Ре-монт, – по слогам повторила Ванесса. – Шторы, ковры, свечи, нормальная еда. Этот замок похож на склеп. Я не собираюсь жить в склепе.

– А я думала, склеп – это стильно, – заметила Грета. – Мрачно, готично, атмосферно.

– В склепах живут некроманты и вампиры. Я не то и не другое.

– Ты – сваха, – Грета зевнула, демонстрируя клыки. – Что, кстати, ещё хуже.

Ванесса пропустила эту реплику мимо ушей. Она уже встала, накинула халат и подошла к окну.

Вид из окна был... мрачный. Горы, скалы, серое небо и вороны. Вороны были везде. Они сидели на зубцах стен, на карнизах, на подоконнике – одна наглая птица смотрела прямо на Ванессу и, кажется, что-то жевала. Судя по блестящей пуговице в её клюве – что-то, принадлежавшее кому-то из обитателей замка.

– Доброе утро, Поль, – сказала Ванесса, узнав в наглой птице вчерашнего вора.

– До-бро-е, – каркнул ворон. – Пу-го-ви-ца. Мо-я.

– Это пуговица от чьего-то сюртука.

– Те-перь – мо-я.

– Ты в курсе, что воровство – это грех?

– Я – пти-ца, – философски заметил Поль. – У птиц нет гре-хов. Толь-ко ин-стин-кты.

Ворон улетел, унося пуговицу в неизвестном направлении. Ванесса вздохнула и отвернулась от окна.

– Так, – сказала она. – План на сегодня: кухня. Я хочу посмотреть, чем питается наш хозяин.

– Подгоревшим мясом и чёрным хлебом, – отозвалась Грета. – Он же инквизитор. У них специальная диета. Чем хуже еда, тем мрачнее аура.

– Это мы ещё посмотрим.

Ванесса оделась и отправилась исследовать кухню.

Кухня замка Мортегар находилась на первом этаже, в восточном крыле. Ванесса нашла её по запаху – характерному запаху горелого мяса, который витал в коридорах, точно призрак неудавшегося обеда. Следуя за этим запахом, она миновала несколько дверей, спустилась на три ступеньки и толкнула тяжёлую дубовую дверь.

То, что она увидела внутри, заставило её замереть на пороге.

Кухня была огромной. По-настоящему огромной – с высокими сводчатыми потолками, с тремя очагами (из которых работал только один), с длинным деревянным столом посредине и бесчисленными полками, уставленными горшками, котлами и сковородами. В углу стояла гигантская печь – настоящее сооружение из кирпича и глины, способное, наверное, запечь целого быка.

Но при этом кухня была... пустой и грязной. Паутина свисала с потолка, точно седая борода заброшенного дома. Полки покрыты пылью. Посуда – потускневшая, давно не чищенная. Продуктов почти не было: в кладовой Ванесса обнаружила мешок муки, с жучками, головку сыра засохшего до состояния камня, связку проросшего лука и большой кусок мяса, который, судя по запаху, провисел здесь не меньше недели.

Посреди этого великолепия стоял Эдгар. Он был в фартуке неопределённого цвета и с поварёшкой в руке. Перед ним на огне что-то шкворчало – судя по запаху, то самое мясо.

– Госпожа! – воскликнул Эдгар, увидев Ванессу. – Вы здесь! На кухне! Утром!

– Я хотела посмотреть, как устроен замок, – сказала Ванесса, оглядываясь. – И... Эдгар, что это?

Она указала на сковороду.

– Завтрак для хозяина, – с гордостью ответил дворецкий. – Жареное мясо по особому рецепту. Я всегда готовлю его утром, в обед и вечером.

– Один и тот же рецепт?

– Ну... да. А зачем менять? Хозяин ест, значит, рецепт хороший.

Ванесса подошла ближе и заглянула в сковороду. Мясо – точнее, то, что от него осталось – было чёрным с одной стороны и розовым с другой. Оно шипело, чадило и издавало запах, который заставил бы заплакать даже голодного гоблина.

– Эдгар, – осторожно спросила она, – а вы пробовали это сами?

– Пробовал? – старичок удивился. – Нет, госпожа, это для хозяина. Я ем отдельно. Хлеб и сыр.

– Понятно. – Ванесса сняла сковороду с огня. – Эдгар, давайте поговорим.

– О чём, госпожа?

– О еде, о кухне, о жизни...

Она усадила растерянного дворецкого за стол и принялась задавать вопросы. Ответы её не обрадовали.

Выяснилось, что Эдгар был дворецким – не поваром. Повар в замке был когда-то, но он почти сразу уволился, не выдержав мрачной атмосферы. С тех пор Эдгар готовил сам – так, как умел. А умел он немного: мясо на сковороде, да хлеб с сыром, купленные в деревне. Иногда – по праздникам – он пытался сварить суп, но суп неизменно выходил таким, что даже Поль отказывался его клевать.

– А хозяин? – спросила Ванесса. – Он разве не жаловался?

– Хозяин? – Эдгар пожал плечами. – Хозяин никогда не жалуется. Он вообще почти не разговаривает. Приходит, ест, уходит. Иногда говорит «спасибо». Иногда молчит. Я думаю, ему всё равно, что есть.

Ванесса задумалась.

Дамиан Мортегар. Верховный инквизитор империи. Человек, который мог потребовать себе что угодно – лучших поваров, изысканные блюда, деликатесы со всех концов света. Вместо этого он годами ел подгоревшее мясо и молчал. Иногда даже говорил «спасибо».

– Ему не всё равно, – тихо сказала она. – Просто он... привык. К плохому.

Эдгар шмыгнул носом.

– Вы правы, госпожа. Я плохой повар. Я знаю. Я пытался научиться, читал книги, но... – он беспомощно развёл руками. – У меня не получается. Руки не из того места растут.

– Руки у вас из правильного места, – отрезала Ванесса. – Просто вы не повар. Вы дворецкий. А я... я выросла в трактире.

– В трактире? – Эдгар уставился на неё.

– Мой дядюшка держал трактир «Три кружки» на северном тракте. Я с десяти лет стояла у плиты. Чистила картошку, месила тесто, варила супы. – Она закатала рукава. – Так, Эдгар, что у нас есть из продуктов?

– Ну, мука. Сыр, лук, мясо...

– Мясо свежее?

– Вчерашнее.

– Подойдёт. Специи?

– Какие специи?

– Соль, перец, травы. Что-нибудь?

Эдгар задумался.

– Кажется, в кладовой была соль. И что-то сушёное. Ещё от прошлого повара осталось.

– Тащите.

Следующие два часа Ванесса провела на кухне. Она отскребала стол, отмывала посуду, перебирала продукты и одновременно давала указания Эдгару, который носился по кухне, точно вспугнутая курица. Грета, привлечённая шумом и запахом, сидела в углу на табурете и наблюдала за процессом с выражением лёгкого скептицизма на каменной морде.

– Ты понимаешь, что делаешь работу прислуги? – заметила гаргулья.

– Я делаю работу, которую никто не сделает, – ответила Ванесса, помешивая суп. – И вообще, я не «госпожа» в том смысле, в котором ты думаешь. Я – пленница с правом готовки.

– Очень вкусной готовки, – вставил Эдгар, который как раз попробовал бульон и теперь смотрел на половник с религиозным благоговением. – Госпожа, это... это волшебство. Настоящее волшебство.

– Это просто суп, – отмахнулась Ванесса. – Куриный бульон с овощами. Ничего сложного.

– Для вас – ничего сложного. Для меня – высшая математика. – Эдгар всхлипнул. – Я много лет не ел нормального супа. Последний раз – когда моя матушка была жива. Она варила похлёбку с клёцками. Вкусную такую, знаете, с укропчиком...

– Я сделаю похлёбку завтра, – пообещала Ванесса. – А пока – давайте закончим с ужином.

К полудню кухня преобразилась. Стол сиял чистотой, посуда блестела. В очаге весело потрескивал огонь, а на нём стояли сразу три кастрюли: в одной варился суп, во второй тушилось мясо с луком и травами, в третьей запекался хлеб.

Запах стоял такой, что даже Грета, которая не нуждалась в человеческой пище, начала принюхиваться.

– Пахнет... съедобно, – признала гаргулья. – Что странно. Обычно в замке пахнет горелым и безнадёжностью.

– Теперь будет пахнуть нормально, – сказала Ванесса.

– А хозяин? Он одобрит?

– Он вообще замечает, что ест?

Эдгар и Грета переглянулись.

– Ну, – осторожно сказал дворецкий, – хозяин не очень... внимательный к еде. Но думаю это он заметит.

Вечером Ванесса накрыла ужин в малой столовой. «Малая столовая» оказалась размером с хороший танцевальный зал, но с тем преимуществом, что в ней был огромный камин украшенный барельефами с изображением драконов, и относительно чистый стол. Эдгар помог расставить тарелки, разложить приборы и зажечь свечи.

– У нас даже есть канделябры, – с удивлением заметила Ванесса.

– Остались от прежних времён, – пояснил Эдгар. – Когда в замке ещё принимали гостей. Последний приём был... дай бог памяти... лет сорок назад. Леди Изольда тогда ещё была жива.

– Бабушка Дамиана?

– Да. Она была последней хозяйкой. После её смерти Мортегары перестали принимать гостей. – Эдгар вздохнул. – Говорили, что незачем.

Ванесса посмотрела на убранный стол – белая скатерть, фарфор, серебро, свечи, огромная супница с крышкой в виде дракона. Выглядело это почти... по-домашнему.

– Не хватает цветов, – пробормотала она. – Но это поправимо.

В этот момент дверь открылась, и вошёл Дамиан.

Он замер на пороге.

Ванесса увидела, как его взгляд скользит по столу – по скатерти, по свечам, по супнице, по приборам, разложенным в правильном порядке. Потом его взгляд остановился на ней.

– Что это? – спросил он.

– Ужин, – ответила Ванесса.

– Я вижу, что ужин. – Он вошёл в столовую, и тени, как обычно, сгустились за его спиной. – Но почему... так?

– Так – это как?

Дамиан обвёл рукой стол.

– Скатерть. Свечи. Сервировка... – Он посмотрел на супницу. – Это что?

– Супница. Ваша фамильная, с драконом, – Ванесса решила отвечать прямо и без страха. Это была её новая стратегия: никакого страха, только деловитость. – Я приготовила настоящий ужин. Не подгоревшее мясо, как обычно.

– Подгоревшее мясо меня устраивало.

– Вы его ели, потому что привыкли. Привычка – это не то же самое, что «устраивает».

Дамиан посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на Грету, которая сидела на отдельном стуле, потом – на Эдгара, который замер у стены с таким видом, будто его сейчас казнят или наградят.

– Садитесь, – сказала Ванесса. – Суп остынет.

Он сел.

Ванесса разлила суп. Аромат поплыл по столовой – густой, насыщенный, куриный, с нотами тимьяна и лаврового листа. Дамиан наклонился над тарелкой. Его лицо, как всегда, было бесстрастным, но ноздри – Ванесса заметила – чуть дрогнули.

Он взял ложку, зачерпнул суп и поднёс ко рту.

Инквизитор замер.

– Что? – спросила Ванесса, чувствуя, как сердце бьётся о рёбра. – Невкусно? Пересолено? Я не уверена насчёт специй, у вас тут всё древнее, тимьян, кажется, ещё прабабушкин...

– Вкусно, – произнёс Дамиан.

Одно слово, всего одно, но оно прозвучало так, будто он сам удивился тому, что сказал.

– Правда? – выдохнула она.

– Правда.

Он съел ещё ложку. Потом ещё. Ванесса смотрела, как верховный инквизитор империи – человек, которого боялась вся страна, – ест куриный суп с таким выражением лица, будто только что обнаружил вкус пищи. Не просто насыщение, а именно вкус.

Сзади раздался странный звук. Ванесса обернулась. Эдгар стоял у стены и плакал. Слёзы текли по его морщинистому лицу, капали на воротничок сюртука, но он этого, кажется, не замечал.

– Эдгар? – окликнула Ванесса.

– Я... простите, госпожа, – прохрипел старичок. – Я просто... никогда не видел, чтобы хозяин ел с удовольствием. И я... я думал, он вообще не умеет. А оказывается, умеет. Просто готовить надо нормально. – Он всхлипнул. – Я плохой слуга. Я всегда был плохим слугой.

– Вы не плохой слуга, – возразила Ванесса. – Вы просто не умели готовить. Это разные вещи.

– Я подам в отставку. Я не достоин. Я...

– Эдгар, – перебил Дамиан. Голос его прозвучал ровно, но в нём – Ванесса готова была поклясться – слышалась нотка усталой привязанности. – Вы не подадите в отставку. Вы останетесь.

– Но хозяин...

– Вы служите мне много лет, – сказал Дамиан. – За всё это время, вы ни разу не предали меня. Вы держали замок в порядке – насколько могли. Этого достаточно.

Эдгар шмыгнул носом.

– Я буду учиться готовить, – пообещал он дрожащим голосом. – Госпожа меня научит. Я освою хотя бы яичницу. Или кашу. Или...

– Суп, – подсказала Ванесса. – Суп – это база. Научитесь варить суп – и всё остальное приложится.

– Я научусь! – выкрикнул Эдгар. – Клянусь фамильным гербом! Клянусь прахом предков! Клянусь...

– Эдгар, – снова перебил Дамиан, – принесите второе.

Эдгар, всё ещё всхлипывая, бросился к сервировочному столику, на котором стояло тушёное мясо. Он подал его, расправил плечи и разложил по тарелкам с таким достоинством, будто подавал блюдо самому императору.

Второе было встречено молчанием – но молчанием одобрительным. Дамиан ел, и с каждой минутой напряжение, висевшее в столовой, ослабевало. Грета, наблюдавшая за процессом, даже перестала скептически щуриться.

– А десерт будет? – спросила гаргулья.

– Десерт? – переспросила Ванесса. – Я не планировала...

– Очень зря. – Грета скрестила крылья. – Суп – хорошо, мясо – отлично, но без десерта ужин неполноценен. Это закон гаргулий.

– У гаргулий нет законов о десерте, – возразила Ванесса.

– Теперь есть. Я его только что придумала. – Грета повернулась к Дамиану. – Хозяин, поддержите меня. Десерт необходим.

Дамиан поднял взгляд от тарелки.

– Десерт, – повторил он, и в его голосе прозвучало лёгкое недоумение. – В этом замке не было десерта уже...

– Сорок лет, – подсказал Эдгар. – Леди Изольда очень любила яблочный пирог. Когда она умерла, никто больше не готовил его.

– Значит, яблочный пирог, – кивнула Ванесса. – Завтра. Сегодня я уже не успеваю. Но завтра – обещаю.

Дамиан посмотрел на неё. В его глазах вновь промелькнуло что-то странное. Не тепло, не благодарность, но что-то близкое...

– Вы намерены изменить всё, – произнёс он.

– Всё – вряд ли, – честно ответила Ванесса. – Но что смогу – изменю. Этот замок слишком долго жил без хозяйки. Я – хозяйка, пусть и временная.

– Временная, – эхом отозвался Дамиан. – Вы всё ещё планируете уйти?

– Через год, – напомнила она. – Статья сто пятьдесят шесть, пункт четвёртый. Брак по принуждению можно аннулировать в течение первого года.

– Вы помните статью.

– Я помню всё брачное законодательство. Это профессиональное.

Дамиан помолчал.

– Год, – сказал он наконец. – У вас есть год.

– Да.

– А у меня есть год, чтобы убедить вас остаться.

Ванесса замерла. Грета подавилась воздухом. Эдгар выронил полотенце.

– Что? – переспросила Ванесса.

– Ничего. – Дамиан поднялся. – Благодарю за ужин. Это было... – он подбирал слово, – превосходно. Спокойной ночи.

Он вышел. Тени, колыхнувшись, последовали за ним.

В столовой повисла тишина. Потом Грета медленно повернулась к Ванессе.

– Ты это слышала? – спросила гаргулья.

– Слышала.

– Он сказал: «убедить вас остаться».

– Я слышала.

– Это что – ухаживания? По-инквизиторски?

– Это угроза, – возразила Ванесса, но голос её прозвучал не очень уверенно. – Наверное. Или... я не знаю.

Эдгар подошёл к столу и начал убирать тарелки. Его руки дрожали.

– Госпожа, – тихо сказал он, – я служу хозяину много лет. Я видел его в бою. Видел на допросах. Видел, как он выносит приговоры. Но я никогда – НИКОГДА – не слышал, чтобы он говорил о ком-то так, как о вас.

– Обо мне? Как обо мне?

– Как о женщине, – просто ответил Эдгар. – Не как о кандидатке. Не как о жене по закону. А как о женщине, рядом с которой он хочет... убедить её остаться.

Ванесса опустилась на стул. У неё вдруг ослабли ноги.

Она пришла в этот замок с планом: продержаться год, найти Дамиану настоящую жену и уйти. Но за один вечер – один-единственный вечер – что-то сдвинулось. Что-то в нём, и что-то в ней.

Она пока не понимала, что именно. Но запах супа всё ещё витал в воздухе, и в камине потрескивали дрова, и на столе стояла супница с драконом – смешная, грозная, абсолютно неуместная в этом мрачном замке. И всё это казалось таким... правильным.

– Грета, – позвала она.

– М?

– Мы остаёмся. На год.

– Ты это уже говорила.

– Но теперь... – она запнулась, подбирая слова. – Теперь я не уверена, что через год захочу уходить.

Грета долго молчала, а потом произнесла:

– Знаешь что, Ванесса Мортегар? Ты – самое странное существо из всех, кого я встречала. А я встречала много странных существ. Ты пришла в этот склеп, сварила суп и за один вечер сделала то, что не удавалось никому.

– Что именно?

– Ты заставила верховного инквизитора сказать «вкусно» и посмотреть на женщину не как на проблему. – Гаргулья фыркнула. – Если это не магия, то я не знаю, что такое магия.

Ванесса улыбнулась. Впервые за долгое время – по-настоящему.

«Дорогой дневник. Сегодня я сварила суп. Верховный инквизитор сказал, что это „превосходно“. Эдгар плакал три раза. Грета изобрела закон гаргулий о десерте. А ещё Дамиан сказал, что хочет убедить меня остаться. Я не знаю, что это значит, но это звучало почти как... комплимент? Угроза? Приглашение? Я разберусь завтра. А пока – я заказала бархатные шторы и ковёр. Операция „Уют“ продолжается. С супом и отвагой, Ванесса Мортегар, бывшая королева безнадёжных, нынешняя повелительница кастрюль».