Текст книги "Брачное агентство «последний шанс» (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 15. Чай и кое-что погорячее
Прошло три дня после ночного разговора на балконе.
Три дня, в течение которых Ванесса Тиррен – Мортегар, она всё ещё мысленно поправляла себя – жила в странном, подвешенном состоянии. Что-то изменилось между ней и Дамианом. Не кардинально, не так, чтобы бросалось в глаза, – он по-прежнему был холоден, по-прежнему уходил в кабинет и отвечал на её вопросы односложно. Но в его взглядах появилось что-то новое. Он смотрел на неё чуть дольше, чем требовалось, и отводил глаза чуть медленнее, чем обычно.
– Ты ходишь кругами, – заметила Грета на третий день. – Как кошка вокруг миски со сметаной.
– Я не хожу кругами. Я думаю.
– О чём?
– О разном.
– О хозяине?
– В том числе.
Грета фыркнула.
– Ты утащила его плащ, а он не требует его обратно. Вы оба делаете вид, что ничего не произошло. – Она отхлебнула кофе. – По-моему, это называется «романтическое напряжение». Я читала об этом в книгах. Обычно после этого кто-то кого-то целует.
– Мы не будем целоваться, – отрезала Ванесса.
– Почему?
– Потому что это... неправильно. Он мой временный муж, а я его временная жена. У нас сугубо деловые отношения.
– Деловые отношения, – повторила Грета. – При которых ты постоянно думаешь о нём.
– Это не правда! Точнее, это не то, на что ты намекаешь!
– Ты касаешься его плаща каждый раз, когда проходишь мимо.
Ванесса открыла рот, чтобы возразить, – и тут же закрыла, потому что Грета была права.
– Это ничего не значит, – сказала она наконец.
– Ну, конечно, не значит... – согласилась Грета тоном, который ясно давал понять: она так не думает.
И вот на четвёртый день Ванесса совершила глупость.
Нет, не так. Она совершила огромную глупость. Такую глупость, которую даже её неубиваемый оптимизм не мог оправдать.
Всё началось с того, что Эдгар попросил её отнести Дамиану чай.
– Хозяин работает с утра, – сказал дворецкий, протягивая поднос с чайником и чашкой. – У него там какой-то свидетель из провинции. Важное дело. Он просил не беспокоить, но чай... чай – это не беспокойство. Чай – это забота.
– А почему вы сами не отнесёте? – спросила Ванесса.
– Я... – Эдгар замялся. – Я боюсь. Когда у хозяина свидетели, он особенно... суров. А вас он не тронет. Вы – госпожа.
– Логично, – согласилась Ванесса.
И понесла чай.
Кабинет Дамиана находился в западном крыле, рядом с его спальней. Ванесса ни разу там не была – это была одна из немногих комнат, которые она ещё не «обуютила». Не потому, что боялась, а потому, что чувствовала: кабинет – это даже более личное пространство, чем спальня. Спальня – для сна. Кабинет – для работы. А работа для Дамиана была... всем.
Она подошла к двери. Тяжёлая, дубовая, с железными петлями. Изнутри доносились голоса – низкий, спокойный голос Дамиана и другой, дрожащий, испуганный.
Ванесса колебалась. Можно было оставить поднос у двери. Можно было постучать или уйти.
Но она была Ванессой Тиррен – женщиной, которая переставила книги верховного инквизитора по цветам, связала розовые чехлы на кандалы и шантажировала его пирогами. Осторожность не входила в список её добродетелей.
Она толкнула дверь и вошла.
Кабинет оказался именно таким, каким она его представляла: огромным, мрачным, заставленным шкафами с документами. Массивный стол у окна, заваленный бумагами. Карта империи на стене – с пометками и флажками. Несколько артефактов на полках – светящихся, жутковатых. И посреди всего этого – Дамиан, сидящий в кресле, и напротив него – тщедушный человечек, который при виде Ванессы вздрогнул и едва не свалился со стула.
– Чай, – объявила Ванесса, водружая поднос на край стола. – Эдгар сказал, что вы работаете с утра. Вам нужно поддерживать силы.
Повисла тишина.
Дамиан медленно поднял взгляд от бумаг. Его лицо было бесстрастным, но Ванесса, со своим эмпатическим даром, почувствовала волну – плотную, горячую, совершенно не похожую на обычное раздражение. Это был гнев. Настоящий, глубокий, опасный гнев.
– Госпожа Тиррен, – произнёс он, и голос его прозвучал так, что свидетель на стуле сжался в комок, – выйдите.
– Я только чай...
– Выйдите немедленно.
Ванесса замерла. Что-то в его тоне заставило её замешкаться. В эту секунду свидетель, воспользовавшись моментом, вскочил со стула и бросился к двери.
– Стоять! – рявкнул Дамиан.
Но свидетель уже почти выбежал в коридор. Дамиан вскочил, взмахнул рукой – и дверь захлопнулась перед носом беглеца, отрезая путь. Свидетель замер, прижавшись к стене. Дамиан перевёл взгляд на Ванессу.
– Вы, – произнёс он, и каждое слово падало, точно удар молота, – только что сорвали допрос.
– Я не...
– Вы вошли без стука, без разрешения. Во время допроса свидетеля по делу о государственной измене. – Он шагнул к ней. – Он увидел вас, испугался – и едва не сбежал. Если бы он сбежал, информация, которую он должен был передать, ушла бы вместе с ним. Информация, от которой зависят жизни людей.
Ванесса побледнела.
– Я не знала...
– Вы не знали, потому что не спросили! – он почти кричал. – Вы никогда не спрашиваете! Вы просто идёте и делаете! Кухня, пыточная, спальня, библиотека – это было терпимо! Но кабинет во время допроса? Это не терпимо! Это – опасно! Вы подвергли опасности себя и всё расследование!
Он резко повернулся к двери, у которой стоял свидетель.
– Эдгар! – крикнул он.
Дворецкий возник в коридоре с такой скоростью, будто материализовался из воздуха.
– Уведите его в малую гостиную. Приставьте охрану – к дверям. Я закончу допрос позже.
– Слушаюсь, хозяин! – Эдгар схватил трясущегося свидетеля за локоть и увлёк прочь.
Дверь закрылась. Ванесса и Дамиан остались одни.
В кабинете стало очень тихо. Дамиан стоял к ней спиной, глядя на закрытую дверь. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. Тени вокруг него бурлили, искры тьмы плясали на мантии. Ванесса чувствовала его гнев – не через эмпатию, а физически, кожей, как жар от печи.
– Я... – начала она.
– Молчите, – перебил он, не оборачиваясь. – Пока молчите.
Она замолчала.
Прошла минута. Дамиан медленно повернулся. Его лицо было бледным, а в глазах горело что-то, чего Ванесса никогда раньше не видела. Не просто гнев, страх. Да, страх – за неё. Она подвергла себя опасности, и он испугался.
– Вы понимаете, – произнёс он тихо, и от этого тихого голоса у Ванессы мурашки побежали по спине, – что могло случиться? Этот свидетель – не простой человек. Он связан с культом. С тем самым культом, дело которого я расследую последние полгода. Если бы он решил, что вы – угроза, он мог бы напасть. У него был амулет. Боевой амулет, спрятанный в рукаве. Я знал об этом и контролировал ситуацию, но когда вы вошли – и всё пошло к демонам.
– Я не знала про амулет, – прошептала Ванесса.
– Вы не знали ничего! – он шагнул к ней. – Вы никогда ничего не знаете! Вы просто идёте напролом, как... как...
– Как стихийное бедствие, – подсказала она.
– Да! – он схватил её за плечи. – Как стихийное бедствие, которое может разрушить всё, включая себя!
Она смотрела на него снизу вверх. Его пальцы сжимали её плечи – крепко, почти до боли. Его лицо было совсем близко. Его дыхание – горячее, прерывистое – касалось её щеки. И в его глазах, серых, глубоких, бушевала буря.
– Я просто хотела принести чай, – сказала она.
– Чай, – повторил он. – Вы рисковали жизнью ради чая.
– Я не знала, что рискую.
– Именно поэтому! – он встряхнул её, не сильно, но ощутимо. – Вы не знаете! Вы не понимаете! Мой мир – это не кухня и не библиотека! Мой мир – это опасность! Настоящая, смертельная опасность! И если вы будете вламываться в него без разрешения, вы погибнете! Понимаете? Погибнете!
Он замолчал, тяжело дыша. Ванесса смотрела на него – и вдруг поняла: он боится. Боится за неё, за женщину, которая должна была быть временной женой, а стала... кем-то большим.
– Я понимаю, – тихо сказала она. – Простите.
– Простите, – эхом повторил он. – Вы говорите «простите», а завтра снова что-нибудь натворите.
– Я постараюсь не...
– Вы не постараетесь. Вы не умеете стараться. Вы умеете только действовать. – Он отпустил её плечи и отступил на шаг. – Значит, мне нужно научить вас по-другому.
– Научить?
– Да. – Он подошёл к столу и выдвинул ящик. – Вы не понимаете слов. Возможно, вы поймёте... опыт.
Ванесса увидела, что он достаёт из ящика наручники. Те самые, из пыточной, с розовыми чехлами, которые она связала две недели назад.
– Что вы...
– Это воспитательная мера, – произнёс Дамиан, приближаясь к ней. – Строго в образовательных целях.
– Вы собираетесь надеть на меня наручники?!
– Да.
– За то, что я принесла чай?!
– За то, что вы вошли без разрешения в кабинет во время допроса и подвергли себя опасности. – Он взял её за запястье. – Это не наказание. Это урок.
Ванесса попыталась вырвать руку, но он держал крепко. Холодный металл обхватил запястье – раз, и защёлкнулся. Второй наручник – на вторую руку. Розовая шерсть смягчала холод стали, но всё равно было... странно, страшно и...
Она не могла подобрать слово.
– Вы останетесь здесь, – сказал Дамиан, отступая на шаг. – На час. Может, на два. Пока не усвоите: в мой мир нельзя вламываться без разрешения.
– Вы не можете меня запереть! – возмутилась Ванесса. – Я ваша жена!
– Именно поэтому. – Он скрестил руки на груди. – Я не могу запереть постороннего, но жену – могу.
– Это... это...
– Это справедливо, – закончил он. – Вы вторглись в мой мир. Теперь побудьте в нём, на моих условиях.
Ванесса дёрнула руками. Наручники звякнули, но не поддались. Магические – она чувствовала лёгкое покалывание, блокирующее физическую силу. Розовые чехлы мягко облегали запястья, и от этого было ещё более... унизительно.
Дамиан стоял напротив, прислонившись к столу. Он смотрел на неё – и его взгляд был странным. Не гневным. Не холодным. А... изучающим. Будто он сам не до конца понимал, что делает.
– Вам удобно? – спросил он.
– Что?!
– Чехлы. Вы связали их, чтобы руки не мёрзли. Я проверяю, работают ли они.
– Вы издеваетесь?!
– Нет. Я проявляю заботу о вашем же изобретении.
Ванесса задохнулась от возмущения. Он стоял – спокойный, собранный, – и спрашивал, удобно ли ей в наручниках, которые она сама же и украсила! Это было... невыносимо. И почему-то – смешно. Если бы она не была так зла, она бы рассмеялась.
– Час, – сказала она. – Один час. А потом вы меня отпустите.
– Возможно.
– Что значит «возможно»?!
– Это значит, что всё зависит от вашего поведения.
Ванесса прищурилась.
– А если я буду хорошо себя вести?
– Тогда, возможно, я отпущу вас раньше.
– А если плохо?
– Тогда, – он чуть наклонил голову, – я придумаю что-нибудь ещё.
В кабинете повисла тишина. Ванесса стояла посреди комнаты, в наручниках, и смотрела на своего мужа. Он смотрел на неё. И что-то в воздухе между ними сгущалось – не гнев, не страх, а что-то третье. Что-то, чему Ванесса не могла подобрать названия.
– Вы специально это делаете, – произнёс Дамиан.
– Что именно?
– Провоцируете меня. – Он оттолкнулся от стола и шагнул к ней. – Вы специально переходите все границы, чтобы посмотреть, что я сделаю.
– Я не...
– Вы, – перебил он. – Я знаю вас уже три недели. Вы – самая предсказуемо непредсказуемая женщина из всех, кого я встречал. Вы всегда идёте до конца. Всегда проверяете пределы. Всегда... – он остановился прямо перед ней, – ...провоцируете.
Ванесса подняла голову. Он стоял слишком близко. Намного ближе, чем допускали приличия. Его грудь почти касалась её плеча. Его дыхание касалось её виска. Наручники холодили запястья, но остальное тело горело.
– Может быть, – сказала она, и голос её прозвучал тише, чем она хотела. – Может быть, вы и правы. И что вы с этим сделаете?
Он замер.
Его глаза впились в неё, что-то в них изменилось. Гнев ушёл, страх ушёл, осталось только... напряжение. Густое, как патока, звенящее, как натянутая струна.
– Вы спрашиваете, что я сделаю? – произнёс он, и голос его стал ниже, глубже. – Вы действительно хотите это знать?
– Да, хочу.
Он не ответил словами.
Вместо этого он прижал её к стене – к той самой стене с картой империи, – и поцеловал.
Жёсткий, требовательный, почти грубый поцелуй – поцелуй человека, который двадцать лет сдерживал себя и наконец перестал. Его губы впились в её, его руки легли на её плечи, прижимая к стене, его тело прижалось к ней – горячее, твёрдое, настоящее.
Наручники звякнули.
Ванесса ответила.
Она сама не ожидала этого. Её губы раскрылись навстречу, а тело выгнулось, прижимаясь к нему, руки – скованные, беспомощные – потянулись вверх, и пальцы коснулись его груди. Она чувствовала его сердцебиение – быстрое, оглушительное, совсем не такое, как обычно. Она чувствовала его дыхание – прерывистое, горячее. Она чувствовала его всего – и это было... ошеломляюще.
Поцелуй длился вечность. Ванесса потеряла счёт времени. Мир сузился до одной точки – до точки соприкосновения их губ, их тел, их дыхания. Всё остальное исчезло: кабинет, карта, наручники, страх и злость. Остались только он и она. И это дикое, подавляемое, но наконец прорвавшееся желание.
А потом он остановился.
Резко, почти грубо. Отстранился, отпустил её плечи и отступил на шаг. Его лицо было бледным, дыхание – тяжёлым, а в глазах горела страсть такой силы, какой Ванесса никогда раньше не видела.
– Не сегодня, – произнёс он, и голос его прозвучал хрипло. – Идите спать.
– Что? – выдохнула Ванесса. Её губы всё ещё горели. Её тело всё ещё дрожало. Её разум всё ещё был где-то там, в моменте поцелуя.
– Идите. Спать. – Он отвернулся и отошёл к столу. – Сейчас.
– Но...
– Это приказ.
Ванесса стояла, прижавшись к стене, и смотрела на его спину. Его плечи были напряжены, а руки сжаты в кулаки. Он сдерживался из последних сил.
– Наручники, – сказала она. – Вы не сняли наручники.
Дамиан обернулся. Его взгляд упал на её запястья – всё ещё скованные, в розовых чехлах. Он взмахнул рукой – и наручники с тихим щелчком раскрылись и упали на пол.
– Идите, – повторил он. – Пожалуйста.
«Пожалуйста». Он сказал «пожалуйста». Впервые за всё время.
Ванесса оттолкнулась от стены, машинально подобрала наручники и пошла к двери. У порога она обернулась.
– Дамиан, – позвала она.
Он поднял взгляд.
– Я не жалею, – сказала она. – О том, что вошла. О том, что... – она запнулась, – ...что вы поцеловали меня. Я не жалею.
Он смотрел на неё и в его глазах – она готова была поклясться – промелькнуло что-то, похожее на благодарность.
– Я тоже, – сказал он. – Но это ничего не меняет.
– Меняет, – возразила она. – Это меняет всё.
Ванесса вышла.
Коридор плыл перед глазами. Она шла, прижимая к груди наручники с розовыми чехлами, и чувствовала, как её тело всё ещё дрожит. Губы горели, сердце колотилось, а в голове крутились обрывки мыслей: «он поцеловал меня», «сказал "пожалуйста"», «почему он остановился», «я хочу, чтобы он никогда не останавливался».
Она вошла в свою гостиную. Грета сидела на кресле и смотрела на неё круглыми жёлтыми глазами.
– Ты, – произнесла гаргулья, – выглядишь как человек, которого только что поцеловали.
– Откуда ты...
– У тебя губы красные и глаза блестят. – Грета скрестила крылья. – Я старая и видела многое. Я знаю, как выглядят женщины после поцелуев.
Ванесса опустилась в кресло напротив.
– Он поцеловал меня, – сказала она. – А потом остановился. Сказал: «Не сегодня. Идите спать».
– И ты пошла?
– Он сказал «пожалуйста».
Грета помолчала.
– «Пожалуйста», – повторила она. – Верховный инквизитор сказал «пожалуйста». Это... значительно.
– Я знаю.
– Это значит, что он хочет тебя, но боится. – Грета задумалась. – Или хочет, но считает, что не имеет права. Или хочет, но...
– Или всё вместе, – закончила Ванесса.
– Да. Пожалуй, всё вместе.
Они замолчали. Ванесса смотрела на наручники в своих руках. Розовая шерсть, аккуратная вязка, завязки с кисточками.
– Что теперь? – спросила Грета.
– Не знаю. – Ванесса поднялась. – Но это начало чего-то нового.
– Это я уже поняла. Вопрос: что именно началось?
– Не знаю, – повторила Ванесса. – Но я хочу узнать.
Она прошла в спальню, повесила наручники на спинку кресла – рядом с плащом Дамиана, который всё ещё висел там, – и легла в постель. Сон не шёл. Она лежала, глядя в потолок, и вспоминала. Его губы, его дыхание, его сердцебиение – быстрое, оглушительное. То, как он сказал «пожалуйста». То, как он смотрел на неё, когда она уходила.
Что-то сломалось.
Стена между ними. Броня, которую он носил двадцать лет. Её собственные защиты – «я временная жена», «я уйду через год», «это просто деловые отношения».
Всё это рухнуло, и под обломками обнаружилось что-то живое. Что-то настоящее, чему Ванесса пока не могла подобрать названия.
Но она знала: завтра будет новый день, и она снова пойдёт напролом. Потому что она – Ванесса Тиррен, королева безнадёжных, повелительница уюта и розовых чехлов. И она никогда не отступает.
Особенно теперь.
«Дорогой дневник. Сегодня он меня надел на меня наручники и поцеловал. Жёстко, требовательно. А потом остановился и сказал „идите спать“ и „пожалуйста“. Он сказал „пожалуйста“! Я до сих пор дрожу. Грета говорит, что у меня вид человека после поцелуя. Я не знаю, что будет дальше, но я знаю, что больше не хочу быть временной женой. Кажется, я хочу быть настоящей. С дрожащими коленями и розовыми наручниками, Ванесса Мортегар, которая только что поняла: она влюбилась».
Глава 16. Ищейки Корвина
Утро началось с крика Поля.
Ванесса, которая только-только выбралась из постели и накинула халат, услышала пронзительное карканье, доносившееся со стороны внутреннего двора. Она подошла к окну и выглянула. Ворон кружил над воротами, хлопая крыльями и издавая звуки, которые можно было расшифровать как «Чу-жа-ки! Чу-жа-ки! Тре-во-га!»
– Что там? – спросила Грета, не открывая глаз. Она сидела в своём кресле с чашкой кофе. Гаргулья теперь просыпалась раньше, потому что «в этом замке постоянно что-то происходит, и она не хотела пропустить момент, когда Ванесса окончательно доведёт хозяина до ручки.
– Гости, – ответила Ванесса, вглядываясь вниз. – Много гостей.
По подъёмному мосту двигалась процессия: три экипажа, каждый был запряжён четвёркой лошадей, и конный эскорт – не меньше дюжины всадников в серых мантиях Совета Магов. Над первым экипажем развевался флаг с гербом Совета – серебряная башня на голубом поле.
– Совет Магов, – произнесла Грета, которая всё-таки открыла глаза и подошла к окну. – Официальная делегация с флагом и эскортом. Это плохо.
– Почему плохо?
– Потому что Совет просто так не ездит. Они либо кого-то награждают, либо кого-то судят. – Гаргулья прищурилась. – А поскольку награждать твоего мужа им не за что, значит...
– Они приехали судить, – закончила Ванесса.
Сердце ёкнуло и провалилось куда-то в желудок. После той ночи в кабинете – после поцелуя и его хриплого «идите спать» – прошло четыре дня. Четыре дня, в течение которых они с Дамианом существовали в странном, подвешенном состоянии: не заговаривали о том, что произошло, но смотрели друг на друга иначе. Ванесса уже почти поверила, что всё налаживается.
И вот – делегация Совета.
Она быстро оделась и спустилась в главный холл. Дамиан уже был там. Он стоял у дверей, в полной парадной форме – чёрный камзол с серебряным шитьём, мантия, перчатки. Лицо – бесстрастное, но Ванесса, со своим эмпатическим даром, почувствовала исходящее от него напряжение.
– Кто это? – спросила она, подходя.
– Совет Магов, – ответил он. – Официальная инспекция.
– Инспекция чего?
– Нас. – Он повернулся к ней. – Нашего брака.
У Ванессы похолодели пальцы.
– Но... почему? Брак зарегистрирован. Имперский регистратор поставил печать...
– Печать была поставлена вверх ногами, – напомнил Дамиан. – И регистратор был... напуган. Это даёт повод для сомнений в законности процедуры.
– И они приехали проверять?
– Они приехали, потому что лорд Корвин подал официальный запрос. – Голос Дамиана стал жёстче.
Ванесса вспомнила лорда Корвина – холёного блондина с ленивой улыбкой, который отпускал грязные шутки о «жене поневоле», а потом бежал из зала, бледный как полотно, после одного-единственного слова Дамиана.
– Что им нужно? – спросила она.
– Доказательства, что наш брак – настоящий, а не фиктивный. – Дамиан помолчал. – Они будут задавать вопросы. Будут искать несостыковки.
– И если найдут?
– Тогда брак аннулируют. Меня отстранят от должности, а вас... – он запнулся.
– Отправят в каменоломни, – закончила Ванесса. – Я помню.
Дамиан посмотрел на неё. В его серых глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела – решимость и тревога. Не за себя, за неё.
– Мы не дадим им найти несостыковки, – сказал он. – Вы готовы?
– К чему?
– К роли. Вы должны играть влюблённую жену. Убедительно и без фальши.
Ванесса чуть не рассмеялась. Играть влюблённую жену? После того, что произошло в кабинете? После того, как она четыре дня не могла думать ни о чём, кроме его губ и его голоса?
– Я готова, – сказала она.
Двери распахнулись.
Делегация вошла в главный холл – и Ванесса сразу поняла, что это не просто инспекция. Это был спектакль. Тщательно поставленный, с реквизитом и массовкой. Впереди шествовал лорд Корвин – в голубой мантии советника, с серебряной цепью на груди и выражением лица, которое можно было описать как «я здесь главный, и вы все мне ответите». За ним – трое магов в серых мантиях, двое стражников Совета с амулетами, светящимися синим и какая-то женщина в тёмно-синем платье – судя по осанке, высокопоставленная чиновница.
– Лорд Мортегар, – произнёс Корвин, растягивая слова. – Рад видеть вас снова. И вашу... очаровательную супругу.
– Лорд Корвин, – холодно ответил Дамиан. – Чем обязан?
– О, сущий пустяк. – Корвин извлёк из рукава свиток и развернул. – Совет Магов получил запрос о проверке законности вашего брака. Стандартная процедура. Ничего личного.
– Разумеется, – сказал Дамиан тоном, который ясно давал понять: он не верит ни единому слову.
– Мы хотели бы задать несколько вопросов, – продолжал Корвин. – Вам, вашей супруге и, возможно, прислуге. – Он обвёл взглядом холл. – У вас ведь есть прислуга?
– Дворецкий, – ответил Дамиан. – И гаргулья.
– Гаргулья? – Корвин приподнял бровь. – Оригинально.
– Она секретарша, – вставила Ванесса. – Очень квалифицированная.
Корвин перевёл взгляд на неё, и в его глазах мелькнуло что-то хищное.
– Госпожа Мортегар, – произнёс он. – Мы начнём с вас. Если не возражаете.
– Возражаю, – сказал Дамиан. – Но это не имеет значения, верно?
– Верно, – Корвин улыбнулся. – Таковы полномочия Совета.
Они прошли в малую столовую – единственное помещение, которое Ванесса успела привести в относительно приличный вид. Эдгар, бледный как смерть, расставлял стулья. Грета сидела в углу на своём кресле и смотрела на делегацию с выражением, которое ясно говорило: «Я каменная, мне всё равно, но если вы тронете мою хозяйку, я укушу вас за лодыжку».
Корвин уселся во главе стола, точно король, принимающий подданных. Его свита расположилась по бокам. Дамиан и Ванесса сели напротив – плечом к плечу, как обвиняемые перед судом.
– Итак, – начал Корвин, доставая пергамент и перо. – Госпожа Мортегар, расскажите нам историю вашего знакомства с лордом Мортегаром.
Ванесса набрала воздуха. Вот оно, первый вопрос – и сразу проверка.
– Лорд Мортегар обратился в моё брачное агентство «Последний шанс», – сказала она спокойно. – Это было... – она прикинула в уме, – около месяца назад. Ему требовалась жена в связи с поправкой императора о браке для высших должностных лиц.
– Поправка, – кивнул Корвин. – Значит, он обратился к вам как к свахе. И вы начали подбирать кандидаток?
– Да.
– Сколько их было?
– Четыре личные встречи. Ещё две – заочные.
– И все они... провалились?
– Не все, – Ванесса чуть улыбнулась. – Одна из кандидаток, троллиха Грунда Камнелом, до сих пор считает лорда Мортегара отличным молотобойцем. Она прислала нам корзину стали в качестве извинения за проломленную стену.
Один из магов в серой мантии хмыкнул. Корвин бросил на него быстрый взгляд – и маг замолчал.
– Значит, кандидатки провалились, – продолжал Корвин. – И тогда лорд Мортегар предложил вам... себя?
– Он предложил мне выбор, – сказала Ванесса. – Либо я нахожу ему жену, либо становлюсь ею сама.
– Ультиматум.
– Да.
– И вы согласились.
– Да.
Корвин откинулся на спинку стула.
– Госпожа Мортегар, – произнёс он, – вы понимаете, что брак, заключённый под принуждением, может быть аннулирован? Статья сто пятьдесят шесть, пункт четвёртый.
– Я знаю эту статью, – ответила Ванесса. – Я знаю весь брачный кодекс. Это моя профессия.
– И вы не воспользовались этой статьёй?
– Нет.
– Почему?
Ванесса посмотрела на Дамиана. Он сидел рядом – прямой, напряжённый, с каменным лицом. Но его рука, лежавшая на столе, чуть сдвинулась – и их пальцы соприкоснулись.
– Потому что я не хочу аннулировать этот брак, – сказала она. – Потому что он не является принуждением. Потому что я люблю своего мужа.
В столовой повисла тишина.
Корвин прищурился. Его перо замерло над пергаментом.
– Вы любите его, – повторил он. – Верховного инквизитора. Человека, которого боится вся империя?
– Да.
– И когда же вы это поняли?
– Не сразу, – честно ответила Ванесса. – Но поняла. Примерно через неделю после знакомства. Может, чуть больше.
– И что же послужило причиной?
– Это личное.
– У нас нет личного, – отрезал Корвин. – У нас проверка законности брака. Если вы утверждаете, что брак добровольный и основан на чувствах, вы должны это доказать.
– Как? – спросила Ванесса. – Поцеловать его при вас?
Один из магов поперхнулся. Женщина в синем платье чуть заметно улыбнулась.
– Остроумно, – процедил Корвин. – Но нет. Мы зададим вам несколько вопросов о вашем муже. О его привычках, распорядке и предпочтениях. Если вы действительно живёте с ним как жена – вы должны знать такие вещи.
Ванесса внутренне усмехнулась. Она переставила его книги по цветам, связала чехлы на его кандалы, поменяла его бельё и шантажировала его пирогами. Она знала о нём больше, чем кто-либо в империи.
– Задавайте, – сказала она.
Корвин заглянул в свои записи.
– Какой напиток предпочитает лорд Мортегар по утрам?
– Чай. Чёрный, без сахара. Раньше он не пил ничего, но я приучила.
– Что он ест на завтрак?
– Овсяную кашу с ягодами, раньше ел подгоревшее мясо.
– Какого цвета его постельное бельё?
– Сейчас – светло-серый лён, раньше был чёрный шёлк. Я заменила. Лён полезнее для кожи.
Корвин моргнул.
– Вы заменили постельное бельё верховного инквизитора?
– Да, и он был не против.
Маги переглянулись. Женщина в синем платье теперь улыбалась открыто. Корвин, заметив это, нахмурился.
– Хорошо, – сказал он. – А что насчёт его работы? Вы знаете, чем занимается ваш муж?
– Допрашивает еретиков, – спокойно ответила Ванесса. – У него тридцать семь инструментов. Любимый – «Иглы воспоминаний». В пыточной теперь чисто, на кандалах розовые чехлы, а на столе – чай и печенье. Я навела там уют.
Повисла долгая пауза.
– Розовые чехлы, – повторил Корвин. – На кандалах. В пыточной?
– Чтобы руки не мёрзли. Ещё герань на подоконнике и вышивка «Добро пожаловать» над дыбой.
Корвин перевёл взгляд на Дамиана.
– Лорд Мортегар, – произнёс он, – это правда?
– Правда, – ответил Дамиан. – Моя жена превратила пыточную в... гостиную.
– И вы это терпите?
– Я это... ценю. – Дамиан помолчал.
Корвин смотрел на них обоих с выражением человека, который ожидал найти фиктивный брак, а обнаружил... что-то совершенно иное. Что-то, что не укладывалось в его схему.
– Хорошо, – сказал он, и в его голосе появилась сталь. – Тогда последний вопрос. Очень личный. – Он подался вперёд. – Госпожа Мортегар, когда вы в последний раз были близки со своим мужем?
Ванесса почувствовала, как кровь приливает к щекам. Но она не отвела взгляда.
– Четыре дня назад, – ответила она. – В его кабинете. Он надел на меня наручники и...
В столовой стало так тихо, что было слышно, как Эдгар роняет поднос где-то в коридоре.
Корвин замер. Его перо выпало из пальцев и покатилось по столу. Женщина в синем платье прикрыла рот ладонью. Маги в серых мантиях синхронно покраснели.
– Наручники? – выдавил Корвин.
– Да, с розовыми чехлами. Я сама их связала.
– И вы... вы...
– Ват так интересны подробности, лорд Корвин? – Ванесса ухмыльнулась. – Это личное. Но, думаю, ответ на ваш вопрос очевиден.
Дамиан рядом с ней издал странный звук – нечто среднее между кашлем и сдавленным смехом. Ванесса покосилась на него. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах плясали искры – и это были не искры тьмы. Это было... веселье. Настоящее, живое веселье.
Корвин откинулся на спинку стула. Его план – поймать Ванессу на незнании деталей, доказать фиктивность брака – рассыпался в прах. Она знала всё. Она знала больше, чем он мог предположить. И она говорила об этом так, будто это было... нормально. Будто жить с верховным инквизитором, менять его бельё, украшать его пыточную и целоваться с ним в наручниках – это обычная семейная жизнь.
– Я... – начал Корвин. – У меня больше нет вопросов к госпоже Мортегар.
– А к лорду Мортегару? – спросила Ванесса.
– Возможно, позже. – Корвин встал. – Мы хотели бы осмотреть замок и поговорить с прислугой. Это стандартная процедура.
– Разумеется, – сказал Дамиан. – Эдгар проводит вас.
Когда делегация вышла, Ванесса выдохнула.
– Я справилась? – спросила она.
– Вы, – медленно произнёс Дамиан, – рассказали Совету Магов про инцидент с наручниками...
– Он спросил, я ответила.
– Вы ответили так, что у Корвина выпало перо.
– Это плохо?
Дамиан посмотрел на неё. И вдруг – впервые за всё время – улыбнулся. Не тенью улыбки, не уголком губ, а по-настоящему. Скупо, сдержанно, но – улыбнулся.
– Это великолепно, – сказал он. – Вы уничтожили его без оружия. Одними словами.
– Я просто говорила правду.
– Именно это и страшно. – Он взял её за руку. – Правда – самое сильное оружие. Особенно когда она звучит как... как...
– Как что?
– Как любовь, – сказал он.
И Ванесса поняла: то, что она говорила там, за столом, – не было игрой. Она действительно знала о нём всё. Она заботилась о нём и... по-настоящему любила его.
Это осознание ударило её, как волна. Она любит верховного инквизитора. Двухметрового мрачного садиста с пугающей аурой. Человека, который носит чёрное, пытает еретиков и не умеет просить. Она любит его – и это не игра, не роль, не стратегия выживания. Это правда.
– Мне нужно на кухню, – сказала она, поднимаясь.
– Зачем?
– У меня есть план. – Она усмехнулась. – Корвин ещё не закончил, он будет копать. Искать, допрашивать Эдгара, осматривать замок. Ему нужно... отвлечься.
– Что вы задумали?
– Ничего противозаконного, – заверила она. – Просто небольшое... кулинарное дополнение к чаю.
На кухне её уже ждала Грета.
