Текст книги "Сбежать из Академии (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 14
Проблемы множатся
Одоевская пила третью чашку кофе. Кафедральную посуду она не признавала, брезговала, и всегда носила с собой личную персональную кружку объёмом в пол-литра. А вот кофе брала наш. Общий. Правда, никогда на него не скидывалась.
– Ниночка… – Нависала она над моим плечом. – Вот эту табличку вправо подвинь, будь добра. Ага. Ещё немного. Вот так. А этот столбик можно убрать? Ага. А вернуть? А убрать? А местами поменять? Ох, нет. Ерунда какая-то. Верни, как было! И табличку тоже. А здесь вот шрифт другой надо, этот совершенно не смотрится! А там литературу в алфавитном порядке расставь. Хотя нет, давай не так. Давай по новой. Табличку вправо подвинь, будь добра…
Я обречённо уткнулась носом в экран и тыкалась-мыкалась, ковыряя незнакомый материал в час по чайной ложке. А что делать! Мегера велела помочь, и я помогала. Уж лучше так, чем самой писать про эту проклятущую парапсихологию.
– Ох, Ниночка! – тяжко вздохнула Одоевская. – Это так утомительно! Право слово, сил больше нет! Пойду, посплю. Ага? А ты уж дальше как-нибудь сама.
– Но… Гиена Игоревна! Как же я без вас? Это же ваш предмет и ваша программа!
– Ты девочка умная, разберёшься.
Я собралась ей ответить, но в приёмную ввалился Антон. Он чуть не сшиб Одоевскую и припечатал пятернёй к столу лист бумаги. Я мгновенно узнала документ, так как сама его готовила: приказ о назначении сопровождающего на экскурсию.
– Это как понимать? – Физик кипел от гнева, и щёки его пылали.
– Ниночка! Я ушла! Чмоки-чмоки! – пропела Одоевская и тактично выскользнула из кабинета. Но я не сомневалась, что Гиена Игоревна притаилась за дверью и навострила уши.
– Я что, нянька? – рычал Антон, сверкая глазами. – Или экскурсия в библиотеку важней физики? С каких пор?
– С тех самых, – отозвалась, не отрываясь от работы. – Помнишь Абзац и вашу с ней премилую беседу? Теперь ты в немилости.
– И долго я буду в немилости?
Я пожала плечами.
– Пока не надоест.
– Кому?
– Ей. А ей надоест не скоро, уж поверь. Абзац очень злопамятная.
– То есть, по-твоему, я должен был прогнуться?
Я поймала его взгляд.
– Антон, – сказала, понизив голос до чуть слышного шёпота. – Ты поступил, как герой. Весь факультет только и обсуждает, какой ты смелый и отчаянный. И молодец, что не дал Абзац потачки. Но отдуваться за тебя никто не будет: все идиотские поручения теперь твои. Назвался груздём, полезай в петлю.
Физик нахмурился.
– Там вроде про кузовок было…
– Это к делу не относится, – парировала я, возвращая пальцы на клавиатуру, а внимание на экран. – Мой тебе совет – перетерпи. Не ерепенься. Своди первокурсников на экскурсию, раз уж тебя назначили. Не такая уж это трагедия: могло быть хуже. Гораздо!
– Но у меня в этот день четыре пары! Подряд! Новая тема и промежуточная аттестация!
– Не переживай, я поставила на замену Енисея Симаргловича. Он будет петь шаманские обрядовые песни.
– Четыре пары подряд?
– У него есть бубен.
– А… ну раз бубен… – протянул Антон, сдаваясь. – Ладно. Раз советуешь, свожу.
– Отлично! – улыбнулась я. – Только не забудь сделать фотоотчёт. Мегера Душегубовна велела запечатлеть на снимках неуёмную радость учащихся от встречи с чарующим миром высокой литературы.
– Всенепременно, – буркнул Антон. – Покажешь, где библиотека?
* * *
– Книг нет! – возвестила Моль и чихнула.
– Похоже, экскурсия выйдет очень короткой, – буркнул Антон. Я подавила смешок.
– Мы не по поводу книг. Мы по поводу завтра, – сказала вежливо. – К вам на лекцию придут первокурсники. Им надо будет показать нашу прекрасную библиотеку.
– Ап-пчха-а! – Моль вооружилась бумажным платочком. – Библиотеку покажу. Лекцию прочитаю. Но книг не дам. Не положено!
– Как скажете! – согласилась я и указала на Антона. – Это Антон Сергеевич, мой коллега. Он будет сопровождать студентов. Обсудите с ним детали, а я побегу. Меня Мегера Душегубовна заждалась. До свидания!
– Ап-пчха! – попрощалась Моль и принялась сморкаться.
– Увидимся вечером? – Антон поймал меня за руку у самого выхода. – Сегодня не отвертишься: я в курсе, что Мегера уезжает на банкет, и ты будешь свободна.
– Но я…
– Даже не вздумай. – Он изобразил суровый взгляд. – Без тебя у меня крыша съедет!
– Ладно, – улыбнулась я. – Постараюсь. Может, и вырвусь на часок.
– Обязательно. Я заварю твой любимый ролтон с курицей. Посмотрим «Следствие вели» и выпьем чаю с мятой.
– Договорились!
Как ни крути, Антон был мне приятен. Как друг, как коллега, как товарищ по несчастью. Молодой, интересный, умный, со здоровым чувством юмора и на удивление твёрдым характером. Как всё-таки он припечатал Ираиду! Даже Лиходейский, наверное, так не смог бы! Енисей Симарглович назвал его поступок рыцарским, Одоевская – идиотским, а Злорада Церберовна просто молча пожала Антону руку. Так или иначе, слава о смелом метафизике теперь гремела на весь Университет.
Ну а то, что он ко мне подбивает клинья… Так это вовсе не то, чем кажется! Мы просто друзья, которым вместе хорошо и весело. Или нет?
Воодушевлённая этими мыслями я летела по коридору и улыбалась. Возможно, моя жизнь хотя бы чуточку изменится! Возможно, в ней появится что-то, кроме работы и кто-то, кроме Мегеры!
– Нинка! – на моём пути возникла улыбающаяся физиономия, а следом меня заключили в медвежьи объятия, не особо справляясь, хочется мне того или нет. – Сколько зим!
– Приветствую, Рудольф Фениксович. – Я высвободилась из хватки, стараясь не смотреть на старого знакомца. Ста́тью, внешним лоском и густой, золотистого оттенка шевелюрой он пошёл в отца. Но вот глаза – зелёные-зелёные – были точь-в-точь, как у матери. Во взгляде Рудольфа упорно мерещилась Мегера, и я ничего не могла с этим поделать. – Надолго к нам?
– Проводить маман на банкет и заодно справиться, сколько я там кому каких копеек должен. Кажется, я что-то у вас веду. Так ведь?
– Да, всё верно. Пойдёмте, распечатаю нагрузку и расчётные листки. Вы уже заходили к Мегере Душегубовне?
– А, её нет, – отмахнулся Рудольф. – Я почти десять минут, как про́клятый, проторчал в приёмной, а потом отправился по корпусу бродить. Видел тебя с каким-то очкариком у библиотеки. Что за тип?
Не твоё дело!
– Наш новый метафизик. Вместо Эйдоса Платоновича.
– А-а… Ну и как он тебе?
Я вскинула брови. Ну и вопросы! А не послать ли этого хлыща куда подальше?
– Антон Сергеевич высококвалифицированный специалист и ответственный сотрудник, – ответила уклончиво.
– Да что ты говоришь! А за тобой он со всей ответственностью волочи́тся или так, на любительском уровне?
Безумно захотелось влепить ему пощечину. Ну и нахал!
– Нас связывают исключительно служебные отношения, – сказала со всей возможной холодностью.
Рудольф расхохотался. Шлёпнул меня по спине. Да так, что чуть дух не вышиб.
– Ба! Нинка! Ну! Ты чего ежом надулась? Шуток не понимаешь? Видела бы себя! Обхохочешься! Никогда не думал, что ты такая тугая. Улыбнись! Смешно же! Ха-ха!
Мне стало обидно. Захотелось сказать какую-нибудь ядовитую колкость, но… где гарантии, что Рудольф не наплетёт любимой мамочке с три короба о том, как я его оскорбила? С него станется!
Прецеденты уже случались, и не раз. Рудольф напропалую грубил, хамил, провоцировал драки, унижал, скандалил, а потом тайком жалобился, какие все вокруг козлы и крысы. В любом конфликте Мегера без колебаний принимала сторону сына и устраивала такие разборки, что стены тряслись. Даже если бы Рудольф нагадил в главном конференцзале – среди мрамора, нефрита и позолоты, – Мегера нашла бы ему оправдание. И наверняка отмазала бы.
Все без исключения знали – связываться с Рудольфом себе дороже. Он из тех, кому всё сходит с рук.
– Деньги переведёте Злораде Церберовне Добронравовой, – равнодушно сообщила, когда до кабинета осталось рукой подать. – Лекции за вас читала она.
– А, та колчушка с гнездом на башке?
И вот что ему ответить?
– У вас сохранился номер её счёта? – спросила, преодолевая последний пролёт.
– С какой стати?
– Я присылала вам его в прошлом месяце.
Директорский сынок фыркнул и отмахнулся.
– Нинка! Ну что за глупости? Ты же знаешь, я не пользуюсь этой дурной электрической почтой! Она исключительно для имбецилов.
– Я присылала вам его на электронный адрес, во все мессенджеры, заказным письмом, курьером и голубиной почтой. Шесть раз.
– Прости, не заметил. Столько дел! Совсем недавно летал в Куршавель на месяц. Скука смертная! Хочешь фотки покажу?
Массивная дверь приёмной была чуть приоткрыта, и я схватилась за ручку, как утопающий за спасательный круг.
– Возможно, позже, – растянула губы в подобии улыбки. Бороться с желанием плюнуть Рудольфу в холёную рожу становилось всё сложнее и сложнее.
– Ну, как знаешь! – протянул он. – А то сходили бы в ресторан вечерком. Поболтали. Я, знаешь ли, не сексист – позволил бы тебе заплатить за ужин. Ну? Что скажешь, Нинка-картинка?
– Меня это не… – я осеклась на полуслове.
В приёмной, аккурат у моего рабочего места столпилась, считай, вся кафедра. Злорада, Енисей Симарглович, Одоевская, Кощей и все остальные во главе с коброобразной Мегерой. Системный администратор Алёшенька сидел за моим компьютером, и, хмуро глядя на экран, сосредоточенно щёлкал мышкой. На лицах собравшихся читался глобальный трындец.
Я похолодела. Вопрос «Что случилось» застрял в горле колкой рыбьей костью. Кишки скрутило в узел под неизвестным геометрии углом.
Душегубовна вперилась в меня змеиными глазами и злобно прошипела:
– Ты чего натворила, убогая?
Глава 15
Мария Ивановна вносит коррективы
– Ты чего натворила? – повторила Мегера, разогнав прочь всех, кроме меня, Алёшеньки и любимого сыночка, который принялся лазать по шкафам в поисках вкусностей. Премилый непоседливый тридцатилетний холостяк. Тьфу, блин. – Под монастырь нас подвести задумала? Вредительница!
– Мегера Душегубовна! Я ничего не…
– С вашей почты прошла рассылка, – Алёшенька вскинул голову и поймал мой взгляд. Бывший инкуб, он тяготился своей красотой, поэтому носил нелепую бородку, длинные волосы забирал в хвост, а ярко-синие глаза прятал за толстыми стёклами очков. – В письме был вирус.
– Вирус? – я вскинула брови, не веря ушам.
– Именно. Червь мозгоед, больше известный как Мария Ивановна. Он поразил все кафедральные машины и парализовал локальную сеть.
Я сглотнула. Мегера телепнула языком и сверкнула глазами.
– Все данные уничтожены, – подытожил Алёшенька и поднялся. – Ну, я пошёл.
– Погоди! – я метнулась наперерез. – Неужели ничего нельзя сделать? Совсем ничего?
– Если б было можно, давно бы сделали! – рявкнула Мегера и зыркнула на Алёшеньку. – Свободен!
Бывший инкуб напялил красную кепку, развернул козырьком назад и исчез, растворившись в воздухе. Я осталась наедине с гигантской металлической коброй. Каменные глаза змеи прожигали насквозь.
– Это не я, – заявила, зеркаля взгляд начальницы.
– Коллектив подтвердил, что от тебя с утра пришло несколько рассылок. – Директриса начала медленно раскачиваться из стороны в сторону. Видимо, хотела загипнотизировать. – Это так?
– Так, – кивнула я и принялась перечислять, загибая пальцы: – Анкета определения уровня панических атак, конкурс на лучшую похвалу Которектору, опрос по приоритетам питания летучих мышей в склепах тренировочного кладбища, напоминание об обязательном добровольном взносе на развитие ЗГУ, электронная форма для участия в массовом экзорцизме… Ничего подозрительного!
– Хм-м-м-м… – Мегера моргнула третьим веком. – Действительно. И, тем не менее, Мария Ивановна пришла от тебя. А это может значить только одно.
– Саботаж? – предположила, понизив голос.
– Нет, – змея наклонила ко мне голову и угрожающе раздула узорчатый капюшон. – Просто ты – некомпетентная тупая курица! Сейчас расскажу, как всё было на самом деле. Пришла рассылка откуда-то сверху, и ты, не вникая и не проверив письмо, переслала её дальше по цепочке всем сотрудникам. И не говори, что такого не было!
– Неправда! – взвилась я. – Я всё проверяю! Всегда!
– Да ты что! – глаза Мегеры сузились. – Раз так, напомни, как назывался первый столбец в таблице, которую я прислала тебе в две тысячи четвёртом году тридцать первого декабря в без пятнадцати двенадцать с пометкой «Срочно!»? Что? Не помнишь? Во-о-от. Поэтому не надо сочинять сказки про какой-то мистический саботаж! Во всём, что произошло, виновата ты и только ты. Поэтому разбирайся сама. Решай вопрос!
– Но…
– Решай вопрос, сказала! Чтобы к концу недели все данные были восстановлены. Иначе будешь объясняться с Которектором лично!
* * *
Я сидела на крыльце Каки, подпирая голову руками, и смотрела в пустоту перед собой. Солнце давно скрылось за горизонтом, забрав с собой непередаваемую яркость Запредельных закатов, и повеяло мягкой весенней прохладой, наполненной чарующим ароматом сирени.
Однако я не замечала ни запахов, ни нежной пастели небес, ни налетевших с тренировочного кладбища летучих мышей, которые пронзительно пищали в сгущающихся сумерках. Всё, о чём думалось, проклятущий вирус, истребивший всю кафедральную номенклатуру за последние пять с половиной лет.
– Здесь сидеть не положено. – Тигорь Юрьевич вырос за спиной и гневно дёрнул полосатым хвостом. – Освободите ступени. Вы загораживаете проход.
Проход был широк и безлюден. Все обитатели Каки давным-давно сидели по своим каморкам, встречая сладкую майскую ночь.
– Никого нет, – бесцветно проговорила я, не обернувшись.
– Не положено! – рыкнул Юрич, и я посмотрела на него, хотя знала, что лицо опухло от слёз, которые всё ещё катились по щекам, не желая останавливаться.
– Сейчас уйду.
Комендант вздохнул.
– Ладно, сиди, – махнул волосатой лапой. – Но только сегодня и строго в порядке исключения!
Я кивнула, улыбнувшись краешком губ, а Юрич повёл ухом и скрылся в недрах Каки.
Я снова осталась наедине с мрачными мыслями, а где-то наверху, под самой крышей, протяжно и жалобно завыл полтергейст Петрович.
Сколько времени прошло, неизвестно, но сумерки обернулись непроглядной мглой, и вокруг Корпоративного Комплекса вспыхнули уютные жёлтые фонари. Сверчки и цикады звонко стрекотали, вторя печальным ариям Петровича.
Что-то мягкое и пушистое коснулось моей ноги и громко заурчало.
– Ур-р-р… Ур-р-р…
– Ах, Олег, откуда ты здесь? – я подняла котёнка и усадила на колени.
– Тебя встречаем, – раздалось над самым ухом. – Вот, держи.
Антон протянул мне покоцанную кружку с олимпийским медвежонком. В ней оказался ароматный мятный чай. Ещё вполне горячий.
– Спасибо, Антон.
– На здоровье, Нина. – Он опустился рядом.
Я бросила на Физика короткий взгляд.
– Ты уже в курсе, да?
– Все в курсе, – не стал он отрицать. – Кругом только об этом и болтают.
– О том, как бестолковая секретарша пустила псу под хвост подготовку к проверке?
Антон внимательно воззрился на меня.
– Давно ты успела себя в этом убедить?
Я отставила кружку и уронила голову на руки.
– Других вариантов попросту нет. Это я не доглядела!
– Тебя что, Мегера покусала? – Он забрал с моих колен Олега и принялся брутально его почёсывать. Кот загудел, как комбайн Беларусь. – Или у вас на кафедре чувство вины воздушно-капельным путём передаётся?
– Ни то, ни другое, – грустно улыбнулась я. – Просто… Не знаю, что и думать.
– То есть, моё мнение ты в расчёт не принимаешь? – хмыкнул он. – Я уже говорил. Кто-то весьма основательно хочет навредить Мегере. А рикошетом прилетает по тебе. Сначала документы, теперь вирус. Не думаю, что это случайность. Слишком уж всё складно. И, подозреваю, станет только хуже.
Что-то в его тоне заставило меня похолодеть. Какие-то странные, незнакомые нотки.
– И… что ты предлагаешь? – спросила настороженно.
Антон заглянул мне прямо в глаза.
– Нина, – сказал с невероятной твёрдостью. – Я предлагаю тебе уволиться. И как можно скорее.
– Но… но я не могу уволиться! – воскликнула я. – Уж точно не сейчас! На мне вся номенклатура, а проверка не за горами! Без меня никто не сможет всё грамотно разъяснить экспертам – запутаются! Там ведь чёрт ногу сломит!
Физик усмехнулся.
– Твоя преданность факультету очень трогательна, но, боюсь, ты сознательно вознамерилась взойти на Голгофу, Нина. Если что-то пойдёт не так (а это всенепременно случится, к гадалке не ходи), Мегера разменяет тебя, как пешку, обвинив во всех грехах.
– Нет… – пролепетала я. – Она никогда так не посту…
Я осеклась на полуслове, ощутив, как противно кольнуло под лопаткой: черви подозрений противно завозились в душе. Неужели он прав?
Антон пожал плечами.
– Как знаешь. Тебе видней. Я здесь без году неделю, а ты давно работаешь.
– Да… Давненько…
– И до сих пор ничего не заподозрила? Никаких странностей? Все ведут себя, как обычно? Всё так, как всегда?
– К чему ты клонишь? – нахмурилась я.
– К тому, что у вас на кафедре завелась крыса.
Глава 16
О крысах и не только
– Крыса!!! – я выронила папки и вжалась в стену.
Гигантских размеров грызун восседал в кресле, сложив на столе мерзкие розовые лапки, и внимательно смотрел на меня.
– Не ори, это я, – изрёк он голосом Мегеры, но легче не стало. – Это всё из-за нервов. Боюсь, будет хуже. Кончай истерику и принеси мне кофий. Надо поговорить.
Я судорожно кивнула и рванула обратно в приёмную, плотно затворив дверь кабинета.
Ну и ну!
Дрожащими пальцами я поставила чашку на блюдце. Сердце колотилось бешено. Глупо, конечно, да и вряд ли кто поверит, но я действительно испугалась. Да, Мегера частенько представала в таких обликах, что ахнешь. То дракон, то плесень, то железная змея. Но… Что уж поделать – я боюсь мышей. А уж огромных и говорящих, так тем более!
Чтобы вернуться в кабинет, пришлось собрать в кулак всю волю.
– В-ваш кофе, М-м-мегера Д-душегубовна.
– Сядь. – Крысяра приняла чашку и принялась пить, оттопырив розовый мизинец. Жуть жуткая!
Я села.
Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что если меня сейчас уволят, я начну визжать от счастья, прыгать до потолка и побегу за шампанским. И одной бутылкой точно не обойдётся!
Мегера внимательно разглядывала меня. Прямо-таки буравила злыми глазёнками-бусинками. Пауза затягивалась, и теперь я уже молилась, чтобы меня просто уволили, и дело с концом. Но надежды не оправдались…
– Ты поедешь в Блуждающую Бухгалтерию, – прозвучал, наконец, приговор, и я вздрогнула. – Отдашь замглавбуху служебную записку о допфинансировании ввиду ущерба, причиненного Марией Ивановной. И не просто отдашь. А сделаешь так, чтобы её согласовали.
– Но… почему я? – воскликнула, понимая, что передо мной ставят очередную неразрешимую задачу.
– Ты ещё спрашиваешь? – Мегера подалась вперёд, противно дёргая крысиным носом. – Ты виновата! Тебе и разруливать. Или, по-твоему, кафедра должна остаться без оснащения?
Я закусила губу и понурилась. Всякий знал, поездки в Блуждающую Бухгалтерию крайне опасны, особенно для материально ответственных лиц. А замглавбух Беспальцев вообще редкий сноб и женоненавистник.
– Мне не подпишут, – сказала тухло.
– Слабачка! – Крыса жахнула чашкой по блюдцу. – Готова признать поражение, даже не вступив в бой! Езжай, и сделай так, чтобы всё согласовали! От и до! А если не примут – пеняй на себя: каждую копейку будешь возмещать из собственного кармана! Ясно тебе?
Я устало подняла глаза на начальницу.
– Сколько экземпляров служебной записки подготовить? – спросила, сдаваясь.
Если Мегера и ликовала, по усатой крысиной морде этого видно не было.
– Учу тебя, учу, а всё без толку! – сокрушенно покачала она головой. – Хочешь сделать хорошо, делай в трёх экземплярах. Всё и всегда.
* * *
– Апчха-а-а а тут мы видим прекрасный образчик псевдонеоклассического постмодернизма. Копию с копии картины библиотеке пожертвовал сам Которектор! На полотне мы видим улыбающегося красного коня на шаре. Это весьма символично… Ап-п-чха-а!
Моль сморкалась. Студенты клевали носами. Антон дрых в обнимку с камерой, на которую требовалось запечатлеть восторг первокурсников от встречи с прекрасным.
Осторожно ступая на цыпочках, я прокралась между рядов и потрясла метафизика за плечо. Он мгновенно вскинул голову.
– Не сплю! Просто моргнул!
– Тс-с-с! – прижала палец к губам. – Тихо! Не шуми в библиотеке.
– Хорошо, не буду, – шёпотом отозвался он и улыбнулся. – Ты чего здесь?
– Попрощаться пришла.
Антон просиял.
– Попрощаться? Всё-таки решила уволиться? Молодчина!
– Нет, не уволиться, – расстроила я его. – Меня направляют в Бухгалтерию. Просить дополнительное финансирование после инцидента с Марией Ивановной.
– А-а… – протянул метафизик. – Как вернёшься, пообедаем.
Всей глубины грядущего кошмара он явно не осознавал. Да и откуда ему знать? Он же новенький.
– Всё не так просто, Антон… – я вздохнула и опустила глаза. – Я могу не вернуться.
– С чего бы? Это же просто бухгалтерия! Отвезёшь свою бумажонку, и…
– Нет, здесь так не работает. Это в людском мире всё по-человечески. У нас иначе. У нас можно уехать туда и пропасть.
– Это… как так⁈ – Антон удивился слишком громко, и все студенты разом обернулись к нему. Предприимчивый метафизик тут же вскинул камеру. – Улыбочку!
– Попрошу соблюдать тишину! – цыкнула Моль и тут же чихнула так громко, что копия копии картины с улыбающимся конём сорвалась со стены и с грохотом повалилась на пол, чуть не зашибив пару адептов.
– То есть как, пропасть? – понизил голос Антон, когда всё улеглось, и Моль принялась вещать о новых жанрах современной прозы. – Насовсем? Или не совсем насовсем?
– Совсем насовсем, – вздохнула я. – Такое явление в науке называют большим бюрократическим треугольником. Те, кто в него угодил, обречены. Вырваться удаётся единицам.
– И как это работает?
– В первом кабинете говорят, что согласуют только после резолюции во втором, оттуда посылают за подписью в третий, а там требуют печать из первого. И так по кругу. Снова, и снова, и снова.
– Рекурсия… – задумчиво проговорил Антон.
– Что-то вроде, – согласилась я. – Да и добраться в Бухгалтерию непросто. Она же блуждающая.
– А зачем она блуждает?
– Чтобы ненароком на ревизию не напороться. В уставе нигде не прописано, что блуждать нельзя, вот бухгалтеры и блуждают.
– И как ты собираешься их искать?
– Буду шастать по мирам, пока не найду, – сообщила свой нехитрый план. – Злорада Церберовна обещала помочь со свитком перемещения.
Антон подался вперёд.
– А можно с тобой? – прошептал, понизив голос.
– Ты что, с ума сошёл? У тебя же лекция!
Метафизик отмахнулся.
– Ерунда! Ребятам здесь и без меня весело, а снимков я уже столько наделал, что на сто фотоотчётов хватит. Пошли.
Он поднялся так уверенно, что я даже не смогла возразить. Приблизился к Моли.
– Я на полчасика в уборную отлучусь. Вы не против?
– Ап-пч-ха-а! – сказала библиотекарша, и Антон Сергеевич галантно протянул носовой платок.
Экий гардемарин!
– Ну, пойдём искать твою Блуждающую Бухгалтерию! – метафизик выставил локоть, чтобы я взяла его под руку. – С чего начнём?
– С портала, улыбнулась я, приноравливаясь к его широким шагам.
* * *
– Парацельс… гладиолус… стеклярус! – вещала Злорада, вскинув руки. Тёмные кудри её растрепались. Глаза горели. – Пипидастр, плиссуар, мультифора!
Пентаграмма, вписанная в круг, вспыхнула, будто её подожгли, озаряя полутёмную аудиторию зловещим инфернальным светом.
– Ингибитор, икарус, корпускула! – подхватили практиканты, которых Добронравова снарядила помогать. – Вивисекция! Каннабиноид!
– Воистину! – Злорада молитвенно сложила ладони и тут же резко развела в стороны.
Магическое сияние разлилось над пентаграммой: портал открылся.
– Ну, пора. – Я взяла Антона за руку.
– А это не опасно? – спросил с сомнением.
– Нет, что ты, – отмахнулась Злорада. – Совершенно не опасно! Главное, не дыши во время перемещения, а то перекособочит на молекулярном уровне. Откуда, думаешь, у Арахниды Тарантуловны восемь рук?
Пока метафизик переваривал информацию, Добронравова дружески приобняла меня.
– Удачи, – сказала ведьма. – Уделай их там и позвони, когда вернёшься. Ну, с Богом!
Она легонько подтолкнула нас, и мы провалились в пучину пространственного перехода.
