Текст книги "Сбежать из Академии (СИ)"

Автор книги: Леока Хабарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26
Поцелуями…

АД выписал со склада два хрустальных гроба: один остался от Белоснежки, другой от мёртвой царевны, которая до конца так и не умерла. Эксперты уместились в них, как влитые, и лежали теперь, умиротворённые, под гранёными прозрачными крышками. Третий Эксперт, созданный из глины и пробуждённый к жизни Гиеной Игоревной, восседал на стуле и широко улыбался. Спину он держал неестественно прямо, будто проглотил аршин и, не моргая, пялился в стену. Левый глаз его сильно косил.

– Мда-а-а… – протянула Мегера Душегубовна, переводя взгляд с одного Эксперта на другого. – Хоть в «десять отличий играй»! Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.

– Что? – спросила я.

– Ничего, – буркнула Мегера. – Не видишь, мы в дерьме?

– Вижу.

– А что тогда спрашиваешь? Физик твой где?

– В Каке, наверное.

– Наверное! – передразнила она, скорчив гримасу. – Точно знать надо!

– Он вам нужен? Я вызову! – мобильник вмиг оказался в руке, а номер Антона на экране.

– Не гоношись, – остудила шефиня мой пыл. – Выясни лучше, где он слонялся, пока мы Экспертов множили. И так, чтобы лишнего не заподозрил. Справишься?

– Справлюсь, – тихо ответила я и похолодела. Страшная мысль мелькнула на краю сознания. – Но… почему вы… Вы думаете, он…

– Что я думаю, тебя не касается. Делай, что велено, и не задавай лишних вопросов. Ступай. И принеси мне кофий! Постывший!

– Сию минуту, – выцедила я и вышла, хлопнув дверью чуть громче, чем предусматривалось должностными инструкциями.

В коридоре налетела на Рудольфа.

– Нинка! – воскликнул директорский сынок, сгребая меня в охапку. – Сколько лет, сколько зим! Куда спешишь?

– Дел много, – сказала, высвобождаясь из медвежьих объятий.

– А что делаешь? – пропускать меня он явно не собирался. Встал в проходе и упёр руки в бока.

– Работу работаю, – огрызнулась я, но Рудольф только отмахнулся.

– Подумаешь! Работа не волк, в лес не убежит. Пойдём-ка лучше кофейку в буфете лупанём.

– Не сегодня. Мне надо… Эй!

Не слушая возражений, Рудольф схватил меня за руку и потащил в сторону буфета, что-то непрестанно тараторя. Он говорил, говорил, говорил… а я упиралась, дёргалась и, наконец, высвободилась.

– Хватит! – вскричала так яростно, что Рудольф округлил глаза.

– Нинка! Ты чего это?

– Я вам не «Нинка»! И работа моя в лес не уйдёт! И вообще…

Что именно вообще, сказать я не успела, потому что заметила нечто очень и очень странное.

– Это… – я прищурилась, всматриваясь в порядком измятый документ, торчащий у Рудольфа из кармана. – Что это у вас?

– Ах, это! – Рудольф просиял, вытащил бумагу и принялся читать громко и с выражением:

– «Прошу уволить меня по собственному желанию, ввиду невыносимых условий труда и чрезмерного самодурства начальника». Подпись: «Лукьянова Н. П». Шеде-е-вр!

Я сглотнула, ощущая, как внутри закипает ярость. Моё заявление!

– Где… – прохрипела. – Где вы это взяли?

– Нашёл в столе.

– В моём?

– Ну-у-у… – Рудольф премерзко улыбнулся. – Начнём с того, дорогуша, что стол этот – кафедральный, а вовсе не твой. Приобретён на бюджетные деньги, оформлен, и к тому же…

– Зачем… – перебила я. – Зачем вы рылись в моём столе?

– Искал вафли.

– Вафли? В моём столе?

– Ну да.

– С чего бы им там быть?

– А где ж ещё могут быть вафли? – как ни в чём не бывало заявил Рудольф. – И вообще, ты чего взъелась? Смешно же!

Я зыркнула исподлобья.

Ага. Смешно. Обхохочешься.

– Отдайте.

Он посмотрел на меня сверху и скривил губы.

– А волшебное слово?

Чтоб ты сдох!

– Пожалуйста, – выцедила сквозь зубы, норовя испепелить беспардонного гада взглядом.

– Да ради бога! – небрежно фыркнув, Рудольф протянул мне измятый листок. – Всё равно я его на память отфоткал и даже на Яндекс Диск закинул. На редкость фотогеничная бумажонка!

Меня чуть не парализовало.

– Удалите! – потребовала я. – Удалите немедленно!

– Ну, Нинка. Разве так просят?

– Пожалуйста.

– Пожалуйста, что?

– Пожалуйста, удалите снимки.

– Рудольф Фениксович, – добавил гад и посмотрел, как учитель на нерадивую ученицу.

– Удалите пожалуйста снимки, Рудольф Фениксович.

От унижения, стыда и злости хотелось взвыть. Уши горели.

– А что мнее за это будет, маленькая мышка-торопышка? – промурлыкал директорский сын.

Вопрос сбил с толку.

– Кофе? – несмело предположила я.

– Ну, нет. Так просто теперь не отделаешься.

– Ужин?

– Тоже не то. – Рудольф ухмыльнулся и поиграл бровями. – Хочу поцелуй!

– Поцелуй?

– Именно! – просиял засранец. – И не абы какой, а самый настоящий. С языком.

Фу, мерзость какая! Меня аж передёрнуло.

– Нет.

– Ну на нет и суда нет, – развел руками гад. – Как думаешь, быстро твоё заявление в сети завирусится? Из него выйдет преотличный мем! Маман первая оценит!

– Вы не посмеете, – прошипела, жалея, что не могу испепелить засранца взглядом.

– А кто мне помешает? – усмехнулся он. – Ты? Твой очкастый воздыхатель? Не думаю. Так что, Нинка, выбирай: пан или пропал.

Я набычилась.

– Ой да не смотри ты волком! В самом деле, я прошу не ночь разврата, а всего лишь один маленький поцелуй. Ну, что? Приступим? – Он извлёк из кармана спрей для свежести дыхания и пару раз пшикнул в рот.

– Нет! – я попятилась. Рудольф мгновенно воспользовался преимуществом и попёр на меня. – Я не могу! Я не… У-у!

Директорский сын вжал меня в стену – не рыпнуться. Навис и присосался, как клещ. Впился в мои губы слюнявым ртом, вытворяя языком такие непотребства, что у меня ноги подогнулись. Я дёрнулась, пытаясь его оттолкнуть, но Рудольф был значительно выше и тяжелее меня. Он продолжал одаривать меня своей слюной целую вечность и отцепился только, когда я начала задыхаться.

– М-м… какая сладкая! – проурчал Рудольф. – Хочется ещё. Всего. И побольше!

Однако мне не было никакого дела до его желаний: за спиной директорского сына я разглядела знакомую фигуру.

Антон Сергеевич стоял, молча смотрел на нас, и взгляд его выражал целую бурю эмоций.

– О! – хохотнул Рудольф, беспардонно приобняв меня за плечи. – Ботаник пожаловал! И как вовремя! Мы с Нинкой как раз обсуждали, как половчее сказать тебе про нас, чтобы морально не травмировать.

– Нет никаких нас! – рявкнула, отталкивая подлого засранца. – Антон! Ты всё не так понял!

Я кинулась к физику, но было поздно.

– Всё я понял, – холодно проговорил он и, развернувшись, зашагал к лестнице.

Я бросилась за ним, давясь слезами, а Рудольф зашёлся хохотом.

– Вот умора! – смеялся он. – Ржу не могу! Беги, Лола, беги, а то, не дай бог упустишь своё очкастое сокровище! [1]

«Беги, Лола, беги» – остросюжетный фильм немецкого режиссёра Тома Тыквера 1998 года.

Глава 27
В поиске

И я побежала. Побежала, потому что иначе просто не могла. Антон стал для меня единственной отдушиной. Надеждой на нормальную человеческую жизнь. Лучом света. Обещанием счастья.

Я мчалась за ним, глотая слёзы, а сердце рвалось из груди. Он поймёт. Непременно поймёт. Иначе и быть не может!

На повороте у лестницы передо мной выросла Одоевская.

– Нина! – медово пропела она. – Мне надо заново оформить списки учебной литературы, а дел так много, просто невпроворот! Окажи услугу, тебе же несложно? Ты ведь поможешь, правда?

– Гиена Игоревна! Сейчас я немного не могу. Точнее вообще не могу. Никак. Вообще. – Глазами я выискивала спину Антона: физик нырнул в толпу студиозусов.

– Ну так потом, как сможешь. Главное, сегодня до пяти. Край, до полшестого – Она схватила меня под руку и зашептала в ухо. – Слышала, из ФТА Зумардинову уволили за то, что она шашни с Николаевым крутила? Помнишь Николаева?

Я мотнула головой, пытаясь высвободиться. Не помнила я никакого Николаева и меня совершенно не интересовали его шашни, но Гиене приспичило почесать языком.

– Это тот красавчик из Центрального корпуса. Он ещё был замом зама Абзац, а потом его сделали начальником отдела по пафосу. А Зумардинова, вся из себя такая блондинка, весьма интересовала сына сама знаешь кого! Говорят, он-то всё и подстроил!

Я не слушала. Торопилась уйти. Но не тут-то было. К нам присоединился Енисей Симарглович.

– Барышни! – изрёк он. – А вы, часом, Лиходейского не видели? Вчера на тренировочном кладбище адепты занимались без наставника, а это неизбежный выговор!

– Ого! – Одоевская сжала мой локоть еще крепче. – А Мегера в курсе?

– В курсе… в курсе… в курсе… – привороженные неправильным приворотом адепты плелись за Злорадой Церберовной, которая, судя по кипе разнокалиберных методичек в руках, торопилась на лекцию. Но, заслышав разговор, притормозила.

– Я Кощея Кощеевича второй день не вижу! – сообщила она. – Нина, он брал больничный?

– Н-нет, – ответила, понимая, что Антона мне уже ни по чём не догнать. – Не брал.

– Может, он опять умер? – предположила Одоевская.

– Что вы! Нам бы сообщили, – возразил Енисей Симарглович. – Говорят, Лиходейский поехал в Центральный корпус разбираться с Абзац… и с тех пор – ни слуху ни духу!

– Да вы что!

– Пропал?

– Совсем пропал!

– Быть не может!

– Может… может… может… – эхом отозвались студиозусы.

– А вдруг он… – разговор пошёл по второму кругу, и я выслушала с полдюжины предположений об исчезновении сурового некроманта. Одно чудней другого.

Кощей угодил в бюрократический треугольник.

Лиходейского сожрали в Бухгалтерии.

Которектор велел отправить некроманта в Оймякон чистить снег до полного обледенения.

Пронзительная трель звонка спасла от холодящих кровь и взрывающих мозг рассуждений: повинуясь древнему как мир инстинкту, преподаватели разбежались по кабинетам – каждый на свой урок, а я получила возможность продолжить погоню. Только вот след Антона окончательно и бесповоротно простыл: в аудитории, закреплённой за ним в расписании, почему-то обнаружились бесхозные крампусы [1], метафизическая лаборатории оказалась закрыта по случаю травли плотоядных долгоносиков, а кабинет специальных практикумов оккупировали члены профсоюза – у них шло голосование по вопросу путёвок в лучшие санатории Лукоморья.

Битый час я, как ошпаренная, носилась по всем этажам, корпусам и крыльям, вламываясь чуть ли ни в каждый кабинет, но тщетно: Антон пропал. В Каку он не возвращался, за пределы кампуса не выходил (установить это помогли Савелий и Тигорь Юрьевич). Так куда же он делся?

«Чёртов Рудольф. Чтоб ему провалиться!» – сердито подумала я и тут же услышала оглушительный треск и вопль.

– Уа-а-а-а-а!!!

Я ринулась на звук. Как оказалось – не я одна. В холл второго этажа высыпали студенты, преподаватели, крампусы, лаборанты, уборщицы и, конечно же, руководство.

– Что тут происходит? – взревела Мегера, но тут же глянула, куда указали, и охнула. – Рудольф!

Рудольф Фениксович болтался на уровне третьего этажа. Подгнившие ступени лестницы треснули под ним, и директорский сын повис, как сосиска. Он отчаянно цеплялся за балясины, болтал ногами и вопил.

– Снимите! Снимите меня немедленно!

– Чего встали? – рявкнула Мегера. – А ну быстро спасайте его!

Савелий притащил стремянку, все окружающие наперебой давали советы, а я обмерла.

Совпадение? Не думаю. Это ЗГУ – тут даже случайности не случайны. Я пожелала Рудольфу провалиться – и вот результат. Неужели это и вправду моя работа? Но как такое возможно? За все годы службы на кафедре у меня не промелькнуло даже искорки дара, ведь я – человек в девяти поколениях. А тут такое!

Кошмар кошмарский!

Наслала проклятье на сына начальницы! Что теперь будет?

Нервно закусив губу, я обвела взглядом толпу. На меня никто не обращал внимания. Абсолютно никто: все пялились на Савелия, который почти взобрался наверх, пока Рудольф визжал, а Мегера выла, заламывая руки.

«Они не знают, – сообразила я. – Не знают, что это сделала я. Не предполагают даже».

И слава Богу!

– Ни-и-и-на-а-а! – проорала Мегера Душегубовна, когда Савелий-таки ухватил Рудольфа за́ноги. – Чего в землю вросла? Срочно вызывай неотложку, МЧС и внутренников.

– Внутренников? – я опешила. Если внутренняя служба разведает про Экспертов в хрустальных гробах, нам кранты! – Зачем?

– Ума решилась? На моего сына покушались!

– Ну что вы, Мегера Душегубовна. Это же просто случайность! Лестница прогнила, и…

– Делай, что велю! – рявкнула начальница. – За сына мне ответят!

Я вздохнула и покорно набрала три шестерки.

* * *

Неотложка приехала спустя полтора часа и уехала через минуту, вручив Рудольфу аскорбинку, а Мегере – бром (Душегубовна тут же отправила успокоительное в помойку и накатила коньяку). МЧС не прислали бригады вовсе, а вот внутренники…

Их агент – злобного вида карлик Цверг, уменьшенная копия графа Калиостро из старого советского фильма [2] – был в корпусе тотчас, как я дала отбой. Портанулся, не иначе.

– Хм-м-м… – протянул он, задумчиво наблюдая, как Савелий прибивает доски к поломанной лестнице и обматывает балясины армированным скотчем. – И давно у вас так?

– Подавали заявку на ремонт в прошлом году, но комиссия по ветхости отклонила запрос, – пояснила я. – Сказали, лестница соответствует предельному порогу нормы.

– Я не об этом, – сказал Цверг и смерил меня цепким взглядом выпученных глаз. Крючковатый нос и заострённые уши придавали ему сходство с гоблином. – Давно у вас творится невесть что?

– Невесть что творится у нас около месяца, – сказала без особой уверенности. – Но это не точно.

– И с чего началось?

– Да как-то потихоньку всё, – пожала я плечами. – Сначала документы подменили. Потом Мария Ивановна файлы за пять лет сожрала. Теперь вот лестница обвалилась…

– Хм-м-м… – Цверг потёр подбородок. – На порчу давно проверялись?

– У нас корпоративная Антипорча. Распространяется на всех штатных сотрудников и внутренних совместителей. Девятый уровень надёжности и лицензия на три года.

– Хм-м-м… – Карлик смерил меня долгим взглядом. – Вы человек?

– В девяти поколениях, – кивнула я.

– А остальные?

– Остальные не очень.

– И где они сейчас?

– Кто?

– Остальные.

– Мегера Душегубовна собрала всех на кафедре специально для вас.

– Всех? – глаза карлика опасно сузились.

– Ну… почти всех, – призналась я. – Кощей Кощеевич Лиходейский отсутствует. Два дня назад он записался на прием в Центральный корпус и с тех пор его никто не видел.

– Стало быть, нет только его? – вопрос царапнул нервы, и я поёжилась.

– Н-нет. Не только. Наш новый физик. Точнее – метафизик. С утра присутствовал на занятиях по расписанию, а потом исчез и на звонки не отвечает.

– Хм-м-м… – протянул Цверг. – А что насчёт проверяющего?

– Проверяющего? – я похолодела. – Какого проверяющего?

– Того самого, который спит мёртвым сном в вашей каптёрке, – изрёк карлик не терпящим возражений тоном. – Его копия и копия копии тоже у вас. Будете отрицать?

1. Бесхозные – имеется в виду, что в кабинете с учащимися не было преподавателя.

2. Формула любви

Глава 28
Допрос

Я собралась с духом, чтобы не упасть в грязь лицом.

– Такие вопросы следует обсуждать с руководством, – изрекла холодно.

– В самом деле? – Карлик скривил губы. – А вот ваше руководство сообщило, что размножить Экспертов было вашей идеей. Нет?

– М-моей? – я привалилась к стене, чтобы не упасть. Да как так-то? – Но почему? Зачем мне это?

– Выясним, – авторитетно заявил Цверг и зашагал по коридору в направлении кафедры.

Мне осталось лишь двинуться за ним.

– Послушайте, произошла чудовищная ошибка! – не унималась я. – Я всего лишь секретарь. Моё дело бумаги печатать и кофе подавать. Множить сущности не в моей компетенции!

– Разберёмся.

– Да у меня даже магического дара нет!

– Проверим.

Я похолодела. Прав был Антон! Мегера ничтоже сумняшеся сделала меня крайней, чтобы спасти собственную шкуру!

– Вот, коза! – сердито пробубнила себе под нос.

– Вы что-то сказали? – Цверг обернулся и вскинул бровь, внимательно всматриваясь.

– Нет. Ничего. Ничего такого, – спешно пролепетала я, опустив очи долу.

– Хм-м-м… – протянул карлик и кивнул на дверь в конце коридора. Табличка гласила: «Вход с обратной стороны». – Нам сюда?

– Угу, – отозвалась я. – Проходите. Вас ждут.

Цверг решительно толкнул дверь, и я застыла, разинув рот.

На кафедральном столе для совещаний стояла рогатая коза. Копыта её скользили по полированному дубу. Колокольчик на шее тревожно позвякивал.

– Ме-е-е… – сказала коза, злобно зыркнув зелёными глазами, и я отмерла. Спешно изобразила елейную улыбку.

– Присаживайтесь! – пропела, указав на свободной стул рядом с ошалевшей Одоевской. Гиена Игоревна испуганно переводила взгляд с козы на Цверга и обратно. – С Мегерой Душегубовной такое иногда случается. Это от нервов.

– И давно она так? – строго спросил карлик, когда коза флегматично принялась пожёвывать какой-то документ.

– Только что перекинулась, – любезно сообщил Енисей Симарглович. – Буквально секунду назад.

– Мы как раз названия выпускных квалификационных работ утверждали, – добавила Злорада Церберовна.

Карлик выхватил из козьей пасти недожёванный листок и нахмурился.

– «Немагическая дисперсия света как причина инфаркта у котов», – сосредоточенно зачитал он. – «Аэродинамические свойства жарптицы в условиях глобального потепления». «Полуконь сферический в вакууме»… Однако!

– Ме-е-е-е! – возмущённо проблеяла коза и топнула копытом.

– Мегера Душегубовна категорически против Полуконя, – услужливо пояснил Енисей Симарглович.

– Да? – оживился карлик. – И почему же?

– Материально-техническая база не позволяет осуществить эмпирическое исследование в полном объёме.

– Что, коня нет?

– Нет, – вздохнула Злорада. – Вакуума.

– Печально. – Карлик вернул лист козе, и она тут же его умяла. – Внутренняя служба весьма заинтересована в исследованиях вакуума. Но не будем отвлекаться. Мне необходимо задать каждому несколько вопросов. Все готовы?

– Да! – единодушно отозвались коллеги, а Мегера Душегубовна громко мекнула.

– Вот и славно. – Цверг взгромоздился на кресло во главе стола и сцепил пальцы в замок. – Начнём, пожалуй. Прошу всех выйти и вывести козу.

* * *

Первой карлик вызвал Одоевскую. Цверг мурыжил Гиену Игоревну почти час, но вышла она довольная, как слон.

– Ну как? – с тревогой вопросил Енисей Симарглович.

– Он так умён! – Гиена Игоревна изобразила египетский закат глаз а-ля Нефертити. – Так невероятно проницателен! Настоящий Эркюль Пуаро!

Когда Одоевская проходила мимо нас, Мегера Душегубовна, сердито мекнув, попыталась её боднуть. Гиена Игоревна отшатнулась.

– Держи её крепче, Ниночка, – сказал, скорчив брезгливую гримасу. – Ради нашего общего благополучия.

– К чему это она? – озадачилась Злорада Церберовна, когда Одоевская скрылась за поворотом коридора.

– Понятия не имею, – ответила я, но на всякий случай сгондобила поводок из собственного пояса и ошейника, на котором болтался колокольчик.

Козе моя затея по нраву не пришлась, но спорить было бессмысленно.

– Мегера Душегубовна, ведите себя прилично! – одернула упирающуюся козу. – Потерпите немного. Скоро всё выяснится, и вас непременно расколдуют.

Цверг вызвал Енисея Симаргловича. Магистр словоплетения так разволновался, что споткнулся о порог и едва не расшибся. А спустя полчаса меня попросили принести мятного чаю, коньяка и сердечных капель.

– Это просто… Просто… Ах! – бубнил, задыхаясь, Енисей Симарглович. Пришлось усадить его на пол и прислонить к стене: ноги магистра не держали. – У меня нет слов. Просто нет слов! Ужас какой… Кошмар!

– Да что он там такое с ними творит? – нахмурилась Злорада Церберовна, с подозрением глядя на полуживого магистра.

Коза дотянулась губами до его шевелюры и принялась неспешно пожёвывать седые кудри.

– Вот сейчас и узнаем, – вздохнула я, когда дверь бесшумно отворилась. Цверг назвал фамилию.

Злорада с пониманием взглянула на меня и скрылась в недрах кабинета. Без неё стало совсем одиноко и холодно. Я потянула за импровизированный поводок, оттаскивая козу от впавшего в полуистерический транс Енисея Симаргловича.

– Мегера Душегубовна, пожалуйста, не надо есть людей. После обеда я принесу вам капусты. Обещаю.

Коза протяжно мекнула, взглянув на меня без особого доверия, но от магистра отстала. Я смерила рогатую начальницу долгим взглядом. Неужели это и в самом деле я её заколдовала? Да уж! Угораздило же вляпаться! Владей я магией, давно бы развеяла чары, а так… Эх!

Я опустилась на пол, привалилась к стене и обхватила колени. Поди докажи теперь, что я самая обычная среднестатистическая неудачница, которая…

…упустила свой шанс на счастье.

Антон! Куда же ты подевался? Почему не выслушал, не дал возможности всё объяснить? Как же так?

Я шмыгнула носом, силясь сдержаться, но ничего не вышло: слёзы хлынули градом, а рыдания мешали дышать. Я плакала, и плакала, и плакала, а Енисею Симаргловичу не было до меня никакого дела – он всё бормотал что-то в полузабытьи, не замечая ничего вокруг. Козу мои душевные терзания тоже не особо волновали.

Я так увлеклась самобичеванием, что не заметила, как тишина стала плотнее, звуки почти полностью пропали. Жужжащие лампы вырубились, погрузив коридор в непроглядную мглу. И в этой темноте я явственно различила фигуру. Мужскую фигуру. Некто сокрытый мраком возник словно из ниоткуда.

– Антон? – тихо позвала я, но ответа не получила.

Человек в чёрном стремительно приближался, но, похоже, видела его только я: ни коза, ни Енисей Симарглович не обращали на визитёра никакого внимания. Мне поплохело. А уж когда я сообразила, что тип не идёт вовсе, а плывёт по воздуху, захотелось кричать. Но крик застрял в горле, как иногда бывает во сне.

Призрак! Это призрак! С каких пор я вижу призраков? Это вообще, законно? В должностных инструкциях не прописано!

Когда призрак оказался на расстоянии вытянутой руки, меня чуть не парализовало от страха. Всё, что я могла, беззвучно раскрывать рот, как выброшенная на берег рыба.

– Ни-и-и-на-а… – меня обдало холодом, но голос я узнала мгновенно.

– К-кощей К-кощеевич? – заикаясь, просипела я.

– Остерегайся Олега! – Лиходейский был бледен, как мел и говорил, не размыкая губ. Глаза его сверкали лихорадочным блеском.

– К-какого Олега? – озадачилась я, но Кощей Кощеевич улетел в другой конец коридора и испарился.

Я вскочила, готовая ринуться за ним, но дверь кабинета с грохотом распахнулась.

– Нина Петровна Лукьянова? – раздался строгий голос Цверга.

– Да, это я.

– Входите. Нам есть, что обсудить.