Текст книги "Сбежать из Академии (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 32
Милые бранятся
Обрывок фразы заставил нехило напрячься.
– Не надо привлекать лишнего внимания. Я сам ей займусь. В крайнем случае, уничтожим физически: других вариантов попросту нет.
Вилы легли в руку, как родные. Я нашла их ощупью – благо, Юрич ежеквартально устраивал учебные тревоги, проверяя готовность жильцов к зомби-апокалипсису. С трёхзубым орудием наперевес, я осторожно прокралась в комнату, но подгнившая половица предательски скрипнула под ногой, и меня заметили.
– Нина! – Антон вскочил из-за стола, за которым сидел…
…он один.
Больше никого в помещении не было. Совсем. Только серо-пушистый котёнок, мяукнув, юркнул под неразложенный диван.
И как это понять? Может, у Антона шизофрения? Или он обзавёлся невидимыми друзьями? Или…
«Остерегайся Олега»… Голос Кощея Кощеевича прозвучал в памяти так отчётливо, будто я слышала его наяву.
– Антон, – хрипло проговорила я. – С кем ты разговаривал?
– Ни с кем, – мгновенно ответил физик и густо покраснел. – Просто рассуждал. А зачем тебе вилы?
– Не за чем. Просто они подходят к моему платью. Что ты делаешь в моей квартире?
– Я?
– Ты. – Безумно хотелось пронзить его острыми зубьями, как ривийский крестьянин пронзил ведьмака Геральта, и я крепче стиснула пальцами древко.
– Ну… я просто зашёл в гости. А тебя нет. И вот решил дождаться и обсудить… твои поцелуи с посторонними мужчинами.
У меня чуть дым из ушей не повалил. Вот стервец! Сейчас ты у меня получишь!
– Подлец! – я кинулась на него с вилами. – Предатель!
– Нина! – Антон ловко отскочил в сторону. – Ты всё не так поняла!
– Не так, говоришь? – крикнула и атаковала снова. – Ты. Мне. Врал!
Физик нырнул под зубцы, перепрыгнул кресло и сиганул на диван. Ловкий, гад! А так сразу и не скажешь: на вид-то ботаник ботаником!
– Нина! Давай спокойно поговорим!
– Поговорим? – я замахнулась. – О чём? О том, что ты никогда не был в Томске? Что нарочно втирался в доверие, а потом переспал? Да ещё набрался наглости изображать ревность!
Я орудовала вилами, Антон шарахался от меня по квартире. Петрович выл. Олег жалобно мяукал.
Олег…
После очередного неудачного манёвра я отбросила вилы. Антон мгновенно расслабился. А зря. Я ухватила готового улепетнуть котёнка за шкирку.
– Что это за существо? Отвечай!
Антон Сергеевич изобразил максимально сардонический взгляд из всех возможных.
– Нина… Это кот.
– Кот? – в два шага я добралась до окна и распахнула фрамугу. – Коты всегда приземляются на четыре лапы и у них девять жизней. Проверим?
– Нина… Ты не выкинешь в окно беззащитное животное.
– Единственное беззащитное животное тут я!
– Успокойся. Выдохни и отпусти котёнка. Ты не причинишь ему вреда.
Я сузила глаза и злобно прошипела:
– Ты плохо меня знаешь.
– В том-то всё и дело. – Антон осторожно шагнул ближе. Смотрел он мне прямо в глаза, и от взгляда становилось не по себе. – Тебя, Нину Лукьянову, я изучил достаточно хорошо. Ты умная, добрая и очень ответственная. Но сейчас… Сейчас это не ты. Точнее, не совсем ты.
Слова напрягли. Напугали даже. Чего несёт этот лжефизик?
– Хочешь мозги запудрить? – рявкнула. – Не выйдет! Отвечай, кто ты такой, иначе будешь отскребать своего Олега от асфальта!
Я выпростала руку с котёнком в окно, готовая разжать пальцы, но физик бросился на меня, точно леопард. Сшиб с ног. Олег тут же вывернулся из хватки и с быстротой молнии забился под диван.
Ах они два гада!
– Пусти! – зарычала, яростно отбиваясь. – Не смей! Не трогай!
А потом, как-то совершенно спонтанно и без лишних усилий, я устроила землетрясение. Точнее – комнатотрясение. Чердак тряхануло, по стенам поползли трещины, с потолка посыпалась штукатурка.
Неведомая сила отшвырнула Антона, и парень с грохотом обрушился на хлипкий прикроватный столик.
Ха! Так ему и надо, предателю!
Я вскочила, намереваясь добить свою жертву. Нет, ну а что? Он вообще хотел уничтожить меня физически, я сама слышала. Собственными ушами! Так что всё происходящее – исключительно самозащита!
– Остановись! – проорал Антон, вскинув руку с…
Я нахмурилась. Что это у него? Зеркало? Видать, подхватил со стола, когда падал. Закрыться зеркалом… как глупо!
– Смотри! – кричал физик. – Смотри, она меняет тебя! Меняет изнутри! Смотри же, ну!
Скорее машинально, чем осознанно, я взглянула на своё отражение и охнула, прижав ладонь к груди.
На самом деле ничего особо не поменялось – всё то же бледное лицо в обрамлении светло-русых локонов, но глаза…
Ярко-зелёные, хищные, с вертикальными зрачками. Кошмар кошмарский!
– О-о! – Перепуганная, я отшатнулась. Принялась тереть глаза кулаками, словно это могло помочь. – Что это? Что это такое?
– Это Мегера. Она в тебе.
– Но… я чувствую себя собой!
– Замещение происходит постепенно.
– З-замещение? – я озадаченно уставилась на Антона.
Он поднялся, чуть сморщившись. Наверное, больно ударился, когда падал.
– Ты знаешь о ДУХе?
Я кивнула.
– Отлично. – Антон приблизился и положил ладони мне на плечи. – Я всё объясню, если пообещаешь не набрасываться. Договорились?
Я снова кивнула.
– Хорошо. – Он подвёл меня к дивану. – Присядь. Я заварю тебе чаю. Тебе с лимоном?
– Да.
Вдруг сделалось холодно, и я обхватила себя руками, силясь согреться. Происходящее казалось кошмарным сном. Нереальным, как бредовые фантазии сочинителей страшилок.
Мегера во мне… Как же так? Как же так???
– Всё просто, – сказал Антон, протягивая чашку, и я вздрогнула: он что, мысли читает? – Чтобы подселить душу в новое тело надо время. Много времени. Слышала о трёх стадиях одержимости?
– Да, конечно… – Я сделала глоток. Вкусно. Горячо. Всё как я люблю. – Нас инструктировали на курсах первой помощи. Заражение, притеснение и полное владение. Кажется, так.
– Да, всё так. – Антон внимательно посмотрел на меня. – Но есть нюансы. Чтобы замещение души состоялось, жертву надо сломать. Сломать так, чтобы она перестала воспринимать себя как личность. Полностью эмоционально зависела от притеснителя. Только утратив собственную волю, человек превращается в идеальный сосуд.
– Человек… – эхом повторила я.
– Да, – кивнул Антон. – Человек. Сосудом может стать исключительно человек в девяти поколениях.
Я сморщила лоб, ворочая в мыслях тяжёлую думу.
– Так значит… Все эти годы Мегера готовила меня… Подавляла… Чтобы я…
Физик нашёл мою руку и сжал.
– Ей требовался сосуд, чтобы в экстренном случае обеспечить пути отхода. Где её тело?
– На лугу.
– На лугу?
– Я превратила её в козу, – призналась, смутившись. – Нечаянно.
Я вкратце пересказала ситуацию, и Антон невесело усмехнулся.
– Похоже, услыхав твои мысли, Мегера нарочно обернулась козой, чтобы замести следы и закончить подселение.
Я отстранилась и вопросительно уставилась на него.
– Она, что, может слышать мои мысли?
– Не все. Только те, которые связаны с ней. Она заполняет тебя по крупице. Шаг за шагом. Но точка невозврата всё ближе: ещё немного, и ты станешь ей. Я понял это, когда застал тебя с Рудольфом.
– Антон… – я заглянула ему в лицо. – Тот поцелуй. Он ничего не значил! Рудольф просто…
– Рудольф просто мудак, – усмехнувшись, закончил физик. – Но это не значит, что я такой же. Дело в том, что я увидел твои глаза. Они менялись, и я сообразил: на тебя воздействуют ДУХом. Надо было срочно прервать процесс. Найти Мегеру и спугнуть.
– Поэтому ты убежал.
– Поэтому я убежал.
Я прижалась к нему. Благодарная. Счастливая. Влюблённая.
– Антон… – прошептала, спустя долгую минуту. – А кто ты вообще, если не физик?
Он хмыкнул.
– А ты разве ещё не догадалась?
Глава 33
Первые симптомы и мотание клубков
«Эксперт по контролю всего номер один», – распечатал, покрякивая, старенький принтер. И тут же выплюнул следующий лист: – «Эксперт по контролю всего номер два».
Для третьего я тоже распечатала. На всякий случай.
Первые два Эксперта так и лежали в хрустальных гробах. Последний, сотворённый Гиеной Игоревной Одоевской, послушно сидел на стуле и, не моргая, пялился в стену. Широко улыбаясь при этом.
Эх, големы!
Я со скрежетом рванула широкий скотч и пришпандорила к Экспертам соответствующие обозначения. Двоим наклеила на гробы, третьему на спину. Других вариантов не было.
Раз, два, три… Три Эксперта. И все три – фальшивые. Кто бы мог подумать! Точно не я.
А как мы перед ними ластились! Оливками кормили. Документы все заново за пять лет переделывали…
Признание Антона стало тяжёлым ударом. Было бы горазд проще услышать, что он… ну, вампир, например. Вампиры куда безопасней Экспертов. И гораздо более сговорчивы.
Всё теперь предстало в ином свете, и от этого становилось не по себе чуть более, чем полностью. Воспоминания кололи под лопаткой острыми иголками.
Вот Моль напрямую заявляет, что книг в библиотеке нет, не было и не будет. Вот Абзац требует сжечь учебники и раздать вместо них свою никому не нужную монографию, изданную на университетские средства. Вот аудитории, в которых не хватает посадочных мест. Расписание, составленное на коленке. Мероприятия «для галочки» вместо важных лекций. Меняющиеся по сто раз на дню шаблоны рабочих программ. Вирусы, мёртвые студенты, фальшивые заявления, липовые подписи, бесследно пропавший ДУХ… и прочее, прочее, прочее…
Никакой пакет документов, даже самых выверенных и грамотных, не затмит того, что Антон успел увидеть собственными глазами. А взяток Эксперты не берут. Никогда. Так, по крайней мере, нам говорили.
На что рассчитывала Мегера? Хотя… Ясно на что. Свидетелем её превращения в козу стал сотрудник внутренней службы. Она грамотно всё подстроила: слилась в последний момент, подселив ко мне свою подлую душонку.
Негодяйка!
Благо, Антон обещал помочь. Надо было срочно вытащить её из меня, пока я окончательно не сделалась… Мегерой.
Тук-тук-тук.
– Да!
Дверь приоткрылась и в приёмной показалась седая шевелюра Енисея Симаргловича.
– Ниночка! – пропел магистр. – А Мегера Душегубовна…
– Нет её.
– А когда будет?
– Понятия не имею.
– А неизвестно на счёт выплат?
– Каких ещё выплат?
– Стимулирующих.
– Мне откуда знать про ваши выплаты? – огрызнулась я. – Вам надо, вы и разбирайтесь. Езжайте в Бухгалтерию и выясняйте. Не мешайте работать. Я занята.
Магистр словоплетения удалился, и я заварила себе кофе. Поставила кружку на подоконник – остудить.
– Нина! – в приёмную ввалилась Одоевская, потрясая всеми тремя подбородками. – Помоги с таблицей! У меня такая неразбериха в компетенциях! Я совсем запуталась с ОК и ОПК![1]
– Распутывайтесь, – сказала я, с удовольствием наблюдая, как у Гиены Игоревны вытянулось лицо. – Меня это не касается.
– Но… – Одоевская заморгала. – Как же?
– А вот так. – Я подхватила кружку с подоконника и сделала глоток. – Сдать таблицы надо до обеда – их ждут в Центральном корпусе. Если по каким-то причинам не можете, разговаривайте лично с Мегерой Душегубовной.
– А где она?
– Она передо мной не отчитывается. И закройте дверь. Дует.
И, прежде чем Гиена Игоревна успела что-то мявкнуть, взглядом захлопнула окаянную дверь.
Странное дело, почему я раньше так не умела? Полезный навык. Надо ещё научиться на щеколду закрывать.
Трель звонка ознаменовала начало учебного дня, и я с облегчением вздохнула. Теперь можно спокойно работать, не беспокоясь о вечно ноющем ППС [2]. Всё им не так! Постоянно недовольны. А работать не хотят. Отправить бы их всех в забои, уголь добывать, а то обленились совсем, бездельники!
Разогретая этими мыслями, я принялась распутывать путеводные нити и мотать их в клубки. С утра доставили целую коробку. Требовалось перебрать, привести в надлежащий вид и принять на баланс. Задача не из лёгких. Чтобы распутать всю эту историю и не запутаться самой, пришлось цеплять нити за всё, что можно: за люстру, фрамугу, дверной косяк, стулья, столы, подоконники… В конечном итоге приёмная заросла цветной паутиной, а я всё мотала, мотала и мотала.
За этим делом меня и застала Злорада Церберовна Добронравова. Она вломилась в кабинет и с усилием закрыла дверь: следом за ней ломились зачарованные студиозусы.
– Достали! – выпалила она и заправила за ухо выбившуюся из причёски кучеряшку. – С ума с ними сойду. Ты слышала про Лиходейского?
– Нет, – коротко бросила, не отвлекаясь от мотания.
– Говорят, в Центральном корпусе его посадили в шкаф и заковали в цепи.
– Кто говорит?
– Брат жены покойного брата подруги моей троюродной сестры.
Я скептически покосилась на ведьму. Да уж! Источник – надёжней не придумаешь.
– И что с того? – спросила бесцветно.
– В смысле? – удивилась Злорада.
– Ну посадили. – Я отложила готовый клубок и принялась за следующий. – Ну заковали. Мне-то что.
Злорада нахмурилась.
– Как, что? Он – наш коллега. Товарищ и неотъемлемая часть коллектива. Мегера Душегубовна обязана принять меры.
– Ой ли! – фыркнула я.
– Что?
– Нет её, говорю.
– Раз так, буду ей звонить, – решительно заявила Злорада Церберовна. – Не оставлять же Кощея в цепях! К тому же, в такую ситуацию может попасть каждый. Мегера должна защитить своего сотрудника.
Она вооружилась допотопным телефоном-раскладушкой.
– Не трудись, – сказала я, мотая нитку. – Она не ответит. И на работу не придёт.
Добронравова сумрачно взглянула на меня.
– Что случилось? – спросила с тревогой.
– Ничего особенного, – пожала я плечами. – Мегера Душегубовна превратилась в козу и утратила социальные навыки.
– Но… Это невозможно!
– Отчего же? Очень даже возможно. Можешь у Цверга спросить. Мне-то, понятное дело, веры нет. Я – всего лишь человек в девяти поколениях.
Злорада прищурилась.
– Нина… ты как-то изменилась. Что стряслось? Порча? Проклятье? Сглаз? Заговор? Или, может, льдинка в глаз попала?
– Ничего.
Добронравова посмотрела внимательно и, похоже, сделала какие-то свои выводы.
– Не хочешь, не говори. Но раз на Мегеру расчёта нет, поможешь ты.
– С чего бы?
– С того, что мы друзья.
– Странно что ты не вспомнила об этом, когда тебе велели влюбить меня в Эксперта.
У ведьмы ни один мускул на лице не дрогнул.
– Вспомнила, – спокойно сказала она. – Потому и не влюбила. Прикрылась твоей интрижкой с метафизиком, и все поверили.
Я встретилась с ведьмой глазами. Врёт?
– Ты в долгу у меня, – продолжила Злорада, скрестив руки на груди. – Да и Лиходейский выручал тебя не раз. Вспомни хотя бы о мёртвых студентах и их заявлениях! Кто помог тебе подписать бумаги в срок?
Я криво усмехнулась.
– И что с того? Для вас я – пешка. Человек-функция, не более того. Кощей помог мне только потому, что так требовала кафедра в лице Мегеры.
В глазах Злорады мелькнула некая невысказанная мысль, но отступать ведьма явно не планировала. Упёрлась, как баран.
– Обижайся, если хочешь обижаться, а помочь помоги.
Я вздохнула и устало поглядела на неё.
– И что же вы от меня хотите?
– В застенках Центрального корпуса легко заблудиться. Мне нужен волшебный клубок. У тебя, как погляжу, их в достатке.
Ишь, чего захотела!
– Клубки на балансе, – холодно отозвалась я. – Каждый числится на мне. Потеряешь или порвёшь, и…
– Не потеряю, – уверила Злорада. – И не порву. Будь уверена.
– Нет вам веры ни в чём! – огрызнулась я и кинула в неё мотком ниток. – Помогай. Я пойду с вами. А то ещё такого навертите, потом не разгребёшь.
Злорада Церберовна снова наградила меня странным взглядом, но так ничего и не сказала. Уселась на соседний стул и принялась мотать. Молча. Быстро. Качественно.
1. ОК и ОПК – общекультурные и общепрофессиональные компетенции.
2. ППС – профессорско-преподавательский состав.
Глава 34
В недрах Центрального корпуса
В недрах Центрального корпуса стояла гнетущая, гулкая тишина. Она густо разлилась по пустым безлюдным коридорам и давила на уши. Пугала, вселяя в сердце тревогу и мрак.
– Говорят, здесь могут водиться кротолюди, – чуть слышно шепнул Енисей Симарглович.
Он увязался за нами в последний момент. Для того, чтобы определить в теле Лиходейского остаток жизненной энергии, требовался особого рода безмен. У меня безмена не было. У Злорады – тоже. А у Енисея был. Вот и пришлось взять магистра с собой. [1]
Радостный, с безменом, он смело шагал между мной и Злорадой, готовый в любой момент укрыться за надёжными женскими спинами. А теперь, когда мы углубились в самые недра, заметно притих. Даже напевать на аккадском перестал. [2]
– Глупости, – осадила я магистра. – Все кротолюди сидят в Бухгалтерии, в ревизионном отделе.
– Здесь обитают твари пострашнее кротолюдей, – подбодрила Злорада Церберовна. – Вы слыхали когда-нибудь вой чёрного бакалавра? А доцента-кровососа видели? А в архиве так вообще древнее зло дремлет.
– Что за зло? – с тревогой вопросил Енисей Симарглович, и кадык его нервно дёрнулся.
– Никто не знает, – пожала плечами ведьма. – Древнее зло нельзя будить.
Клубок тем временем шмыгнул в дальний коридор и поскакал вниз по лестнице.
– Сюда, – скомандовала я.
– Но там темно! – возмутился Енисей.
– Это не проблема. – Злорада Церберовна скороговоркой прошептала заклинание, хлопнула в ладоши, и над нашими головами расцвел ореол серебристого сияния. – Хватит на полтора часа. Может, чуть больше.
Воодушевлённые таким прогнозом, мы заторопились за клубком, который стремительно преодолевал пролёт за пролётом.
В какой-то момент ступени кончились, и несчастный клубок полетел вниз, в темноту. Мы бы тоже полетели, если б я вовремя не затормозила у самого края. Остальные благополучно врезались в мою спину.
– Маршрут перестроен! – донеслось со дна непроглядной пучины.
– Да что б тебя! – выругалась Злорада.
– Ебя… ебя… ебя… – отозвалось вездесущее эхо.
– И что теперь делать? – проблеял Енисей Симарглович, и это неожиданно взбесило.
– Заголять и бегать, – рыкнула я, и магистр как-то весь съёжился.
Ну и пусть себе ёжится, балласт пустоголовый. Никакого проку от него, кроме безмена. А уж осуждающий взгляд Злорады так вообще выбесил. Ничего, с ней я разберусь позже.
– Левитация есть? – спросила без обиняков.
– Нет, – ответила ведьма.
– А если найду? – сощурилась я.
– Нина… – Злорада понизила голос. – Ты меня пугаешь. И весьма серьёзно.
– Пугаю? – уточнила я, и ведьма кивнула. – Ну, смотри не обоссысь.
Злорада не нашлась с ответом, и я хмыкнула. Вот бездари бесполезные! Понабрали по объявлению.
– За мной, – скомандовала я, и двинулась вверх по лестнице. – Я знаю, где обход.
– И где же? – вопросил Енисей Симарглович.
– В архиве, – пропела сладко. – Там, где дремлет древнее зло.
Магистр нервно сглотнул, ведьма помрачнела, а я почувствовала себя хорошо, как после бани. Их страх и обида оказались слаще рахат-лукума и взбодрили не хуже остывшего кофия.
– Может, не надо? – взмолился Енисей, но я, окрылённая, прыгала через две ступени.
«Надо, Федя, надо», – подумала я и двинулась туда, куда подсказывало сердце.
Не нуждаясь в клубке, путеводной нити или навигаторе, я шныряла по коридорам, безошибочно поворачивая в нужном направлении. Енисей и Злорада насилу поспевали за мной. Тьма сгущалась. Тишина становилась плотнее.
Когда мы достигли нужной двери, серебристый светляк над головами угас, оставив нашу компанию в густой и липкой темноте.
– Заперто, – резюмировал Енисей, дёрнув ручку.
– Ломай, – приказала я Злораде.
– Я не умею… – опешила ведьма.
Я смерила её долгим презрительным взглядом. Тоже мне, профессионалка!
– Я умею, – сказала и зыркнула на навесной замок так, что железо зашипело, как масло на сковороде.
– Как… – Злорада смотрела во все глаза. – Как ты это делаешь?
– Ну кто-то же должен, раз другие не могут, – парировала я и толкнула створку.
Дверь поддалась, и мы вошли в душное, пропахшее пылью помещение без конца и края. Всё пространство занимали стеллажи от пола до потолка, под завязку забитые документами разной степени ветхости. По стенам и потолку ползла чёрная плесень. Понятия не имею, как мне удалось её разглядеть в такой темнотище.
– И где же древнее зло? – спросил Енисей Симарглович. От него на километр разило страхом.
– Дремлет, как и положено, – сообщила я и решительно зашагала вглубь архива.
Не способные принять собственное решение, магистр и ведьма засеменили следом.
Глупцы…
Вокруг царило страшное уныние и запустение. Позолота, мрамор и прочий никчёмный пафос остались там, наверху. Сюда же сбагривали всё ненужное и позабытое. Заплесневелые достижения, столетние дипломы и диссертации, нереализованные проекты, запрещённые заклинания, бесчисленные отчёты обо всём и ни о чём. Ватманы, папки, пергаменты – всё хранилось здесь, на пыльных полках под тяжёлыми каменными сводами. И никому не было дела до этих бумаг. Никому, кроме Архивариуса.
Говорят, его назначили ещё при Сталине, когда ЗГУ был отмечен звездой героя за вклад в разгром нацистских оккультистов. Вроде бы изначально Архивариус был человеком в девяти поколениях, и работал ответственно и грамотно, даже какое-то время занимал пост первого проректора, но потом что-то пошло не так. Одержимость упорядочивать всё и вся переросла в настоящее безумие, и Архивариус начал терять человеческий облик. Очень скоро единственной его пищей стали пауки, крысы и мрачные тайны, хранившиеся в древних документах. Чем больше секретов он узнавал, тем стремительней менялся. Несчастный бюрократ превратился в чудовищного монстра, совершенно дикого и неуправляемого, вечно голодного, агрессивного и коварного, точно Горлум [3]. Его душа стала вместилищем какого-то совершенно необузданного, ядовитого зла. И никто не знал, что с этим делать. Уволить Архивариуса не могли – контракт не позволял, поэтому решили попросту запереть и дождаться, когда сам издохнет. Но хранитель подземелья дохнуть не спешил. Белотелый и вязкий, как гигантское беспозвоночное, он возлежал на груде книг у запасного выхода и дрых, хоть в попу дудочку вставляй. Его сопение напоминало скрип ржавых петель, а вонял Архивариус прокисшим в стиральной машинке бельём, о котором напрочь позабыла нерадивая хозяйка.
– О, боги! – шепнул Енисей Симарглович, разглядывая исполинского моллюска. – Оно существует!
– И его не обойти, – добавила Злорада. – Ишь, как разлёгся!
– Ничего, подвинется, – бросила, хмыкнув. – Надо только пнуть как следует.
– С ума сошла! Его нельзя будить! – чуть ли не хором возопили мои коллеги. – Не трогай его, Нина! Не приближайся!
Но было поздно.
Осторожно ступая на цыпочках, я подобралась к Архивариусу. Смерила белое тело долгим взглядом и… отвесила смачный пинок. От души так.
Архивариус закряхтел. Завозился.
– Меня-я-я буди-и-ить??? – пробасил он, поднимаясь.
Ростом он вымахал метра под три, а в ширину раздался как два добротных платяных шкафа. Конечности его преобразились в ложноножки и щупальца, глаз стало вдвое больше, чем положено по нормам СанПиНа. Густая тягучая слизь обильно покрывала всё его тело, и несколько фолиантов прилипли к сопливо-слюнявым бокам.
Архивариус раззявил пасть и вместе со смрадом исторг из себя злобный вой.
Енисей попятился, скороговоркой тараторя слова древних молитв. Злорада же бросила заклинание. Ударила молнией. Коротким, но мощным разрядом.
Увы, действия это не возымело.
– Я не провожу электричество, дура! – проревел Архивариус и бросил в ведьму книжкой по сопромату.
– Нина! В сторону! – крикнула Злорада, подготовив новую атаку. Теперь на её ладони плясал огненный сполох.
– Не смей! – заверещал Енисей Симарглович. – Тут кругом бумаги! Если спалим архив, нам объявят выговор с занесением в грудную клетку!
Он кинулся было к ведьме, но Злорада уже метнула снаряд в расползшуюся бесформенную тварину.
– Сдохни! – гаркнула она.
Снаряд почти достиг цели. Почти впился в белёсое кисельное пузо, но…
Я перехватила сполох легко, точно теннисный мяч, и так же легко поглотила магию, впитав в себя всё до последней искры. А после, довольная, воззрилась на коллег.
– Н-н-нина… – заикаясь выдавила Злорада и отступила на шаг.
Енисей Симарглович выронил безмен и грохнулся в обморок.
Дурачьё!
Я усмехнулась и повернулась к Архивариусу.
– ДУХ при тебе? – спросила строго, и белая осклизлая тварь затряслась от беззвучного смеха.
Безмен – специальные рычажные весы.
Аккадский – один из самых древних семитских языков.
Горлум – коварное создание из книг Толкина про Средиземье.
