Текст книги "Сбежать из Академии (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 8
Работа не волк
– Кто не сдал? – рыкнула Мегера, глядя в отчёт. Она по-прежнему оставалась драконом, и ничего хорошего это не предвещало: никогда ещё шефиня не пребывала так долго в столь опасном облике. – Кто не выслал программы в срок? Ну же! Отвечай!
Я тяжело вздохнула. Мегера имела полное право гневаться: из шестисот шестидесяти шести рабочих программ готово было только сто семьдесят четыре. Причем пятьдесят оформлены через… в общем, с нарушением тактических нормативов. Эх… Сдавать коллег не хотелось вовсе, но я слишком хорошо знала, что будет, если упрусь: мне попросту поручат составление недостающих программ и сроки поставят такие, что ахнешь.
Помнится, в прошлый раз я писала программы по нумерологии, эзотерике и прикладной хиромантии. Кошмар кошмарский! Поэтому…
– Енисей Симарглович не сдал, – сказала, уставившись в пол. – У него с компьютером не ладится. Одоевская обещала сдать вчера, но так и не прислала и на звонки не отвечает. Наверное, опять в спячку впала. Злорада Церберовна основные выслала, а дополнительные курсы обещала к субботе, ну и вы… тоже не сдали.
– А новенький твой программы сдал?
Один момент в вопросе нехило выбесил.
– Он не мой, Мегера Душегубовна, – я вскинула голову и встретилась с драконицей взглядом. – Он общекафедральный.
Директриса фыркнула, выпустив из ноздрей облако пара.
– Пусть так, – сказала она и чуть повернулась, задев при этом книжный шкаф. Фолианты посыпались на пол с глухим грохотом. – Но программы должны быть сданы в срок. Всё остальное меня не волнует.
Я знала, что это неправда, но от комментариев воздержалась.
– Эх, ну вот что ты такая безмозглая? Ничего решить не можешь! – Драконьи зрачки сузились. – Позвони Добронравовой, пусть поможет Енисею Симаргловичу. Если начнет бузить и отказываться – направляй ко мне, я ей живо мозги вправлю. Программы Одоевской доведёшь до ума сама. И не смотри на меня так – там ничего сложного! Подумаешь, парапсихология. Погуглишь и напишешь. Нет ничего невозможного для человека с интеллектом! Мои, кстати, тоже сделай. Мне ими некогда заниматься – я руководство осуществляю. А этому своему метафизику перешли шаблоны и всё популярно разъясни. И чтобы завтра к девяти… нет, к восьми всё было сделано!
– Завтра воскресенье.
Драконица полыхнула огнём.
– Это твои личные проблемы. Иди, работай. И заодно собери всех на заседание к двенадцати. А ещё кофий мне подай. Холодный, но чтобы безо льда! И, кстати, – окликнула она, когда я уже взялась за дверную ручку. – На отпуск в июле можешь не рассчитывать – мне нужен свой человек в приёмной комиссии.
Я стиснула зубы до хруста. Кровь кипела в жилах, а глаза щипало от подступивших слёз, но я сдержалась. Нет. Не буду закатывать истерик. Мегера не увидит моей слабости. Никогда.
Мысли ввернулись к заветному, оформленному по всем правилам заявлению, которое дожидалось своего часа. Уволюсь. Непременно уволюсь. Вот получим лицензию, и сразу займусь.
По коридору я не шла – летела. Нет, каблуками не цокала. Это только в женских романах и фильмах секретарши на шпильках шкандыбюат. В реальности же нам столько приходится бегать, что мама не горюй: по этажам туда-сюда, между корпусами по тысяче раз за день. Так что ноги лучше беречь. Вот и мчалась я, лёгкой поступью, обутая в удобные белые полуботинки на шнурках. Такие наверняка бы одобрил Форест Гамп [1].
В двести тринадцатой поточной аудитории Енисей Симарглович громко и патетично вещал что-то на древнеарамейском. Я не знала древнеарамейского, но за годы работы научилась отличать его от латыни.
Енисей Симарглович вещал. Студенты спали.
Я аккуратно приоткрыла дверь и шёпотом сообщила магистру о совещании.
– А повестка? – тоже шёпотом спросил он.
Со стороны, наверное, казалось, будто мы боимся потревожить чуткий сон мирно сопящих адептов, ибо ответила я ещё тише:
– Рабочие программы.
– А-а-а… – протянул Енисей Симарглович, удостоил меня прощальным кивком и продолжил баюкать студентов.
В отличие от погружённой в сладкую дрёму двести тринадцатой, лаборатория жужжала, точно улей. За учительским столом, схватившись за голову, сидела Злорада Церберовна. Волосы её разлохматились, лицо побледнело. А вокруг плотным кольцом толпились зачарованные массовым приворотом студенты. Они тянули к ведьме зачётки и гудели: «поставьте автоматом, поставьте, поставьте…».
Видимо, Злорада почувствовала моё присутствие. Она вскинул голову, встретилась со мной мутным взглядом и прохрипела:
– Нина! Убей меня.
– Этого не потребуется, – радостно возвестила я. – Мегера собирает всех в двенадцать. Она и убьёт.
– Какая вдохновляющая новость, – буркнула ведьма. – А что за повестка?
– Проверка рабочих программ.
Добронравова снова уронила голову на руки, а под потолком лаборатории, гремя и сверкая молниями, заклубилась чёрная грозовая тучка. Она тут же принялась расти, как на дрожжах, угрожая заполнить собой всё пространство, и я поспешила ретироваться: не хватало ещё попасть под кислотный дождь чужой ярости.
Дверь следующего кабинета была распахнута, и я уже на подходе узнала голос лектора.
Антон…
– Рассуждая о корпускулярно-волновом дуализме, – громко и чётко диктовал он, – мы должны принимать во внимание классическую теорию полей. Посмотрите на доску.
До меня донёсся характерный стук мела.
– Видите? – снова стук. – И соответственно… – стук. – Отсюда следует… – стук.
Когда я добралась до аудитории, Антон успел исписать трёхсекционную доску мелким убористым почерком.
– Как видите, всё очевидно, – подытожил новобранец, с гордостью взирая на причудливую вязь формул и схем. Что именно там очевидного никто, кроме него, похоже, не понимал: на лицах студентов читался глубокий, как бездна Челленджера, культурный шок.
– Записывайте, пока я стираю, – выдал Антон и принялся орудовать тряпкой.
– ПОДОЖДИТЕ!!! – завопили адепты, и я поспешила спасти ситуацию.
– Антон Сергеевич, можно вас? – спросила, деликатно замерев на пороге.
– Да, конечно, – он отложил тряпку и отряхнул руки. И только выбравшись в коридор, вырубил режим учителя.
– Привет! Рад тебя видеть.
– Привет, – подобный стиль общения казался непривычным, но вполне себе приятным.
Мне нравилась открытость и доброжелательность новобранца, как нравилось и то, что в нашей дружбе он придерживался определённых границ: никаких подкатов и мутных намёков с его стороны не наблюдалось. Даже когда мы пропускали по бокалу вина под душераздирающие завывания Петровича. Полагаю, Антону просто требовался друг, надёжный товарищ, на которого можно положиться в незнакомом, странном и пугающем мире ЗГУ им. ЗГУ. И я подходила по всем статьям. Наверное, так всё и обстояло, ведь каждый знает, что в любой мало-мальски серьёзной организации важно поддерживать максимально тёплые отношения с секретарями, вахтёрами, охранниками и уборщицами. Это даёт власть над сплетнями, слухами, планами руководства и любой другой значимой информацией. Бонусом идёт возможность выследить любого сотрудника, где бы он ни находился. В общем, дружба со вспомогательным персоналом – одни сплошные плюшки.
– Вижу, ты отлично справляешься, – я кивнула в сторону кабинета. В абсолютной тишине было слышно, как скрипят по бумаге перья.
Или это скрипят мозги несчастных адептов?
– Ну… это ж физика, – пожал плечами Антон. – Её все любят.
– Не уверена, но спорить не рискну, – улыбнулась я и перешла к делу. – Мегера собирает всех в двенадцать на совещание по поводу программ.
– И… когда их надо сдать?
– Позавчера.
– Круто.
– Не волнуйся, я тебе помогу. А то в наших шаблонах чёрт голову сломит.
– Ты просто чудо, Нинель, – Антон улыбнулся. – С меня шоколадка. И, кстати, что у вас за кипишь такой? К чему такая спешка с программами, отчётами и прочей дребеденью?
– Проверка у нас серьёзная, – вздохнула я. – Говорят, пришлют эксперта откуда-то с самых верхов, и он будет песочить всю нашу контору вдоль и поперёк. Нарушения выявлять.
– Звучит жутко, – нахмурился физик.
– Более чем, – согласилась я.
Как ни крути, ЗГУ – последний магический ВУЗ России. Обидно будет, если прикроют. Но, с другой стороны, я получу вожделенную свободу… Эх, как же всё сложно!
– Ладно, – Антон хлопнул меня по плечу, и на блузке остались меловые следы его пальцев. – Увидимся на совещании.
Глава 9
Совещание
Разместиться пришлось в актовом зале: нигде больше Мегера Душегубовна в нынешнем своём облике попросту не помещалась. Здесь же она тютелька в тютельку вписалась в размер сцены. Если не считать хвоста и крыльев, разумеется.
– Вот, казалось бы, все вы – профессионалы своего дела, – громко и на редкость ядовито прошипела Мегера, нарочито выделив интонацией «казалось бы». – Доктора, кандидаты, признанные гении, издатые авторы научных трудов…
Большинство собравшихся понурили головы и напряглись в ожидании разноса. Он не заставил себя ждать.
– Так какого же тогда, прости Господи, чёрта, вы, такие стоумовые, не можете справиться с элементарной задачей? – драконий хвост со свистом рассёк воздух. – С элементарной! Неужели так трудно вовремя сдать рабочие программы? Да ещё свои собственные! По своим же предметам! Вы хоть понимаете, что просрачиваете сроки? Абсолютно все сроки просрачиваете! Напрочь!
– Мы сдали программы ещё в начале года, – раздалось откуда-то с галёрки. Все повернули головы. И я тоже повернула, хотя и без этого знала, кто говорит: не опознать этот тягучий бас было просто невозможно.
Кощей Кощеевич Лиходейский. Заведующий кафедрой теоретической и прикладной некромантии. Доктор наук. Профессор. Мрачный, неразговорчивый и упрямый до жути, он был одним из немногих, кто решался открыто перечить Мегере.
– Лиходейский… – прошипела директриса, выпустив из ноздрей облако пара. – Кощей Кощеевич.
– Он самый, – Некромант вздёрнул массивный квадратный подбородок и вперился в драконицу тяжёлым взглядом.
Шефиня прищурилась.
– Если правильно помню, позавчера вас четвертовали и растворили в кислоте, – до омерзения приторно изрекла она. – Вы были мертвы. А теперь – нет. Как прикажете это понимать?
– Отрабатывали оживление в боевых условиях, – Кощей Кощеевич оставался спокойным, как танк. – Всё в соответствии с учебным планом. Можете проверить, если хотите.
– И проверю! – пригрозила драконица. – Проверю, не сомневайтесь. Что же касается рабочих программ…
– Все они были готовы в срок, – Лиходейский сложил на груди руки и нахмурил тёмные брови. Видный мужчина. Пожалуй, самый видный среди некромантов. – Никто не виноват, что Центральный корпус менял шаблоны двенадцать раз.
– Тринадцать, – робко поправил Енисей Симарглович. – Мы переделывали их тринадцать раз. В последний, тринадцатый, руководство потребовало, чтобы каждое второе предложение первого абзаца начиналось с гласной буквы.
Все закивали. Увы и ах, всё так и обстояло. Измотанные в край преподаватели особо не запаривались, и поэтому большинство рабочек начиналось примерно так: «Ох, иже пояснительная записка к рабочей программе по курсу парапсихологии. Ах, этот предмет входит в состав обязательного перечня и предполагает формирование следующих компетенций» ну и так далее.
Разумеется, Центральный корпус все эти творения завернул, и теперь Мегера негодовала.
– Если намерены критиковать руководство, пишите жалобу на имя Которектора! – завелась она и погнала, погнала…
– Весело у вас, – шепнул Антон.
Мы сидели рядом, на достаточно безопасном расстоянии от разъярённой драконицы.
– Обхохочешься, – согласилась я.
– Она всегда такая? – Антон кивнул на Мегеру, которая разошлась так, что растопырила крылья и периодически рыкала огнём.
– Нет, что ты. На позапрошлой неделе она была плесенью, – сказала я. – Помню, зашла к ней, а она на стенах…
– Жуть. Но я не об этом.
– А о чём?
– Она всегда такая с коллективом?
– Всегда, – вздохнула я. – Но ты привыкнешь. Все привыкают со временем.
– Все да не все… – глубокомысленно заметил Антон. – Многие не выдерживают? Сильная у вас текучка?
Вопрос показался странным, но мне пришло в голову, что Антон не случайно прощупывает почву. Возможно, хочет задержаться у нас дольше, чем на пару месяцев. Было бы здорово – он неплохой парень.
– В ЗГУ проще работать тем, кто в силах здраво оценивать ситуацию, – аккуратно заметила я. – Здесь лучше не поддаваться эмоциям, не то пропадёшь. В буквальном смысле – среди руководства полно энергетических вампиров.
– Учту, – улыбнулся Антон. – А семья у неё есть? Муж, дети…
– У Мегеры? – зачем-то уточнила я и напряглась. Что за нездоровый интерес к начальству? Подозрительно всё это. Хотя… Чтобы прояснить этот момент, достаточно послушать местные сплетни. На кафедре то и дело моют друг другу кости, это в порядке вещей. Если не расскажу я, расскажет кто-нибудь другой. Та же Одоевская. Она когда из спячки выходит, трещит без умолку. Прямо находка для шпиона. Да и данные на Мегеру в открытом доступе. Так что… – У неё сын. Формально – наш сотрудник.
– Формально? – Антон сморщил лоб. – Это как?
– А так, – пожала я плечами. – Его часы вычитывают ассистенты, а он им потом деньги переводит. Если не забывает, конечно.
– Любопытная схема.
Я фыркнула. Эта любопытная схема со времён царя Гороха на ура практикуется. Тоже мне, секрет Полишинеля. Другой вопрос, что Мегера в сыне души не чает и буквально тащит его, разгильдяя великовозрастного, по карьерной лестнице. Вот об этом, пожалуй, лучше умолчать.
– Он тоже оборотень, как она?
– Он…
– Если хотите высказаться по поводу рабочих программ, прошу на сцену! – рявкнула директриса, пустив струю огня в нашем направлении. – А другие разговоры в другое время и в другом месте разговаривайте!
Антон подмигнул мне, и я не смогла сдержать улыбки. Похоже, он раскусил нашу шефиню, и все его вопросы требовались исключительно для составления психологического портрета. Как-никак, ему тут до июля продержаться надо, вот и выясняет, что к чему.
Вечером того же дня мы занялись его программами. Это оказалось проще, чем я думала. Физик без труда разобрался в материалах своего предшественника и мгновенно уловил ключевую суть правок. С компьютером он дружил на порядок лучше меня, и через пару-тройку часов все программы были готовы.
– Всё, – возвестил Антон, крайний раз пробежавшись глазами по таблицам. – Можно отправлять.
– Ни в коем случае! – возопила я и даже за руку его схватила. – Нет!
– Но… мы же всё доделали. Почему нет?
Почему-почему… Эх, молодёжь!
Я присела на подлокотник потёртого кресла – Антону досталась жилплощадь с мебелью – и взяла на руки урчащего Олега. Кот тут же начал ко мне ластиться. Вот же шерстяной подлиза! Не иначе, вкусняшку ждёт.
– Если Мегера (не дай Бог!) заподозрит, что ты хорошо и быстро выполняешь поручения, твоя жизнь на кафедре превратится в ад.
Антон хмыкнул, а я продолжила:
– Ты постоянно будешь делать всё и за всех, а единственной благодарностью, которую получишь, станут постоянные упрёки в профнепригодности.
– Грустно. Но что ты предлагаешь?
– Предлагаю поужинать, выгулять кота и лечь спать. Утро вечера мудренее.
– А программы?
Я отпустила Олега и подмигнула Антону.
– Перешли их в пять утра и скажи, что работал всю ночь.
– А Мегера не сочтёт меня тупицей?
– Пффф! – отмахнулась я. – Мегера априори всех считает тупицами.
– И даже Которектора?
– Нет, что ты, его она побаивается, – усмехнулась я. – Ну, до завтра. Спокойной ночи.
– До завтра, Нинель, – проводив меня до двери, сказал Антон. В тёплом взгляде сквозила улыбка. – Увидимся утром.
Глава 10
Суета сует
Шар. Здоровенный, до умопомрачения пушистый белоснежный шар парил над пустым креслом.
От удивления я даже выронила папку с входящими. Кошмар кошмарский!
– Здравствуй, драгоценная, разлюбезная моя Ниночка! – чудо рассупонило глаза – зелёные, с вертикальными зрачками – и максимально радушно улыбнулось пугающе огромным ртом. – Хде мой кофий?
– С-сейчас принесу, – выдавила я. – Как раз ос… ос…
– Что с вами, Ниночка? – пропел Шар. – Вас удивляет мой облик?
– Да нет, собственно, – привычным волевым усилием я вернула себе способность говорить словами через рот. – Просто… вы вся такая белая. И пушистая.
– О! Что, заметно, да?
– Немного. Самую малость.
– На следующей неделе приезжает проверяющий из Управления по контролю всего, – пояснила Мегера. Голос её звучал слаще мёда, а шёрстка лоснилась глаже, чем у Олега. – А в пятницу состоится контрольная проверка перед проверкой. Сама Абзац приедет! Поэтому всё должно пройти идеально. Вы поняли меня, Ниночка? И-де-аль-но! Так что, будь любезна, дорогая, организуй в корпусе гармонию четвёртого порядка.
– Слушаюсь!
– Чудесненько, – промурлыкало мохнатое чудо. – И пусть все мёртвые студенты распишутся в заявлениях. Сегодня же.
– Но…
– Какие-то проблемы?
– Нет, что вы, проблем нет. Есть нюанс. – Я собралась с духом и выпалила: – Мёртвые студенты не смогут явиться в деканат.
– Это почему же? – пушистый шар воззрился с искреннем удивлением.
– Они мертвые.
– Ах, Ниночка! – Будь у нового облика Мегеры рука, директриса непременно прижала бы ладонь к груди. Впрочем, груди у белого пушистого шара тоже не имелось. – Не утомляй меня такими пустяками! В конце концов, у нас что, некромантов мало? В крайнем случае, позвони Лиходейскому. В общем, не мне тебя учить, ты и сама всё знаешь. А на полдник вели подать цимес!
Последнее она бросила, когда я уже вылетела в коридор. Вот же… Цимес! Полный, тотальный и бесповоротный! Проверяющий на подходе, а у нас конь не то, что не валялся, а даже ещё не приходил! И студенты мёртвые! Проклятье. С чего же начать?
Наверное, всё-таки с цимеса. Если Мегера не пообедает – сожрёт меня. К гадалке не ходи.
Я уверенно свернула в сторону буфета. Путь пролегал через опасную зону – в левом крыле размещались аудитории среднего профессионального образования. Праздно бродить здесь чревато: на СПО учились исключительно крампусы – рогатые мелкие бесы без царя в голове. Но, загруженная поручениями по самое не балуй, я напрочь забыла о козлоногих учащихся.
Зря.
– О-ох! – сорвалось с губ, когда вместе с трелью звонка в коридор хлынула волна рогатых недорослей. – М-ма-а-ма!
Козлоногие едва не сшибли меня. Точнее, они наверняка бы меня сшибли, а потом ещё и затоптали, если б меня не выдернули аккурат из-под несущейся толпы.
– Нинель! – Антон прижал меня к себе. – Пообедаем? В столовой подают чудесную запеканку!
– Не могу. – Я сдула упавшую на глаза прядь. – Времени в обрез. В пятницу проверка перед проверкой. Абзац приедет, студенты мёртвые, цимес не готов… И даже конь ещё не приходил!
– Какой конь?
– Тот, который не валялся.
– Звучит серьёзно. – Он разжал объятия. – Может, тогда поужинаем?
– Прости, вряд ли получится.
– А как насчёт завтрака?
Я улыбнулась и помотала головой. Вот же неугомонный!
– Ладно, беги. – Он сунул руки в карманы и привалился спиной к стене. – Если передумаешь, знаешь, где меня искать.
* * *
Кощей Кощеевич смерил меня тяжёлым, как могильная плита, взором.
– Нина, – пробасил он. – Скажите честно, вы в своём уме?
– С утра была, – вздохнула я. – Вроде.
– Вот вы, казалось бы, образованная здравомыслящая барышня. – Некромант закинул ногу на ногу и расправил полы чёрной профессорской мантии. – Ответьте на элементарный вопрос: как, по-вашему, возможно поднять две с лишним сотни покойников за полтора часа? Я что, похож на фокусника?
– Не похож, – сердито буркнула я. Можно подумать, массовое воскрешение – моя затея! Почему все шишки и шпильки вечно достаются мне? Надоело! – Мегера требует срочно. Если невозможно, так и скажите. Только не мне, а ей. Лично. Персонально.
Лиходейский смягчился.
– Понимаю, – кивнул он. – Проверка.
– Она самая.
Кощей участливо посмотрел на меня и лукаво прищурился.
– Есть у меня одна занятная идея…
Через пятнадцать минут мы уже стояли на обширном – в три гектара – учебном кладбище рядом с тренировочным жертвенным алтарём из дорогущего итальянского керамогранита (Которектор лично выбирал!). На покосившихся надгробиях и крестах с важным видом сидели упитанные вороны. Птицы с интересом наблюдали за происходящим. Я тоже.
Дипломники Лиходейского: хмурые парни и девушки в чёрных, точь-в-точь как у профессора, длиннополых балахонах с глубокими капюшонами выстроились в шеренгу и опустили очи долу.
– Авэ, дети мои, – сочный бас разнёсся над могилами.
– Авэ, мастер, – откликнулись адепты, учтиво поклонившись.
– Дети мои! – с мрачной торжественностью возвестил Кощей Кощеевич. – Настал час. Сегодня мы будем творить великое зло!
– Какое, мастер?
– Преддипломную практику, – разъяснил Лиходейский и растянул губы в недоброй усмешке. – Постигнем основы некромантии в промышленных масштабах. Все принесли, что я велел?
– Да, мастер!
Студиозусы вывернули карманы и высыпали на алтарь… разнообразные письменные принадлежности: ручки, карандаши и перья всех мастей и категорий. Кое-кто притащил пару чернильниц, промокательную бумагу и массивные пресс-бювары [1].
Лиходейский кивнул с одобрением.
– Отлично, дети. И помните! Ни один росчерк не должен походить на предыдущий, ибо такова воля… э-э-э… великой Тьмы. Нина, – Кощей повернулся ко мне. – Заявления при вас?
– Все двести десять. – Я расторопно вытащился бумаги из папки. Протянула ему. – Плюс список имён и фамилий.
Он снова кивнул, и чёрные глаза его мрачно блеснули.
– Что ж… Пришёл черёд магии. Самой тёмной из всех возможных.
Лиходейский раздал заявления дипломникам. Каждому по тридцать пять. Я предоставила образец заполнения.
Меньше, чем через час, все заявления были подписаны. Сработали дипломники блестяще – ни одной похожей подписи! Никто, даже сам эксперт по контролю всего, не усомнился бы в их подлинности!
– Спасибо! Спасибо! – я чуть не кинулась к Лиходейскому обниматься. – Вы спасли мне жизнь!
– Полноте, Нина, – Кощей мягко опустил ладонь мне на плечо. – Всегда рад помочь. – Он строго глянул на подопечных. – А вы… Никому ни полслова! Проболтаетесь, языки отсохнут. Уяснили?
Адепты закивали.
– Вот и славно. – Он улыбнулся. – Давайте зачётки.
* * *
С подписанными заявлениями под мышкой и свежеприготовленным цимесом на подносе, я мчалась в кабинет Мегеры. Оставалось пересечь холл, миновать вахту, и…
Что за черт?
Я застыла у поста охраны, как вкопанная. Взгляд приклеился к экрану с внешней камеры наблюдения. То, что я увидела, заставило волосы встать дыбом. Треклятый поднос чуть не выпал из рук.
Кошмар кошмарский!
Я со всех ног рванула к вахте.
– Савелий! – окликнула вахтёра, и добродушный упитанный здоровяк приветливо отсалютовал мне пончиком. – Выручай! Дай звонок крампусам на перемену!
– Так ведь пять минут ещё…
– Знаю! – я просительно поглядела на него. – Дай, миленький. Пожалуйста. А я тебя цимесом угощу. Вот. – Поставила поднос на стойку ресепшена. – Совсем свежий!
– Эх! – улыбнулся здоровяк. – Умеешь ты, Нина, уговаривать!
Он жахнул по красной кнопке с надписью «Не нажимать!», и трель возвестила о завершении пары. Козлоногие стремглав высыпали из аудиторий и, вопя и гогоча, заполонили собой всё пространство.
То, что надо!
Я оставила Савелию угощение и тысячу благодарностей. Повезло, что сегодня дежурит именно он. Его сменщица – Пантелея Душная – ни за что не пошла бы навстречу! У той вечно всё по правилам да по уставу, по букве закона и согласно внутреннему распорядку. А Савелий – добрый малый. И цимес он свой вполне заслужил.
– Мегера Душегубовна! – я влетела в кабинет без стука.
– Нина? – озадачился пушистый шар. – Дорогая, что ты себе позволяешь? Какая бестактность! И где мой цимес?
– Не до цимеса сейчас, – я понизила голос. – Абзац в корпусе.
Пресс-бювар – приспособление при помощи которого удаляют с написанного остатки чернил.
