Текст книги "Сбежать из Академии (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 35
Ритуалы строго по регламенту
– Это ты? – вопросил Архивариус, разросшийся до неприличных размеров.
– Я – ответила, не совсем понимая, о чём толкую. – И мне нужен мой ДУХ. Немедля.
– Девчонка тебе к лицу, – пророкотал мой собеседник. – Сссложно было выжрать её? Сильно сссопротивлялась? Вижу, её дух ещё не угас до конца. Это опассссно. Ты сильно рисссскуешь.
– Не заговаривай мне зубы, сопля зелёная. Возвращай имущество. Да побыстрее.
Архивариус заколыхался, что твоё желе.
– Ты хочешь вернуть того, кто на той ссстороне? Ты знаешь цену. Нужна жертва.
– А этих тебе мало? – я кивнула на коллег.
Магистр и ведьма висели на стене под потолком, скованные кляксами желтоватой слизи. Точно такой же слизью Архивариус залепил им рты. Весьма предусмотрительно.
– Неси установку, и получишь тела, – сказала, улыбнувшись. – Кого изволишь откушать первым? Девицу или старикана?
– Ты обещала бессмертного колдуна, – обиженно отозвался соплеобразный монстр. – Эти даже на закуссску не сгодятся.
– Колдун занят. Закован в цепи и засунут в шкаф. Так что не привередничай и бери, что дают. Или намереваешься гнить здесь до скончания времён?
Архивариус задумался. Даже забулькал от натуги. Однако его решение оказалось весьма здравым.
– Сссогласен, – заявил он твёрдо и кивнул на пленников. – Подсели меня в обоих. Я так голоден, что сожру их ещё до того, как мы выберемся на поверхность. А потом мы вызволим колдуна, и ты отдашь его мне.
– Идёт, – улыбнулась я, а мои друзья затрепыхались в осклизлых оковах и жалобно замычали. – Тащи установку.
Архивариус хмыкнул.
– Не зачем тащить. ДУХ – в самом надёжном месте.
Я вскинула бровь.
– Это в каком же?
– Во мне самом, – отозвался монстр и, издав омерзительный звук, изрыгнул сгусток зеленоватого гноя.
Фу, ну и мерзость!
Я скосоротилась и ткнула установку носком ботинка. Обувка мгновенно изгваздалась в соплях.
Мда-а-а…
– Открой, я брезгую, – бросила монстру.
Без лишних рассуждений Архивариус извлёк из сгустка лакированную шкатулку чёрного дерева, подозрительно напоминающую маленький гробик. Нащупал скользким щупальцем невидимый глазу рычажок и – вуаля! – шкатулка раскрылась.
Я подошла ближе. Прищурилась, всматриваясь.
Установка была пуста. Да, именно пуста. В ней не было ничего, даже дна. Только концентрированная, беспросветная, как мир слепца, темнота, готовая засосать в себя любого. Если бы человечьи учёные сумели запихнуть в крошечную коробочку чёрную дыру со сверхмощной гравитацией, у них, несомненно, получился бы ДУХ.
Так вот, что это такое… И, самое удивительное, я видела её не впервые. Мне доводилось держать опасную штуковину в руках и, кажется, даже использовать. Причём, неоднократно. Только вот…
– Моя память ещё не восстановилась, – призналась я.
– Такое бывает, когда памятей становится слишком много, – кивнул Архивариус. – Не волнуйся. Я сам проведу ритуал. Согласно регламенту.
– Отлично. Тебе всё ещё нужен череп чёрного козла?
– Нет. Обойдусь потрохами кота: у меня как раз есть подходящие. Кинжал при тебе?
– Разумеется, – сказала, и, неожиданно для себя самой извлекла из кармана небольшой атам с костяной рукоятью.
«Боже, откуда у меня ЭТО⁈» – мелькнула мысль и сразу же угасла.
– Начертишь пентаграмму? – попросил монстр.
– Конечно, – любезно согласилась я.
Сжиженная бычья кровь стояла, где и всегда. Архивариус хранил её в пятилитровых баклажках из-под воды «Святой источник». Здесь же обнаружилась широкая малярная кисть, и я с энтузиазмом принялась за дело. Выбрала место, расчистила каменный пол от комьев пыли, паутины, обрывков прогорклой бумаги и прочей сапухи. Грязная работа не пугала: уж если и вызволять древнее зло, так в чистоте! В конце концов, самой же приятнее. Какой-никакой уют. Особенно, когда горят чёрные свечи, заботливо расставленные в вершинах пентаграммы. Милота!
Архивариус отлепил от стены мои коллег и заботливо разложил на импровизированном алтаре среди папок, тубусов и пыльных гроссбухов. Жертвы трепыхались и пищали. Злорада усердно ловила мой взгляд. Енисей Симарглович плакал.
Это хорошо. Эмоции всегда на пользу ритуалу. Мой случай был другим: и Нина, и Мегера, и те, кто были до них, не знали обо мне. Приходилось подолгу ломать каждую жертву. Стирать часть памяти, коверкать характер. А это непросто. И не быстро. Зато выследить меня не мог никто и никогда. Даже этот мальчишка – Антон – не понимал до конца, с чем столкнулся.
Антон… С чего он вообще вспомнился? Какая из сожранных мной душ тоскует по нему? Нина? Наверное, она. Не свыклась ещё. Не растворилась до конца. Скулит и воет где-то на краю сознания.
Молчи. Молчи, глупая. Молчи и терпи. Ты ведь так хорошо это умеешь! Скоро всё кончится. Ты всё забудешь и даже не сможешь отличить меня от себя.
Архивариус настроил ДУХ, уместив между ведьмой и магистром. Из недр установки донеслись стенания: где-то там, в глубине, аннигилировали одна за другой поглощенные души, и пустота жаждала новых жертв.
– Готова? – вопросил монстр, и я занесла атам над грудью Злорады Церберовны Добронравовой. Ведьма зажмурилась. – Приступим!
Кинжал сверкнул в неверном пламени свечей, и…
Массивные двухстворчатые двери распахнулись, едва не слетев с петель.
– Ни с места! – рявкнул кто-то донельзя знакомым голосом. – Управление по контролю Всего. Руки, лапы и щупальца вверх!
В глаза ударил свет фонаря. Я сощурилась, но не взволновалась.
– А, Антон. Привет. Как дела?
– Нина… – прохрипел фальшивый физик. – Не делай этого. Не убивай их. Ты потом себе не простишь. Ты добрая, я знаю.
– Ты – добрая? – удивлённо воззрился на меня Архивариус. – С каких пор?
Оставив вопросы монстра без ответа, я зыркнула на Антона.
– Добрая… – хрипло рассмеялась. – Бесхребетная, ты хотел сказать? Удобная, безотказная, всепрощающая терпила! Вот, какой меня хотели видеть. Для вас я не человек, а функция. Меня пользовали все, кому не лень. Даже ты!
– Я?
– Будешь отрицать? Я требовалась тебе, чтобы подобраться к Мегере. Чтобы выведать о кафедре всё до последнего, найти и похитить чёртов ДУХ. Скажешь – нет?
Антон не ответил. Но фонарь чуть дрогнул в его руке.
– Так я и думала, – хмыкнула я. – Ты такой же как все! Такой же подлец, как и наш распрекрасный Которектор, которого ты таскаешь в чемодане и пичкаешь шпротами!
Антон опешил.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю и всё.
– Ты… – парень нервно сглотнул. – Ты не Нина!
– Бинго! – звонко пропела я. – А теперь не мешай. Я разделаюсь с ними и займусь тобой. Превращу тебя в слизня, мерзкого и скользкого, как он. – Я кивнула на соплеобразного Архивариуса. – Останешься здесь, сторожить архивы. Станешь новым древним злом. Отличная перспектива! Можно сказать, повышение.
– Постой! – на этот раз руку, занесённую над Злорадой остановил Архивариус. – Я передумал.
– Передумал?
Ох уж эти мужики! Такие капризные! Вечно им всё не так!
Я опустила кинжал и тяжело вздохнула.
– Говори уже.
– Я хочу его! – осклизлое щупальце указало на Антона. – Он молод и силён. Его хватит надолго!
Что ж, вполне резонно. Сознание Нины ещё помнило тело физика. Отличная крепкая плоть. Конечно, хуже бессмертного колдуна, но куда лучше слабой женщины и дряхлого старца.
Я перевела взгляд на перепуганных Злораду и Енисея.
– Что скажете, уважаемые коллеги? Готовы уступить великую честь нашему новому сотруднику?
Коллеги не издали ни звука. Я усмехнулась.
– Вяжи его, – бросила Архивариусу. – Они согласны.
Длинные вязкие лапы потянулись к Антону, но физик даже глазом не моргнул.
– Не трогай, – сказал спокойно. – Я сам.
Мы с Архивариусом переглянулись. Ну и ну! Похоже, парень сложнее, чем кажется.
Физик взошёл на алтарь смело и гордо, как всходили на эшафот декабристы.
– Раздевайсссся и ложиссссь, – прошипел монстр. Он уже весь булькал от нетерпения.
Однако Антон не разделся и не лёг.
– Желание, – заявил твёрдо.
– Чего? – нахмурилась я.
– Я имею право на последнее желание, – повторил физик. – Это закреплено в регламенте ритуалов призыва. Приложение пять, глава четыре, статья двадцать восемь дробь один.
– Проверь, – велела я Архивариусу, и тот сразу же полез в какой-то талмуд.
– Дейсссствительно, – пробурчал он. – Добровольная жертва предусматривает желание.
– Ну и что там у тебя за желание? – устало вопросила я.
Весь этот цирк порядком утомил. Хотелось уже переубивать всех и спокойно лечь спать.
Ведь ничего толкового не пожелает. Ни тебе великого потопа, ни схождения на землю всадников апокалипсиса. Максимум, попросит освободить ведьму с магистром, и всё. Скукотища!
– Я. Требую. Поцелуя, – отчеканил физик.
На мгновение я залипла. Вот те на!
– Странно, конечно… – пробормотала. – Но ты в своём праве. Архивариус, целуй его. Но только без языка, а то меня вырвет.
Мой студенистый друг бодро всколыхнулся и приосанился, но Антон взглядом остудил его пыл.
– Нет, – сказал, заглянув мне в глаза. – Я буду целовать тебя.
Глава 36
Волшебная сила любви
Антон подошёл вплотную, и я различила запах крови, бегущей по его венам. Близость физика влияла на меня странно. Всего лишь какой-то человечишка, но сколько в нём жизненной силы. Мощной, несокрушимой, горячей энергии. Прямо ходячий вулкан какой-то. Неудивительно, что Архивариус предпочёл его тем двоим додикам.
Интересно, что делает его таким… таким… соблазнительно аппетитным?
Додумать не успела: Антон Сергеевич резко притянул меня к себе и впился в губы жадным поцелуем. Надо признать, целовался он хорошо. Очень хорошо. Даже слишком.
Дурное бабье тело мгновенно откликнулось, с губ сорвалось чуть слышное «Антон!», а из самого тёмного закоулка сознания неожиданно вырвалась…
– Нина? Теперь это ты?
– Спаси… – шептала чёртова девка. – Спаси, умоляю! Это… это не Мегера. Она – другая. Сильнее. Опаснее. Она травит меня! Душит! Скорее, освободи!
– Как? – физик стиснул безвольное тело. – Скажи, как помочь? Что сделать?
– Убей… – всхлипнула девушка. – Убей меня…
– Нет, – твёрдо сказал Антон. – Должен быть другой способ.
Мне наконец удалось запихнуть девчонку туда, откуда она на мгновение выбралась, и я похотливо улыбнулась.
– Разумеется, – сказала, теснее прижимаясь к твёрдой горячей груди. – Ты можешь выкупить мою жизнь, отдав собственную.
– Ч-что?
– Ты слышал меня, сладкий, – прошептала и устроила ладонь там, где билось под рёбрами молодое горячее сердце. Такое сочное, вкусное, восхитительно пылкое сердце! Сожрать бы его! – Проверим, насколько крепка твоя любовь?
Он перехватил мои запястья. Сжал крепко-накрепко.
– Кто ты, тварь?
– Я? – вопросила удивлённо. – Я твоя Нина, дурачок. Неужели не видишь?
С полсекунды парень обдумывал ответ, но этого вполне хватило: я всадила атам ему в бок. Лезвие вошло легко – удар у меня поставлен, и я точно знала, куда бить.
Нож в печень – никто не вечен, как любил говаривать мой первый палач, досточтимый отец Торквемада [1].
Физик застонал, а я рассмеялась – ну до чего потешно! Не веселилась так с последней смерти.
– Забирай его, – бросила Архивариусу. – Он весь твой.
Соплемонстр подполз к поверженному красавчику, протянул щупальца, забормотал заклинание, и…
– А-ах! – я взвыла, схватилась за голову и повалилась на колени. Боль раздирала, ломала, выкручивала извилины. – Ах, ты, подлая маленькая сучка! Выбралась-таки!
Тёмный архив вспыхнул заревом, взор заволокло алой пеленой, и я отключилась.
* * *
Я села. Огляделась. Вокруг было темно, как в Нигде, и так же тихо. Голова гудела, но мыслилось отчётливо и ясно. Это плюс.
– Я – Нина Лукьянова, – сказала, ощупывая себя. – Это мои руки. Это мои ноги. Это моё тело. И это – я!
– Ты, ты… – подтвердил кто-то, нехорошо усмехнувшись. – Всю малину попортила, курица!
Я сглотнула. Невидимая собеседница говорила… моим голосом!
– Т-ты… – проговорила, запинаясь. – Ч-что ты такое?
– Я? – незнакомка выступила из непроглядной мглы, и я увидела себя. – Ты слепа или глупа? Я – это ты. Твои нереализованные амбиции, твоя злость, обида, скопленная годами, твоя ненависть к самой себе. Я – твоя тёмная сторона, Нина.
– Ты врёшь.
– С чего бы мне врать?
– Ты проглотила Мегеру Душегубовну.
Мой двойник хмыкнул и отмахнулся.
– Полноте! С ней всё прошло исключительно по обоюдному согласию. Старуха стремилась к власти, не разбирая дороги, а уж ради сы́ночки так вообще была готова на всё. Мы мгновенно срослись, но надолго её не хватило – душа оказалась слишком гнилой. Я даже не успела поставить её первым проректором, представляешь? Нам срочно пришлось искать донора. Кого-то мягкого. Покладистого. Чистого. С наивным пониманием добра и справедливости. Со стремлением угождать всем и каждому…
– Меня… – одними губами прошептала я.
– Вот! – просияла моя копия. – Можешь, когда захочешь! Сломать тебя труда не составило. Всего лишь несколько напрягов, и у тебя поехала крыша. А ты даже не заметила, вот дурында!
Ах вот, значит, как… Я нервно сглотнула. Надо взять себя в руки. Сейчас важно другое.
– Что с Антоном? Он жив? Что вы с ним сделали?
– Полагаю, мой скользкий друг уже заполнил его до отказа. Ему всегда нравились молодые упругие парни.
Я не выдержала. Сорвалась на крик.
– Кто вы? Откуда взялись? Чего хотите?
– Ох, сколько вопросов! Ты всерьёз полагаешь, что я начну распинаться, словно картонный злодей в третьесортном ужастике? Нет. Я просто убью тебя. И сожру твою душу.
Она кинулась так внезапно, что я не успела отскочить. Холодные пальцы сомкнулись на моей шее. Ухмылка превратилась в оскал. Я вцепилась в запястья. Драться в жизни мне не доводилось. Никогда. Ни разу. Даже в детском саду. Никто не учил меня давать сдачи. Наоборот – учили уступать. Быть мудрее, мягче, гибче…
«Ты же девочка», – твердили мне со всех сторон.
– Сегодня ты сдохнешь, подстилка бесхребетная! – сообщила мне моя копия. – В реальность вернётся только одна из нас, обеим там не место!
Дышать стало невозможно, и от страха хотелось пищать и звать давным-давно почившую маму. Но тут я подумала об Антоне. Он там один. Совсем один. Ранен. Истекает кровью. А чудовищный монстр готовится провести страшный ритуал и забрать его тело. Ну, уж нет.
Это МОЙ физик!
Со всей дури я лягнула двойника коленом. Хватка ослабла, и я высвободилась. Ухватила тварину за волосы (вполне себе густые, хоть и не слишком длинные) и резко дёрнула. Моя копия заверещала, но мне удалось повалить её и оседлать. Бить кулаком я не умела, поэтому отвесила чертовке пару смачных оплеух. Гадина сопротивлялась. Она была сильна. Очень сильна. И поэтому…
– Парацельс, гладиолус, стеклярус. Пипидастр, плиссуар, мультифора! Ингибитор, икарус, карпускула! Вивисекция! Колванопоид! – выпалила, отпустила руки и резко отпрянула.
Тысячи сияющих искр закружились хороводом, подхватывая моего двойника.
– Ты что сделала, дура ненормальная? – завизжала гадина. – Ты прочла заклинание с ошибкой!
– Знаю!
Я плюнула в магическое зарево. Да. С ошибкой. Отправляйся туда, где никто не найдёт, гадина!
В отсветах гаснущего портала мелькнуло изменившееся тело. Огромное насекомое, одновременно похожее на таракана и сколопендру, шипело и пищало, проклиная меня…
«Гори в аду, – подумала я. – Там тебе самое место».
Дышать по-прежнему было тяжело, а сердце колотилось так, что вот-вот выскочит. Едва портал угас, я опустилась на пол и смахнула со лба испарину. Ну и ну! Справилась! Без всяких свитков, амулетов и посторонней помощи! Видимо, магический импульс, подхваченный после смешения душ, остался при мне. Интересно, надолго ли? Хватит ли сил, чтобы вызволить Антона и друзей из лап чудовища?
Мне пришло в голову, что я не имею понятия, как вернуться обратно в архив. Кошмар кошмарский!
Я вскочила и как раз намеревалась впасть в панику, когда мобильник завибрировал в кармане. Странно. Я точно помнила, что выключала его: мой зловещий двойник заставил всю команду вырубить средства связи перед погружением в недра Центрального Корпуса. И тем не менее, телефон ожил. Он трещал и требовал внимания. По густой темноте гулко разнёсся имперский марш, а на экране высветилось имя, от которого подкосились ноги.
Звонила Мегера Душегубовна…
Томас Торквемада – «отец» испанской инквизиции.
Глава 37
Вперед, спасать любимого!
Ни-и-и-и-на! Где мой кофий?
Ты сделала всё?
Найди всё. Оббеги всех. Доставь немедля!
Мурашки побежали по спине, а в глазах защипало. Неужели… Неужели всё опять повторится? Начнётся сначала? Неужели… опять придётся лебезить, прогибаться и терпеть все её злобные выходки?
Нет. Нет! Нет!!!
– Да пошла ты чёрту! – Я отшвырнула телефон в темноту.
Мобильник врезался во что-то и перестал трезвонить, но экран не погас. В слабых отсветах я различила нечто небольшое, круглое и красное.
Волшебный клубочек! Тот самый, который упал в бездну! Ну и ну…
Я бережно подобрала находку.
– Отведи меня к Антону! – шепнула ласково.
– Маршрут построен! – бодро отозвался клубок, спрыгнул с ладоней и покатился так быстро, что пришлось сорваться на бег.
Коридоры петляли, лестницы сменяли одна другую. Мы с клубочком поднимались на два пролёта и тут же спускались на три. Ныряли в какие-то ниши, переходы и лазейки. Пробирались через колоннады и галереи, пустые, мрачные и безлюдные, почти как «Энергетик» в Чернобыле [1]. Одна я несомненно бы потерялась и выла белугой, забившись в самый тёмный угол. Но со мной был клубочек. И непоколебимая решимость вызволить Антона.
И решимость эта крепла с каждым шагом.
Да, меня сломали. Растоптали. Исковеркали. Стёрли характер. Уничтожили, как личность, превратив в послушную и удобную человекофункцию. Но никто и никогда не заберёт у меня мою любовь!
Пусть только попробуют, гады!
Я бежала за путеводной нитью и думала. Что я могу сделать? Оружия у меня нет, драться я не умею, а колдовать…
Со злобным двойником на ура сработала телепортация. Надо бы повторить. Но сработает ли опять? А вдруг не сработает? Что тогда?
Как человеку, не владеющему чарами, мне неоднократно поручали работу со сверхмощными запретными заклинаниями. Опасными, смертоносными, хранящимися под грифами секретности. Использовать такие строго запрещалось, и в общий доступ их не помещали. О некоторых даже Злорада не слышала. Ну, а я… Облачённая в демонозащитный костюм и противогаз, я составляла списки смертоубийственных заклинаний для утилизации и, кажется, могла бы вспомнить хотя бы пару фраз. Наверное.
Но… даже если вспомню (что вряд ли), смогу ли использовать? У меня нет официального разрешения и соответствующего уровня. К тому же, я человек в девяти поколениях, и чары у меня чужие. Заимствованные. Вдруг они уже рассосались? Скорее всего. И всё-таки…
Вдруг вспомню? Хотя бы одно словечко!
Когда по сто раз перепечатываешь один и тот же документ – если в нём, на взгляд начальства, не в той последовательности перечислены фамилии, недостаточно эстетично согласуются имена и отчества, наименования должностей и званий чересчур длинные или, наоборот, слишком короткие, а расположение заклинаний в таблице не соответствует траектории ретроградного Меркурия! – есть шанс, что что-то да запомнится. Жаль, конечно, что я больше вникала в оформление, чем в тексты.
Эх! Хоть бы одно заветное словечко вспомнилось! Пусть даже самое прекороткое!
Только вот… даже для самого прекороткого словечка сил надо – мама не горюй! А я в магии – неопытный зелёный новичок. Ноль без палочки.
Кошмар кошмарский…
Клубок нырнул в какой-то лаз, и я последовала за ним, согнувшись в три погибели. Ход закончился тупиком с крошечной дверью – туда не пролезла бы и моя голова. Над резным наличником висела табличка.
«В экстренной ситуации разбить стекло и съесть грибочек», – гласили красные буквы.
Грибочек под стеклом обнаружился здесь же. Выглядел он ну совсем как мухомор. Кое-как разбив стекло, я извлекла чудогриб и оглядела красную в белых крапинках шляпку. Ну и ну.
Эх, была не была! Я открыла рот, и…
– Не ешь меня! – взвизгнул гриб. – Я тебе пригожусь!
Пугаться или удивляться было недосуг, поэтому я даже не вздрогнула. Как-никак мы в ЗГУ, а тут и не такое увидишь.
– Мне надо пройти в эту дверь. Поможешь? – спросила напрямую.
Грибочек вскинулся и деловито изрёк.
– Конечно, помогу. Сейчас я тебя отговорю.
– Отговоришь? Это как?
– Очень просто. – Голос его неожиданно сделался низким и густым. – Я заслуженный Старичок-Боровичок Советского союза. У меня есть грамота и три медали.
– Ого! – восхитилась я. – Впечатляет. И всё-таки, мне туда надо. Очень.
– Поверь, ты заблуждаешься. Не следует туда идти. Тем более порядочной девушке. Ты знаешь, что там за дверью? Там грибница зла!
– Грибница зла?
– Да, – кивнул грибочек. – Испокон веков в архив стаскивали разные фолианты, документы да пергаменты. В том числе запретные и опасные. Очень опасные! Зло так и сочилось из них. По капле. Каждый год, каждое столетие. Оно впитывалось в стены, соединялось с плесенью, в надежде обрести плоть. Зло заразило Архивариуса, а ведь он был отличным парнем – порядочным и ответственным! Зло, родившееся тысячелетия назад, плодилось и множилось, подпитываясь чужими неудачами, обидами, амбициями и несбыточными надеждами. В архиве этого добра – хоть ложкой ешь! Любой, кто туда зайдёт, рискует заразиться! Ты что, хочешь подхватить эту заразу? Оно тебе надобно?
Так вот оно что…
Я нахмурилась. Много лет назад я собственноручно готовила Мегере пропуск в секретный архив Центрального корпуса. Помню, несколько раз перепечатывала и правила, а потом ещё ездила ставить факсимиле Которектора… Стало быть, Мегера Душегубовна спускалась в архив. Зачем? Что искала? Не так уж важно. Главное – она подхватила заразу. Зло вселилось в её душу и проглотило бо́льшую половину сознания. Управляло действиями, эмоциями, желаниями. Заставило выкрасть и спрятать ДУХ, издеваться над коллегами, сломать меня, подставить Лиходейского и… Бог знает, что ещё!
Кошмар кошмарский!
– Грибочек, родненький! – взмолилась я. – Зараза мне не нужна, но там коллеги мои и… человек. Особенный человек. В девяти поколениях!
– Суженый?
– Максимально!
Заслуженный Боровичок СССР тяжело вздохнул.
– Что ж. Это меняет дело.
Он повернулся бочком.
– Кусай здесь за шляпку. Чуть-чуть. Только нежно! И осторожно, поняла?
– Поняла, – сказала я и прихватила зубами самый край.
– Ай! Что творишь, ты, сумасшедшая женщина! Больно же!
– Прости! – выпалила виновато, но узкий лаз вдруг внезапно расширился, низкий потолок стал высоким, а грибочек грозно поглядел на меня сверху.
– Я же сказал, чуть-чуть! – проворчал сердито. – А ты мне полголовы отхватила! Готова?
– К чему? – спросила, потирая ушибленный копчик: уменьшаясь, я грохнулась на пятую точку и весьма основательно приложилась о каменный пол.
– К борьбе со злом, разумеется, – ответствовал гриб и вытащил откуда-то связку ключей.
– Готова! – отчеканила я. – К труду, обороне и борьбе со злом, всегда готова!
– Наш человек, – усмехнулся заслуженный Боровичок.
Замок щёлкнул, дверь отворилась, и я нырнула в темноту, пропахшую пылью и плесенью.
Что ж… Встречай меня, грибница зла. Я здесь, чтобы вырвать тебя с корнем!
«Энергетик» – знаменитый Дворец Культуры в Припяти. Заброшенный, мрачный и зловещий.
