Текст книги "Сбежать из Академии (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4
Оформление по ТК плюс соцпакет
– Всего в ЗГУ четыре факультета, – вещала я тоном опытного экскурсовода, а Антон шёл следом и озирался по сторонам, разинув рот от изумления. Типичная реакция: открытые галереи, колоннады, просторные холлы с расписными потолками, лепнина, позолота и широкие мраморные лестницы впечатлили бы даже особу королевских кровей, что уж говорить о физике из Томска. Таков он, наш Центральный корпус – весь на пафосе. А вот в учебных зданиях иной раз такая ветхость, что стыдно: ремонт третий век закончить не могут! – Факультет Травничества и Алхимии считается самым востребованным: под него выделено два корпуса, шесть лабораторий и наш знаменитый аптекарский сад, где выращивают редкие и опасные растения.
– Это какие же?
– Ну, про мандрагору, думаю, слышали все. А вот гипноцвет, мухоглот и призрачная ряска – другое дело. Гипноцвет одурманивает всякого, кто коснётся его лепестков, мухоглот может откусить пальцы, а ряска… Она невидимая.
– Впечатляет, – присвистнул Антон, а я продолжила.
– Прикладные некроманты – факультет с особой атмосферой. Случайных людей они к себе не зачисляют, всегда проводят строжайший отбор: тесты на профпригодность, собеседования, конкурсы. У некромантов старый корпус на отшибе, в тупике Вечного Октября, но это всех устраивает: там полным-полно материала для исследований – призраки, привидения и прочий полтергейст. К тому же, под тренировочное кладбище Которектор целых три гектара выделил. Так что некромантам грех жаловаться.
– Понятно, – неопределённо отозвался мой протеже.
– А ещё у нас есть АД – факультет Артефакторики и документоведения. Его частенько недооценивают: туда всегда недобор. – Я свернула к лестнице, и мы преодолели три пролёта по широким, устланным ковровой дорожкой ступеням. – Иной раз доходит до того, что мы туда мёртвых зачисляем.
– Мёртвых? В смысле – покойников?
– Ну да. А что такого? Набор – не шутки. Чтобы места закрыть, и не на такое пойдёшь. А умертвиям особой разницы нет, где учиться.
Антон неопределённо качнул головой и, кажется, ругнулся.
– Но, как по мне, это ужасная несправедливость по отношению к факультету! – продолжила я. – В АДу прекрасный архив и библиотека, в которой хранятся такие фолианты, ахнешь! Про Некрономикон слышал? Вот. А уж про артефакты я вообще молчу. Копьё Атиллы, мел Тамерлана, чаша из черепа князя Святослава… Ох! Всего не перечислишь! И сплошь подлинники! А ещё ребята каждый год ездят на раскопки.
– Круто! – Антон весьма убедительно изображал заинтересованность. – А четвёртый факультет?
– Это факультет Колдовства и чародейства, к которому мы с тобой непосредственно относимся, – сказала я, минуя центральную галерею, где тут и там белели гипсовые изваяния. – Возглавляет его Мегера Душегубовна Волк, наша многоуважаемая директриса. С ней ты уже познакомился.
– Да, уж… – буркнул Антон, залипая на затейную скульптурную композицию: Пенелопа, разрывающая пасть Одиссею. Наш штатный скульптор – жуткий хулиган. К счастью, Которектор совершенно не разбирается в греческой мифологии. – А почему она не декан, а директор?
– Понятия не имею, – пожала я плечами, бодро шагая в сторону Отдела Кадров. – Раз в два года названия меняют: с деканов на директоров, и наоборот. А почему – никто толком не знает. Вот мы и на месте.
– Мне сюда? – уточнил Антон, кивнув на нарядную дверь с табличкой «Вещий О. Г. Начальник Отдела Кадров».
– Ни в коем случае! – пришлось схватить новобранца за руку, чтобы он не додумался постучать. – Олега Геннадьевича нельзя беспокоить по пустякам. Тебя оформит его замша, Арахнида Тарантуловна. Только я с тобой пойду, а то не дай Бог опять в обморок грохнешься.
– Арахнида Тарантуловна, можно? – осторожно спросила я, сунувшись в приоткрытую дверь. – Я к вам новенького привела.
– Метафизика? – сурово вопросила тучная замша, не отрываясь от бумаг. Она была настоящим виртуозом кадровой работы: знала всё и обо всех. – Давай его сюда. Оформим в лучшем виде.
Я подтолкнула Антона вперёд.
– Здра… – начал он и запнулся. Замер истуканом. Побледнел и выдавил: – с-сьте…
– Здрасьте-мордасти, – буркнула Арахнида Тарантуловна и протянула к нему одну из восьми своих лап. – Ты всегда такой красноречивый?
– Я-я-я… – выдавил парень. – Я-я-я…
– Давай сюда папку, чего обмер! – скомандовала кадровичка, а другие её руки уже шустрили на полках, перебирая размещённые в алфавитном порядке дела. – Громов… Громов… Фамилия грозная, а сам малахольный!
Антон вспыхнул. Я уже подметила, что он частенько краснеет. Интересно, от чего это зависит? Возможно, какая-то генетическая предрасположенность…
– Я не малахольный! – заявил он, и я дёрнулась. Почему-то совершенно не ожидала от него такого взбрыка. – И меня возмущает подобное отношение! С какой такой стати вы меня оскорбляете? Сначала там, теперь тут… Безобразие!
Он набычился и выступил вперёд. Однако! Я-то думала, Антон человек мягкий, тихий и не особо конфликтный. В общем, типичный ботаник. А тут такой поворот. Интересно!
Арахнида Тарантуловна застыла, недоумённо уставившись на новобранца. Одна из многочисленных ладоней разжалась, и папка с тихим «плюх» шлёпнулась на пол. Я бросилась поднимать документы. Не знаю, что там Антон себе удумал, а мне здесь ещё работать. Ну, по крайней мере, ближайшие полгода точно, пока аккредитацию не пройдём. К тому же, портить отношения с Отделом Кадров додумается только законченный имбецил.
– Лукьянова! – паучиха выхватила бумаги из моих рук. – Ты где такого дерзкого откопала?
– Он к нам на замену приехал, – сообщила я. – Из Томска.
– А-а-а! – протянула Арахнида, и румяное лицо её озарилось улыбкой. – Ну, тогда всё ясно. Характер сибирский сразу видать, это тебе не Москва всякая. Что ж, добро пожаловать в команду, земляк!
Метафизик удивлённо уставился на неё.
– Я из Красноярска, – пояснила паучиха и, подмигнув, добавила: – Всё лучшее в мире сделано в Сибири!
– С этим не поспоришь, – согласился Антон и улыбнулся. Добродушно и на редкость обаятельно.
Похоже, не такой уж нерд этот физик. Ну, то есть, метафизик.
– Что, даже не спросишь, откуда у меня столько рук? – Арахнида Тарантуловна лукаво вскинула бровь.
– Предполагаю, со временем всё прояснится само собой, – пожал плечами новобранец, и кадровичка хмыкнула, обращаясь уже ко мне.
– А парень-то не промах. С начальством виделся уже?
– Виделся.
– И?
Я бросила взгляд на Антона, прикидывая, как бы ответить так, чтобы никоим образом не принизить его достоинство.
– Антон Сергеевич был слегка обескуражен пламенным приёмом, – подыскала, наконец, нужный эпитет.
– Обескуражен, значит, – фыркнула Арахнида Тарантуловна. Две её руки стремительно набирали что-то на клавиатуре, третья рылась в сейфе, четвёртая и пятая ставили на документах размашистые автографы, а остальные с бешеной скоростью заверяли копии разнокалиберными печатями. – Хорошо, если так. Обычно от её вида люди в обморок падают.
Антон выразительно посмотрел на меня. Я ответила едва заметной полуулыбкой.
– Что ж, поздравляю вас, Антон Сергеевич! – паучиха с торжественным видом протянула новобранцу синюю корочку. – Вот ваш пропуск. Теперь вы полноправный член нашего замечательного дружного коллектива. Уже завтра вас подключат к программе Замедления Старения, а сегодня до пяти надо успеть оформиться в Каке.
– Где⁈
– В корпоративном комплексе, – спешно разъяснила я. Аббревиатуру «КК» каждый коверкал на свой лад, однако чаще всего выходила чудесным образом склоняемая «КаКа». – ЗГУ предоставляет жильё иногородним сотрудникам.
– А-а-а… – протянул Антон, засовывая пропуск во внутренний карман. – Очередной местный бонус?
Я кивнула.
– Проводишь?
– Разумеется.
– Только поторопитесь, – напутствовала Арахнида, вскинув три руки. На каждом запястье красовались часы, причём все показывали разное время. – Комендант комплекса – настоящий зверь. Опоздаете хоть на минуту – ночевать придётся на улице.
Глава 5
Запредельный трансфер
Если обойти Центральный корпус с юга, можно пролезть через пространственную щель во внутренний двор. А оттуда до Корпоративного комплекса рукой подать. Особенно, если срезать по тренировочному кладбищу Прикладных некромантов.
В этом направлении я и дёрнула, едва мы покинули обитель наших начальников-небожителей.
– Постой! – Антон схватил меня за́руку. – Мне на вокзал надо.
– Куда? – пришлось притормозить. – На вокзал? Зачем это ещё?
– Я там вещи свои оставил.
– Какие ещё вещи? – нахмурилась я.
– Обычные! – Метафизик поправил очки. Он явно вымотался: вид у него был неважный: лицо осунулось, под глазами залегли круги, а морщины на лбу обозначились резче. – Чемодан, а в нём одежда. Джинсы, свитер, носки и… ещё кое-что. Или, может, ЗГУ и бельё сотрудникам предоставляет?
– Предоставит, если возникнет нужда. – Я посмотрела на часы. До пяти оставалось почти два часа, а до вокзала – около десяти километров. И это только в одну сторону! Кошмар кошмарский. Хотя… всё решаемо. Особенно когда ты – секретарь директора.
Я поглядела на Антона.
– Тебе действительно так нужны те свитера с носками?
Физик уверенно кивнул.
– Ладно, – выдохнула я и внимательно поглядела на своего подопечного. – Ты высоты боишься?
* * *
– Не забывайте о правилах безопасности, – напомнил инструктор, выдавая нам шлемы. Инструктора звали Русланом, его жену – Людмилой, и она считалась лучшим мастером по маникюру во всём кампусе. Ну а я была её постоянной клиенткой, так что проблем со ступами не возникло. Да-да, всё в нашем мире решают связи. И ноготочки. – Никаких резких движений, прыжков и пируэтов. Подниматься выше тридцати метров запрещено. Разгоняться быстрее сорока километров в час – тоже. Заклятье движения произносится не позднее тридцати секунд после подъёма. Управление стандартное двухвзмаховое: метла справа – поворот налево, метла слева – поворот направо. Заклятье торможения размещено на внутренней стороне ступы прямо перед вами. Всё понятно?
– Да!
– Нет!
Выпалили мы в один голос.
Инструктор смухордился. Посмотрел на меня, на Антона, потом снова на меня и сказал:
– Ну, раз всё понятно, жду вас через час. Сдадите ступы, заберёте паспорта.
Он ушёл, а новобранец уставился на меня квадратными глазами.
– Я не полечу!
– Тебе же нужны твои чемоданы, разве нет? – бросила я, застёгивая шлем.
– Нужны, но я не полечу, – Антон вцепился в края ступы. – Это… Это противоречит законам физики! Это невозможно! Нина! Оно не взлетит!
– Не надо так драматизировать, – мягко проговорила я, и командным тоном отчеканила: – Земля, прощай!
Да-да, именно так. «Земля, прощай». Многим заветная фраза известна по старому доброму мульту, но мало кто знает, что она – самое настоящее заклинание!
Приоткрыв рот и вскинув брови, Антон наблюдал, как моя ступа отрывается от земли и зависает в метре над его головой.
– Так не бывает… – пробормотал новобранец. – Как такое возможно?
– Не попробуешь, не узнаешь, – глубокомысленно изрекла я и пожала плечами. – Ну что? Готов пойти на риск ради носков и свитера?
– Ради носков – нет, – Антон поплевал на ладони и схватился за метлу. – А вот ради науки… Земля! Прощай!
«В добрый путь!» – мы сказали уже хором.
* * *
Мы летели над черепичными крышами, утопающими в майской зелени парками и яблоневыми садами. Дети, завидев нас, махали руками и приставали к родителям: «Тоже хочу!», а взрослые, обременённые заботами, не замечали нас вовсе – подумаешь, летающие ступы! Здесь, в Запределье, и не такое видывали.
Антон пребывал в полном восторге: полёт явно превзошёл все его ожидания. Новобранец достаточно быстро наловчился управляться с метлой и не отставал ни на йоту. Лёгкий, наполненный ароматом акаций ветерок трепал его каштановые волосы, глаза горели азартом, а руки уверенно и крепко сжимали длинный кривоватый черенок.
– Круто! – восклицал метафизик на особо лихих виражах. – Невероятно! Нереально!
Островерхие башни Центрального корпуса остались позади, и я оглянулась, прикидывая, успеем ли мы вернуться. Лучи заходящего солнца окрасили стены академии каким-то совершенно неописуемым сочетанием розового, сиреневого, оранжевого и золотого. Казалось, будто здание светится изнутри. Удивительное зрелище: старинный замок, окутанный волшебным сиянием…
Вот бы никогда туда не возвращаться!
Да, такие мысли посещали меня с завидным постоянством. При всём внешнем лоске, ЗГУ им. ЗГУ стремительно гнил изнутри, всё глубже погружаясь в болото рутины, бессмысленной бумажной волокиты, пустой бравады и натужного пафоса. Я прекрасно понимала это, но… Бесплатная корпоративная квартира, замедление старения, молодильные яблоки на Новый год от профсоюза…
Эх! Где ещё найду я такие шикарные условия? Да и есть ли смысл искать?
К тому же, кто меня отпустит? Узнай Мегера о моих помыслах, всё – пиши пропало. Со свету сживёт! Столько идиотских задач нарежет, что придётся дневать и ночевать в корпусе, и о таких приятных мелочах, как возможность уйти на часок пораньше или взять отгул можно будет смело забыть. Уж я-то знаю…
Бр-р-р… Кошмар кошмарский!
От мысли, что директриса пронюхает о планах сменить место, мурашки бежали по коже. А ведь я даже резюме составила. Осталось только набраться смелости и отправить его хоть куда-нибудь А уж потом…
– Вокзал прямо по курсу! – крикнул Антон, жадно загребая помелом душистый майский воздух. – Где садиться будем?
– Вон там, на парковке, – я мотнула головой в сторону просторной, расчерченной белыми линиями площадки, на которой сиротливо дожидались хозяев несколько вполне себе современных автомобилей, гнедой жеребец в золочёной сбруе, беговая черепаха и безлошадная карета на магическом ходу.
В общем, для полноты картины как раз парочки ступ не хватало.
– Приземляемся? – уточнил Антон, зависая над свободным местом.
– Да, – кивнула я, громко продекламировала спецзаклятье, и ступа начала стремительно терять высоту.
Глава 6
Вокзал для троих
– Номер семнадцать? – скрипучим голосом уточнила смотрительница камер хранения. Старушке давно перевалило за сотню реальных лет, она была подслеповата, почти ничего не слышала и передвигалась с большим трудом. Однако это не помешало ей стать сотрудником месяца: портрет висел на стенде аккурат за согбенной спиной.
– Восемнадцать! – проорал Антон незнамо в какой раз. – Во-сем-на-дцать!!!
– А? Семнадцать?
– Восемнадцать!
Бабуля закивала и принялась перебирать скрюченными пальцами номерки, а спустя вечность протянула нам семнадцатый.
Антон шумно выдохнул и воздел глаза к куполообразному потолку вокзала. Сверху на него глядели херувимы, нимфы и задумчивый сатир в кепке вагоновожатого. Да-да, здешние залы тоже оформлял наш штатный художник. Подкалымил, так сказать.
– Мой номер восемнадцать! – прорычал новобранец, рисуя пальцем на столешнице невидимые цифры. – Восемнадцать! Вот!
– Что вы так кричите, молодой человек? – проворчала старушка. – Я не глухая. Вот он ваш номер. Предъявите его в пятом окне и вам выдадут вещи.
– А где пятое окно?
– А во-о-он там, – смотрительница указала узловатым трясущимся пальцем в противоположный конец зала. – Сразу за терминалами. Между сто первым и девятнадцатым.
– Господи, ну что за бред! – выцедил Антон, схватил номерок и широким шагом двинул в указанном направлении.
«На первый путь прибывает поезд двести двадцать девять Орешек-Опочка, – объявила диспетчерша, и гнусавый голос эхом отразился от расписных стен. – Нумерация чётных вагонов с хвоста поезда. Нечётных – с головы. Будьте внимательны и осторожны. Повторяю…».
– Эй! Подожди! – я поспешила следом. Ух! Дались ему эти треклятые чемоданы!
Однако догнать Антона оказалось сложнее, чем я думала: партия приезжих заполнила вокзал, и протолкнуться к терминалу сквозь плотный поток людей и нелюдей фактически не представлялось возможным. На какой-то миг я потеряла новобранца из виду.
«Удрал!» – мелькнуло в голове, и я похолодела. Кошмар кошмарский! Если кафедра останется без метафизика в конце года, да ещё и накануне проверки – не сносить мне головы! Мегера не случайно надзор в моём лице к нему приставила. Сказала: «Лучше перебдеть, чем недобдеть». И, чёрт побери, так и есть!
– Дались ему эти чемоданы, – бухтела я, продираясь через толпу. – Одну ночь мог бы и без трусов обойтись!
Да, прикид новенького – что-то с чем-то: порядком выцветшая, застиранная красная футболка с Пикачу под Че Гевару, линялые джинсы и кеды. В такой одёжке до занятий не допустят. Но это ничего: закутали бы его в профессорский балахон, и дело с концом. А спать и без исподнего можно. Так нет же! Приспичило ему тащиться в такую даль за проклятущим багажом!
Однако едва удалось протиснуться к нужному окошку, я поняла: тащиться стоило.
Антон успел получить свои баулы и из одного чемодана извлёк…
– Это что же? – Я подошла ближе, не веря глазам. – Котёнок?
– Ну, точно не чапаевец с пулемётом, – хмыкнул новобранец и почесал серополосатого зверя за ухом. Зверь заурчал.
– В Петрозаводске подобрал, – пояснил Антон, – мы там почти два часа простояли. А эта любопытная морда… – Антон кивнул на мурчащий комочек и хмыкнул. – Подобрался к платформе да на рельсы ухнулся. Пришлось спасать.
– Ясно, – кивнула я. Когда-то давно, до знакомства с первым Которектором, я тоже любила кошек. Ну, обычных таких. Домашних. Тех, которые не носят шляпы и пальто, ничего не согласовывают, не дают распоряжений и не приезжают с проверками в самый неожиданный момент. – А зачем ты его в чемодан запихнул?
– Так ведь нельзя с котами, – пожал плечами Антон и вскинул чемодан к моему носу. – Смотри, я дырки штопором просверлил. Для циркуляции воздуха.
– Впечатляет, – сказала я, ухватила физика за запястье и развернулась к выходу. – А теперь бежим!
– Куда? – наличие кота и кипы баулов превратили резвого новобранца в неповоротливого увальня. Антон пытался половчее перехватить ношу, но ничего не выходило: сумки валились из рук, а котёнок, ошалело мяукая, высвободился, взобрался физику на голову и зафиксировал своё шаткое положение при помощи крохотных, но вполне себе острых коготков. – А-а-й! Ёшкин кот!
– Дорогу! Дорогу! – кричала я. Мчаться через толпу, таща на буксире парня с котом на башке – дело изначально не самое простое, а тут ещё как назло про повязочный режим вспомнили. Ироды!
– Внимание! Внимание! – прогнусавила диспетчер. – В связи с повышенной демонической активностью и с целью предотвращения распространения одержимости, просим всех надеть повязки на глаза! Ёмкости со святой водой для самоокропления находятся у терминалов! Будьте бдительны и соблюдайте благословенную дистанцию!
О какой дистанции могла идти речь в такой толчее – оставалось загадкой. А вот за отсутствие повязки могли нехило штрафануть. Хорошо, что помимо собственной, я всегда имела с собой запас. Так, чисто на всякий случай. Штук десять, не больше.
– На! – протянула Антону узкий отрез плотной чёрной материи. – Повязывай!
– Ты что? Издеваешься?
– Повязывай, говорю, или оштрафуют! – движением подбородка я указала в сторону патрульных.
Физик застопорился.
– Да они сами в повязках… – пробормотал, сморщив лоб. – Как они нас увидят-то?
Я закрыла глаза и шумно выдохнула.
– Это Запределье. Здесь, чтобы кого-то оштрафовать, глаза не нужны – нужен только повод!
Я, Антон и все, кто находился в здании вокзала, натянули повязки на глаза. Перед тем, как лишить себя зрения, я запомнила, что выход – строго на севере, и если идти к нему по прямой, потребуется обогнуть бродячий ларёк и поющий фонтан.
– Пошли, – скомандовала я, схватила кое-как приспособившего повязку прямо поверх очков физика за руку и уверенным шагом двинулась туда, куда вело чутьё.
На ларёк мы наткнулись через двадцать шагов. Волшебная избушка деликатно предложила приобрести сканворды и беспроигрышный лотерейный билет, мы так же деликатно отказались и продолжили путь. Фонтан громко выводил: «То-о-олько-о-о рюмка водки на столе-е-е-е», и Антон тормознул, видимо заслушавшись.
– Обалдеть! – сказал физик. – Это взаправду фонтан поёт? Интересно, что за технология…
– Сам ты технология, – обиженно ответил фонтан и обдал нас струёй ледяной воды.
Стоит ли говорить, что когда мы, наконец, выбрались к парковке, время неумолимо приближалось к точке невозврата. Однако самое худшее ожидало впереди…
Глава 7
Опозданием мы наказаны [1]
– Нет, – отрезал Тигорь Юрьевич, которого все звали просто Юрич, и сложил на груди мощные волосатые руки-лапы. Полосатый хвост его нервно подёргивался. – Не дозволено. Вы опоздали на три с половиной минуты. Корпус закрыт. Приходите завтра.
– Ну, Тигорь Юрьевич, миленький, ну очень вас прошу! – взмолилась я, в большей степени обеспокоенная провалом поставленной задачи, нежели благополучием нового сотрудника. – Это же наш новый метафизик! Ему и идти-то некуда, и кота кормить нечем, и…
– Я сказал – НЕТ! – грубо оборвал меня суровый комендант и повёл мохнатым ухом. – Опоздунам у нас не место!
– Но… – начала я, однако меня снова перебили. На этот раз – Антон.
– Послушайте, любезный, – обратился новобранец к Юричу. Даже если физик испугался тигроподобного облика сурового коменданта, то виду не подал. Молодец! – Наше опоздание – результат форсмажора.
– Да ну? – прорычал комендант и, набычившись, упёр руки в бока.
– Ну да! – ответствовал Антон и принялся объяснять: – Нам пришлось лететь на ступах за котом в чемодане.
Взгляд коменданта опасно потемнел.
– Знаю, это звучит немного странно, но тем не менее…
– Скажите, вы – идиот?
Антон явно обалдел от вопроса. Однако Юрич задал его таким тоном, что вместо бурных возмущений физик, проморгавшись, серьёзно ответствовал:
– Нет.
– А справка у вас есть?
– К-какая справка? – запинаясь, выдавил Антон. – Что я не идиот?
Полосатый хвост коменданта вспушился, а шерсть на загривке встала дыбом.
Плохой знак!
– Справка о заселении.
– Вот! – встряла я, шагнув наперерез. – Всё в этой папке. Смотрите: копии, справки, распоряжения и даже прививочный сертификат. Всё здесь.
– Хм-м-м… – Юрич задумчиво потёр подбородок, перебирая бумажки. – А экспресс тест на одержимость где?
Я была готова к такому повороту.
– Согласно постановлению Которектора номер триста тридцать семь от пятнадцатого мая, сертификат о прививках освобождает от обязательства делать тест на одержимость, – сказала я и извлекла из заветной папки копию подтверждающего документа.
Тигорь Юрьевич похоже, только этого и ждал. Он усмехнулся в усы, вытащил из кармана сложенную вчетверо бумажонку и, вручив мне, изрёк:
– Согласно постановлению триста тридцать семь дробь один штрих плюс, от теста на одержимость освобождаются исключительно штатные сотрудники.
– Он штатный! – возопила я, закипая. – Арахнида Тарантуловна оформила его сегодня! Вот копия копии подтверждения о зачислении в штат!
– Да, – комендант изобразил улыбку чеширского кота, – но сертификат, освобождающий от теста, получен за сутки до зачисления гражданина Громова в штат. Так что, всего доброго! – гад развёл руки и выпучил глаза. – Приходите завтра.
Кошмар кошмарский! Похоже, усатый-полосатый меня переиграл и уничтожил. Что же делать? Звонить Мегере? Она-то всё разрулит, вопросов нет: одно её слово, и Антона вселят. Но… При этом я останусь виноватой по самые уши. Возникшая проблема официально станет моим косяком, очередным поводом попрекать, оскорблять и обвинять в некомпетентности.
Нет уж!
Я решила разыграть последний козырь.
– Мы не уйдём, – сказала так твёрдо, что Юрич даже ухмыляться перестал. – В соответствии с нормативом две тысячи сто девять штрих плюс-плюс один двенадцать, любой штатный сотрудник, обладающий жилплощадью в Корпоративном Комплексе, имеет право раз в пять с половиной лет приглашать гостя. И я этой привилегией ни разу не пользовалась. Так что Антон Сергеевич сегодня останется у меня. Причём, на вполне себе законных основаниях!
Антон, казалось, удивился не меньше коменданта.
– А это… удобно? – спросил он, и колючие щёки тронул лёгкий румянец.
– Вполне, – ответила я, бросив на Юрича победный взгляд. – Бери кота. Пошли домой.
Моя квартира находилась на самом верху и, по сути, представляла собой переоборудованный чердак, что в условиях волшебного мира само по себе чревато: безлунными ночами частенько скрипели половицы, раздавался лязг, звон, храп и даже хрюканье. Я привыкла. Ведь это всего лишь Петрович – местный полтергейст-пенсионер. Чердак с незапамятных времён считался его надёжным убежищем. Петрович не умел говорить, только выл да постанывал иногда. А жаль: я бы с радостью послушала, кто он, откуда, и как его угораздило оказаться на чердаке нашей Каки.
– Располагайся, – сказала я Антону и раскрыла окно. Вечерний майский дух колыхнул занавески, и в комнате запахло черёмухой. – Сумки пока в угол брось, потом разберёмся.
– Угу, – отозвался физик, но залип в импровизированной прихожей дольше, чем требовалось. – Слушай, а зачем тебе вилы и факел?
– Обязательное требование безопасности. – Я переместилась к холодильнику, дребезжащему допотопному гиганту с облупившейся надписью «Саратов» на дверце. – На случай зомби-апокалипсиса.
– А-а-а… – протянул Антон. Котёнка он сунул за пазуху, и тот присмирел. – И как только я сам не догадался.
Я тяжело вздохнула, созерцая пустые полки старенького «Саратова». Да, уж! Хороша хозяйка! Кроме кетчупа и глазных капель – ни-че-го. Что поделать: гостей я не ждала, а с моей работой особо не до разносолов. Завтракала я пустым чаем, обедала в студенческой столовой, а на ужин покупала «готовую порцию» в магазинчике у дома.
Эх…
Антон заглянул в холодильник через моё плечо.
– Не переживай, – сказал он и опустил шерстяного найдёныша на пол. Кот растерянно мяукнул. – У меня всё есть.
Новобранец вытащил на середину комнаты один из своих баулов, раскрыл и продемонстрировал банку шпрот.
– Вот. Пища богов! Мечта гурманов! – за консервами появились варёные яйца, пара пачек доширака, халва и полбатона. – Сплошные изыски.
Я не сумела сдержать улыбки. Душевно, однако!
– И, самое главное… – он выдержал театральную паузу и движением матёрого фокусника извлёк на свет божий пластиковую полторашку тёмно-бордовой жидкости без каких-либо опознавательных знаков. – Домашнее вино!
– Обстоятельно, – заметила я, оглядывая плацкартные деликатесы. – Курицы в фольге не хватает.
– Курицу я съел, – признался Антон. – Но всё остальное к вашим услугам, миледи.
* * *
Стол мы накрыли вдвоём. Я нарезала батон и заварила ролтон, Антон открыл шпроты и разлил вино по кружкам. Да-да, по кружкам: последний приличный фужер я расколотила неделю назад, когда протирала пыль на полках. Поэтому единственным вариантом осталась чайная посуда, ассортимент которой не отличался разнообразием: себе я взяла покоцанную белую чашку с олимпийским медвежонком, а гостю выделила синюю с пугающей надписью «ЗГУ – ваш выбор сегодня и навсегда». Когда-то я утащила её из приёмной комиссии.
– Предлагаю тост, – Антон поднял кружку. – За самую отзывчивую, терпеливую и внимательную девушку во всём… как это место называется?
– Запределье, – подсказала я.
– Во всём Запределье!
Мы чокнулись, выпили и принялись за еду. Горячая лапша аппетитно воняла химозным крабом, батон пропитался маслом от шпрот, а яйца, сдобренные солью, оказались выше всяческих похвал.
Не ужин – сказка! Про котёнка мы тоже не забыли: зверь получил водичку и шпротинку. Вообще я не в курсе, едят ли обычные коты шпроты, но других вариантов просто не имелось: халва бы точно ему не понравилась. Хотя… как знать.
– Уже решил, как его назовёшь?
– Умгу, – кивнул Антон, закусывая яйцо бутербродом. – Олегом.
1 слова из песни ВИА Песняры «За полчаса до весны» 1976 года.
