Текст книги "Сбежать из Академии (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 38
Истинный облик вселенского зла
Быть маленькой – огромный плюс. Моего появления в архиве не заметил никто: ни враги, ни друзья. Енисей Симарглович, Злорада и Антон, озарённые светом чёрных свечей, лежали на кровавой пентаграмме. Глаза их были закрыты, члены недвижны. Архивариус, а точнее – смесь гиперответственного (как я) Архивариуса и неведомого древнего зла – расползся по стенам и потолку омерзительной жёлто-зелёной кляксой. Он вещал. Что именно – одному Богу известно. Я не разобрала ни слова. Но точно знала, к кому обратиться за переводом.
Бесшумной тенью я прошмыгнула к импровизированному алтарю. Забралась на грудь магистра словоплетения и приблизилась к лицу старика. Сосредоточилась, улавливая малейшее движение воздуха, и просияла: дышит. Живой!
– Енисей Симарглович, – зашептала я, перебравшись ближе к уху. – Енисей Симарглович!
– Что? – простонал он, приходя в себя. – Где? Ливонцы наступают? Лёд уже тронулся?
– Почти, – успокоила я. – Это Нина. Мне нужна ваша помощь! Но лежите смирно, не привлекайте внимания. Поняли?
Магистр кивнул. Какой же умница!
– Слышите слова?
Енисей Симарглович снова кивнул.
– Да. Это шумерский, – тихо шепнул он. – Песнь призыва.
– Призыва… кого?
– Демонов бездны. Мрачных бессмертных. Тех, кто приходит с Тёмных звёзд. Он… взывает к ним.
– Зачем?
– Они погрузят мир людей в пучину безумия… а его сделают всесильным. Он станет одним из них.
– А вы…
– А мы – угощение, – пояснил магистр. – Наши души сожрут, а тела превратят в марионетки.
Да уж… Незавидная перспектива!
– Как его остановить? Как прервать заклинание? Есть способ?
– Есть… – пробормотал Енисей, но веки его сомкнулись, а голос ослаб. – Есть…
– А ну не спать! – крикнула ему прямо в ухо. – Ливонцы наступают!
– А? Что? Уже? А лёд тронулся?
– Тронулся! Нужно прервать ритуал! Срочно! Иначе всем хана!
Енисей Симарглович собрал последние силы и прохрипел:
– Прости, Нина… Слишком поздно. Оно… уже здесь…
Магистр отключился, а я выругалась. Проклятье! Что теперь будет?
Архив погрузился во тьму, озарённую зловещим зеленоватым сиянием, и стало тихо, как в склепе. Я явственно различала стук собственного сердца. Оно долбило в грудь кузнечным молотом: дум-дум-дум. Рядом шевельнулась тень, и я чуть не вскрикнула.
– Не ори! – шикнула тень. – Это я, Боровичок. Лизни мою шляпку слева, и станешь выше Останкинской башни. Раздавишь всех вражин, как тараканов!
Идея показалась замечательной. Но был нюанс.
– Боровичок! А где у тебя лево?
– Понятия не имею. Наверное здесь, но это не точно. – Он склонил ко мне крапчатую голову. – Давай!
Вслепую я потянулась к нему, высунув язык, но помещение сотряс мощный удар. Меня шатнуло, но кого-то я определённо лизнула.
– Ай, сумасшедшая женщина! Это не та сторона! – пискнул грибочек, но было поздно: мой рост начал меняться так стремительно, что голова пошла кругом.
Меня штормило и кидало, выворачивало и крутило, подбрасывало и швыряло и вот…
Я шлёпнулась на пятую точку аккурат перед пентаграммой. Шлёпнулась такой, какой мне и надлежало быть по регламенту – ровно метр шестьдесят пять.
А вот пентаграмма изменилась. Сердцевина её исчезла: каменный пол растворился, и обнаружилась бесконечная винтовая лестница. Ступени уходили вниз далеко-далеко, наверное, к самому дну преисподней. И оттуда, с этого самого дна, раздавались зловещие звуки. Шаги. Тяжёлые, грузные, будто шёл великан, обутый в чугунные тапочки. И каждый шаг сопровождался жутким лязгом, словно гигантское чудовище волочило за собой исполинский резак.
У меня перехватило дыхание.
Боже мой… Что это? Кто это?
Последний вопрос я, кажется, произнесла вслух, потому как мне ответили.
– Ты сссама хотела его вызволить. Разве нет?
«Нет! – чуть не крикнула. – Нет! Никогда и ни за что не стала бы я призывать из тёмных глубин нечто, способное уничтожить человечество!».
Однако пришлось промолчать: выдавать себя раньше времени в планы не входило. Архивариусу лучше не знать, что я – это я, а не его мрачная подруга.
Я сглотнула и подобралась, готовая ко всему. Но из недр пентаграммы появилось вовсе не чудовище.
Это был человек.
Тщедушный и согбенный, он опирался на бадик и подволакивал ногу. Волосы на голове его заметно поредели и торчали седыми клочками вокруг залысины, как чапыжник вокруг озерца.
Ну и ну!
Я так обалдела, что не сдержалась.
– Вы кто? – спросила, хлопнув глазами.
– Я? – мужичок посмотрел на меня с интересом. – Древнее зло, конечно же.
– Но… – я сглотнула, ошарашенная откровенностью. – Зло же дремлет. Ему положено. Нет?
– Уснёшь тут с вами! – проворчал незнакомец. – То одно, то другое. Не даёте спокойно кануть в лету!
Медленно моргнув, я вгляделась в пришельца. Всё в нём было до обидного обычным. Всё, да не всё.
Тень. Я заметила его тень. Такую мог бы отбрасывать гигантский спрут: с десяток призрачных щупалец колыхались на стене за спиной незнакомца.
– И всё-таки… – хрипло выцедила, черпая смелость из неведомых резервов. – Кто. Вы. Такой.
Мужичок усмехнулся. Лицо его было круглым и морщинистым, а щетина седой.
– Я – первый ректор нашей драгоценной Альма-матер, – заявил он. – Всеслав Милошович Гурьев. И кому как не тебе знать это, Махаллат. Ведь мы создавали систему вместе.
Махаллат? Кто это? Я? Я – Махаллат?
Махаллат… Махаллат… Что-то знакомое…
– Махаллат – иудейская архидемоница, – подал голос Енисей Симарглович. – Пробуждает в людях худшие качества и способна подтолкнуть к злодеянию даже праведника.
Сказав это, магистр снова впал в беспамятство. Ну и дела! Похоже, пришло время брать быка за рога.
– Вы ошиблись, – сказала решительно. – Я не Махаллат. Я Нина. Нина из приёмной.
– Секретарша? – Всеслав Милошович Гурьев явно удивился.
Я кивнула.
– И как, стесняюсь спросить, такая ничтожная букашка меня вызвала?
– Произошла чудовищная ошибка. Вам надлежит немедленно вернуться обратно.
– Обратно? – он недобро улыбнулся.
– Обратно, – подтвердила я. – В преисподнюю. Вы ведь оттуда пришли?
Он смерил меня взглядом.
– Место, откуда я пришёл, не имеет названия. Но там говорят: фарш невозможно провернуть назад. Сейчас именно такой случай, букашка-секретарша. Поэтому готовься к смерти. Долгой и мучительной.
Всеслав Милошович Гурьев вскинул бадик, и помещение затряслось. Сверху посыпались штукатурка, пыль, пауки, книги, тубусы, пожелтевшие листы пергамента, скоросшиватели и пищащие жуки-бумагоеды. По полу, потолку и стенам зазмеились трещины, из которых лился призрачный ядовито-зелёный свет.
Сам же первый ректор заметно раздался в плечах и вырос на полторы головы. За его спиной парусом раскрылись нетопыриные крылья. Кожа сделалась красной, будто он сгорел на солнце, а белки́глаз затопила непроглядная чернота. Бадик превратился в трезубец.
– Мама! – пролепетала я, понимая, что жить осталось недолго.
Глава 39
Схватка
Я пятилась. Первый ректор хохотал. Архивариус присосался щупальцами к Антону, Злораде и Енисею Симаргловичу, и не было не единого шанса их выручить.
Кошмар кошмарский в третьей степени!
– Пришла пора вернуть своё, – приговаривал соплеобразный монстр, высасывая чужие мозги.
– Вернёшь, – пообещал Всеслав Милошович. – И насытишься сполна! А я позабавлюсь с букашкой.
Гад нацелил на меня трезубец и выпустил огненную струю. Я едва отскочила, укрывшись за ближайшим стеллажом.
– Нет, – покачал головой первый ректор. – Ты не могла одолеть Махаллат. Ты слишком слаба, чтобы тягаться с ней. Ты – жертва. Такие как ты рождены, чтобы пресмыкаться. В этом суть и смысл твоей ничтожной жизни.
Я затаилась, боясь даже вдохнуть. Чего он добивается? Что начну спорить и выйду под удар? Нет уж. Ищи дураков, первый ректор!
– Однако именно из таких букашек получаются превосходные миньоны. Послушные, покорные. Готовые на всё. – Новый огненный залп прорезал темноту, и вспыхнуло два шкафа разом. – Впрочем, твои друзья тоже сгодятся. Когда Архивариус закончит с ними, от них останется только оболочка. Я заставлю тебя смотреть, как гибнут их души… – Ректор снова выстрелил. – Отвечай, где Махаллат, ты, глупая бесхребетная сука!
Так вот, что ему надо! Без демоницы, видать, не живётся. Может, у них любовь?
Возможно… Но это сейчас беспокоило меньше всего. Тревожило другое: неужели опасность демонического вторжения, о которой нам талдычили второй год подряд, действительно существовала⁈ Кто бы мог подумать! Воистину, нет дыма без огня. Ну и дела…
Обидно только, что все противодемонические меры, предпринятые в ЗГУ, оказались пшиком. Ну разве может повязочный режим уберечь от такого вот монстра? Или спасти от Махаллат, способной вселиться в человека так, что никто даже не заметит? Эх! При таких раскладах даже от сигнализации толку – ноль. Хотя…
Я сообразила быстрее, чем Всеслав Милошович обрушил на стеллажи очередную атаку. Метнулась к стене за миг до того, как этажерка полыхнула. Нашла, что искала и, ничтоже сумняшеся, локтем расколотила защитное стекло короба.
Вот оно, спасение! Ну, или хотя бы намёк на него…
– Может, я и букашка, – выпалила хрипло, но вполне себе дерзко. – Зато у меня есть разрешение два дробь двенадцать. И я имею право врубать рубильники!
Я дёрнула рычаг. Сирена взвыла. Ректор разразился проклятиями и подскочил ко мне. Схватил за горло, впечатал в стену и приподнял, отрывая от пола. Я хрипела и дёргалась. Вцепилась в могучее запястье, но высвободиться никак не могла.
– Глупая безмозглая дрянь! Сейчас ты сдохнешь. И никто… никто тебя не спасёт!
– Ошибаешься! – раздалось со стороны входа.
Дверь не открылась, а грохнулась, ибо её попросту вышибли. В проёме я различила настолько странную картину, что решила, будто поехала крышей. Моргнула на всякий случай. Основательно так. Но видение не исчезло.
На помощь мне явился Цверг из Внутренней Службы. Он восседал верхом на козе-Мегере, а за его спиной маячил…
– Кощей Кощеевич! – просипела сдавленно: когтистая лапища продолжала меня душить. – Вы живы!
– Разумеется, жив, – подтвердил Лиходейский. – Я же бессмертный. А тебе, как погляжу, требуется помощь.
– Да, не помешала бы.
Рассвирепевший Всеслав Милошович Гурьев отшвырнул меня в сторону, словно тряпичную куклу. Пролетев метров десять, я врезалась в стеллаж и рухнула на каменный пол. До кучи на голову посыпались списанные учебники в твёрдом переплёте. Больно! И обидно – в библиотеке учебников днём с огнём не найти, а тут целые кипы без дела пылятся.
Безобразие!
Не успела подняться, меня пнули под рёбра. Надо мной возвышался Антон и выглядел он более чем пугающе. Физик улыбался во весь рот, при этом уголок его губ нервно подёргивался. Карие глаза были так широко распахнуты, что напоминали блюдца. Сузившиеся до размеров точки зрачки горели красным.
Я попыталась отползти – не вышло: с тыла зашла Злорада Церберовна. Выглядела ведьма точь-в-точь так же, как мой возлюбленный, за исключением волос – кучерявая шевелюра красавицы вздыбилась, будто от разряда тока. Таким же всклокоченным полудурком предстал и заслуженный магистр словоплетения Енисей Симарглович. Старик заходил сбоку и явно планировал вспороть мне брюхо волшебным безменом…
Кажется, я попала!
– Уважаемые коллеги! – возопила я, метая в одурманенных товарищей книгами: других орудий под рукой не имелось. – То, что вы затеяли, не соответствует должностным инструкциям! За мою смерть объявят выговор! Возможно, даже с занесением в грудную клетку!
– Не трудись! – крикнул Цверг. Карлик был серьёзно занят – дьявольский ректор пытался пронзить его трезубцем и спалить к чертям. Получалось плохо: низкорослый сотрудник Внутренней Службы с лёгкостью уворачивался от огневых атак, а коза-Мегера, позвякивая колокольчиком, скакала вокруг и норовила боднуть Всеслава Милошовича Гурьева в бочину. Когда ей это наконец удалось, карлик ловко отпрыгнул в сторону, сунул руку во внутренний карман пиджака и извлёк… гигантский двуручный меч с волнистым лезвием. Клинок засиял, и гном ринулся в бой. – Они тебя не слышат. Архивариус завладел их разумом. Убьёшь его – спасёшь друзей!
– Но… я… – промямлила, пятясь от напиравших товарищей. – Я… не…
– Я не смогу сейчас помочь! – Цверг скрестил клинок с трезубцем ректора. – Не видишь, я немного занят?
Видеть-то я видела… да вот Архивариус разросся до небывалых размеров, заляпав слизью стены, пол и потолок. Он то ли ревел, то ли хохотал – не разобрать. Но здание сотрясалось.
Кошмар кошмарский! Мне с этой гигантской соплёй нипочём не совладать!
Оболваненный Антон протянул ко мне руки и чуть не схватил за щиколотку. Я чудом увернулась, вскочила, метнулась в сторону и…
Угодила в стальные объятия.
– Нет! – пискнула, ничего толком не соображая. – Пустите! Я буду жаловаться в профсоюз!
– Нина! – меня грубо тряхнули, приводя в чувство, и я различила в красных отсветах занимавшегося пожара бледное лицо Лиходейского. – Ты справишься!
– Но как? – всхлипнула я. – Как? Я ничего не умею!
– Я умею, – заявил Кощей и вскинул руку, демонстрируя адомансовый браслет на запястье. – Но чёртовы цепи лишили меня сил. Придётся тебе.
– Но… – промямлила я, но было поздно.
Лиходейский крепко ухватил меня за предплечье ледяными пальцами и скомандовал:
– Давай!
Что именно давать, он не уточнил, и я напрягла извилины со страшной силой. Применять магию перемещений было рискованно: портал засосал бы всех без разбора да так, что потом костей не соберёшь. Поэтому…
Я зажмурилась, представляя перед собой экран с протоколами по утилизации запретных заклятий.
Пожалуйста. Пожалуйста! Хотя бы одно словечко! Одно разъединственное!
И… кажется что-то вспомнилось!
– Акуна-матата! – выпалила я с чувством.
Вокруг тут же запорхали бабочки, а Архивариус пошёл радужными пятнами. Коза-Мегера стала чёрно-бело-полосатой и сердито мекнула. Где-то в глубине архива затрубил слон.
– Не то! – крикнул Кощей Кощеевич.
– Вижу! – отозвалась я и снова зажмурилась.
Кажется, в том слове имелась буква «Б»… но это не точно.
– Абабуа!
И опять – не сработало. Точнее – сработало, да не так. Стены сделались синими, а под ногами захрустел песок, в котором кишели крошечные полупрозрачные скорпионы.
– Не выходит! – всхлипнула я. Ноги уже почти не держали, а руки тряслись, как у пьянчуги после новогодних празднеств.
– Не сдавайся. Пробуй ещё! Сконцентрируйся.
Я сконцентрировалась. Попыталась восстановить в памяти всё до мелочей.
– Исправить! – Мегера швыряет в меня стопкой бумаг. – Немедля!
Я безропотно подбираю с пола разлетевшиеся листы и плетусь в приёмную.
Открываю документ, но компьютер зависает в самый неподходящий момент. С минуту я безуспешно щёлкаю мышкой, созерцая одно единственное слово, в котором надлежало исправить букву…
– Абаракаса! – проорала так громко, что, кажется, сорвала голос.
Магия откликнулась. Вспыхнула. Заколыхалась. Исчез песок вместе со скорпионами. Пропали чёрно-белые полосы со шкуры Мегеры. Архивариус уменьшился до размеров бюрократа среднего звена и распластался, заваленный книгами. Под слизью проступила вполне себе человеческая плоть.
Антон, Злорада и Енисей Симарглович осели, как озимые. Схватились за головы.
Но расслабляться было рано: Цверг всё ещё рубился с первым ректором ЗГУ. Трезубец и фламберг, сходясь, высекали искры.
– Поможем! – скомандовал Кощей Кощеевич, и мои коллеги откликнулись на зов.
Сотрудники кафедры встали полукругом, взявшись за руки. Я встала тоже. Антон крепко стиснул мою ладонь и кивнул.
Начали.
Злорада скороговоркой запела заклятье. Остальные подхватили. Я чувствовала, как по венам струится сила. Как концентрируется где-то в районе солнечного сплетения, копится для мощного, сокрушительного удара…
Мои друзья питали меня, пустышку, энергией, способной разрушить любые чары и уничтожить самое древнее и опасное зло.
– Нина! – крикнул Кощей Кощеевич. – Бей!
И я ударила.
Глава 40
Разбор полетов
Мощнейший сгусток энергии сшиб первого ректора с ног.
– Сволочи! – рычал он. – Вы за всё ответите! Все вы! Я до вас доберусь!
Однако грозный рык вдруг превратился в скулёж побитого щенка, и грозный демон преисподней превратился в…
– О, боги! – воскликнула я. – Да это же Рудольф!
– Держите его! – крикнула Злорада. – Он должен мне денег за март!
– Не трогайте меня! – вопил сынок Мегеры. Он был гол, как соко́л. – Не прикасайтесь, ироды! Я буду жаловаться! Вы сами виноваты! Вынудили меня! Спровоцировали!
И, возопив громогласное «Ма-а-а-м-а!», Рудольф Фениксович сверкнул голым задом и занырнул в раскрытый зёв ДУХа. Узрев такое, коза-Мегера отчаянно замекала и ринулась следом. Ни я, ни Цверг, ни Енисей Симарглович не смогли её остановить. Остальные даже не пытались.
– И что это было? – вопросила я, когда всё относительно улеглось.
– Ничего особенного, – пробасил кто-то, и я заметила серо-пушистого Олега. Котёнок смотрел на меня внимательно и строго. – Самая обычная чёрная магия.
Я сглотнула.
– Антон Сергеевич, будьте добры, – сказал Олег, и мой физик почтенно посторонился, пропуская котёнка вперёд.
Мы замерли. Енисей Симарглович вообще разинул рот, как рыба.
– Кто ещё не понял, я – Которектор ЗГУ, – сообщил котёнок, решительно захлопнув лапкой ДУХ. – Олег Владимирович Котов. Ваш непосредственный начальник.
– Здравствуйте, – хором сказали мы, а Которектор продолжил.
– Некоторое время назад группа сотрудников-заговорщиков подготовила диверсию по вторжению легиона демонов в мир людей, – сказал он серьёзно. – Я принял все возможные меры, чтобы этого не допустить, но пострадал сам: лишился тела. Чтобы вычислить кротов, не поднимая паники, мы подключили к операции Внутреннюю службу и Управление по контролю всего. И вот результат.
– Отличный результат, ничего не скажешь! – фыркнула Злорада.
– Мегера и её сын думали, что действуют самостоятельно, но на самом деле были одержимы, – пояснил Антон. – Силы зла действовали через них, поглощая попутно новые души.
– Этих двоих мы загнали в ДУХ, но одна диверсантка всё же успела уйти, – подал голос Цверг. Он обтёр клинок фламберга о рукав и сунул меч обратно в карман. – Ираида Витальевна Абзац скрылась, прихватив пятнадцать тысяч золотых из университетской казны. Предположительно, она перекинулась человеком и отправилась в мир людей. Скорее всего, в какой-нибудь региональный ВУЗ. Но мы её отыщем, будьте покойны. От меня ещё никто не уходил, хе-хе.
– Хорошо, если так, – серьёзно сказал Енисей Симарглович. – Она мне никогда не нравилась. Из-за неё нашего Кощея Кощеевича в цепи заковали и заперли в шкафу!
Лиходейский понурился, лязгнув кандалами.
– Цепи мы снимем, – пообещал Которектор. – А виновных повесим… – он выдержал паузу и добавил: – На доску позора.
– Ну, хоть так, – вздохнула Злорада Церберовна.
– А вам, – обратился ко мне Которектор, – выпишем премию, грамоту и медаль за особые заслуги перед ЗГУ.
Я скромно опустила очи долу и залилась краской, а Антон приобнял меня за плечи.
– Но есть нюанс, – продолжил котёнок, подёргивая хвостом. – К сожалению, вас, Нина, придётся уволить.
– Уволить⁈ – вскликнула Злорада Церберовна. – Вы с ума сошли? Да она же спасла всех нас!
– Именно поэтому и придётся, – скорбно изрёк пушистый начальник. – Она использовала запретное заклинание. А запретные заклинания на то и запретные, что использовать их запрещено. Особенно без соответствующего разрешения.
– Я протестую! – вперёд выступил Енисей Симарглович. – Нина Петровна действовала в обстоятельствах крайней необходимости! А потому я решительно требую…
– Не надо, – перебила я магистра. – Прошу вас, не надо, Енисей Симарглович. Пожалуйста!
– Нина… – пробормотал старик. – Но это же вопиющая несправедливость!
– Знаю, – улыбнулась я. – Но, может, оно и к лучшему.
Я взглянула на Которектора и мне показалось, будто котёнок подмигнул.
– Только можно я сама уволюсь? – спросила кротко. – По собственному?
– Не возражаю, – кивнул Которектор. – Заявление у вас при себе?
– Разумеется! – Я вытащила из-за пазухи заветный листок. Измятый, как моя судьба, но такой родной.
Наконец-то!
В руках Антона чудесным образом возникла бутылка шампанского. Кажется, её наколдовала Злорада. Кто наколдовал фужеры, я уже не заметила.
– Мне будет тебя не хватать, – шепнула ведьма, и мы крепко обнялись.
– Мне тоже, – призналась честно и смахнула набежавшую слезинку. – Всех вас.
Это было правдой. В ЗГУ навсегда осталась частица моей души. И даже теперь, много лет спустя, я с бесконечной нежностью вспоминаю своих коллег и наши удивительные приключения в безумной академии, откуда так трудно сбежать…
ЭПИЛОГ
В маленьком-маленьком городке недалеко от моря мы с Антоном купили крохотный, но невероятно уютный дом. По весне он утопал в цвете вишен, абрикосов и яблонь. Мы выкрасили стены в позитивный жёлтый цвет, а на широком крыльце оборудовали место уединения, притащив сюда ветхий, изъеденный клопами диван, оставшийся от предыдущих хозяев. Я приноровилась сидеть тут по вечерам, дожидаясь мужа со службы. Компанию мне составляли ноутбук, бокал красного вина, пушистый серый кот, прозванный Олегом, и… тишина, наполненная песнями цикад и тихим перешёптыванием листьев. Мне нравилось смотреть, как на бархатном синем небосклоне одна за другой зажигаются звёзды, как неторопливо опускаются на землю сиреневые сумерки, разбавленные золотистым светом фонарей. Нравилось слушать трель соловья в кучерявых зарослях боярышника и свист закипающего чайника.
Неспешная, лениво-сладкая повседневность без лишних забот, хлопот и потрясений, где каждый новый день похож на предыдущий, точно брат-близнец. Без истерик начальства, проверок, вечных авралов, криков и паники…
Злорада регулярно звонила, и я была в курсе всех дел. Которектор едва не расформировал кафедру – как ни крути, а проверку мы завалили по всем статьям! – но оттаял, когда Кощей Кощеевич Лиходейский согласился возглавить подразделение. Кощея любили, и он отлично справлялся, однако секретаршу себе так и не нанял. Почему – не имею понятия. Злорада шутила, будто некромант ждёт моего возвращения. Мило, конечно, но…
Нет. О возвращении в Запределье не могло быть и речи.
Да и за пределами Запределья на работу я так и не устроилась. Не пыталась даже. Зарплаты Антона, как Эксперта по Контролю всего, вполне хватало, чтобы содержать семью из двух человек и кота. К тому же, в последнее время мы всё чаще задумывались о ребёнке. Надо же кому-то рассказывать истории о волшебных академиях, Блуждающих Бухгалтериях, подземельях и драконах-оборотнях!
Как раз сейчас пишу одну такую, чтобы не забыть…
Интересно, поверит ли хоть кто-нибудь, что всё случилось на самом деле?
КОНЕЦ
Март 2023-Март 2024
