Текст книги "Ничего, кроме любви (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 15
Она
Далеко за полночь Серого вновь одолели кошмары. он задёргался, заметался и начал бормотать что-то нечленораздельное. Крис разобрала лишь два слова: «Лёха» и «Беги».
– Серёжа, – прошептала она и легонько потрясла его за плечо.
А что делать? Надо будить. Не оставлять же бедолагу в Чечне до утра. И так уж, похоже, навоевался. На всю жизнь до самой старости хватит.
– Серёжа-а, проснись. Проснись, слышишь?
– Н-нет! – прохрипел он. – Нет. Нет! Ложись, еб твою мать! Ложись!
«К чёрту нежности!», – подумала Кристина и как следует тряхонула новоиспечённого любовника, грубо вырывая из сновидения.
Серый резко сел на постели.
Глаза совсем безумные, в пору санитаров вызывать. Глядит, а не понимает, что вокруг и кто рядом.
– Что с Лёхой? – Серёга вцепился в неё, до боли стиснув предплечья.
«Умер он… Вот и весь сказ…», – вспомнила Крис, но сказать ему такое сейчас… Разве можно? Надо найти другие слова. Надо что-то придумать…
Только вот, что?
– Серёжа… – осторожно начала она. – Ты…
– Автомат мой где? – Серый отупело озирался вокруг, а Кристина почувствовала, как сердце рвётся на части.
Похоже, на душе Серого тоже шрамы, которых не исцелить.
Ничем и никогда…
– Ты не на войне, Серёжа.
Он вздрогнул и замер. Уставился пристально, а потом понурил голову и замолчал на целую вечность. Кристина уже отчаялась услышать его голос.
– Прости, – выдавил наконец. – Не хотел пугать.
– Иди ко мне. – Крис привлекла его к себе. Погладила влажные от пота волосы. Коснулась губами щеки, подбородка. Приласкала ладошкой широкую грудь и провела пальцем вдоль белёсого шрама. Надо потом будет вызнать, откуда он.
Дрожь постепенно отпускала Серого. он закрыл глаза и сидел, не шевелясь, пока Кристина осыпала его поцелуями. Безропотно позволил себя уложить и дышал через раз.
«Так-то лучше, – подумала Крис, продолжая начатое. – Уж если его и будет сегодня трясти, то только от оргазма».
Соски у Серого затвердели, хоть стекло режь. Кристина приласкала языкомкаждый и двинулась ниже. Медленно, с остановками, добралась до пупка и выложила сладкую дорожку поцелуев вдоль жёстких тёмных волосков.
Серый заёрзал и сжал кулаки. он был в полной боевой готовности.
Кристина аккуратно сдвинула его крайнюю плоть, подула на головку и насладилась протяжным стоном.
Вот так-то. Сейчас ты и войну забудешь, и Лёху, и собственное имя…
Крис не торопилась. Сначала подразнила как следует языком. она устроилась так, чтобы Сергей мог видеть происходящее в деталях. Бедолага старательно делал вид, будто лежит с закрытыми глазами. Это вызывало умиление.
Неужели смутить боится? Или, чего доброго, сам смущается?
Кристина знала только один способ проверить. она обхватила головку губам и погрузила член в рот так глубоко, как только могла.
– А-ах! – Серый стал твёрдым, точно камень. На притворство его больше не хватало: он смотрел на неё. И смотрел внимательно.
Крис понимала, насколько заводит его это зрелище и старалась изо всех сил. она и сама весьма основательно возбудилась. Ей нравилось ласкать Серёгу ртом. Нравилось слышать глухие стоны и видеть, как он прикусывает губу, пытаясь их удержать.
Когда она легонько сжала его мошонку, он вскрикнул, и Кристина ускорила темп. Серый осторожно положил руку ей на макушку. обычно сей жест вызывал в ней шквал ненависти, но сегодня…
– М-можно? – прошептал он.
Никто её раньше об этом не спрашивал. Её мнение вообще никого не интересовало.
Работай, сучка…
Крис ответила глазами: другие способы были сейчас недоступны, и Серёга запустил пальцы ей в волосы. Сжал и…
… кончил.
В последний момент он попытался отстраниться, но вышло не слишком ловко: часть спермы оказалась у Кристины во рту, а всё остальное на лице, губах, груди и вообще повсюду.
Однако…
Крис сглотнула.
– О, Боже… – вырвалось у Серого, который смотрел на неё во все глаза и дышал тяжело-тяжело, как после пробежки. Член его выразительно дрогнул.
– Ты опять? – спросила Кристина, утираясь тыльной стороной ладони. – Так сразу? Вот ведь ненасытный.
– Я… – Серёга, похоже, никак не мог собрать мысли в кучу. Впрочем, именно такой реакции Крис и добивалась. – Мне…
– Мм..? – она переползла к нему, устроилась на плече и замурлыкала, когда тяжёлая рука крепко обняла её.
– Т-тебе не противно было?
Вот так вопрос. Кто бы мог подумать?
– С чего бы? – удивилась Кристина, и невероятное предположение мелькнуло в сознании молнией. – У тебя такое впервые?
Серый не ответил.
– Серьёзно? – она приподнялась на локте и лукаво прищурилась. – Да ладно!
– Лиза… она не в восторге была от этого, – пробурчал Серёга. – А принуждать я не хотел. Думал, вдруг ей совсем… ну…
– Противно?
– Да. – он строго глянул на неё. – Если проболтаешься, я тебя придушу, так и знай!
Кристина рассмеялась, а Серый ущипнул её за ягодицу, опрокинул и навис сверху.
– Где же ты была раньше? – прошептал, заглядывая в самую душу.
– Этажом выше, – ответила она и улыбнулась, а глаза защипало от слёз…
***
Он
Говорить оказалось проще, чем Серый предполагал. Почему? Не знал он, почему. Может, это из-за нового облика Крис? Или потому, что она к нему спиной лежит, а он ей в затылок шепчет. Или всё дело в том, что они всю ночь занимались…
Слово «секс» как-то к происходящему не клеилось. Совсем. Не подходило, как кирзовые сапоги к плавкам.
Любовь мы занимались, вот что…
В общем, в чём конкретно дело Серёга не понимал, но заткнуться никак не мог: слова сыпались изо рта, словно щебень с самосвала.
– Страшно было, Крис, – говорил он, а соседка поглаживала его руку. От нежных прикосновений по коже бежали мурашки. – Я и не знал, что так бояться в принципе можно. А оно вон оно как… Мы с Лёхой… мы… как братья с ним, понимаешь? Он меня прикрыл, а сам в плену оказался. Не мог я его бросить. Не мог, Крис. Он же за меня… он же…
Серёга проглотил подступивший к горлу ком и уткнулся носом в тёмный затылок.
– Их всех в яме держали. – Воспоминания впивались в сердце острыми иглами. – Коммерческих ради выкупа, а наших… Наших так, на потеху и для устрашения. Каждый день либо глотки на камеру перерезали, либо расстреливали, либо калечили. Развлекались, сволочи…Лёхе колени раздробили. Кастрировать хотели – не успели: увёл я его. Повезло мне: налёт случился, чехи[3]3
Чехи – Чеченцы.
[Закрыть]тревогу подняли. Неразбериха. Ночь-полночь, темень – глаз коли. Визг кругом. Стрельба. Ну а потом… бомбы в ход пошли. Лёха меня сперва не признал: так избили его. Идти не хотел – не верил, всё головой мотал и мычал, а убеждать времени не было. Пришлось его вырубить и на себе тащить. он потом оклемался маленько, да настигли нас. И пошла потеха. Я отстреливался. обмануть пытался. Помню, закидаю Лёху вётлами, а сам пару очередей в стороне дам. Первое время чехи велись, а потом смекнули. Загнали нас неведомо куда: кругом минные поля да растяжки. Ни воды, ни еды, да и патроны кончились. А Лёха всё канючит: «Брось меня» да «Брось». Прямо шарманка. С ума меня сводил. А как я его брошу? Друг он мой и командир к тому же. Да и информацию он ценную раздобыл, о перехвате важного груза. Вот и шли мы. Точнее я шёл, а Лёху на горбу пёр. Мне потом уже в госпитале сказали, что мы почти сотню километров по горам отмахали. Траву какую-то жрали. Я птицу один раз поймал. У неё крыло покалечено было, у птицы той… Мы её почти на три дня растянули. А когда…
Серый сжал зубы. Зажмурился и шумно вдохнул.
Слишком тяжело. Слишком больно…
– А когда до наших осталось рукой подать, не уберёг я Лёху. – Голос дрогнул, и Крис крепче прижалась к нему. Такая тёплая. Живая. Родная. – Поторопился на радостях. Бдительность утратил. Сначала мы под снайпера попали, а он нас, сука, на минное поле загнал. Взрыв толком не помню. Только боль. И Лёха рядом. Пополам разорванный. В небо глядит…
Слёзы обожгли глаза лавой, но Серёга сдержался: мужчины не плачут. Никогда.
Больше всего на свете он боялся, что Кристина сейчас примется его жалеть. Слова начнёт говорить разные про «ты не виноват», «это война» и всё такое прочее… Наслушался он слов этих. По самое горло наслушался. И от командиров, и от боевых товарищей, и на гражданке, и в реабилитационном центре от психолога. однако соседка молчала. И молча гладила его руку. Серый почувствовал, как на кожу упала капля. Потом другая.
«А ведь она плачет, – сообразил он. – Плачет и молчит, мою боль переваривая».
Хотя у самой боли хватает…
– Это любовник твой тебя избил? – спросил Сергей без особых прелюдий. Переключиться со своих проблем на чужие – милое дело.
Хрупкое тело напряглось в его объятиях: вопрос явно сбил Кристину с толку.
– Серёжа… – отозвалась она. – Давай не будем. Не хочу об этом говорить.
– И часто он руки распускает?
– Говорю же, давай не будем. – В голосе мелькнули стальные нотки. – Не сегодня.
– А ты меня завтраками кормить собралась? – он развернул её к себе и заглянул в глаза. Покрасневшие, припухшие после бессонной ночи, но самые красивые на всём белом свете глаза. Серые, как сталь клинка, и такие же холодные. – Я тут перед тобой душу наизнанку вывернул, а ты мне «давай не будем». Нормально? К тому же, теперь ты моя.
– Твоя?
– Да. – Серый поцеловал её в щёку, задев краешек губ. – А уж я, поверь, сумею защитить свою девушку. Так что давай. Колись.
***
Она
И вот что ему сказать? Что её любовник – самый влиятельный мафиози города, и она не только с ним спит, но и людей по заказу убивает? И что защитить её от гнева Горских не сумел бы даже Терминатор из второй части франшизы?
О, Господи! Помоги мне поудачнее соврать!
И вдруг, неожиданно для самой себя, Кристина выдала:
– Я не хочу врать тебе, Серёжа. – она искренне надеялась на его благоразумие. – Но правду сказать не могу…
– …пока не могу… – добавила поспешно, заметив, что сосед закипает.
– Почему?
Потому что правда погубит нас обоих, если Чёрный Макс узнает об этой ночи.
– Так обстоятельства сложились.
– Крис… – Серёга выглядел ошарашенным. – Хватит пугать и жути нагонять. Выкладывай всё начистоту. Немедленно.
Вот прицепился. Прямо как репей. Может, опять его приласкать, чтобы отвлёкся?
Идея, безусловно, хорошая. Серый, разумеется, отвлечётся, и с превеликим удовольствием, да только потом опять свою шарманку заведёт. Нужно что-то поконкретнее придумать, чтоб наверняка.
И опять ничего на ум не шло. Не шло и всё тут. Устала она врать, изворачиваться, жить чужой жизнью, от людей шарахаться. Хотелось тепла. Правды. Доверия. Хотелось, чтобы он смотрел на неё своими голубыми глазами, любил без памяти и верил. Всегда и во всём. Но не судьба.
Не судьба…
Острая боль пронзила сердце спицей. Дышать стало трудно. Хотелось плакать, но целого моря слёз не хватило бы, что бы смыть с души чёрные пятна – отметины Максовой «любви»…
Прости, Сергей. Прости, любимый. Скоро я исчезну из твоей жизни. Исчезну навсегда.
Прости меня. Так надо…
– Я скажу тебе в четверг, – выдавила Кристина осипшим голосом. Смотреть на Серёгу она не могла. отвернулась. – Пожалуйста, дождись четверга, если я хоть немного дорога тебе, ладно?
– Ладно, – тупо отозвался Серый и глянул на неё очень-очень странно. Так пристально, что Крис невольно поёжилась. – Только при одном условии.
– Что за условие?
– Никакого вранья, – строго сказал он. – Скажешь всю правду, какой бы ужасной она не оказалась. Договорились?
– Договорились. – Крис была благодарна ему, но в душе творился форменный ад: потерять такого мужчину – безумие, а обманывать – смертный грех. однако, у неё нет выбора…
Почему, ну почему я встретила Макса раньше, чем тебя?
– И еще одно. – Серый обнял её и чмокнул в макушку.
– Что ещё? – Кристина нахмурилась: сказал ведь, что условие одно. А тут сразу второе нарисовалось. Нечестно!
– Твой старый свитер…
– А что с ним?
– Приду вечером со службы и сожгу к чертям, ясно?
– Предельно, – улыбнулась Крис и нашла его губы.
Ночь за окном почти растаяла, но час перед рассветом всегда самый тёмный. И провести его надо с пользой. С максимальной пользой…
Глава 16
Он
Мужики встретили улюлюканьем, гомоном и дружеским подначиванием. Захлопали по плечам.
– Так вот кто лишил нас с Маримэ перины! – хохотнул Вадим, тот самый Аликов кузен из Германии. Его жена – восточная красавица Маримэ – стояла чуть поодаль. Она отсалютовала Серому бокалом и подмигнула.
«Вот, блин, – сердито подумал Серёга. – о нашем с Крис сексе в новостях, случайно, не передавали?»
Все в курсе. С ума сойти!
Неужели мы так нашумели?
– Я жутко рад за тебя, дружище. – Алик приобнял его. – Она красотка.
– Вообще-то, такие вещи сегодня полагается выслушивать тебе. – Серый отстранился. – Второй день свадьбы, а ты – жених.
– Серый… – Алик замялся, видимо, подбирая нужные слова. – Я… Мы с Лизой…
– Забудь, – отмахнулся Серёга. – Всё в прошлом.
Как только сказал вслух – сам почувствовал. Всё действительно осталось в прошлом. В далёком-далёком и хрупком, точно мираж, прошлом. Где-то там, в школьном дворе, на лавочках под липами, где иной раз тёмными ночами кто-то бренчит на гитаре и орёт песни Хоя[4]4
Юрий Хой – Юрий Николаевич Клинских. Уроженец славного города Воронежа. Музыкант и певец. Бессменный и бессмертный лидер группы Сектор Газа.
[Закрыть], как когда-то они…
Серый обернулся и с удивлением обнаружил, что ищет глазами не Лизу, а свою сероглазую соседку, чьи поцелуи до сих пор горели на коже огнём. Под утро он заставил её кричать особенно громко…
Крис стояла у входа на террасу. Болтала с кем-то из подруг невесты. Смеялась. Убирала за ушко непослушную прядь.
Красивая…
Что там у неё за тайна? Как бы выяснить это до четверга?
А заодно сжечь проклятущий свитер, старушечью юбку и очки…
«У неё кто-то есть, – рассуждал Серёга, созерцая аппетитную попку соседки. он целовал и шлёпал её полночи, но так и не насытился. – И с этим кем-то у Крис проблемы. И нехилые. Но она боится о них рассказать. Почему?».
– Я готов этой девочке магарыч поставить, – усмехнулся Алик, проследив за его взглядом. он почти не изменился, правда забурел: высокая должность сказывалась. Как-никак – помощник прокурора. А так, всё такой же чернявый, смуглый и бровастый. Вылитый Брежнев в молодости. – Она мне тебя вернула. Давно вы вместе?
Серый уже придумал, что ответить и даже вознамерился сказать – рот открыл, но в разговор вклинился здоровенный амбал, до жути похожий на шкаф-купе цвета белёного дуба. Он таскался за Аликом с самого утра. Видимо, какой-то припоздавший на вчерашнюю церемонию приятель.
– Это что, девушка твоя? – прогудел толстошеий бугай. Его крохотные глазёнки-щёлочки буравили Кристину внимательным взглядом. Нехорошим таким взглядом. Неприятным, тяжёлым и липким, как ловушка для мух.
– Невеста, – набычился Сергей и сжал кулак, выразительно хрустнув костяшками. Подумаешь, громила бритоголовый. И не таких в фарш отхерачивал, ибо ВДВ. – А тебе что до этого?
Чего уставился? Не фиг на Кристинку пялиться!
Алик сразу просёк что к чему и обрушил на Серого лавину дипломатии.
– Знакомься, Сергей, это – Фёдор. Приятель мой по залу. Я как раз через него пытался тебя в охрану к бизнесмену устроить.
– Охранник, значит. – Серёга решил не лезть в бутылку и не портить людям праздник.
Протянул руку.
Шкаф-купе ответил крепким внятным рукопожатием и поправил:
– Телохранитель.
Глазки-щёлочки вновь метнулись туда, где стояла Крис.
Да какого кляпа он на неё вылупился?!
Серёга, не выпуская мясистой пятерни, подался чуть вперёд и их с Фёдором носы чуть не соприкоснулись.
– Ещё раз на мою женщину глянешь, тебе самому телохранитель понадобится. Усёк?
Ответа Серый ждать не счёл нужным. Хлопнул Алика по плечу, обнялся с Вадимом, галантно поцеловал руку знойной Маримэ, которая тут же зарделась, и двинулся к Кристине. он испытывал острую потребность обнять её, прижать к сердцу и почувствовать, что она вся целиком принадлежит ему. Ему одному.
Уже у выхода с террасы, краем уха Сергей уловил бас шкафа-купе.
– Да я на минуту, – прогудел Фёдор, обращаясь, по всей видимости, к Алику. – Шефу позвоню. Дело нарисовалось важное.
***
Она
Для второго дня Лиза выбрала атласное платье цвета топлёного молока с впечатляющим – почти до ягодиц – вырезом на спине. Медные волосы, собранные накануне в высокую причёску, сегодня струились по плечам мягкими сияющими волнами. она выглядела сногсшибательно и напоминала молодую Джулию Робертс.
– Безумно рада, что вы пришли, Кристина. – Рыжие глаза смотрели сверху: бывшая Серёгина жена имела модельный рост, сама же Крис не дотягивала даже до метра семидесяти. – Я счастлива познакомиться с вами.
– Взаимно, – машинально отозвалась Крис. от шампанского, морского воздуха и бессонной ночи у неё кружилась голова. Белые драпировки на террасе напоминали паруса. Они хлопали, наполняясь лёгким солёным ветром, и Кристине казалось, будто они плывут на корабле. Не лайнере, но крутобоком галеоне, разрезающим волны золочёной носовой фигурой. Как в диснеевском мультике про русалочку Ариэль… – Спасибо за приглашение.
Говорила Крис своим обычным тоном, однако длинноногая красавица, похоже, уловила какие-то скрытые интонации, известные только ей.
– Не надо видеть во мне врага, Кристина, – сказала рыжая. – Прошу вас.
Крис нахмурилась. она ни о чём таком даже не думала.
– Вы считаете, я поступила подло, так ведь?
Кому какое дело – подло, или нет?
– Не мне вас осуждать, – ответила честно, но опять, видимо, слишком сухо: взгляд у невесты потух.
– Понимаю вас, – вздохнула Лиза и посмотрела вдаль. Туда, где солнце рассыпало по водной глади мерцающие блики. – Я причинила боль тому, кого вы любите. Вы ведь любите Сергея? Не отвечайте. Я видела, как вы на него смотрите. И как он смотрит на вас…
Крис промолчала, но почувствовала, как семя надежды пустило корни на обломках сердца.
– Когда-то он точно так же смотрел на меня, – невеста снова вздохнула. Глубже, чем в первый раз. – Мне это льстило до невозможности. Самый крутой пацан на районе: двухметровый рост, в плечах косая сажень, гроза всех гопников в округе, а со мной ласковый, как щенок. Он ведь меня на руках носил. Подарками осыпал. Под балконом на скамейке спал, чтобы первым пожелать доброго утра. А я позволяла… Позволяла и думала, что это любовь, но ошиблась. Мы были так молоды… Хотите ещё шампанского, Кристина?
– Нет, благодарю вас.
– А я вот сока выпью: шампанского мне теперь нельзя, – Лиза смущённо хихикнула, и Крис всё поняла. Интересно, на каком она месяце? Наверное, совсем маленький срок, раз ничего не заметно.
– С Аликом у нас всё случилось, словно… словно взрыв, понимаете? – Красавица-невеста осушила бокал персикового нектара и продолжила свой рассказ. она закрывала глаза, когда произносила имя новоиспечённого супруга. – Алик… он… Он другой, понимаете? Сергей дарил мне себя, а Алик… он подарил мне… меня[5]5
Эта фраза – открытая аллюзия на замечательный советский фильм «В моей смерти прошу винить Клаву К.». Лиза большая поклонница данной киноленты.
[Закрыть]. Но Сергей служил, и расставаться с ним в письме мне казалось… отвратительной низостью. Мы решили дождаться, когда он навоюется. А он попал в Чечню и… вернулся… совсем другим вернулся. Пил, не спал по ночам, по траве ходить боялся – всё думал, что растяжки там. Порой кричал во сне, как сумасшедший, а просыпаясь не понимал, где находится. Алик помог устроить Сергея на реабилитацию. Врача хорошего нашёл. Серёжа лечился, а мы с Аликом готовились сообщить ему нашу… кхм… новость. Но однажды из клиники позвонили. Я хорошо помню тот день: с самого утра гроза бушевала и на сердце тяжело было, хоть волком вой. Врач сказал: «приезжайте срочно», и мы с Аликом рванули. Сергей наглотался таблеток. Какой-то фе… фа…пам…
– Феназепам? – догадалась Кристина, и спину обдало холодом. Ну, Серый…
– Да, точно, – кивнула Лиза. – Ему их вообще доктор прописал, для лечения, а Серёга… вон что учудил. Еле откачали. А когда очнулся и увидел меня, первое, что сказал: «выйдешь за меня?». Я согласилась, а потом всю ночь на плече у Алика ревела… Глупо так. До свадьбы дело дошло. Мы всё боялись, что Серёжка опять…
Рыжая красавица понурила голову и закусила губу.
– Пожалуйста, Кристина, не считайте меня законченной дрянью!
«Ты ещё дряней не видела», – угрюмо подумала Крис, но улыбнулась и сказала:
– Будет вам, Лиза. Никто вас дрянью не считает. Ни капельки. Серёжа давно всё простил. Простил и забыл.
– Спасибо вам за это! – невеста просияла, как новогодняя ёлка в полночь. В рыжих глазах стояли слёзы. – Спасибо огромное! Я Сергея уже сто лет таким счастливым не видела! А для Алика очень важно, что Серёжа с ним опять разговаривает. он так по нему тосковал!
Лиза вдруг обняла Кристину. Это оказалось весьма неожиданно.
– Понимаете, – продолжила рыжая. – Любовь… она как стихийное бедствие. обрушилась, и некуда деться.
Эти слова, произнесённые в запале счастливой беременной невестой… точнее – уже женой, впечатались в самую душу, и Кристина поёжилась.
«Не стоило мне влюбляться в Серёгу, – мрачно подумала она. – И уж тем более не нужно было с ним спать».
Правда убьёт его. Он никогда не простит, если узнает…
– О чём шушукаетесь? – сильные руки обняли сзади. Серый поцеловал её в макушку.
– Тебя обсуждаем, – не моргнув глазом ответила Кристина, а Лиза стала белой, точно простыня.
Это порядком позабавило.
Совсем дурой меня считает?
– И о чём говорили? – Серёга напрягся.
– О твоей мужской силе и красоте, самовлюбленный нарцисс, – улыбнулась Кристина, ловко развернулась, привстала на цыпочки и чмокнула успевшую стать колючей щёку.
Рыжую отпустило. Кажется, она даже облегчённо выдохнула.
– Лиза предлагает нам остаться на шашлык и посмотреть фейерверк. – Врала Крис ловко и уверено: не привыкать. – Но я боюсь замёрзнуть.
Не говоря ни слова, Серый снял пиджак и накинул ей на плечи.
– Так нормально?
– Ты сама галантность.
Лиза, наблюдавшая всю эту картину, рассмеялась.
– Ребята, – сказала она, утирая выступившие на глазах слёзы. – Вы просто космос.
Серёга прижал её к стене по дороге с террасы в банкетный зал. Впился в губы поцелуем.
– Хочу тебя, – прошептал, обжигая дыханием. – Хочу сейчас. Пошли наверх.
– С ума сошёл? – Кристина не знала, плакать или смеяться. Раньше она считала ненасытным зверем Чёрного Макса, но до Серого Горскому далеко. Такой завидный энтузиазм! Прямо как в семнадцать… – Ты же всю ночь меня…
– Пошли.
– А как же шашлык? – Она ахнула, когда Серёга подхватил её на руки. Совсем, видать, невмоготу. Неужели у него в самом деле целых три года не было женщины? Надо бы выяснить.
– Сначала зажарю тебя, потом шашлык. – он открыл дверь пинком.
Швырнул ношу на кровать. Рванул пряжку.
Страшно не было. Ни страшно, ни противно, ни гадко. Кристина хотела Серого не меньше, чем он её, только стеснялась в этом так открыто признаваться. Впервые за долгое время она вспомнила, что от секса, оказывается, можно получать удовольствие. Что можно растворяться в ласках, тонуть в истоме, кричать не по приказу, а просто…
Просто любить…
Даже сейчас, когда Серёгу охватило неистовство, Крис знала – он не причинит боли. Не унизит. Не обидит и не оскорбит. Ему никогда не придёт в голову ударить её, или отдать на потеху пьяным дружкам…
Серый не стал снимать с неё платье. Задрал подол и стащил трусики.
Они могли бы прилипнуть к потолку, если бы соседу пришло в голову их подбросить…
Крис встала на четвереньки. Сергей пристроился сзади. Когда он вошёл, они оба застонали.
Серый сразу задал головокружительную скорость, а Крис прогнулась кошечкой, ловя ритм мощных толчков и задвигалась в такт.
Она кончила первой. Да так мощно, что перестала понимать, где находится и что творится вокруг. Перед глазами всё смешалось, по щекам заструились слёзы, а с губ сорвалось:
– Серёжа! Я люблю тебя!
Он тут же выскользнул из неё, и Крис растерялась, но услышала глухой стон и поняла: Серый достиг своего пика[6]6
Действия героев книги НЕ являются пропагандой прерванного полового акта как способа контрацепции!!! Прерванный половой акт может стать причиной нежелательной беременности! Граждане! Будьте бдительны и используйте презервативы!!!
[Закрыть].
– Я тоже… – хрипло прошептал он и прижал её к себе. В стальных объятиях было так спокойно и уютно, что Макс Горских стал казаться полузабытым ночным кошмаром. – Я тоже люблю тебя, Крис.
Любовь… она как стихийное бедствие. Обрушилась, и некуда деться…
