Текст книги "Ничего, кроме любви (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 7
Она
Он обнимал её, как обнимал бы ребёнок любимую плюшевую игрушку. Крис чувствовала дыхание на шее. Ровное. Глубокое. Спокойное. Серый спал и спал сладко, точно младенец, убаюканный материнской колыбельной. Снотворное оправдало себя на все сто. Хорошая штуковина. Импортная.
«Хватит с тебя кошмаров, Серёга, – подумала Крис, поглаживая сильную руку, которой сосед нежно прижимал её к себе. – И во сне, и наяву…».
Надо же… она и не думала, что он воевал. Никогда ведь не рассказывал. Хотя… он и о браке своём молчит, как рыба.
Никто не любит воспоминаний, способных ранить глубже острого кинжала…
Эх, Серёга, Серёга…
Он пробормотал что-то и заёрзал. Кристина напряглась. Неужели сейчас опять начнутся судорожные поиски каски под кроватью, истошные крики и попытки спасти неизвестного ей Лёху. Или, может быть, сейчас Серому снится бывшая жена? Или нынешняя подруга?
Сосед снова буркнул что-то нечленораздельное и прижался крепче. Вот ведь… Всё-таки, они слишком опасно лежат: такая степень близости у них впервые за два года знакомства. Надо бы отодвинуться, но тяжёлая рука не пускает. Да и будить Сергея Кристина не хотела – рано ещё: только-только рассвело.
Крис закрыла глаза. Всё-таки здорово это – обниматься. Просто обниматься, без секса. ощущать тепло близкого человека – пусть даже друга, а не любовника.
Так даже лучше.
Она уже придумала, какой ложью угостит Сергея: про свои Арбузные приключения сосед вряд ли вспомнит в деталях. оно и к лучшему.
«Скажу, что он добрался до дома сам, – решила она. – А дальше уж как карта ляжет».
Сон сморил её. Лёгкий, как поцелуй апрельского солнца. однако очень скоро Кристину разбудил шум. Стук. Кто-то стучал в дверь. Не стучал даже, а ломился. Правда, не в её дверь, а этажом ниже…
– Серёжа, открой! – пищал на весь подъезд тонкий девичий голосок. – Серё-ёжа!
Крис накинула халат, нацепила очки и выскочила на площадку. Впопыхах она забыла надеть тапочки.
Ну и пусть их!
– Вы к кому? – спросила она тоном склочной стервозины и упёрла руки в бока.
Девушка перестала молотить в Серёгину дверь и вскинула голову.
Маленькая, ростом метр с кепкой в прыжке, но прехорошенькая. огромные васильковые глаза, медовые локоны, пухлые губки. Прямо ангелочек.
– Мне нужен Сергей Марсаков. он ведь здесь живёт?
Сердце у Крис упало. Вот она – подруга. Что ж, у Серого определенно есть вкус…
Кристина сердито одёрнула себя: «Да какая мне вообще разница, спит он с кем-то, или нет!».
«Нету мне разницы, – грустно подумала она. – Серёга мне никто. Я принадлежу Горских. А у Серого есть этот светлый ангелочек. Вон как всполошилась, птичка-невеличка…».
– Вы по какому вопросу, – сухо спросила Крис, ожидая рокового ответа – «по личному».
– Я его коллега. – Невеличка шагнула навстречу и продемонстрировала красную корочку с фотографией, больше подходящей для детсадовского выпускного, только без лент, бантов и воздушных шариков. – Лейтенант Павлова. Мы с Сергеем вместе работаем. А вы…
А я приказала накачать его наркотой, а потом притащила, пьяного и избитого, к себе домой…
– Я его соседка.
– Оу! – Лейтенант Павлова округлила губки.
«Что за «оу»? – удивилась Кристина. – Чего она так уставилась? Неужели решила, что Серый – мой любовник? Если нет, то сейчас точно решит».
– Сергей у меня, – сказала она, внимательно наблюдая за реакцией. – Он ещё спит.
Реакция не разочаровала: невеличка потупилась и покраснела, как маков цвет, отчего стала еще очаровательнее.
– А можно… Можно… – Лейтенант мялась и робела, и Крис стало жаль бедолагу.
– Да заболел он, девушка, – мягко улыбнулась Кристина. – Ему плохо стало, и я его пустила переночевать, а то температура больно высокая подскочила. Мы давно с Сергеем дружим. Просто дружим, – добавила многозначительно.
А вовсе не то, что ты подумала, птичка-невеличка.
– Оу! – смутилась девушка, но тут же встрепенулась. – Ох! Как он? Что с ним случилось?
– Арбузом отравился, – серьёзно ответила Кристина.
– Арбузом? С ума сойти! – охнула малышка. – Как он сейчас?
– Опасность миновала, но ему надо отдохнуть. – Крис поправила очки. – Вы уж там скажите начальству…
– Конечно, конечно! – воскликнула лейтенант Павлова. – Не беспокойтесь! У нас такой замечательный начальник. Душевный, добрый. Участливый. Он поймёт. К тому же, Сергею надо беречь себя. Его ведь контузило на войне, вы знали?
Крис кивнула. На самом деле она не знала, но предположила нечто подобное, когда Серый метался в жестоком бреду по мокрым от пота и слёз простыням и орал, точно его режут.
– А можно я ему записку напишу? – робко спросила Невеличка, словно Крис была строгой учительницей и могла в любую минуту потребовать дневник, или вызвать родителей в школу.
– Пишите.
– Вы уж передайте ему пожалуйста.
Лейтенант Павлова вытащила из сумочки толстый блокнот, карандаш, вырвала лист и, кое-как примостившись на перилах, принялась выводить аккуратные крупные буквы: «Дорогой Сергей…»…
***
Он
«Куда только катится этот мир?» – думал Сергей, озираясь по сторонам. Какой-то чокнутый безумец проник к нему в квартиру и переклеил обои. Причём, налепил каких-то пошлых девчачьих цветочков. И кому пришло в голову отмыть его засиженное мухами окно и занавесить прозрачной голубой шторой? Да ещё нацепить на неё пару блестящих синих бабочек!
Голова трещала, точно спелый арбуз…
Арбуз!
Ох ты ж…едрит твою мать!
Серый зажмурился, когда пара смачных воспоминаний мелькнула перед мысленным взором. Он поднял руку и охнул: ладонь забинтована. Не слишком умело, но всё же…
Похоже, кто-то пытался обработать его содранные в кровь костяшки. На лбу он нащупал шишку, а над левой бровью обнаружил пластырь. Кто это сделал? Тот тип, что переклеивал ночью обои? Что за идиотские шутки?
– Ты как? – В спальню зашла Кристина. В руке она держала стакан, в котором пенилось нечто шипучее, но явно не пиво. А жаль.
– Херово, – прохрипел Серый. Голос осип и звучал, как воронье карканье. – Ты как сюда попала?
– Я здесь живу.
Сергею потребовалась минута, что бы осознать услышанное и вечность, чтобы сложить из обрывков воспоминаний целостную картину минувшей ночи. однако всё, что случилось после треклятого Арбуза, смешивалось и рассыпалось, точно цветные стекляшки в калейдоскопе.
Так… Главное не торопиться… Вот, значит, тащит он Лёху через ущелье, и на них нападают боевики. Орёл в небе кричит, мина взрывается, а Лёха…
Стоп.
– Вот чёрт! – Серый уронил голову на руки. – Ч-чёрт!
– Вспомнил?
– Прости, Крис. – он не нашёл в себе сил посмотреть соседке в лицо. – Я – идиот.
– Самокритично. – она всучила ему стакан. – Пей.
– Опять успокоительное?
– Это аспирин.
Со своим пучком, в громоздких очках и безразмерном свитере цвета плесени, Крис выглядела лет на сто пятьдесят. Интересно, сколько ей на самом деле?
«Вряд ли она старше меня», – подумал Серый и сделал глоток-другой, исподтишка разглядывая свою благодетельницу. Наверное, ровесница. Ну, может, плюс-минус год, или два. Не больше. Но ведёт себя, как самая настоящая старуха: одевается странно, улыбается редко, а уж смеха её он вообще ни разу не слышал. Впрочем, как не видел и слёз. Сергей вдруг вспомнил, как подарил ей кружку с совой. Крис тогда уставилась на него, будто он вручил ей изумруд размером с гранату. Странная она баба. До жути странная… Но именно она всегда его выручает – ни разу лесом не послала. Ни разу. Вот и сейчас…
– Слушай… – он допил лекарство и фыркнул: ядрёная бодрящая хренотень. Не хуже пива. Но и не лучше… – Мне бы шефу позвонить. Я у тебя сколько провалялся?
– Двое суток.
К такому повороту жизнь Сергея не готовила.
– Сколько? – заморгал он. – Двое суток?
Двое суток!
Да Дыбенко с него шкуру сдерёт! А потом сожрать заставит! Вот ведь засада!
Серый откинул плед, намереваясь вскочить… и…
– Почему на мне нет трусов?!
Крис даже бровью не повела и, как ни в чём не бывало, изрекла очевидное:
– С обнажённого тела легче смыть кровь, блевотину и грязь. – И, поднявшись, добавила: – Твоё бельё я постирала. Как и всю одежду. Сейчас принесу, если высохло.
– Уж будь любезна, – процедил Серый сквозь зубы. Кристине, конечно, давно не четырнадцать и, несмотря на пакостные предположения соседок, наверняка он не первый мужчина, которого она видела голым. Но…
Что конкретно вывело его из себя, Сергей так до конца и не понял. Просто… ну неправильно это, вот так раздевать человека без разрешения!
Хотя… Это же Крис. Чудаковатая клуша в черепашьих очках… Вот если бы его раздела та чернявая администраторша из «Сладкого вечера» – другое дело…
Однако, когда соседка вернулась со стопкой белья, Серый натянул на себя плед весьма основательно. Не из-за стеснения, но повинуясь какому-то необъяснимому внутреннему побуждению.
– Вот одежда твоя, – сказала Крис, аккуратно укладывая стопку на стул рядом с кроватью. – А вот записка.
Она протянула сложенный вчетверо лист.
– Записка?
– Да, – безучастно отозвалась Кристина. – Твоя коллега – лейтенант Павлова, кажется, приходила вчера…
– Верочка?
– Надо думать, – соседка неопределенно пожала плечами: не моё, мол, дело.
– Но почему… – Серый сжал и разжал перебинтованный кулак: костяшки саднило. – Почему ты не позвала меня? Не разбудила?
– Потому что ты спал, как диснеевская принцесса Аврора, – последовал ответ, а в глазах за стёклами вроде бы мелькнули лукавые искорки. Или показалось?
– Как кто? – нахмурился Серёга. Порой он не понимал Кристину вовсе.
– Не важно, – отмахнулась она. – Ты был под действием мощного седативного препарата…
– Чего?
– Успокоительное тебя вырубило! – всплеснула руками Крис. – Так понятней?
– Сразу бы так и сказала, – буркнул Серый и насупился. – А то принцесса… Аврора…
Он развернул бумажонку, и глаза побежали по ровным строчкам…
«Дорогой Сергей!» – писала Верочка крупным округлым почерком.
Чудеса! Целое письмо накатала. Давненько он писем не получал. Давненько…
Пока служил, ему писала Лиза. И письма начинались сладко. Так сладко, что даже мёд в сравнении казался горьким: «Дорогой», «Серёженька», «Любимый мой», «Родной»… А заканчивались так вообще слаще сладкого: «Я жду тебя…», «Я всегда буду твоей…», «Возвращайся живой!»…
Она клялась, что будет любить до последнего вздоха…
Она клялась, а он верил и целовал, засыпая в обнимку с автоматом, её порядком измятую фотографию…
Дурак…
Вера и Хворов зацепок не обнаружили. Баро Алмазный с посторонними в контакт не вступал, и его родные тоже. Никто чужой в Калиничи не приезжал. Даже беременную шестнадцатилетнюю девчушку, четвёртую жену барона, наблюдал не врач, а мать Боры – жуткая старуха, которую все считают ведьмой.
«Накосячил я, – понял Серый и нахмурился. – Первенец – вот кто потенциальная жертва. Именно первенец, и никто другой. А я… натворил дел в этом сраном Арбузе. Вспомнить стыдно…».
С Герой Алмазным в ту ночь была девица. Совершенно точно. Сергей заскрипел мозгами: как же она выглядела, чёрт её дери! Насилие над памятью результатов не принесло – кроме красного платья на ум ничего не шло, хоть ты тресни. Хитрый, кстати, ход. Алое платье, как отвлекающий манёвр: окружающие запомнят яркий цвет, а внешность обладательницы наряда забудется на раз-два. Все так и будут говорить – девушка в красном. Красивая стройная длинноногая девушка в красном…
Он вдруг понял, что Крис внимательно наблюдает за ним.
– Плохие новости? – спросила она лишённым эмоций голосом.
– Да так… – он скомкал лист и встретился с ней взглядом. – Ты читала?
Глава 8
Она
«Всё-таки спросил, засранец», – мысленно ухмыльнулась Кристина и насупилась, изо всех сил изображая оскорблённое достоинство.
– Не имею привычки совать нос в чужие дела. – Гордо вскинула подбородок и поджала губы.
Так – то!
Записку Крис прочла сразу после того, как за маленькой Верой захлопнулась тяжёлая дверь подъезда. однако птичка-невеличка только с виду оказалась наивной простушкой. А на деле…
«Дорой Сергей, —писала малышка. – Выздоравливай и ни о чём не переживай! Дедушка Боря жив и здоров, только очень скучает – к нему давно никто не приезжал и не звонил даже. Бедный наш старик! о малышке заботится бабушка, наша добрая волшебница, так что будь спокоен. Рыбалка у Кости не задалась – ни одной поклёвки, и он просил передать, что надо ехать на другой пруд. У тебя замечательная соседка! Мы все тебя очень любим и ждём!».
И подпись:«Лейтенант Дюймовочка»…
Ересь несусветная. однако, Крис невольно зауважала невеличку: так ловко та обстряпала тему с запиской. И ведь Серый явно понял, о чём там речь. Сидит вон, хмурится – лоб гармошкой. Ну ничего, пусть себе играют в шпионов. Спецагенты фиговы. особенно Серёга…
Из-за трусов смутился… Надо же!
Она вспомнила, как раздевала его. Столько шрамов ни разу ни на ком не видела. А видела она многих – Чёрный постарался. Серый обладал мощным телом и весил, наверное, килограммов сто. Сложением он напомнил Крис Максовых телохранителей – гора мускулов и ни грамма жира. Интересно, он от природы такой здоровый, или протеины жрёт? Объект, столь тщательно прикрытый сейчас пледом, любопытства минувшей ночью у Крис не вызвал. Было не до того: у Серого случился жестокий приступ чеченского синдрома и ему требовалась помощь. Серьёзная помощь. Да и сама она давно не пятнадцатилетняя девственница, что бы тайком писюны рассматривать…
Хотя… вроде там в порядке всё.
– Кто такой Лёха? – спросила Крис и поняла, что попала в яблочко: Серый дёрнулся, как от разряда тока, и помрачнел.
Да уж…
Теперь он точно думает не о записке.
И не о трусах…
– Тебе зачем? – голос соседа прозвучал глухо и вроде бы даже чуть дрогнул. – Ты же не любишь совать нос в чужие дела, забыла?
«Ему больно», – поняла Кристина. Она даже пожалела, что полезла в эту степь, но…
– Ты полночи пытался отыскать его в моей спальне и спасти, – сказала спокойно, но твёрдо. – А уж сколько раз меня Лёхой называл – не счесть. Так что я имею право знать.
Она уселась на край кровати и поджала под себя ногу.
Серый угрюмо молчал, глядя куда-то мимо неё, и Крис уже решила, что ответа не дождётся. однако сосед заговорил.
– Лёха – взводный наш… – сказал он хрипло и опустил глаза. Сжал пудовые кулаки и уставился на них, словно видел впервые. – Умер он. Вот и весь сказ.
– Вы… дружили? – осторожно поинтересовалась Кристина.
– Твоё какое дело? – он рыкнул так неожиданно, что она вздрогнула. – Пожалеть решила? В душу залезть? Не надо мне этого! Не надо меня жалеть, слышишь?! Не нужна мне твоя сраная жалость!
Его голубые глаза блестели безумием.
Или это непролитые слёзы?
Странное дело… от ровного тона Макса её всякий раз бросает в дрожь, а Серый орёт, как ошалелый, и не обидно ни капельки. Видно, что плохо ему. очень плохо. Душа, наверное, кровью исходит, на части разрывается. Вот и орёт…
Бедолага…
Зря она про этого Лёху вспомнила, зря… Разбередила рану. И нехилую…
«У них у всех мозги набекрень, – сказал как – то Горских о ветеранах Чечни. К нему пытался устроиться в охрану какой – то отвоевавший парень. Сильный, здоровый. Сама Крис этого соискателя не видела, ей водитель Антоша рассказывал. Макс так и не взял ветерана.
– Они же как обезьяны с гранатами, – рассуждал Чёрный со знанием дела во время очередного обедо-завтрака. – Не знаешь, чего ждать. Сорвёт такому крышу, и он на хозяина кинется, как бешеный пёс. Оно мне надо?».
Мозги набекрень…
А вдруг?
Крис украдкой глянула на соседа.
Сидит, зубы сжал, аж желваки ходят. Грудь вздымается часто-часто. На лбу вены вздулись…
«Не нужна мне твоя сраная жалость!»…
Эх, Серёга, Серёга…
– Надевай свои трусы и уходи. – Крис поднялась и вышла, оставляя его наедине с горькими воспоминаниями.
Она сидела на кухне, когда хлопнула дверь.
Ушёл…
Крис налила в совиную чашку воды из-под крана и сделала глоток.
«Пожалеть решила»…
Решила. Видно же, что совсем одичал.
Только вот забыла, что я для тебя – клуша. Пустое место. И моя сраная жалость тебе ни к чему…
Кристина уселась за стол и уронила голову на руки. Неужели она действительно никому не нужна на целом свете? Никому, кроме Чёрного, для которого она – вещь?
Глупые мысли…
Она подавила подступившие к горлу всхлипы и прошла в ванную. На этот раз ей требовалась холодная вода. Ледяная даже.
Кристина ополоснула лицо и глянула в зеркало.
Иди и работай, сучка…
На неё смотрели холодные серо-стальные глаза.
Глаза убийцы…
***
Он
– … и чтобы глаз не спускал, понял, верзила контуженный?
Старший орал на него долго, только вот Серый никак не мог сконцентрироваться. В одно ухо влетало, из другого – вылетало. Прямо беда.
Верзила контуженный…
Майор прав. Так и есть. Он – тупоумный контуженный верзила, которого Бог мозгами обделил. Сначала он, как конченный дебил, заглядывал в лживые глаза супруги, когда она тайком трахалась с его лучшим школьным другом, и верил всем нелепым объяснениям, которыми его так щедро пичкали, а теперь…
«Теперь я обидел Кристину… – мрачно подумал он. – А ведь она ни разу мне в помощи не отказала. Ни разу!».
Лиза жаловалась на его приступы. они пугали её и мешали спать. Знамо дело. Как-то Лиза заявила, что ненавидит Лёху и ревнует к нему. Это же надо такое придумать! Лёха же – покойник, как-никак. Но Лиза не унималась: ворчала, психовала, ставила ультиматумы и грозилась уйти.
А вот Крис… она не похожа на Лизу. Совсем. особенно внешне.
Лизонька считалась самой видной девчонкой района. Высокая – почти метр восемьдесят – с осиной талией, маленькими упругими грудками, озорными веснушками и копной блестящих медно-рыжих волос. Модель… Так её прозвали в классе. Пацаны засматривались на неё, провожая голодными взглядами, но Серый мог порвать пасть всякому, кто хоть пальцем дотронется до драгоценной Лизоньки. Да… Лиза – настоящая красотка. Глаз не отвести. А Крис…Крис другая.
Всё больше молчит, но понимает его с полуслова. Порой Серому казалось, будто соседка способна читать мысли. И ещё… у неё всегда есть для него яйца и соль…
А он её обидел.
Идиот!
И где, скажите на милость, найдёт он еще такого верного друга, пусть и в черепашьих очках?
– Ты понял, или нет, дебил? – от рёва даже стёкла задрожали.
– Понял, товарищ майор, – отозвался Серый. Машинально он потянул руку отдать честь, но вспомнил, что на нём нет фуражки.
Дыбенко вышел из кабинета и хлопнул дверью так, что со стены свалился портрет Феликса Дзержинского. Только Хворов продолжал мирно посапывать, опустив голову на сложенные руки.
– Что с тобой, Серёжа? – Верочка положила ладошку ему на плечо.
– Ничего. – Серый попытался улыбнуться. Улыбка вышла странной, как у шизофреника. – Всё огонь.
– Ты считаешь меня дурочкой, да?
«О чём это она?» – подумал Сергей, а вслух сказал:
– Собирайся, Вер. Надо успеть сесть на хвост Алмазному-младшему, пока его не кокнули, а нам ещё в Калиничи ехать…
– Ты поссорился с Кристиной?
Вот это поворот!
– С чего ты взяла? – Серый попытался придать тону арктическую холодность.
– Ну… – Вера уселась в любимое кресло майора Дыбенко и сложила домиком изящные пальчики. – Она сказала, что вы давно дружите. однако многие психологи сходятся на мнении, что дружба между мужчиной и женщиной всегда предполагает нечто большее. Определённую симпатию, пусть даже латентную.
– Какую?
– Скрытую, – пояснила Дюймовочка. – Ты её не осознаёшь, а она есть.
– Какая симпатия, ты чего, – хмыкнул Серый. – Ты её видела, Кристину – то? Она же страшна, как атомная война.
– Вы слепы, товарищ капитан, – заметила Верочка и лукаво улыбнулась. – Как крот.
– Сейчас скажешь, что человека надо ценить не за внешность, а за внутренний мир и всё такое? – Серый схватил ветровку со спинки стула: сегодня заметно похолодало, а к вечеру ещё и дождь обещали.
– Да нет. – Дюймовочка поднялась, прошествовала к шкафу и сняла с плечиков лёгкий плащик. – Отнюдь.
– Ты вот сейчас о чём? – Сергею надоели полунамёки до крайности. Чёртова зазнайка! До чего любит поумничать! Да, он институтов не заканчивал. Подумаешь! Пока ещё он тут старший по званию, сразу после Дыбенко, а вовсе не она, со своими заумными прибамбасами. – Или прямо говори, чтоб я понимал, или давай вообще эту тему свернём. Не хочу Кристину обсуждать. Ни с кем. Ясно?
Верочку, похоже, резкость его тона не напугала ни разу.
– Ты мне как-то сказал, что она синий чулок, помнишь? – Генеральская дочка склонила на бок хорошенькую головку.
– Ну.
– однако у неё идеально наманикюрены ногти! – выпалила Дюймовочка, понизив голос, словно сообщала государственную тайну. – И педикюр на ногах. Красивый до жути и, определённо, дорогущий. Салонный, а не самодельный.
– И что с того? – нахмурился Серый. Все эти бабьи штучки были ему откровенно не по нутру. – Ну маникюр. Ну педикюр. Дальше – то что?
– А то, что женщины из категории «синих чулков» таким вещам внимания не уделяют вовсе, – просияла Вера. – А педикюр делают не просто для души. Педикюр женщины делают, что бы радовать своих мужчин, вот. Это все знают.
Она хихикнула и зарделась.
– Ч-чего? – Сергей тупо уставился на коллегу, переваривая её слова. – Не понял.
– Я думаю, всё вы поняли, товарищ капитан, – улыбнулась Дюймовочка и двинулась к двери. – А если сейчас не поняли, поймёте позже, как дойдёт.
она взялась за ручку и обернулась, тряхнув медовыми локонами.
– Сегодня твоя очередь будить Костю, Серёжа. А я пока пойду с собаками договорюсь.
