Текст книги "Ничего, кроме любви (СИ)"

Автор книги: Леока Хабарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Она

Макс в белоснежной, расстёгнутой до пупа, рубашке, сидел, закинув ноги на стол. За спиной Чёрного располагалось панорамное окно во всю стену, и Кристина на краткий миг залюбовалась городом в огнях.

Какая красивая ночь…

– Ну что там наш мальчик? – Горских лениво растягивал слова, но Кристина знала, что за вальяжным тоном он запросто мог прятать бушующий гнев.

Нельзя расслабляться. он что-то задумал…

– Лучше всех.

– Уже трахнул тебя? – Макс небрежно смахнул пепел прямо на персидский ковёр ручной работы – подарок от очередного делового партнёра, желающего подластиться к всемогущему Максиму Игоревичу.

Уж лучше подарил бы сразу семихвостую плеть, которой персидский царь, по преданию, хлестал непокорных рабынь.

– Ещё нет.

– Умно, – Горских лучезарно улыбнулся. Его карие глаза смотрели нежно и ласково. – Решила раздразнить аппетит маленького засранца? Ну и как? Выходит?

Крис поёжилась. Ей вспомнилась другая красивая ночь, полная неумелых поцелуев и жарких обещаний Геры Алмазного.

– Да, – кивнула она. – На следующей неделе мишень отправляется в Грецию. С ним летит его новая подружка.

– И с ними, видимо, произойдёт нечто ужасное? – Макс вскинул тёмную бровь.

– Да.

– Ты уже решила, что именно? – он раздавил окурок о столешницу, хотя рядом стояла стеклянная пепельница в виде черепа.

– Они погибнут во время прогулки на яхте. оба, – проговорила Крис голосом, лишённым каких-либо эмоций. – Несчастный случай.

– Какая ужасная трагедия! – хохотнул Чёрный.

Доволен он, или нет – судить рано.

– И очаровательной подружке цыганского сосунка, наверное, нужен липовый загранпаспорт и прочие нелепые бумажки?

Кристина кивнула. отправиться за бугор без «нелепых бумажек» проблематично.

– Когда вы летите? – Макс поднялся с кресла и потянулся, хрустнув суставами. Рубашка распахнулась, обнажая загорелую грудь.

– В четверг.

– Антоша завезёт тебе документы в понедельник.

Крис снова кивнула. Благодарить его за эту сомнительную милость она не собиралась. Горских радеет о деле, а не о ней. Забывать об этом смертельно опасно.

– Как тебе мой новый фонтанчик? – Чёрный кивнул на мраморную чашу, в центре которой помещалась гипсовая обнажённая девушка, воздевшая сложенные в молитве руки к небесам. Сия конструкция возвышалась в самом сердце его исполинского кабинета. В фонтане журчала вода.

– Подарок от друга. – Макс смачно шлёпнул статую по голому заду. – У меня знаешь ли, много друзей.

А врагов и того больше…

– Это Медара. – Горских погладил изваяние по бедру. – Слышала о такой?

Крис промолчала.

– Она была возлюбленной Рудгарда – великого воина. – Чёрный прошествовал к гигантскому окну и заложил руки за спину. – А потом предала его.

К чему весь этот разговор? С чего бы ему разглагольствовать о мифах и легендах?

– Рудгар погиб. Медара раскаялась, но было поздно. она просила богов вернуть ей любимого. Но боги жестоки, моя милая Крис. они превратили её в камень, заставив вечно вымаливать прощение.

Кристина почуяла ловушку и даже чуть отступила назад. Да что толку! Куда она сбежит с двадцатого этажа-то?

– Но мы отвлеклись, – Макс развернулся. Улыбка на красиво очерченных губах предвещала беду. – Знаешь, какая дружба самая надёжная, Крис? – он вновь шагнул к фонтану. Зачерпнул пригоршню воды, умыл лицо и довольно крякнул. – Купленная за бабки. Ты со мной согласна, моя красавица?

«Куда он, чёрт побери, клонит?», – подумала Крис, ощущая, как холодок бежит вдоль позвоночника.

Быть беде…

– Мой добрый друг Акиф… Помнишь такого? – ухмыльнулся Чёрный и Крис поняла, что пропала. – Поведал мне весьма любопытную историю. Хочешь знать подробности? Ну, кошечка моя, хочешь?

Кристина закусила губу и уставилась в пол. о подробностях она и сама могла рассказать. Даже лучше продажного бармена. Но тогда Макс её убьёт.

Чёрный усмехнулся, заметив её реакцию.

– В ту ночь в Арбузе с тобой был мужик, – изрёк он голосом, которым судьи зачитывают приговоры смертникам.

– Это неправда! – выпалила Кристина, вскинув голову.

– Вот как? – Горских шагнул к ней, и она попятилась. – А чьё же пьяное тело ты грузила в такси за номером триста шестьдесят девять НКА?

– Это просто знакомый, – Кристина старалась взять себя в руки, но не выходило: голос предательски дрожал. – он забрёл в Арбуз случайно и нажрался там.

– Да? – Чёрный цокнул языком. – А таксист утверждает, что это был твой муж. Кому же мне верить?

Театральным жестом Макс взялся за подбородок и воздел глаза к потолку.

– Это просто знакомый! Просто…

– Заткнись, шалава!

Пощечина оказалась такой сильной, что Крис отлетела к стене. Лицо горело. На глазах выступили слёзы, а Горских надвигался на неё, словно грозовая туча.

– Ты – моя. – он сгрёб её за грудки и рывком поднял на ноги. Но только для того, что бы снова ударить… – Моя! Помнишь ты это, грёбанная сука? Что это был за мужик, тварь?

– З-знакомый… – пролепетала Крис, давясь рыданиями.

Макс швырнул её на пол и пнул в живот. Кристина скрючилась, отползла и машинально прикрыла голову руками: по голове почему-то всегда больнее всего прилетало.

– Дешёвая шлюха! – пинок под рёбра вышиб дух. – Дрянь пасукдная! Еб@#$ться будешь с тем, с кем я скажу, ясно тебе? – пинок. – Ясно?

Снова пинок.

– Ясно?

Горских ухватил её за волосы и дёрнул, вынуждая заглянуть ему в лицо.

– А может тебе х$#ёв не хватает, а? – он поволок её к фонтану. – Могу легко исправить. Пущу по кругу, а потом сдам в бордель куда-нибудь на юг. Ты там за неделю забудешь, как ноги сдвигать, шалава…

Чёрный окунул её лицом в воду и выдернул, когда Крис едва не захлебнулась.

– А ну говори – кто твой хозяин?

– Т-ты… – Кристина жадно ловила ртом воздух. И правильно делала: Горских практически сразу окунул её снова и продержал под водой дольше, чем в первый раз.

– Не слышу!

– Ты! Ты! – Крис почти ничего не соображала. Боль и страх смешались, парализуя волю.

– Не верю! – И снова лицом в фонтан. Стальные пальцы сомкнулись на шее, словно тиски. Не вдохнуть. Не вырваться. Не убежать.

– Ты мой хозяин! Ты!

– Ты ведь любишь меня, Крис? – он вдруг обнял её, мокрую, избитую, дрожащую, как осиновый лист на ветру. Бережно прижал к груди. откинул со лба влажные пряди. – Любишь? Скажи. Скажи так, что бы я поверил.

У Кристины зуб на зуб не попадал. она подняла глаза на своего мучителя. До чего красив. Как ангел. Падший ангел…

А душа сгнила насквозь…

Голова у неё кружилась. Сердце готово было выскочить из груди.

Скажи, что любишь. Это же так просто…

– Я…

Макс смотрел горячо и зазывно. Так мог бы смотреть Ромео на Джульетту, в томительном ожидании сокровенного признания.

– Я тебя… – Крис вздохнула поглубже и, облизнув губы, выдала: – Ненавижу!

Горских вынудил её пожалеть о безумной выходке.

Сбил с ног оплеухой, но тут же подхватил. Перевернул. Преодолев отчаянное сопротивление, задрал юбку, раздвинул ягодицы и упёрся твёрдым членом в зад. Макс хорошо знал, как она этого не любит. Без смазки, без презерватива, без всего – он грубыми толчками вошёл в неё. Сгрёб волосы, намотал на кулак и заставил Кристину кричать. Снова, и снова, и снова…

Когда он кончил, она лишилась чувств…

***

Он

День догорал алым пламенем. Близилась ночь. она дышала прохладой и пахла дождём. За городом это ощущалось особенно остро. Суета Калиничей утомляла. Цыгане – шумные, колготные – буровили что-то на своём языке, и разобраться в их показаниях не представлялось возможным. Зато сам Баро Алмазный – тучный, с крючковатым носом и цепкими глазами коршуна – говорил медленно, растягивая слова. Один его взгляд моментально заставил заткнуться полсотни человек, большинство из которых приходились мордастому цыгану роднёй. отвечал Баро неохотно. Да и кто вообще охотно беседует с милицией? Даже если чист на руку. А уж тут, в Калиничах…

Серый, по наивности своей, ожидал увидеть здесь поджарых гнедых скакунов, но почему-то обнаружил сплошь Вольвы да Тойоты. А вместо кибиток – просторные особняки. Правда босоногие ребятишки целыми выводками носились тут и там, поднимая истинно цыганский гомон. Где-то пела гитара. Молодые цыганки шептались и хихикали, бросая на Серёгу лукавые взгляды. одна предложила погадать. Он почти согласился, но Верочка его увела.

Может, зря увела?

– Гера – боль моего сердца, – покачал головой старый Баро и нахмурил кустистые брови. Говорил он очень правильно и совершенно без акцента. Серый помнил из досье, что Алмазный закончил МГИМо, причём с отличием. – Сын меня очень беспокоит. И если ваши опасения верны…

Он тяжело вздохнул, наполнил рюмку и протянул Дюймовочке.

– Выпей наливочки, красавица.

Генеральская дочка испуганно уставилась на Сергея. он едва заметно кивнул, и девушка чуть пригубила напиток.

– Спасибо, – сказала она. – Сладко.

– Да не бойся ты, глупая, – хмыкнул хозяин Калиничей. – Гостей травить последнее дело. Давай-ка я и сам выпью, чтоб ты не смущалась.

Он наполнил стопку, опрокинул в себя одним махом и хмуро глянул на сопящего в углу Хворова. Константин дрых, обняв плюшевую подушку, и подрагивал во сне.

– Вы сказали, ваш сын собирается в путешествие, – Сергей вернул разговор в нужное русло.

– Да… – протянул цыган и помрачнел. – Гера отдаляется от традиций, и это плохо. очень плохо. Сын не хочет быть с семьёй. он хочет быть с бабой.

– С бабой? – Серый и Верочка одновременно вскинули головы. – С какой такой бабой?

– А, – Баро небрежно махнул рукой. – С одной из ваших.

– В смысле… из милиции? – Пшеничные бровки Дюймовочки поползли вверх.

– В смысле из русских, – фыркнул Алмазный барон и заёрзал, удобнее устраиваясь на стуле, который явно не подходил под его габариты. – Я этого не одобряю. Но молодость… Сам молодым был. Понимаю. Но как вернётся – сразу женю!

Цыган шлёпнул по столу мясистой ладонью, и стопки звякнули.

– И давно у него роман? – напрягся Серый.

– Уже больше недели, – усмехнулся Алмазный-старший. – Рекорд для такого ловеласа, как мой Герочка.

Больше недели…

Длинноногая красотка в красном? Вполне возможно. Вполне…

– А вы её случайно не видели? – от наливки Вера разрумянилась, но хватки не утратила.

Молодец, девочка!

– Видел, – как ни в чём не бывало отозвался Баро. – Она приезжала сюда с Герой.

Серый чуть со стула не упал.

– Как она выглядела? – выпалил он.

– Как, как… – Алмазный барон развёл руками. – Все вы русские для нас на одно лицо.

«Это она, – думал Серый. – Точно – она». он выпросил у Веры Тайм-аут, и, пока Дюймовочка с Хворовым пытались вытрясти у развесёлых цыган описание новой подружки золотого мальчика, отправился гулять. Очень уж хотелось просто подышать свежим воздухом. Поразмышлять…

Серый шёл вдоль трассы, засунув руки в карманы, и любовался, как сумерки мягким пологом опускаются на землю. В небе зажглись первые звёзды, ранний месяц гордо сиял острыми рогами, а по дороге шагала бабка…

Старая, как холмы, и скрюченная, она курила трубку и дымила, словно паровоз. Из-под аляпистого платка торчали седые космы. На крючковатом носу сидела волосатая бородавка, а длинная замусоленная юбка волочилась по земле.

Сергей бросил на неё равнодушный взгляд. Бабка как бабка. Страшная немного, ну и что?

Он прошёл бы мимо, если б не здоровущий КамАЗ…

Грузовик летел прямо на старуху. Басовито гуднул. Раз, второй, третий… Но бабка шла как шла. Даже не вздрогнула.

«Глухая что ли?», – подумал Серый. Больше ничего подумать он не успел. Скорее машинально, чем осознанно, рванул вперёд, сгрёб старушенцию в охапку и буквально выдернул из-под колёс железного монстра.

– А ну пусти! – проскрипела бабка, когда грузовик умчался прочь, вздымая клубы пыли, и Серый разомкнул объятия. Оваций за своё геройство он, конечно, не ждал, но…

Хоть бы спасибо сказала, старая карга!

– Он бы вас раздавил, как кошку! – заявил Серёга и строго взглянул на спасённую бабульку.

Ну и страшна!

– Этот? – Старушенция кивнула на грузовик, который мчался по трассе к линии горизонта. – Нет. Этот не раздавил бы.

Она глубоко затянулась и пустила дым кольцами, а Серый оглох от скрежета: КамАЗ слетел с дороги в кювет и, грохотнув, повалился на бок, точно раненый мамонт.

Серёга сглотнул. Неприятный холодок пробежал по спине.

Что за ведьма?

– Что смотришь? – прищурилась старая цыганка. – Страшно?

– Не из пугливых, – твёрдо сказал Серый. Мельком он заметил, как из кабины многострадального грузовика выбрался водитель.

Цел, и слава Богу…

– Спасти меня хотел? – Она выдохнула едкий дым.

– Ну хотел. – Он снова сунул руки в карманы и собрался двинуть обратно в Калиничи. Беседа с жуткой бабкой пришлась не по нутру. Да и ребята теперь его потеряли… – До свидания и спокойной ночи.

– А ну стой! – старческий голос пригвоздил его к земле. – А как же награда?

– Не нужно мне наград, – буркнул Серый.

– В тот раз ты так же сказал, да? – Глаза у цыганки были жёлтые, змеиные, в паутине глубоких морщин, но смотрели прямо в душу.

– В какой раз? – Серёга поёжился.

– Когда от медали отказался.

Серый чуть не задохнулся. Он сжал и разжал кулаки. Закрыл глаза. Открыл.

Бабка не исчезла. она стояла на прежнем месте и попыхивала трубкой.

Серёга не знал, что сказать. Да и говорить не пришлось. Старая цыганка приблизилась к нему и шепнула:

– Зря ты себя в его смерти винишь.

Откуда она знает? Откуда? Откуда?!

– Его время настало тогда, а твоё ещё нет.

Серый почувствовал, как глаза защипало. Чёртов едкий дым!

Старуха глянула ему за плечо и хмыкнула:

– А он тебя не оставляет. Следом ходит. Даже сейчас за спиной стоит.

– К-кто… – Серёга так хотел обернуться, но усилием воли сдержал глупый порыв и нервно сглотнул.

– Да Лёха твой.

Лёха…

Держись! Держись, Лёха! Не умирай! Не умирай!

– У него теперь задача особая. – Бабка помусолила мундштук тонкими губами. – Тебя, дубину, беречь. А ты всё не тех спасаешь, герой хренов.

– Н-не тех? – прохрипел обалдевший Серый.

– Не тех, – строго повторила цыганка. – Ты на той мине подорвался, но жив остался, знаешь почему?

– П-почему? – выдавил Серый. Он судорожно соображал: развод это, или взаправду всё.

– Потому что судьбой тебе написано жизнь человеку спасти. Определённому. Так что смотри, не проморгай! А то ты слеп, как крот… товарищ капитан.

Она развернулась и поковыляла прочь, а Серёга стоял, не в силах двинуться с места.

Сиреневые сумерки сменились бархатной ночью, и лёгкий ветер принёс запах хвои. Холодало.

Или это озноб?

– Чего она от тебя хотела?

Верочка появилась так внезапно, что Серый чуть не умер от разрыва сердца.

– Н-ничего… – он шумно выдохнул и плотнее закутался в ветровку. Его трясло.

– Ты хоть знаешь, кто это?

– Жуткая бабка, – честно ответил Серёга.

– Это мать Баро Алмазного, – шепнула Верочка и просунула руку ему под локоть, побуждая двинуться к посёлку. – Говорят, ей больше ста лет, и она самая сильная ведьма во всей округе.

Глава 10

Она

За окном мелькали витрины, вывески, рекламные щиты, открытые летние кафешки, шумные клубы, дорогие рестораны… Торопились домой запоздалые прохожие, а влюбленные парочки неспешно прогуливались, взявшись за руки. Жёлтые фонари светили уютным светом.

Жизнь…

Самая обычная, ничем не примечательная жизнь, за которую Кристина отдала бы всё на свете…

Антон ехал со скоростью умирающей улитки: Кристине требовалось время, чтобы привести себя в порядок.

– Всё? – хрипло спросила она, чуть подавшись вперёд.

Антоша глянул мельком и снова уставился на дорогу: его опасно подрезал тёмно-синий Опель.

– Под волосами размазалось, – сказал водила. – Слева.

Крис вздохнула, послюнявила носовой платок и принялась тереть там, где он подсказал.

Синяки, ушибы, ссадины, кровоподтёки – таковы отметины «любви» Чёрного Макса.

Тело ломило так, что Кристина еле доползла до Гелендвагена. Благо, Антоша помог забраться в машину. Переодевалась она прямо там, на заднем сиденье. Водитель поглядывал на неё в зеркало заднего вида, но Крис знала, её прелести бритоголового громилу интересуют мало: Антоша смотрел на следы, которые Горских оставил на ней, и вздыхал.

Они как раз пересекли площадь Победы, когда Кристина, наконец, перевоплотилась в клушу. Удалила остатки макияжа, сняла украшения, нацепила очки и собрала волосы в незамысловатый пучок. Обычно на это уходило меньше времени, но сегодня она еле двигалась: Макс переусердствовал с «ласками».

– Всё? – снова спросила она. Чёртова кровь не желала оттираться.

– Вроде да, – кивнул Антоша. – Есть хочешь?

Хороший он всё-таки мужик…

– Нет. – Кристину передёрнуло: от одной мысли о еде тошнота подкатила к горлу.

Водитель посмотрел на неё. Нахмурился.

– Мне очень жаль, Крис, – сказал глухо.

Она не ответила. Закусила губу, что бы сдержать набежавшие слёзы, и отвернулась. Её била крупная дрожь.

– Ты это… – Антон с трудом подбирал слова. – Ты не плачь, хорошо?

Не плачь… Легко сказать – «не плачь»! Её жестоко избили и не менее жестоко изнасиловали самым отвратительным способом из всех возможных. Однако она не может обратиться за помощью – никто ей не поможет. Никто! она вынуждена стиснуть зубы, собрать себя по кусочкам и…

Работай сучка…

– Мне осталось убить восьмерых… – еле слышно прошептала она. Об их с Горских договоре в ближайшем окружении Чёрного знали все. И Антоша в том числе.

Водитель промолчал. Но он так громко думал, что Крис не удержалась.

– Что? – спросила, потерев синяк на запястье.

– Считаешь, он тебя отпустит?

Вот он. Тот самый роковой вопрос, который задавала себе Крис денно и нощно. В своё время она так извелась, что запретила себе об этом думать.

– Он обещал, – пролепетала она и удивилась: как же жалко и наивно это звучит!

Антон покосился на неё.

– Он мастер обещаний, наш шеф.

– У меня нет выбора. – Крис не узнала собственный голос. Такой хриплый, осипший, совсем чужой…

– Выбор есть всегда.

Удар под дых. Кристина закусила губу. Слишком уж хорошо понимала она, о чём толкует бритоголовый здоровяк. Слёзы вновь обожгли кожу. Покатались по щекам. Замерли на губах солёными каплями.

Умирать страшно. Но вряд ли страшнее, чем жить вот так…

Однако, имелся ещё один аргумент. Именно он являлся решающим.

– Он убьёт Стаса.

Грубое лицо водителя сделалось совсем каменным, и Кристина понурилась. С десяток кварталов они проехали молча. На одиннадцатом водитель заговорил:

– Слыхала про Гриднева?

– Это кто? – Она шмыгнула носом и утёрлась рукой.

– Депутат. – Антоша чуть прибавил газу. Гелик обошёл три тачки и перестроился в правый ряд перед самым светофором. – Люди Чёрного похитили его восьмилетнюю дочурку.

Кристина напряглась. Не хотела она слушать, что случилось дальше, ох не хотела…

– Макс посадил Гриднева на короткий поводок, – продолжил бритоголовый. – А тот на всё согласен был, ради дочки – то. Только потом оказалось, что Чёрный девчушку в первый же день задушить приказал. А депутата два года пользовал.

– Что с ним сталось? – спросила Крис, чувствуя, как сердце замерло в груди.

– Повесился.

Они свернули с проспекта и двинулись по эстакадной дороге в старый район. Автострада пустовала, и Антон разогнался от души.

– Зачем ты мне всё это говоришь? – прошептала Кристина, всматриваясь в рубленный профиль водителя. Понять что-либо по каменному лицу не представлялось возможным.

– Затем, что ты мне нравишься, – без обиняков отозвался Антоша, и уголок его рта чуть заметно дёрнулся. – Но против Макса я никогда не попру. А ты не дура. Сама сообразишь. Просто помни – выбор есть всегда. Всегда.

Выбор

Есть

Всегда…

***

Он

Давно Серый не чувствовал себя таким идиотом В последний раз, наверное, ещё в школе, когда караулил Лизоньку после уроков. Лизочка тогда была, как персик – свежая, румяная. Вкусно пахла и позволяла себя целовать и трогать, где захочется. Сейчас же Серёга поджидал даму, сравнивать с персиком которую кощунственно по отношению к чудесному пухлявому фрукту: Кристина напоминала скорее курагу…

Но… где эта курага шляется в пол первого ночи, чёрт её дери?

«Педикюр женщины делают, чтобы радовать своих мужчин», – вспомнились, ни к селу, ни к городу слова Верочки.

У Кристины кто-то есть, сообразил Серёга и вздохнул.

И с этим кем – то провела она сегодняшний вечер и добрую половину ночи.

А он ждет её тут, как круглый идиот.

Серый вновь бросил взгляд на окна. Раз, два, три, четыре, пять… Пятый этаж. Второй подъезд… Темно. Крис еще не вернулась.

Он снова закурил. В ход пошла вторая пачка.

«Так и надо – не разглядел, – грянул с шестого этажа голос Корнелюка, сопровождаемый пьяным девчачьим хором и хохотом.

Так и надо – я не у дел.

Её встречает один и провожает другой,

А я как будто чужой, чужой, чужой…»

Подожди, дожди, дожди-и…

«Подожду, – сказал себе Серый, выпуская дым через нос. – Дождусь и выскажу Крисвсё, как есть».

Он действительно собирался объясниться с соседкой. Даже речь заготовил. Пафосную. И отрепетировал.

Дорогая Кристина. Ты очень мне помогла. А я повёл себя, как придурок. Прости меня, пожалуйста. Надеюсь, этот эпизод никак не повлияет на нашу дружбу.

И с чего он решил, что ей нужны его объяснения? У неё же – педикюр. Педикюр! А это значит, что есть любовник. По крайней мере, именно так Серый понял намёки Дюймовочки.

Дорогая Кристина…

Да где ты шляешься, клуша очкастая?

Серёга ловко отщёлкнул окурок в урну и прикрыл глаза. он уже начал клевать носом. В уюте милого сердцу дворика одиночество казалось благодатным даром небес. До чего хорошо здесь. Всё знакомое. Родное. Близкое. И ничего не меняется.

Только машин стало больше, а парковочных мест – меньше.

Клёны, ивы и тополя шелестят листвой. оконца светят жёлтым светом. Кто-то из ребятни оставил в песочнице красно-жёлтый пластмассовый самосвал. Серый не сомневался, что утром забывчивый мальчуган обнаружит игрушку ровно на том же самом месте – никто не возьмёт. Ветер качает старые качели, и они скрипят. Тихо-тихо.

Надо бы смазать…

Под старой ивой лавочка – там он впервые поцеловался по – взрослому. С Лизой. А чуть поодаль, у мусорных бачков, впервые по – взрослому подрался. Из-за Лизы…

Победителю достался драгоценный трофей: родители Лизочки отбыли на дачу, и первая красавица школы пригласила его «посмотреть видик». О каком фильме шла речь Серёга теперь, наверное, даже под пытками не вспомнит. Зато никогда не забудет неловкие робкие ласки, трепетные лёгкие поцелуи и то, как он никак не мог натянуть презерватив… Первый их с Лизочкой секс был ужасен. Всё выходило как-то по-идиотски. В порыве страсти они разбили любимую бабушкину вазу, а потом Серый мучительно долго не мог кончить. Переволновался. однако на выпускном реабилитировался по полной…

Он улыбнулся, согретый воспоминаниями, но тут же вздрогнул: у скамейки, полускрытая гибкими ветвями плакучей ивы, возникла скрюченная косматая бабка с трубкой во рту.

– Судьбой начертано спасти… Смотри не проморгай! – проскрипела старая цыганка и выпустила ему прямо в лицо струю едкого дыма.

Что за наваждение? Серый потряс головой, и мать Баро Алмазного растворилась в темноте.

– Мне надо выпить, – сказал Сергей вслух и поглядел на часы.

Пять минут второго.

Нет, ну это уже ни в какие ворота!

Он поднялся со скамейки… и как раз в этот момент во двор въехал чёрный тонированный гелик.

Ну ничего себе! – присвистнул Серёга. – Какую это шишку принесло в наш забытый богом район?

Внедорожник притормозил у второго подъезда. Дверца хлопнула мягко, чуть слышно. Из машины выбралась миниатюрная фигурка и, пошатываясь, двинулась к дому.

«Кристина!» – сообразил Серый, когда чёрный красавец умчался в ночь, разрезая мглу ксеноновыми фарами.

Соседка сделала шаг. Другой. Качнулась. Замерла. Снова качнулась, будто под ногами у неё была палуба корабля, попавшего в шторм, а вовсе не твёрдый, хотя и порядком потрескавшийся, асфальт.

Она что… пьяная?

Семимильными шагами Сергей двинулся на перехват.

– Крис! – окликнул он. – Эй, Крис!

Фигурка замерла.

Серёга настиг её… и обомлел.

Серые глаза за стёклами очков покраснели и смотрели тупо, точно не видя, или не узнавая.

Распухшие губы дрожали.

Что это с ней?

– Эй, Крис… – сказал он и схватил её за плечи. – Это я. Серый с четвёртого.

– Пусти! – дёрнулась она и шарахнулась в сторону. – Не трогай меня! Не подходи!

– Ты чего? – Серёга убрал руки и отстранился.

– Уйди! – Голос её дрожал. По бледной щеке скатилась слезинка.

– Ты… – Серый никак не мог сообразить, что делать. – Тебе помощь нужна? Может… это… скорую вызвать? А то ты вся из себя… чудная какая-то.

Она посмотрела на него с такой яростью, словно он виноват во всех её бедах.

– Ничего мне не надо, – процедила сквозь стиснутые зубы. – Дай пройти и исчезни.

Серёга недоумённо глянул на неё и посторонился. Кристина зашагала к подъезду. она смахивала на зомби из знаменитого фильма Джорджа Ромеро. Казалось, будто её конечности живут собственной жизнью. Дважды она споткнулась и едва не врезалась в лавочку, на которой так любили сплетничать местные бабульки…

Да что с ней такое?

Грешным делом Серый подумал, будто Крис под наркотой, но тут же отверг эту мысль: слишком уж его соседка вся из себя правильная. Аж до тошноты. «облико морале», как говорится.

Синий чулок…

Пару секунд Серёга наблюдал за её потугами идти ровно, а потом последовал за ней… и, как оказалось, не зря последовал: где-то на третьем пролёте ноги у Крис подкосились, и она едва не свернула себе шею. он поймал её. Прижал… И вдруг она начала вырываться, брыкаться, как бешеная, словно он и не он вовсе, а какой-то озабоченный маньяк.

– Пусти! Пусти! Пусти!!! – Вскричала она и принялась изо всех сил молотить его в грудь кулачками. – Пусти!

Кристина задыхалась от рыданий. Дёргалась. Царапалась и измочила слезами его любимую футболку.

«Да у неё истерика, – понял Серый. – Она не соображает ничего. Не узнаёт даже».

Недолго думая, он подхватил её на руки и понёс. Крис оказалась лёгкой, как пёрышко. Надо же… он ведь даже и не знал толком – стройная она, или пампушка: из-за всех её нелепых одёжек было не понять.

– Успокойся, – шептал он, касаясь губами тёмной макушки. – Успокойся, девочка, я рядом.

– Пусти-и-и-и-и! – рыдала Крис, уткнувшись лицом ему в грудь. – Пусти-и-и-и!

И что вот с ней делать?

– Где ключ? – строго спросил он. Залепить бы ей пощёчину, чтобы очухалась, да рука не поднимется. – Где ключ, Крис?

Он тряхнул её, ухватив за плечи.

– Ключ?!

Пришлось добавить голосу стали: иначе она бы не услышала. Но теперь, похоже, услышала.

Всхлипнула. Уставилась отупело. открыла рот. Закрыла. Снова всхлипнула и прошептала:

– Уходи.

– Не уйду, – заявил Серый. – Я тебе нужен.

– Не нужен. – Крис втянула в себя воздух и скрипнула зубами. – оставь меня… оставь меня одну.

– Нет.

Её взгляд потемнел, а лицо посерело. Соседка сжала кулаки.

– Иди в жопу, мент поганый, – глухо отчеканила она и выплюнула, набычившись: – Мусор!

Это было обидно.

Серёга тут же разомкнул объятия.

– Понял, не дурак, – сухо сказал он и отступил. – Спокойно ночи, Кристина Дмитриевна. Всех благ.

Она всё-таки отыскала ключ в сумочке, трясущейся рукой вставила в замочную скважину, судорожно повернула и ввалилась в квартиру, а Серый спустился к себе.

Видеть Кристину ему больше не хотелось.

Никогда.