Текст книги "Ничего, кроме любви (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 11
Она
Выбор есть всегда.
Всегда есть выбор…
А Серый… Серый должен уйти. Иначе она не сможет… Не сможет сделать правильный выбор…
«Он мне не нужен, – твердила она себе, прогоняя из памяти ночь, когда сосед сжимал её в объятиях. – А я не нужна ему».
Я никому не нужна. Даже Стасу.
Да и жив ли ещё непутёвый братишка?
Выбор есть всегда. Всегда. Всегда…
Крис включила воду. Старый кран загудел, но уже через мгновение в чугунную ванну хлынула струя кипятка.
Кристина потрогала воду рукой. отлично! То, что надо.
Она стянула через голову проклятущий свитер цвета плесени. Сбросила юбку. Избавилась от белья.
Всё провоняло Максом. Она сама провоняла Максом. Надо поскорее смыть этот мерзкий запах, пока он не въелся в кожу. Хотя… Какая теперь разница? Теперь… когда она сделала выбор…
«Умирать надо с комфортом», – решила Кристина и подготовилась на редкость основательно: у неё имелись пузатенькие ароматные свечи, и она их зажгла, а свет потушила. Откупорила бутылку шампанского, которая стояла в холодильнике с Нового года. Бокалом пренебрегла – зачем бокал? Выкурила для храбрости припрятанный в тайнике косячок. Приготовила лезвие…
Пора.
Вода приятно обожгла. Пар заполнил крошечную ванную комнату, и зеркало запотело. Пламя свечей трепетало. Кристина пила шампанское из горлышка, а перед мысленным взором проносились яркие эпизоды её глупой, расколотой надвое, жизни…
Это была Новогодняя вечеринка. Грандиозная. Миллениум, как никак. Все расфуфыренные, наряженные, напомаженные… Кристина тогда впервые надела платье, привезённое отцом из заграничной командировки. Чёрное. В пол. С открытой спиной и соблазнительным разрезом. Родители тогда уже год как погибли, иона переживала, что папа так и не увидел её в своём подарке. Зато Стас увидел…
Брат шепнул, что она самая красивая на вечере, а потом познакомил сним…
– Крис, это Максим Игоревич. – Стасик так и сиял. – Он поможет нам навсегда уехать в Штаты! Представляешь?
Это была его мечта. Не её. Но Крис поддерживала стремление брата: он горел этой идеей с самого детства. Учил английский, смотрел фильмы, рисовал всюду звёзды и полосы…
– Брат сказал мне, что вы – успешный бизнесмен.
Макс уверенно вёл её в танце, а Кристина чувствовала себя Золушкой, которая встретила, наконец, своего принца. Так он был хорош. Ну до чего хорош! Слов нет. Высокий, гибкий и стройный, как молодой тополь. Кареглазый, темноволосый, загорелый. Богатый…
А они со Стасиком так нуждались в деньгах…
– Я продолжил дело отца, – сказал Горских. – И преуспел.
– И чем же вы занимаетесь?
Макс улыбнулся ей так лучезарно, что у Кристины перехватило дыхание, а ноги чуть не подкосились.
– Не хочу говорить о делах в такой чудесный вечер. – он наклонился к её уху. – А уж рядом с вами вообще о делах не думается.
Крис рассмеялась. Тогда она еще умела смеяться…
Она долго держала Горских на расстоянии. Без какого-либо умысла: просто не хотела торопить события. он нравился ей. очень. Но Кристина решила дождаться самого особенного момента.
И дождалась…
– Ваш брат задолжал мне определённую сумму. – Макс смотрел на неё с той же теплотой, как и тогда, когда они впервые встретились. И голос его звучал нежно. Участливо. – Как вам удобнее расплатиться, Кристина? Сразу, или частями?
А потом он назвал цифры, и она расплакалась.
Ну а потом…
Встань, как мне нравится. Не так, а вот так. Кто твой хозяин? Кто?
Работай, сучка! Соси! Во-о-от, хорошо. Молодец. А теперь – глотай! А ну глотай!
Убери руки, еб#@$ная сука и сопли утри. Потерпишь. Расслабь булки. Расслабь, я сказал! Сейчас растяну твою узкую жопу.
На колени, шалава! Кто твой хозяин? Кто? Кто? Кто?!!!!
Он бил её. Насиловал. Держал пленницей в своём особняке. Сделал из неё шлюху, а потом…
Убийцу…
Но Антоша прав… Выбор есть всегда. И почему она раньше не решилась?
Потому что до последнего надеялась на брата…
Лезвие оставило на коже красный след, но Крис была уже слишком пьяна, что бы чувствовать боль.
Вот так. Хорошо.
Голова кружится. Глаза слипаются. Кровь капает. Голос Макса грохочет в голове и вдруг пропадает. Всё пропадает. Растворяется. Темнеет. Тускнет. Исчезает. Тает, как снег под весенним солнцем…
Ничего нет…
Нет боли. Стыда. Вины. обжигающей ненависти и несбывшейся любви.
Ничего.
Кристина провалилась во мрак. Она летела вниз, как, наверное, летела Алиса, побежавшая за белым кроликом.
Звонок. Долгий. Настойчивый. Но звучит издалека – еле слышно. Как еле слышно стук и крик:
– Кристина! открой! А ну открой!!!
А ну глотай…
В голове всё перемешалось. Кто это? Макс?
Зачем он пришёл?
Ты опоздал, Макс. Я больше не твоя…
Захотелось рассмеяться, но для этого нужны губы, а их нет. Как нет рук, ног, головы… Больше нет тела. оно растаяло, как и всё остальное. Растворилось в этой ванне, полной красной, порядком остывшей, воды…
– Крис! открой, ёб твою мать! Немедленно открой, дура!
Нет. Не открою. Прощай, Макс. Прощай навсегда. Я теперь свободна…
Глухой удар. один. Другой. Третий.
Грохот.
Ругань.
Трёхэтажный мат…
И вдруг Крис взлетела. Сильные руки подняли её в воздух, но сопротивляться она не могла: не было сил. Совсем.
– Ох ты ж ё#@$ый в рот! – это не Максов голос. Это тот, другой… – Ты чего себе удумала, клуша моя?
Моя?
– Охерела в конец? Бля-я-я-я… Что ж делать-то?
Он тряс её и звал по имени. Тряс и звал. Иногда она слышала. Иногда нет.
– Крис! Крис! очнись! А ну очнись!
А ну глотай…
– Н-не-е-ет… – из последних сил выдавила она.
– Не смей умирать! – Её прижали крепко-крепко, и она ощутила запах. Мужской запах. Но не тот, который хотела содрать с себя вместе с кожей. Другой. – Слышишь ты? Не смей умирать. Не смей! Это… приказ!
***
Он
Так же, как с Лёхой…
Чёрт побери, сейчас всё точно так же, как тогда с Лёхой!
Без орла, ущелья, боевиков и растяжек, но…
От меня опять зависит чья-то жизнь. За что мне это, Господи, зачем?
«Ты должен спасти… – прозвучал в голове голос старой цыганки. – Не проморгай…».
Крис прогнала его грубо и мерзко, и он ушёл. Повёлся, как последний лох. Заперся в своей обшарпанной конуре, уселся на кухне и решил накидаться.
Волевое решение сильного человека…
Водка у него имелась. Самая дешёвая. Хлебная. Когда он её купил и зачем, Серёга не помнил. Но она стояла, как заветный НЗ, и грела душу одним своим присутствием.
Вот и сгодилась, наконец, родимая…
Он налил рюмку, но пить почему-то не стал. Сидел и смотрел на стопку, словно в ней заключались все тайны мироздания.
Мент поганый! Мусор!
Что за грёбанная ересь? Что-то здесь не так. очень не так…
Опять вспомнились по – змеиному жёлтые глаза цыганской старухи, её жуткий взгляд и пугающий шёпот.
Смотри не проморгай…
Гадкое предчувствие скреблось где-то под лопаткой. Не давало покоя и мешало дышать.
Что-то здесь не так…
Нахмурившись, Серёга со стуком отставил стопку в сторону, словно делал шах и мат решению нажраться. Это он завсегда успеет.
Что именно побудило его встать и отправиться на пятый, Сергей не имел ни малейшего представления. Но под ложечкой сосало всё сильнее, а подозрения росли, как снежный ком.
Сначала он звонил. Раз десять позвонил, не меньше. Кристина не откликнулась, хотя была дома. Серый знал это наверняка.
Уходи! оставь меня одну!..
Потом принялся стучать. Сначала стучал деликатно, но очень скоро разошёлся не на шутку. Напугал соседей: из квартиры напротив высунулась заспанная бабка в бигудях(автор в курсе, что «бигуди» не склоняются!!! А вот Серый – нет…)и заворчала. Сергей сказал ей, что из милиции. Вытащил корку из внутреннего кармана и сунул в нос. Старушка ретировалась.
Кристина по-прежнему не открывала.
Он начал звать её. Кричал. Матерился, на чём свет стоит. Всё без толку.
Тревога затопила сознание до отказа. Внутри всё кипело, а отчаяние подбиралось всё ближе и ближе, угрожая перерасти в панику.
Что она задумала? Что сотворила с собой? Только бы успеть!
Не проморгай…
Серый отошёл на шаг, рванулся вперёд и обрушился на дверь плечом. Бесполезно.
Ну нет. Нет уж! он служил в десантуре, ему любые двери по плечу. Ну, может быть, кроме железных…
Сергей навалился снова. А потом ещё.
Четвёртая попытка увенчалась успехом: массивная дубовая дверь слетела с петель, и Серый ввалился в квартиру.
Влетел и растерялся: темно, как в жопе негра, и тихо, точно в гробу.
Опоздал?!
– Кристина!!! – заорал он. – Крис!!!
Она лежала в ванне.
Вены вскрыла, идиотка. И уже посинела вся…
Но дышала. Пока ещё дышала…
– Ох ты ж ё#@$ый в рот! – он подхватил её на руки. – Ты чего себе удумала, клуша моя?
Он тряс её и звал по имени. Тряс и звал. А она мычала что-то нечленораздельное.
– Крис! Крис! очнись! А ну очнись!
– Н-е-е-е-ет… – прохрипела она еле слышно.
– Не смей умирать! – он прижал её крепко-крепко, словно хотел затолкать в собственное сердце. – Слышишь ты? Не смей умирать. Не смей! Это… приказ!
«Если она умрёт, я сойду с ума», – думал он. Всё так же, как тогда с Лёхой. Только без боевиков.
О, Господи, за что мне всё это! И что делать-то?
– Не смей умирать, – строго повторил Серёга и расстегнул пряжку на ремне…
Он соорудил жгут из ремня и марли. Благо, Серый прекрасно знал, где Крис хранит лекарства и всякую вату. Там же, в аптечке, он раздобыл перекись. обработал раны как следует. Наложил повязку. Хорошо так наложил, как в армейке учили. Всё по уму сделал.
Саму Кристину закутал в плюшевый плед, поднял на руки и уселся со своей ношей на кровать. Он укачивал её, как ребёнка. Шептал всякую несусветную чепуху и тихонечко матерился.
Уже почти рассвело, когда она заворочалась и открыла глаза.
– С-серый? – пролепетала слабым голосом. Вид у неё был жуткий. Как у панночки из Вия.
– Так точно, – хрипло ответил он и откинул с бледного лба влажную прядь. – Зачем, Крис?
– Так надо… – чуть слышно сказала соседка и вновь смежила веки.
– Врача вызвать?
– Н-не-е-ет… – она еле ворочала языком. – П-пожалуйста… не надо…
– Скажи мне, кто тебя обидел, и я его по стене размажу.
Не открывая глаз, соседка подняла руку – правую, которую не успела изувечить – и коснулась его щеки. Ласково так. Мягко.
– С-серый… – проговорила Кристина с огромным трудом. – П-прошу тебя… Не спрашивай ничего… п-пожалуйста…ладно?
– Ладно. – Сергей поймал её ладонь и поцеловал пальцы. Холодные такие, будто она совсем мёртвая.
Хотя Кристине явно становилось лучше: пугающая синева отступила, лицу вернулись нормальные человеческие краски. Побелевшие губы стали розовыми.
Губы…
А они у неё, оказывается, пухлые. Надо же.
Серый коснулся их большим пальцем, и задремавшая Крис чуть приоткрыла рот.
Вот ведь…
Тяжесть в паху показалась неуместной, как жираф в автосервисе. Однако…
Однако удержаться Сергей не смог. Подумать он ни о чём не успел: голова напоминала пустой жбан – ни одной разумной мысли не осталось.
Да и зачем думать, когда можно действовать?
Серый наклонился и поцеловал эти манящие, мягкие губы, а Кристина…
Глава 12
Она
Кристина проснулась около пяти вечера. Потянулась, обняла подушку и тупо уставилась в потолок. она хотела бы стереть из памяти события кошмарной ночи, но не могла. Всё тело ломило, словно по ней проскакал табун резвых коней. Сидеть будет больно, наверное, ещё неделю, а изрезанное запястье нестерпимо жжёт. Крис сглотнула и закрыла глаза.
Всхлипнула.
Ей ли привыкать!
Она по опыту знала – физическая боль со временем утихнет, а душевная – не пройдёт никогда.
Никогда…
Вчера она сделала свой выбор, но её спас Серёга. Зачем? Зачем он вернулся, ведь она его прогнала? Зачем вломился, снеся с петель разнесчастную дверь? Зачем вытащил её из ванны и баюкал, словно малого ребёнка? Зачем поцеловал?
И зачем я ответила?
Она закусила губу и почувствовала, что краснеет.
Это она-то краснеет!
Благодаря жестокой школе Чёрного Макса, в сексе попросту не осталось того, что могло бы смутить Кристину, удивить, или сбить с толку.
И вот теперь она краснеет из-за поцелуя…
Лёгкого. Нежного, словно прикосновение крыльев бабочки, и чистого, как родниковая вода.
Уже очень давно никто не целовал её так, как Серёга… и уже очень давно она не хотела целовать в ответ.
Кристина улыбнулась. Завернулась в простыню и прошлёпала на кухню. Поздновато для завтрака, но после череды потрясений ей требовался покой и длительный сон.
На столе она обнаружила совиную чашку крепкого, но давным-давно остывшего чая, бутерброды с кусками колбасы такой толщины, будто её рубили топором, а не резали, и записку:
«Уехал на службу. Завтракай. Не смей чудить.
Серый.»
Крис усмехнулась. Брутальная нежность Сергея согревала сердце лучше дорогих подарков и комплиментов, расточаемых богатеями, под которых Горских её подкладывал.
Кристина уселась на табурет, подсунув под себя ногу, и принялась жевать суровый бутерброд. Холодный чай покрылся белёсой плёнкой, но бодрил отлично, и уже на втором глотке Крис почувствовала прилив сил. она глянула на кошкообразные часы. Половина шестого… Скоро Серый с работы вернётся… наверное… а то иной раз освобождается за полночь. Что поделать, если служба у него «и опасна и трудна»…
Надо бы накормить его как следует. Он, как никак, ей жизнь спас: вполне себе заслужил вкусный ужин. Но сначала…
Кристина прошла в ванную. Вздрогнула, встретившись взглядом со своим отражением. Ну и страшна! В гроб краше кладут. Русые волосы повисли сосульками, серые глаза покраснели, а веки опухли, как у запойной алкоголички. Ссадина на лбу покрылась коркой, а фингал на левой скуле приобрёл пугающий жёлто-зелёный оттенок. Жуть!
Крис вздохнула, открыла воду и принялась умываться.
Ужин был готов к половине восьмого. Слишком уж изгаляться Кристина не стала: вряд ли Серый оценил бы фуагра с трюфелями в белом вине под соусом из каперсов. Зато сочные котлеты из домашнего фарша с воздушным картофельным пюре, салатом из свежих овощей и малосольной селёдкой вприкуску уж точно придутся молодому менту по душе. В качестве последнего аргумента своей безмерной благодарности, Кристина купила Сергею пару литров светлого разливного пива.
Теперь только осталось дождаться возвращения блудного соседа.
А он, как назло, задерживался. За окном стемнело, а чайник совсем остыл. Кристина вскипятила его заново.
«Позвонить?» – думала она, но тут же мотала головой. Нет. Не надо звонить. Зачем навязываться? И, к тому же, мало ли что с ним сейчас происходит.
Вдруг Серый гонится по скользким крышам за каким-нибудь бандитом? Или допрашивает коварного негодяя, или заламывает руки обдолбанному наркоману, а тут она со своими котлетами…
А может, он попросту не хочет видеть её? особенно после того поцелуя? Вдруг боится, что она, Кристина, ждёт от него теперь чего-то… неведомо чего?
Пышную свадьбу и шестерых детей, ага…
Крис принялась мерить кухню шагами. В кухне девять метров – особо не разгуляешься, и Кристина вышла в коридор.
Вот засада. Зачем, ну зачем она ответила на Серёгин поцелуй? Надо было прикинуться трупом и лежать, не шевелиться! Их с Серым дружба слишком ценна, и у Крис замирало сердце от одной мысли, что она потеряет эти отношения.
«Ох, какая же я клуша! – ругала себя Кристина, кусая губы. – Наготовила всего. Жду его. А он теперь видеть меня не хочет. Не знает, как в глаза посмотреть…».
Она накрутила себя до такой степени, что хоть на стенку лезь. Странное дело, никто и никогда не вызывал в ней такую бурю эмоций. Крис вообще думала, что разучилась чувствовать что-то, кроме страха, ненависти и гадливости. оказывается, нет. Или, может, она просто заболела? Вдруг у неё какой-то редкий, неизвестный медицине синдром, или что-то в этом роде?
«Синдром этот стар, как мир, и зовётся любовью…» – мелькнула мысль, и Крис охнула.
Неужели я влюбилась в Серёгу? Втрескалась, как школьница?
Опасная мысль! Нельзя её думать. Ни в коем случае нельзя.
Когда в дверь осторожно постучали, Кристина подскочила, опрокинув табурет.
Пришёл всё-таки!
Она бросилась открывать. Хотя, что там открывать – дверь перекосило и нормально водрузить её на место Серый так и не смог: вся конструкция держалась на соплях. Плевать. Главное, сейчас она увидит соседа. Увидит и поймёт, что между ними ничего не изменилось, и они по – прежнему друзья. И дружба их стала только крепче…
– Привет! – просияла она, но улыбка тут же сползла с лица.
На пороге, упираясь в притолоку бритой головой, стоял Антоша. В одной руке громила держал пышный букет алых роз, в другой – пакет.
– Вот, – сказал он и втиснулся в квартиру, не дожидаясь приглашения. – Это тебе. Извинения от шефа. Цветы короче. А в пакете там деньги в конверте, цацки какие-то, я в них не понимаю, и мазь. Он сказал… ты знаешь, как её использовать, чтобы всё… зажило.
На последних словах водитель запнулся, деликатно кашлянул и отвёл глаза.
– Не возьму ничего. – Кристина холодно взглянула на бритоголового здоровяка. – Уходи.
– Полноте, Крис, – протянул Антон. – он ведь с меня шкуру сдерёт, если ты подарки не примешь.
– Ну не только с меня ему шкуру сдирать, – бросила Крис и скрестила руки на груди. – Пусть еще кого-то для разнообразия освежует. А подарки свои пусть в жопусебе засунет. Да поглубже. И мазью помажет, как следует. Чтоб зажило.
Она вознамерилась вытолкать громилу на лестничную клетку. Не хватало ещё, что бы Серёга его тут увидел, с этим веником.
– Уходи!
Но сдвинуть Антошу с места оказалось делом непростым и хлопотным: у них, как-никак, разные весовые категории.
– А если новость скажу хорошую, примешь подарки? – Водитель просительно поглядел на неё. – Ты их просто у меня прими, а дальше что хочешь делай. Хоть в мусор, хоть в топку.
Кристина нахмурилась и уставилась на громилу.
– Что за новость?
– У шефа новая игрушка, – заговорщически шепнул Антон. – Я их сегодня в ресторан возил.
– Вот радость-то, – буркнула Крис, а он всучил-таки ей розы. Красивые, но с острыми шипами.
Прямо как даритель…
– Да погоди ты. – Водитель поставил пакет у её ног. – Он с этой тёлкой сегодня в Париж улетает. До следующей недели Макса в городе не будет.
Вряд ли кто-то мог бы назвать Антона красавцем-мужчиной. Типичный бандюга из девяностых: бритый, с квадратной тяжёлой челюстью, низким и узким, как у неандертальца, лбом и жутким шрамом через всё лицо. однако в этот момент Крис готова была броситься ему на шею и расцеловать.
***
Он
Схема, тщательно начерченная Хворовым на розоватой миллиметровке[2]2
Миллиметровка – специальная чертёжная бумага, размеченная на клеточки. Продаётся в рулонах. Ну… продавалась…))
[Закрыть], заняла весь стол. один угол рулона Дыбенко прижал дыроколом, второй – пепельницей, на третий положил табельный пистолет, а четвёртый удерживал собственной пятернёй.
– Здесь, – майор ткнул в схему пальцем свободной руки. – Здесь и здесь. Ясно?
Серый, Хворов и Верочка согласно закивали.
– И прямо как из машины выйдут – сразу на хвост. И чтобы без лишних телодвижений, понятно?
– Так точно! – три голоса слились в один.
– Главное – не спугнуть. – Майор поскрёб подбородок. – А то ославимся идиотами на весь отдел.
Старший бросил на Серого суровый взгляд.
– Ты её опознать-то сможешь, верзила контуженный?
– Да, – кивнул Серёга, хотя уверенности не испытывал. Всё, что он помнил: красное платье, длинные ноги и сиськи, от которых глаз не оторвать. Но разве скажешь такое Старшему? Узнает правду о событиях в Арбузе – порвёт, как тузик грелку. Он и так уже проштрафился: пропал на двое суток. Если б не Верочка, Дыбенко бы его из группы исключил и отправил перекрёстки регулировать.
– Как там наши друзья из аэропорта? – Майор отпустил руку, и угол рулона тут же свернулся колбаской.
– Готовы сотрудничать! – бойко отозвалась Верочка.
– А техническая сторона?
– Хромает, – вздохнул Костя. За техническую сторону отвечал именно он.
Старший нахмурился. Почесался и скомандовал:
– Ступай в техотдел. Спроси Мишу Перелейвода. Скажи – я послал. Быстро!
В дальнейших разъяснениях Хворов не нуждался. Встал и поплёлся, охая и ахая, словно отправили его в тридевятое царство каменный цветок для Царевны-Несмеяны разыскивать.
– Как бы не уснул по дороге… – буркнул майор и взглянул на тех, кто остался в кабинете.
– Серый, – сказал Дыбенко, сморщив лоб. – Если это наша дама – она не должна дойти до трапа, понятно тебе? Но может так статься, что мы основательно лоханулись.
Старший выразительно глянул на Верочку, и генеральская дочка зарделась, опустив васильковые глаза долу.
– Так что никакой самодеятельности, ясно вам?
– Так точно. – Дюймовочка и Серёга уныло переглянулись.
Всё может быть…
Девица в красном вполне себе могла оказаться самой обычной шалавой, или ищущей на свой зад приключений заскучавшей гламурной чиксой. Но… слишком уж вовремя появилась она в жизни Геры Алмазного. Как раз тогда, когда Макс Горских решил наказать его отца…
– Так, я на планёрку. – Майор напялил фуражку и отцентрировал ребром ладони. Забрал со стола пистолет. – Ведите себя хорошо. Не шалите. особенно ты, мелкая.
Он щелкнул Верочку по курносому носу и вылетел из кабинета.
– Ты её совсем-совсем не помнишь? – спросила вдруг Дюймовочка и подняла на Серого огромные пронзительно-синие глазищи.
Чёрт!
– С чего ты взяла? – Сергей похлопал по карманам в поисках сигарет. Нашёл. Закурил и уселся на край стола.
– Помнишь Мариночку?
– Блондинку?
– Нет, – генеральская дочка мотнула прехорошенькой головкой. – Тёмненькую такую, с короткой стрижкой. она ещё от мужа в том году ушла, хотя у них двое детей.
– Толстуху? – Серый выпустил дым через нос и нахмурился. Как же тяжело порой с бабами. Слов нет. Вот к чему сейчас весь этот разговор про Мариночку?
– У неё просто кость широкая!
– К делу, Вер, – рыкнул Серёга.
– Она мне сказала, что ты к ним в отдел когда зашёл, тебе их шеф предложил фоторобот нашей дамы состряпать. А ты отказался.
Всё-то она знает!
– Фоторобот тут не поможет, – философски заметил он. Скрытый посыл этой фразы был непонятен даже ему самому, но Дюймовочку каким-то невероятным образом вполне устроил. Любит она загадками разговаривать.
– Ты прав, Серёжа, – пшеничные бровки сошлись над переносицей. – Прав…
– Слушай, Вер. – Серый сполз со стола. Забычковал окурок в пепельнице. Засунул руки глубоко в карманы и качнулся с пятки на носок. – Спросить тебя хочу… кое о чём…
– Ох… Серёжа… – Дюймовочка очаровательно зарделась. Нервно хихикнула и отвела взгляд.
Чего это она?
– Ты… не обижайся только. Но… – генеральская дочка смущённо улыбнулась. – Ты отличный парень, только вот… отношения на службе – это так непрофессионально! К тому же, ты мне как брат, понимаешь?
– Нет, – честно ответил Серёга.
Верочка вспыхнула, захлопала длинными ресничками и закусила губу.
– Ты не… – Несчастная явно готова была провалиться сквозь землю.
– Скажи-ка мне, что это за хреновина и для чего, – вытаскивая коллегу из пучины неловкости, Серый сунул Дюймовочке небольшой белый тюбик. – Ни слова по-русски нет. Прям засада.
– О-о-о! – протянула Верочка, открутила крышечку и понюхала. – Это средство для снятия макияжа. оно тут у тебя кончилось почти. На самом дне осталось. Где взял?
В мусорном ведре соседки, пока та спала после попытки самоубийства.
– Да так… Нашёл в одном месте.
Генеральская дочка внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала, и Серёга был ей за это очень благодарен.
Вечер пах вином, шашлыком и близостью выходных. Сладкий вечер. отличный прям. Серый торопился домой. Точнее не домой, а к Кристине. очень уж хотелось разъяснить пару моментов. Во-первых, надо еще раз её поцеловать. Во-вторых, устроить допрос с пристрастием и выяснить, в какую передрягу она влипла и чем ей помочь. А в-третьих…
Зачем клуше, которая не красится, средство для снятия макияжа?
Прямо-таки, удивительное рядом. И надо же было ему найти этот тюбик! Он всего лишь хотел выбросить окровавленный бинт, но в силу природной грации опрокинул ведро. А там – он. Тюбик…
«Вы слепы, как крот, товарищ капитан…».
Уже нет…
– Серёжа…
Голос приковал его к асфальту у поворота к пятиэтажке.
Глубокий, с едва заметной хрипотцой.
Голос из прошлого…
«Я всегда буду любить тебя! Тебя одного!..»
Серый замер. Скрежетнул зубами и развернулся.
– Привет, Елизавета.
Он собрал все силы, чтобы придать лицу равнодушное выражение.
Лиза стала еще красивее, если только такое вообще возможно. Её волосы спускались до самых ягодиц и блестели, как начищенная медь. Рыжевато-карие глаза в обрамлении пушистых ресниц смотрели с тревогой, будто Лиза ждала, что он её ударит. Сочные губы подрагивали.
– Серёжа, можно с тобой поговорить?
– Только коротко, – холодно бросил Серый и порадовался твёрдости тона. – Я тороплюсь.
Лиза кивнула. Сглотнула нервно и отвела взгляд.
– Мы… – начала она и шумно втянула в себя воздух, словно набираясь решимости. – Мы с Аликом женимся.
Нож в сердце. И повернули. А потом вытащили и всадили снова.
– Что ж… Рад за вас. – Серёга достал сигарету и закурил. – Это всё? Или ты ждёшь моего благословения?
– Зачем ты так, Серёжа? – Лиза вскинула глаза. Красивые они у неё. Тёплые. – Алик так переживает…
– Поэтому именно тебя послал сообщить? – хмыкнул Серый. – Весьма по-мужски.
– Ему важно знать, что ты… простил.
– Я простил. – Серый глубоко затянулся. – Дальше что?
– Он… Мы… – Лиза замялась, но всё-таки собралась с духом и выпалила: – Мы приглашаем тебя на свою свадьбу!
Ничего себе, поворот! И вот как теперь отказать, чтобы не выглядеть слабохарактерным нытиком?
– Я-я… – протянул Серый, судорожно перебирая в памяти все возможные отмазки. – Не могу я. Работать буду.
– Алик уже говорил с Дыбенко, – просияла Лиза. – Пётр Петрович обещал тебя отпустить.
Подвёл ты меня, Старший. Ох как подвёл!
– Ну как, придёшь? – Она схватила его за руку и посмотрела с таким энтузиазмом, что у Сергея закружилась голова.
– Не знаю, – сказал он. – Я… У меня…
И тут его осенило.
– У меня девушка ревнивая, – заявил, не моргнув глазом. – Не отпустит.
– Девушка? – Лиза улыбнулась так лучезарно, что даже звёзды устыдились своей бледности. – У тебя девушка есть?
– Ну… – Серый уставился в пол. – Типа того…
– Так приходите вместе! – воскликнула Лиза, едва не подпрыгнув. – Алик будет так рад! Да что там! Счастлив будет!
Она обожгла его щёку поцелуем, пожала руку и ушла, цокая каблучками. На парковке её поджидала белая Хонда-цивик.
Серый долго смотрел ей вслед, а потом, когда праворукая японка умчалась в ночь, вскинул голову и послал небесам пару ядрёных матерных проклятий.
