Текст книги "Ничего, кроме любви (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 28
Он
Лиза и Алик купили просторную двушку в шестнадцатиэтажной новостройке на северной окраине города. Серёга почти протрезвел, добираясь до захолустья со звучным названием «Аквамарин». Кто, интересно, и с какого перепугу, решил прозвать этот район элитным? До центра далеко, до моря и того дальше. Даже асфальт тут не везде, зато повсюду строительный мусор: поддоны, арматура, пустотки и прочий хлам. однако Алик уверял, что лет эдак через пять квартиры здесь станут совершенно неукупными – дороже чугунного моста. Произойдёт это чудо в самом деле, или нет, Серый не знал. он неуверенно ковылял по тёмному двору, ежесекундно рискуя свернуть шею или сломать ногу, и глухо матерился.
Подъезд в доме имелся только один, а вот с этажом оказалось сложнее. Поначалу в Сергее сидела уверенность, что приятель и бывшая жена обретаются на шестом, потом отчего-то в голове всплыла цифра десять. однако ни на шестом, ни на десятом Алика Серёга не обнаружил. Его трижды послали на хер, дважды пригрозили вызвать милицию и один раз едва не спустили с лестницы. Именно последний гардемарин в семейках, вознамерившийся схватить Серёгу за грудки и чуть не схлопотавший за это по интеллигентной морде, в пылу страстей припугнул незваного гостя соседом-прокурором.
Это и решило дело.
Жестами, матом и мычанием Серый объяснил, что как раз-таки прокурор ему и нужен, к нему он, собственно, и шёл, да только случайно забыл номер квартиры. Гардемарин тут же подобрел и отправил Сергея на двенадцатый этаж в квартиру девяносто два.
Дверь открыла Лиза.
Открыла, вздрогнула и замерла.
– Серёжа… – прошептала она и накрыла ладошкой круглый живот, словно хотела уберечь обитателей чрева от неприглядного зрелища. – Ты что, пьяный?
– Не-е, – мотнул головой Серёга, привалившись к косяку. – П-просто у-усталый. Алик где?
– Здесь. – Алик возник из ванны и встал за спиной жены. Хлопья пены для бритья на подбородке делали его похожим на брутального Деда Мороза. – Серый… ты… чего?
– Лиза, – прохрипел Серёга, облизнув пересохшие губы. – Сделай мне чайку покрепче, а? Пожалуйста.
Лиза бросила на мужа рыжий взгляд, и Алик коротко кивнул. Как только за ней закрылась дверь кухни, Сергей двинулся на друга танком.
– Адрес! – прорычал он глухо.
– Серёга! – Алик попятился, выставив вперёд руки. – Ты не в себе!
– Адрес!
– Она просила ничего тебе не говори… чёрт! Спятил совсем?
Серый ухватил его за грудки, впечатал в стену и склонился к носу.
– Адрес, сука!
– Деревня Новый Яр, Заречный тупик одиннадцать. – Ровный голос Лизы мгновенно остудил, и Серый разжал пальцы, выпуская Алика.
– На вот, выпей. – она протянула стакан с какой-то шипучей дрянью. – Авось протрезвеешь.
Сергей не стал пренебрегать советом. Залпом проглотил шипучку и утёрся рукавом.
– Спасибо, Лиза.
– Не за что. – она гневно глянула на мужа. – Ты почему сразу ему не сказал? Ты же видишь, в каком он состоянии и понимаешь, из-за чего примчался. Как вообще этого зверя могли отпустить? Зачем?
– У Горских связи и деньги, – вздохнул Алик с виноватой миной, и Серёга понял, что спорить с беременной супругой друг не рискнёт никогда. – Нехилые связи и огромные деньги.
– А как же правосудие? – Лиза нахмурила рыжие брови.
– У него тоже есть своя цена…
Серый поймал взгляд бывшей возлюбленной.
– Спасибо.
– Будь осторожен, – кивнула Лиза, приблизилась и чмокнула его в щёку. Алик стал тёмным, как ноябрьская туча. – Береги себя.
Серёга кивнул и шагнул к выходу, но у самой двери обернулся.
– Ключи.
– Что, «ключи»? – голос друга едва заметно дрогнул.
– Ключи от машины давай.
– Нет! – Алик набычился. – Ты же в стельку пьяный! Совсем сбрендил?
Он покрутил пальцем у виска и сдёрнул с крючка ветровку.
– Вместе поедем. – Сунул руку в рукав. – Я поведу.
Это было бы кстати. Весьма кстати. Но…
Сергей скользнул взглядом по округлившейся Лизиной фигуре. они ждут двойню, вспомнил он. Мальчика и девочку…
– Ты останешься здесь, – сухо отрезал Серый. – Это приказ.
– Тут не Чечня, чтоб я твоим приказам подчинялся! – выпалил Алик, но на его плечо легла узкая ладошка.
Ладошка, которая решала всё.
– Отдай ему ключи, милый, – ласково промолвила Лиза и, кивнув, повторила: – отдай.
– Но… – Алик выглядел растерянным.
– Не разобью я твою Хонду, – сказал Серёга и выдавил неловкую улыбку. – Слово пацана.
Спустя секунду ключ от красавицы хонды лёг в его лапищу, и Сергей рванул к лифту.
Когда железные двери разъехались, краем уха он расслышал голос Алика. Только вот… друг обращался вовсе не к нему…
– Алло! – крикнул он, очевидно, в трубку мобильника. – Пётр Петрович?
***
Она
Кристина без труда нашла работу и успешно проработала на ней пару недель. По иронии судьбы, её взяли библиотекарем в сельскую школу. Поначалу Крис всерьёз опасалась, что её заставят ходить в униформе – растянутом свитере цвета плесени, бесформенной клетчатой юбке и гигантских очках, но к счастью, оказалось, что блузка, джинсы и туфли-лодочки – вполне себе подходящая одежда для школьной библиотекарши.
Крис работа нравилась. Детки улыбались ей, говорили «большое спасибо» и называли по имени-отчеству. И совершенно не требовалось никого убивать.
Сегодня она получила первый за долгое время честный трудовой аванс и решила отметить это знаменательное событие с помпой. Взяла в библиотеке «Поющих в терновнике» и прикупила у местных умельцев полтора литра домашнего винца. А что? Страдания Мэгги Клири по недосягаемому красавцу Ральфу де Брикассару[24]24
Рыжеволосая Мэгген Клири и католический священник Ральф де Брикассар – главные герои романа Колин Маккалоу «Поющие в терновнике».
[Закрыть]отлично зайдут под красное сухое и… хотя бы ненадолго выбьют Серёгу из мыслей…
День выдался сухой и тёплый, и Крис по пути домой любовалась жёлтыми кронами и резными листьями багровеющих клёнов. В прозрачном воздухе летали паутинки, а сентябрь заполнял душу удивительным покоем. Сладким, как патока и мягким, точно перина.
Её крошечный домик стоял далеко на отшибе, в самом конце улицы, которую все именовали тупиком. Хотя… Это и был тупик. Самый, что ни на есть, настоящий.
Прямо за владениями двоюродной Аликовой бабки, раскинулись заброшенные колхозные поля, заросшие сорняками, к западу от домишки неспешно текла безымянная речка, по крутым берегам которой гордо дефилировали гуси, с юга к дому подползал лес. Не слишком густой и не очень тёмный, но всё-таки – лес.
Крис эта глушь сразу пришлась по сердцу. она любила сидеть на крыльце по вечерам и слушать, как ухает в чащобе филин, любила душевный мат рыбаков, спешащих на утреннюю зорьку, любила громкое гоготание пернатых хозяев реки и ненавязчивую заботу соседки Шуры.
Кристина всерьёз подозревала, что добродушная соседка знает больше, чем говорит, но… никогда не решилась бы озвучить эту крамольную мысль вслух.
Пусть всё останется так, как есть…
– Привет, Наташа! – крикнула Шура издали, по обыкновению взмахнув рукой. – А погода-то портится. Того и гляди вольёт!
Крис вознамерилась ответить что-нибудь столь же банальное и осеклась. Похолодела. Дежурная улыбка застыла на губах…
Погода портится…Того и гляди вольёт…
Она машинально глянула на безоблачное небо. Синее-синее, как Серёжины глаза…
Чёрт!
Внутри всё покрылось коркой ледяного страха.
Ч-чёрт! Чёрт! Чёрт!!!
Проклятье!
В доме кто-то есть.
Кто-то чужой. Кто-то опасный. Кто-то…
Шура выразительно загнула большой и мизинец, демонстрируя указательный, средний и безымянный.
Втроём?
Твою же мать!
Кристина закусила губу.
«Он нашёл меня», – поняла она. – «Макс отыскал меня. он здесь. В доме».
И он не один…
Крис никогда не считала себя параноиком, но долгое и близкое знакомство с Горских сделало своё дело. Один пистолет хранился в тайнике под крыльцом, второй – вместе с документами, тревожными деньгами и запасным мобильником – на дне забытого всеми колодца близ заброшенных колхозных полей.
Паниковать нет смысла. Это не поможет. Никак.
Так что…
Надо сваливать!
– Пойду чайничек поставлю! – крикнула Кристина в ответ и прижала к губам указательный палец. – Приходите чаёк пить!
На последних словах она резанула по горлу ребром ладони. Тётя Шура кивнула и скрылась в доме. Крис слышала, как щёлкнул затвор.
Томик «Поющих в терновнике» беззвучно лёг в траву. Рядом устроилась полторашка вина.
Тихой быстрой тенью Крис скользнула вдоль дома и двинулась к полям. Солнце уже коснулось горизонта раскалённым боком, и небо окрасилось красным, жёлтым и лиловым.
В туфли набивались комья сухой, некогда плодородной земли, в зарослях полыни шуршали мыши, ковыль клонился от лёгкого ветра. День стремительно догорал. Пахло дымом и навозом.
Когда Кристина добралась наконец до колодца, полускрытого иссохшими вётлами, сумерки окутали деревню мягким пологом.
Крис принялась крутить скрипучий ворот, поднимая со дна свой заветный тайник – покорёженное жестяное ведро.
Деньги, документы, телефон… и она уедет. Уедет далеко-далеко, куда-нибудь на север, никому ничего не сказав. Если никому не говорить, то никто не отыщет. Никто не скажет Максу, и…
Ведро оказалось пустым.
Кристина вскрикнула, выронила его и попятилась, закрыв ладошкой рот.
Как же? Как же так? Как такое вообще возможно?
– Прости, Крис. – Антоша вырос за спиной мрачной громадиной. он появился из густых зарослей американского клёна и двигался тихо, как призрак.
– Не-ет, – прорыдала она. – Антон… не делай этого. Прошу тебя!
– Ты мне нравишься, Крис, – сказал Антоша, надвигаясь. – Но ты ведь помнишь: я никогда не попру против Макса. Слишком уж многим я ему обязан.
– Сволочь! – плюнула Кристина, собрала пригоршню сухой земли и швырнула в лицо водителя. – Скотина! Мразь!
Убежать далеко не получилось. Антон настиг её за один рывок. Схватил, заломил руки, а когда Крис начала брыкаться и врезала ему между ног – обрушил на затылок рукоять пистолета…
***
Он
Белая Хонда-цивик уверенно держала трассу. Серый вжимал газ в пол, добиваясь предела возможностей праворукой японки. За окном мелькали поля и посадки, по холмам ползли деревеньки, блестели золотом купола церквей. Но Сергею было не до красот. Он видел перед собой чёрную ленту дороги, а мысленный взор рисовал Кристину…
Вот Горских срывает с неё одежду, и загорелые руки шарят по нежной бархатистой коже, захватывая пальцами тёмно-розовые соски…
Вот Чёрный Макс силой ставит Крис на колени, и тычет набухшим членом в чувственный рот, заставляет сосать…
А вот гонит в пинки, а истекающая кровью Крис пытается отползти, закрывая голову руками…
«Он не только её тогда изнасиловал», – мрачно подумал Серый. – «Но и меня тоже».
Больше Макс её не получит. Никогда. Ни за что.
Надо было убить его тогда. Надо было. Надо!
«Дыбенко не дал…», – вспомнились слова Алика. – «Оттащил…».
Почему Старший не позволил добить чёртова психопата? На что рассчитывал? На знаменитое российское правосудие?
«Он не хотел, чтобы я стал убийцей», – внезапно осознал Сергей. – «Боялся, видать, что сяду за превышение полномочий».
Радио ловило одни помехи, и Серёга наслаждался скрипом собственных зубов и шуршанием шин.
Крис не хотела, чтобы он знал, где она, и Сергей хорошо понимал, почему.
Я не смог спасти её. Не сумел уберечь.
Он сам просил Алика помочь Кристине. Спрятать. Увезти. Надёжно укрыть от посторонних глаз.
И от самого Серого в том числе…
Алик выполнил просьбу и сделал всё как надо, но…
Если Макс выйдет, он её найдёт. Найдёт и…
– Хрен ты её получишь, сука грёбаная! – прорычал Серёга и крепче стиснул руль.
Широкая автострада упиралась в алеющий горизонт, а у обочины, аккурат под рекламным щитом, скучали утомлённые солнцем Серёгины коллеги из дорожно-постовой службы.
Завидев полосатую палку, Серый поначалу плавно сбавил скорость и принял вправо, а, когда гаишник доверчиво отошёл в сторону, от души вдарил по газам.
Хонда рванула вперёд. Гайцы схватились за рации, прыгнули в серую пятнашку и уже через секунду позади взвыла сирена.
Молодцы ребята. Как раз то, что нужно. Догнать японку они не догонят, но фееричное сопровождение до самого Нового Яра обеспечат: всех бандитов распугают.
Цивик неслась в закат. Пятнашка, сверкая мигалками, летела следом.
Погоня вышла знатная.
До поворота на Яр оставалось меньше десяти километров, когда Серёга разглядел впереди кордон. Дорогу перекрыли буханки, нивы и жигули. На всех сияли проблесковые маячки. В ряд монстров отечественного автопрома затесалась одна единственная иномарка: серо-стальная королла с помятым крылом.
В неё-то Серый и вхерачился бы на всём скаку, если б Алик неделю назад не обновил на Цивике тормозные колодки…
Хонда завизжала, Серёга рванул руль и чуть не улетел в кювет.
Вот ведь засада!
он отстегнул ремень безопасности и вылез из машины.
– Руки за голову! – рявкнул кто-то со стороны Уаза. – Быстро!
Сергей подчинился. Набычился.
Видел он уже эту помятую короллу. Видел и не раз. И даже на автосервис сам её отгонял дважды. И фильтры хозяину менять помогал…
Вот блин!
Дверца Тойоты открылась. За рулём сидел Дыбенко. Рядом – хмурый Алик. Позади – сонный Хворов.
Серёга медленно опустил руки.
– Марсаков, – изрёк Пётр Петрович, буравя его строгим взглядом. – Ты никогда не пробовал сначала думать, а потом делать? Это, конечно, не панацея, но ты уж рискни. Вдруг понравится?
Серый ничего не ответил. Только сжал и разжал кулаки.
– Не стой истуканом, верзила контуженный, – бросил майор. – отдай Алику его ключи, а сам ко мне садись. Поговорить надо.
– Некогда мне разговаривать, – буркнул Серёга и утёр нос тыльной стороной ладони. – Кристина в опасности.
– Садись в машину, придурок!
И Серый сел. Прыгнул даже. Правда не в Тойоту, а обратно, в белую Аликову Хонду. Под трёхэтажный Дыбенковский мат пустил цивик по бездорожью, напрямик к грунтовке, ведущей на Яр.
Правильно он поступает, или нет, Серёга не думал. Всё, что он знал сейчас: Горских никогда больше не причинит Крис боли. Никогда. Никогда!
Этого никогда больше не произойдёт.
Потому что я не допущу.
Глава 29
Она
Её лихорадило. Трясло так, что ноги подкашивались и зуб на зуб не попадал. она смотрела на Макса и понимала: это конец. Конец всему.
Хрупкая надежда на нормальную жизнь лопнула и разлетелась вдребезги.
Да и оставит ли он вообще её в живых?
Узнать Горских оказалось непросто. он исхудал, щёки ввалились, выбитые зубы и бритая голова делали его похожим на завсегдатая ночлежек. однако тёмные глаза смотрели зло и цепко.
Глаза хищника…
– Я так горевал, – прохрипел Чёрный и коснулся её щеки. Кристина дёрнулась, однако вырваться из объятий Вована и Антона не представлялось возможным. – Я так горевал по тебе, Крис. Чуть с ума не сошёл, когда узнал, что ты…
Да он безумен! Чёртов психопат…
Макс приблизился к окну, внимательно поглядел на соседский дом, хмыкнул и задёрнул занавески.
– Знаешь, я ведь заключил маленькую сделку с нашими доблестными органами.
«Какую ещё сделку?» – мелькнула мысль и, видимо, невысказанный вопрос отразился на лице.
Горских скривил губы в усмешке. Теперь, когда Чёрный утратил сытый вид, его ухмылка выглядела особенно зловещей. Пугающей.
– Неужели ты думала, что я отправлюсь за решётку без лишнего козыря в рукаве?
Крис бы ответила, да Вован заткнул ей рот кляпом. Грубо и основательно. Поэтому пришлось довольствоваться взглядом. Хмурым, колючим, полным презрения и едкой ненависти взглядом.
– Ты всегда меня недооценивала. – Макс уселся на затёртый диванчик. – А зря.
Он по-ковбойски закинул ногу на ногу.
– Знаешь, куда я отправился, когда эти олухи согласились на мои условия?
Кристина сильно сомневалась, что Горских нуждается в её ответе. И не ошиблась. Выдержав эффектную паузу, Чёрный продолжил:
– Со всех ног помчался на Воздвиженское кладбище. отыскал могилу сто двенадцать и даже купил венок. Венок, Крис! С эпитафией на ленте! – он кашлянул, вскинул руку и продекламировал: – «Той, чья красота подобна свету звёзд». Не помнишь, откуда это?
Крис дёрнулась и всхлипнула. Кляп мешал нормально дышать, глаза жгло от слёз, а душу – от страха.
– Я и сам не помню, – развёл руками Макс. – Но слова в самую точку, не находишь?
Горских вскочил, преодолел разделявшее их расстояние и ухватил лицо, больно стиснув щёки.
– Ребятам пришлось выкопать гроб, чтобы я мог сказать тебе последнее «прости», – прорычал он глухо. – А теперь попробуй представить всю степень моего удивления, когда тебя там не оказалось.
Кристина смотрела в карие глаза и видела, как бурлит там странное токсичное безумство.
«Его душа больна», – пришло ей в голову. – «отравлена ядом».
А тонуть в горючей отраве придётся мне…
– Не бойся, девочка, – ласково прошептал Горских. – Сегодня ты не умрёшь… но жизнь твоя изменится навсегда. Знаешь, что это?
Он показал ей стеклянную полуторалитровую банку. В таких очень удобно солить на зиму маленькие помидорки-черри. однако в этой ёмкости плескался явно не рассол…
Внутренности скрутило в тугой узел. Хотелось кричать, но кляп лишал голоса, и Кристина тихонечко заскулила.
– Правильно! – воскликнул Макс голосом Лёни Якубовича, открывающего очередную букву на табло[25]25
Леонид Якубович – ведущий передачи «Поле чудес», где надо крутить барабан, открывать буквы на табло и угадывать слова.
[Закрыть]. – Это кис-ло-та!
И вдруг глянул исподлобья коршуном.
– Попрощайся со своим милым личиком, маленькая шлюха.
Крис заметалась. Задёргалась. Повисла на руках мучителей. Из глаз брызнули слёзы, а Чёрный осклабился.
– Держите её крепче, ребята.
***
Он
Алик вынырнул из зарослей ежевики, как чёрт из коробочки. Серый едва ему не втащил. Рефлекс, как никак.
– Серёга! – выдавил друг, когда Сергей схватил его за грудки и прижал к стене покосившегося сарая. – Ты не должен…
– Что? – глухо рыкнул Серый. – Что я, бл@#дь не должен? Это ТЫ мне диктовать будешь, что я кому должен? А если б там Лиза была, а? Если бы он ЕЁ искал? Иди на х@#й, понял? отвали, иначе за себя не ручаюсь.
– Пусти, придурок! – просипел Алик, пытаясь высвободиться. – Ты только хуже сделаешь. Из-за тебя Кристина твоя по этапу пойдёт!
– Ты чего несёшь? – Серёга отпустил бедолагу, и Алик шумно втянул в себя воздух.
– Ну ты и псих!
– Это к делу не относится. – Серый прищурился. – Выкладывай всё.
– Горских заключил сделку. – Трели сверчков звучали громче слов. – Поэтому его освободили. И нужен он живым. Живым, понимаешь?
– Что за сделка? – нахмурился Серёга. Тратить время здесь, у заплесневелого сарая, окружённого порослью полутораметровой амброзии[26]26
Амброзия полыннолистная – сорная трава.
[Закрыть], он не планировал. Его ждал Заречный тупик дом одиннадцать.
Его ждала Кристина. Ждала и нуждалась в нём. Сергей не сомневался в этом.
А все вокруг только и делают, что суют палки в колёса!
– Ты ведь помнишь, что творится там… в Чечне? – Аликов взгляд стал темнее ночи.
– Не скоро забуду, – мрачно отозвался Серый и сглотнул.
– Кое кто оттуда, – Алик выразительно посмотрел наверх. – Поставляет боевикам оружие. И в таких масштабах, что мама не горюй. Трафиком занимался Горских. В обмен на свободу он согласился… сдать своего бизнес-партнёра с потрохами, да так, что тому своей депутатской неприкосновенностью только подтереться останется.
Сергей призадумался.
– А Кристина-то тут причём?
– А при том, что если ушатаешь Чёрного, все договорённости насчёт Кристининой смерти моментально сойдут на нет.
– Чего?
– Того, – говорил Алик беззлобно, но отчего-то слова его больно ранили. – Крис твоя должна была сесть. Всерьёз и надолго. А вместо этого, чудесным образом затесалась в программу защиты свидетелей.
Друг посерьёзнел.
– Тебе пошли навстречу, Серый. И если ты сейчас налажаешь…
Налажаешь…
«Налажешь в чём?» – хотел было рыкнуть Сергей, но сдержался. Ясная, как белый день, картина маслом раскинулась перед глазами во всей красе. Чёртову психопату всё сойдёт с рук, а Кристина…
– Убьёшь Горских, и твоя женщина сядет, – зачем-то повторил Алик. – Да и самого тебя упекут за превышение полномочий. А менты на зоне долго не живут, сам знаешь.
Серый набычился и хмыкнул.
– Напугать меня решил?
– Предупредить, – уточнил друг.
Отвечать Серёга не стал: слов не нашлось. Молча развернулся и семимильным шагом двинулся вверх по затихшей улице, к Заречному тупику.
Всё, что сейчас важно – убедиться в безопасности Крис. остальное – детали.
Алик крикнул что-то в спину, но это уже не имело никакого значения.
***
Горел здесь один единственный фонарь, и гнус роился вокруг тусклой жёлтой лампы мутным облаком. Сверчки пели о том, что лето прошло и уже не вернётся. С полей несло навозом, дымом и шашлыком – убойное сочетание, оценить которое городскому жителю не под силу. Собаки подняли вечерний лай, сообщая друг другу последние новости. Где-то далеко-далеко пьяный голос душевно выводил «я начал жизнь трущобах городских»[27]27
«Я начал жизнь в трущобах городских» – песня из фильма «Генералы песчаных карьеров».
[Закрыть], а нестройный гитарный бой невпопад вторил исполнителю.
Занавески на окнах одиннадцатого дома оказались плотно задёрнуты, но комнату озарял тихий уютный свет. Возможно, торшер, или настольная лампа. А может – ночник, или даже свеча…
Что ты делаешь, Кристина? Как встречаешь эту ночь?
Читаешь, закутавшись в плед, или сморишь свои любимые мультики про принцесс?
Вспоминаешь ли обо мне хотя бы иногда?
У Серого защемило сердце, когда он бесшумно приблизился к двери.
«Я просто спрошу у неё, всё ли в порядке», – решил он. – «Предупрежу об опасности и…».
Додумать мысль он не успел: за зашторенным окном мелькнула тень, и Серёга различил голос. Мужской голос.
Голос, который он узнал бы из тысячи…
– Держите её крепче, ребята.
***
Она
Крис уже не понимала, жива она или мертва. Перед глазами всё плыло. Если бы не кляп, она завизжала бы. Вопила бы от страха, как резаная. Кричала, что есть сил.
Макс надел медицинские перчатки, пафосно щёлкнув раструбами, и открыл банку. В нос ударил едкий запах.
– Поменьше дрыгайся, не то ослепнешь, – предупредил Горских.
О, Боже!
Кристина заскулила и зажмурилась.
Умереть бы сейчас. Или хотя бы потерять сознание…
Она приготовилась к жгучей боли.
Но тут Антонова хватка ослабла, а сам водитель отлетел в сторону. Крис рванулась из рук обалдевшего Вована как раз в тот миг, когда Чёрный пустил в ход кислоту.
– Сука! – рявкнул Макс, но тут же рухнул, сражённый пудовым кулаком. Едкая жидкость выплеснулась на дощатый пол.
Вован настиг Крис и скрутил, но она уже успела освободиться от кляпа.
– Серый! – собственный голос показался комариным писком.
В висок упёрся холодный ствол. Вован тяжело дышал, но держал крепко.
Он всегда умел крепко держать…
– Только дёрнись, мозги ей…
Договорить Вовану не удалось.
Серёга с каменным лицом выхватил из-за пояса табельный пистолет и вскинул руку. Крис вздрогнула от выстрела, а телохранитель повалился мешком.
– Цела? – спросил Серый.
Как всегда, красноречив…
Кристина кивнула, силясь унять дрожь. она бросила короткий взгляд на Вована.
Дыра промеж глаз…
Дыра…
Кислота…
Макс…
Серый…
Антон…
Всё вместе…
Всё сразу…
Всё… Проклятье!
Рвота подкатила к горлу слишком внезапно. Крис согнулась пополам, и её стошнило.
– Крис ты… – Серёга шагнул было к ней, но тут же захрипел. Позади него вырос Горских с расквашенным носом и обожжённым лицом: часть кислоты попала-таки на кожу.
– Сдохни, тварь! – Макс стянул удавку на шее Серого, но дышать стало трудно Кристине.
– Нет! – вскрикнула она. – Н-нет!
Мёртвый Вован сжимал в руке пистолет. Крис вырвала оружие из холодных пальцев.
– Пусти его! – трясло так, что она не понимала, куда целить. А когда поняла, на неё обрушился оклемавшийся Антон. Водитель вывернул её запястье, и выстрел пришёлся в стену.
– Нет! Не-ет. Нет!!! – Крис билась в стальных объятиях, лягалась и даже укусила Антошу за руку. – Пусти! Пусти!
Совсем недавно она боялась ослепнуть, а сейчас жалела, что не лишилась зрения. Макс душил Серого у неё на глазах. Серёга пошёл пятнами, шея побагровела, на лбу вздулись вены.
– Нет!
То, что казалось вечностью, длилось секунды. Серый чуть присел, ухватил Макса за выворот и опрокинул через себя, а когда Горских оказался на лопатках, впечатал кулак в красное от ожога лицо…
Антон толкнул её так, что Крис пролетела через всю комнату и больно ударилась о шкаф.
Водитель передёрнул затвор, вгоняя в патронник новый патрон, и направил пистолет на Серёгу.
Ты мне нравишься, Крис… Ты мне нравишься… Но против Макса я никогда не попру…
Кристина не знала, что случилось потом. Мир вокруг помутнел, и она упала в обморок, что твоя кисейная барышня…
***
Голоса, голоса, голоса…
Откуда здесь они?
Кто все эти люди?
Некоторых она угадала.
Вон стоит у дверей коварный майор Дыбенко. Морщит лоб и трёт тяжёлый квадратный подбородок. Рядом сутулый вечно заспанный тип, который забирал их со станции Ипатьевка… Хворов, кажется. А вот и Верочка…
Верочка?
Да, это определённо Верочка. Маленькая блондинистая фурия.
откуда она здесь?
Отчаянно жестикулирует, доказывая что-то майору. Тычет куда-то пальчиком и хмурит пшеничные бровки.
К косяку небрежно привалился Алик…
Но где же…
– С-се-рё…
– Тише, тише… – она ощутила прикосновение шершавой ладони. – Всё хорошо. Я здесь. С тобой.
– Макс… – выдавила Крис. Мысли перепутались, как наушники в кармане. – Макс… он…
– Его уже увезли.
– Как она? – Это подошла Невеличка. В руках лейтенант держала стакан.
Серёга не ответил. Пожал плечами.
Он сидел на затёртом диване, и его колени служили для Кристины отличной подушкой.
– Попей, Кристина. – Верочка присела рядом, и Крис увидела, что в ладошках у неё не простой стакан, а заветная кружка с ошалевшей совой в полосатой чёрно-красной шапочке.
По щекам побежали слёзы. Непрошеные и нежданные, точно ледяной дождь по весне.
Верочка растерялась, заметив её реакцию.
– Что? – округлила она васильковые глаза. – Что не так?
Ответить Крис не могла: рыдания душили её, как совсем недавно Макс душил Сергея.
Зато Серый понял всё и сразу.
– Вер, – сказал он. – Дай я сам, хорошо?
– Хорошо. – Невеличка протянула ему совиную кружку и улыбнулась.
***
Холодная вода вернула способность соображать. особенно учитывая, что добрую половину Серый пролил ей, Кристине, на лицо.
– Прости, я вытру, – сказал он и отправился на кухню. По всей видимости, за полотенцем. К его приходу Кристина сумела принять вертикальное положение.
Голова нещадно кружилась, но муть отступила, и Крис тупо озиралась по сторонам.
Выцветшие полосатые обои, занавески в цветочек, иконы в углу, видавший виды шкаф, битком набитый пыльными книгами…
Старый дом. Дом, в котором она так спокойно и незаметно жила. Дом, в котором могла бы стать счастливой. Но Чёрный Макс отравил тихую обитель тлетворным дыханием…
Будь он проклят!
Кристина всхлипнула и обхватила себя руками. Закусила губу.
– Он не вернётся. – Серёга опустился рядом. он сумел-таки раздобыть полотенце, и Крис промокнула лицо. – Ты вообще… как?
– Лучше всех.
– Понятно. – он вдруг нахмурился и сжал кулаки. Костяшки были ободраны в кровь.
– Мои уезжают, – сказал Серый и кивнул на дверь. Верочка и Дыбенко у выхода ожесточённо спорили шумным шёпотом. – Пора нам. Но… если ты боишься, я могу остаться. Только скажи.
Крис посмотрела на него, надеясь сохранить в памяти каждую чёрточку грубоватого, словно высеченного из камня, лица, и прошептала:
– Не надо, Серёжа. Я не боюсь.
– Ну… тогда пока. – Серёга поднялся и двинулся к выходу. У самой двери замер, словно размышляя: «Оглянуться? Не оглянуться?».
Он так и не оглянулся.
А у Крис раскололось сердце…
***
Дольше всех прощание вышло с Верочкой.
Невеличка вцепилась в неё и шмыгала носом.
– Мы приедем, – всхлипывала она. – Мы со Стасом приедем. обязательно приедем. Ты не скучай, Крис, ладно? обещай себя беречь!
Кристина поцеловала медовую макушку и в который раз возблагодарила Бога за то, что Стасику на жизненном пути встретилась эта девчушка.
«На таких, как Верочка, мир держится», – подумала она, позволяя обнять себя в тысячный раз.
Дыбенко ограничился коротким и сухим рукопожатием.
Перед тем, как отнять руку, он наклонился к носу Крис и буркнул:
– Смотри не дёрни никуда. – Блёклые глаза смотрели сурово. – В миг найду и посажу, ясно?
Ответить Крис не успела: Алик сжал её в медвежьих объятиях.
Говорить он ничего не стал. Да этого и не требовалось.
Сонный Хворов ушёл последним, отдав честь. Голову при этом он почему-то накрыл ладонью.
Крис осталась одна.
Она сообразила, что провалялась в отключке достаточно долго: Серёгиным коллегам как раз хватило времени привести здесь всё в полный порядок. В крошечной гостиной не осталось никаких следов кровавой расправы. Только кислотная лужа въелась в дощатый пол, да и её кто-то (скорее всего – Вера) аккуратно прикрыл полосатым ковриком.
Куда делись Вован, Антон и Макс, Кристина не имела ни малейшего представления. Она могла, конечно, спросить кого-нибудь из Дыбенковской команды до отъезда, но не стала.
Зачем?
За окном зарядил дождь. Хороший такой дождь. Прямо ливень. Крис сидела на диване, пялилась в одну точку и слушала, как он молотит по крыше, подоконнику и откосам.
Надо бы поставить чайник, но сил нет.
Он так и не оглянулся…
Не оглянулся…
Надо поставить чайник.
Поставить чайник и выпить коньяку.
Всю бутылку.
Стук в дверь заставил вздрогнуть. Крис вынырнула из вязкой патоки мыслей и, словно зомби, двинулась к двери. Спрашивать «кто там?» не стала. Заметила лишь, что не слишком вежливо ходить в гости так рано: в половину четвёртого утра.
***
На пороге стоял Серый.
Мокрый насквозь, хоть выжимай. Грудь его часто вздымалась.
Не сказав ни слова, он схватил её и притянул к себе. Накрыл губы горячим поцелуем. Втолкнул язык в рот.
Крис охнула и обвила его шею руками. Закрыла глаза.
Родной…
Любимый…
Мой Серёга…
Она целовала его, как в последний раз, как целуют девушки призывников перед поездом.
Прикосновения обжигали. Серёгины ладони гладили поспешно и жадно, и Крис отзывалась на каждую ласку. Хотелось ещё. Хотелось больше и большего.
Прямо сейчас. Без слов. Без объяснений. На полу.
Серый сбросил мокрую ветровку и стянул футболку через голову. от него пахло потом, дождём и дымом. Крис избавилась от маечки и осталась в лифчике. Ненадолго. Сергей на редкость ловко расстегнул застёжку и припал губами к обнажённой груди.
Кристина ахнула, когда он поймал сосок, и задрожала, когда поцелуи стали спускаться ниже. Момент, когда Серёга расстегнул её скинни[28]28
Скинни – узкие джинсы.
[Закрыть], Крис упустила. Секунда, и она осталась в одних трусиках, которые уже порядком вымокли.
Ждать дольше она не могла. Рванула пряжку на его ремне и спустила джинсы, прихватив заодно и боксеры.
Вид твердокаменного члена заставил её застонать. А когда Крис чуть сдвинула крайнюю плоть, высвобождая головку, застонал уже Серёга.
Кристина увлекла его на пол. Уложила на спину и села сверху, направляя в себя горячий крепкий орган. Секунду помедлила, привыкая к его размерам, и задала жаркий ритм. Серый гладил её бёдра и чуть слышно постанывал. Когда Кристина склонилась к его губам, ухватил её крепче и начал двигаться в такт, проникая глубже и глубже, а потом вдруг зарычал, перевернул Крис и подмял под себя. В несколько мощных толчков Сергей достиг оргазма. Вскрикнул и повалился на Кристину, опалив дыханием шею…
