Текст книги "Ничего, кроме любви (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 21
Он
Бюрократия…
Тупая, бесполезная, никому не нужная волокита. Бессмысленная и беспощадная, но, увы, совершенно неизбежная.
Сейчас Серый особенно сильно не понимал, почему нельзя отправиться в особняк Горских прямо вот сейчас, сию же минуту, подключив всю силу влияния генерала Павлова.
У этого козла Горских – Верочка, и с ней беда!
Часы на стене, рядом с портретом Феликса Дзержинского, отсчитывали минуты так же медленно, как растут сталактиты в пещерах.
Тик…так…тик…так…
Невыносимо!
– Я поеду один, – заявил он, жахнув по столу кружкой. Кофе был дерьмовый, растворимый, из пакетика с надписью «три в одном». Но без кофе Сергей бы не обошёлся: он не спал трое суток.
– Да угомонись уже, – буркнул сонный Хворов. – Сейчас шеф вернётся, и…
– Передай ему моё огромное почтение. – Серёга поднялся, проверил пистолет, набросил ветровку и отсалютовал товарищу. – Бывай, Костян.
– Э-э-э! – Хворов вскочил, едва не опрокинув стол. Всё-таки, когда надо, он мог быть невероятно проворным. – Ты куда намылился?ох$#@ел совсем? Погеройствовать решил, Рембо хренов?!
Костя перехватил его у самой двери.
– Не пущу!
– У него Вера, – коротко ответил Серый и выразительно глянул на друга.
– Ты думаешь, отец её меньше твоего любит? – Хворов взял его за локоть. – Они со Старшим сейчас всё прикинут, и…
– Ты убрал бы руку, Костя, – мягко сказал Серёга. – А то ведь и сломать могу.
– Ты вообще вменяемый?
«Нет. Невменяемый я сегодня», – подумал Серый, а в память вонзились слова Крис.
Он бил и насиловал меня много лет.
Бил и насиловал…
Серёга гнал их от себя, слова эти, но они пришкварились к самому сердцу и стали частью его сущности.
Теперь их не забыть. Никогда.
Его женщину насиловали…
Его любимую женщину били и насиловали. Насиловали и били так, что она решилась вскрыть себе вены. Били и насиловали так, что она…
– Пусти меня, Костян, – выцедил он. – Пусти, по-хорошему прошу. У меня к этому у#бку свои счёты. Личные.
***
В коридоре к нему прицепилась Мариночка. Развесёлая пышка-хохотушка с короткой стрижкой и мировой грудью. Та самая, которая в прошлом году ушла от мужа.
– Сергей Юрьевич! – проворковала она, примерившись к его шагу. – Фоторобот готов.
– Давай.
Мариночка протянула лист.
«Похожа», – отметил Серёга, прищурившись.
Портретного сходства, конечно, не наблюдалось, но…
Высокие скулы, широко поставленные светлые глаза, хищный разлёт бровей, полные чувственные губы…
Похожа…
– Сделай такой же с очками, – распорядился Серый и вернул Мариночке распечатку.
– С какими очками? – Толстушка-хохотушка совсем запыхалась: вести разговоры на ходу она явно была неприспособленна.
– С черепашьими.
– Чего?
Сергей остановился. Взял Мариночку за плечи. Заглянул в зелёные глаза под крашеной каштановой чёлкой и спросил серьёзно:
– Мультик про львёнка и черепаху видела?
– Видела, – отозвалась пышка и вдруг запела: – Я на солнышке ле-ежу! Я на солнышко гля-я-яжу! Всё ле-ежу! И ле…
– Великолепно. – Серый чмокнул Марину в лоб. – А теперь иди и сделай ещё одну такую же ориентировку, только с очками, как у той черепахи. Поняла?
– П-поняла, – кивнула веселушка, смерив его удивлённым взглядом.
– Сделай, и обе отправь факсом в аэропорт, на вокзал и в порт, ясно? Только не затягивай, Марин, хорошо?
– Хорошо, Сергей Юрьевич, – кивнула она. – А вы скоро вернётесь?
– Скоро, – улыбнулся он. – очень скоро.
***
Только на месте Серёга понял, почему обсуждение операции у шефа и генерала пошло в затяг. особняком дом Макса Горских назвать язык не поворачивался. Это был замок. Самая настоящая неприступная цитадель, обнесённая трёхметровой кирпичной стеной. Повсюду камеры, датчики движения и целый легион охраны.
Вот ведь засада! Даже блоха не проскочит.
Но сдаваться Серый не собирался. он служил в десантуре и к трудностям привык.
С любых высот – в любое пекло, как говорится[12]12
«С любых высот – в любое пекло» – крылатая фраза В.Ф. Маргелова, командующего ВДВ в советские времена.
[Закрыть].
К тому же, в паре кварталов отсюда развернулась масштабная стройка…
– Чего надо? – Мужики-работяги встретили его хмурыми взглядами. Ещё бы! Сергей прервал перекур, а это – святое.
Гастарбайтеры[13]13
Гастарбайтеры – иностранные трудовые мигранты.
[Закрыть]сидели на поддонах среди бетонной пыли и строительного мусора и всем своим видом выказывали тотальное нежелание общаться. Однако, удостоверение превратило их в соляные столбы: больше половины шабашников явно не имели даже намёка на регистрацию.
– Нет времени объяснять. – Серёга спрятал корку во внутренний карман и кивнул на красномордый самосвал, полный крупного щебня. – Ваша техника?
***
Пятнадцатитонный КАМаз, от души раздраконив газон, с грохотом опорожнился аккурат перед воротами особняка.
– Вы что оху#ли совсем, ублюдки еб@нутые? – проорал самый толстомордый охранник из всех. Видимо, главный. Он и его коллеги обступили самосвал, из которого высыпали шабашники. Ворота бритоголовые богатыри закрывать за собой не стали…
– Октябя? – спросил самый чёрный из понаприехавших. отличный, кстати, парень – сразу помочь согласился. – октябя дивинасать, э?
– Ты дебил? – охранник навис над бедолагой. – Зеньки раскрой, урод! Это улица Ла-за-ре-ва! Лазарева девятнадцать!
– Нипанимаю! – развёл руками гастарбайтер. – Дивинасать, э?
Дальнейший монолог начальника охраны состоял целиком из ненормативной лексики. Бритоголовые парни ржали, как кони, а водитель самосвала тряс кулаком и требовал денег. От кого и за что – совершенно непонятно.
Молодцы, ребята. Красавцы.
Серёга пообещал им, что в долгу не останется. Ну а пока…
Облачённый в чумазую строительную робу и совершенно неотличимый от других шабашников, Серый прошмыгнул в ворота. За камеры он не волновался: можно биться об заклад, что человек, сидящий за мониторами, надрывает живот от смеха, созерцая весь этот спектакль.
***
Укрыться было где.
Фонтаны, клумбы, газоны, статуи, беседки, арки и живые изгороди…
Градус пафоса рос с каждым пройденным метром.
Мелкими перебежками Серёга подобрался к особняку. Там обнаружилась своя охрана. По всей видимости, бритоголовые любители поржать, которых развлекало сейчас шоу развесёлых гастарбайтеров, контролировали только внешний периметр, а тут…
По террасе, явно скучая, прогуливался двухметровый шкаф, в котором Серый без особого труда признал Фёдора.
Вот так встреча!
Серёга подобрался к нему сзади. Быстро и бесшумно.
Качалка Аликову приятелю, похоже, в прок не пошла: Феденька оказался тяжёл, на редкость неповоротлив и совершенно не готов к встрече гостей.
Захват, подсечка. Мордой в пол и кулаком по рылу. основательно. В мясо. Вот так.
Вскрикнуть Фёдор не успел, но упал громко.
Его коллега, возникший со стороны чёрного хода, оказался куда как проворнее. Схватился за рацию, но больше ничего не успел: с ноги Серый вышиб у него аппарат, нырнул под удар и вырубил засранца мощным апперкотом, но…
На его месте возникли ещё двое. С ними вышло сложнее. Сергей расквасил одному нос, но пропустил кулак под дых, а потом еще и по морде получил. Свалился.
– Су-ука! – Прорычал амбал с расквашенным носом, и занёс ногу для солидного пинка. Серый перехватил ступню и дёрнул, опрокидывая тяжеленную тушу, а сам резко вскочил, да толку: на него уставилось дуло пистолета.
– На пол, каратист х#ев! – гаркнул напарник опрокинутого. – На пол!
Вот ещё.
Сергей ухватил руку с пушкой и вывернул до хруста. Громила взвыл, но нажать спусковой крючок сумел. Выстрел грохнул, и раздался звук разбитого стекла.
Серый бы справился, если бы не этот предательский выстрел…
На террасу сбежалась, похоже, вся охрана: и внешняя, и внутренняя, и ещё не весть какая. Человек двадцать точно. И в руках далеко не игрушки…
Серёга смачно харкнул, сплёвывая кровь. Набычился.
– В войнушку решил поиграть? – Такой апломб в голосе мог быть только у хозяина всего этого бардака.
Горских…
Серый ни разу не видел его в живую. Ни разу. Только фотки. однако не сомневался, что этот тип сейчас мерзко ухмыляется.
Серёга медленно развернулся на голос …и…
… глухо зарычав, сжал кулаки.
Сердце едва не пробило грудную клетку. На лбу выступила испарина. Гнев внутри вскипел, точно магма.
Убить суку!
Феноменально богатый наследник финансовой империи, рождённый с золотой ложкой во рту, крепко удерживал…
…малышку Верочку.
Маленькая беззащитная Дюймовочка тряслась. В васильковых глазах застыл страх. Из одежды на ней был лишь бархатистый чёрный ошейник с серебристой буквой «V». Молочно-белая кожа потемнела от синяков…
– Ты ведь за ней пришёл, да? – лучезарная улыбка расцвела на красивом лице.
Сука! Тварь! Дрянь! Ублюдок!
Серёга взревел и выхватил пистолет.
Плевать, что его держат на мушке два десятка пушек. Плевать!
Одного мерзавца убить успею.
– А-а-а! Не торопись. – Чёрный Макс хохотнул и приставил к виску Верочки дуло беретты. Дюймовочка заплакала, но не издала ни звука.
Господи… что этот подонок сделал с ней?
– Ты горячий парень, да? – Взгляд Горских потемнел. – Ну ничего. И не таких студили.
Он склонил голову на бок.
– Вся беда в том, что наша маленькая принцесса не хочет никуда уходить. Правда, малышка?
Глаза Макса стали похожи на два бездонных провала.
– Поэтому тебе придётся остаться с нами.
Серый не знал кто его приложил и чем именно. Удар пришёлся по затылку. Мир задрожал, поплыл, и Сергей провалился во тьму…
***
Она
«Продолжается посадка на скорый поезд номер сто двадцать шесть…», – противно гнусавил диспетчер. – «Нумерация вагонов с головы поезда…».
– Девушка, вам помочь?
Крис замерла, однако тут же выдохнула: помощь предложил старичок-боровичок на интеллигентнейшего вида. очки, шляпа, потёртый портфель…
Наверняка какой-нибудь профессор филологии возвращается с конференции домой к детям и внукам…
– Спасибо. – она позволила старичку понести свой чемодан. Тот самый коричневый чемодан, который столько лет хранила под кроватью.
– Не страшно вам ехать в таком-то положении?
– О, нисколько! – Крис изобразила учтивую улыбку и погладила внушительный живот. – Роды только через месяц.
– Всё равно, такие длительные путешествия на поздних сроках опасны, – сказал он таким тоном, будто самолично выносил и родил троих детей. – Крайне опасны!
Вокзал гудел от людей. Все куда-то бежали. Кто-то приезжал, кто-то уезжал. одни провожали других. Суета, толкотня, очереди… Гнусавый голос диспетчера. Удушливая жара и противный паровозный дух.
«В самый раз», – подумала Кристина и принялась обмахиваться сложенной вдвое газетой сканвордов.
Тут легче спрятаться.
– Вам плохо, милая барышня? – Старичок-профессор поправил очки.
Накладной живот натирает.
– Ничуть. – Его назойливая забота порядком раздражала, но…
Если Макс примется её искать, его псы начнут выслеживать одиночек… но никак не беременных тёток со старикашками под руку.
– Можно я буду за вас держаться? – она очаровательно улыбнулась. – Голова плывёт из-за жары.
– Да! Да! – Профессор просиял и подставил локоть. – О, да! Конечно!
Крис взялась за его руку и двинулась к перрону – ни дать ни взять почтенная матрона.
Молоденькая проводница проверила документы без лишних вопросов, и Кристина проследовала в купе. Старичок тащил её чемодан следом.
– О! Да мы, оказывается, соседи! – воскликнул он, вталкиваясь в крохотный отсек.
Да неужели. Вот счастье-то привалило.
– Сидите-сидите, с багажом я помогу. – Профессор суетился, точно наседка, а Крис сидела и тупо пялилась в окно.
Вот и всё…
Вот и всё… Больше она не увидит Сергея.
Никогда.
Никогда…
И как жить с этой болью? Как жить и знать, что часть твоего сердца навсегда осталась с ним…
Но…
Он никогда не простит мне. Никогда…
Я из тех, кого он обязан ловить и сажать. Он из тех, кого я должна ненавидеть и избегать.
Всё просто: мы – враги. Судьба решила за нас.
«И хватит уже думать о нём», – приказала она себе, проглатывая комок, подступивший к горлу.
Сергей теперь занят. Наверняка спасает Верочку…
Они выручат Невеличку. Непременно выручат. Знамо дело! У неё же папа – генерал. они теперь устроят Максу такое взятие Измаила[14]14
Измаил – турецкая крепость на Дунае, которая считалась неприступной, но была взята А.В. Суворовым в 1790 году.
[Закрыть], что Горских ни одна охрана не спасёт.
Ни охрана, ни деньги, ни связи…
Он никого больше не обидит. Никого не сломает и не убьёт.
И не сможет вернуть меня. Никогда! Ни за что!
Город за окном дёрнулся и поехал. Медленно. А потом быстрее и быстрее…
Поезд зачухал, набирая скорость. Старичок-профессор рассказывал что-то долгое и невероятно муторное о своей внучатой племяннице, которая вышла замуж за лётчика и уехала с ним в Благовещенск, а Крис смотрела в окно и думала, что вкус у свободы солоноватый. Как слёзы…
Она навсегда уезжала от стыда, боли, издевательств и страха, но оставляла здесь свою любовь. Чистую, светлую, искреннюю. Такую, какая случается раз в жизни…
Вспомнишь ли ты обо мне, Серёга?
Первая стоянка длилась всего две минуты. Вторая – пятнадцать. Шумные бабушки бродили по платформе и продавали яблоки и сладкие пирожки. Профессор-старичок, а звали его Николай Степанович, расщедрился и купил ей булку с маком. Кристина с благодарностью приняла гостинец.
Здорово это, получать подарки, за которые не надо потом делать минет…
Она вспомнила совиную кружку и вздохнула. На глаза опять навернулись слёзы, и Крис закусила губу.
Думаешь ли ты обо мне, мой чеченец?
Поезд загудел и плавно тронул с места.
– А хотите чаю, Лариса? – Крис с трудом сообразила, что на имя надо среагировать. Так трудно всегда привыкать к новым… – Я закажу нам чай, и мы еще поболтаем, а то вы такая печальная. Прямо как…
Он запнулся.
– Как кто?
– Я хотел сравнить вас с Татьяной[15]15
Татьяна – героиня романа Евгений онегин. Мечтательная, печальная, меланхоличная. В общем, совсем не Крис.
[Закрыть], однако в ваших глазах слишком много пережитых невзгод. – Профессор дружески похлопал её по руке. – Погодите, вот принесу чай, и пойдёт беседа. Вот увидите, я сумею отвлечь вас от грустных мыслей.
Кристина учтиво кивнула и снова уставилась в окно. Под накладным животом она вся взмокла и мечтала только об одном: залезть на верхнюю полку и проспать полтора дня кряду.
Николай Степанович вернулся раньше, чем она ожидала, и вид у профессора был такой, будто он встретил живого Пушкина. И не только встретил, но и сфоткался с ним.
– Лариса! – воскликнул он. – Вы не поверите, но вам письмо.
– Письмо? – Крис нахмурилась.
Что за глупые шутки?
– О да! Проводница сказала, что его передали на станции. Держите! – Николай Степанович протянул конверт. – Может, оно хоть немного вас порадует?
Сказав это, тактичный профессор вышел в коридор, оставляя её наедине с новостями.
«Что за бред?» – думала Кристина, вскрывая послание. Нехорошее предчувствие растекалось по сознанию кляксой.
В конверте оказалась фотография.
Всего одна единственная фотография, но она заставила Крис тихо вскрикнуть и прижать ладонь к груди.
Серёжа, избитый настолько, что лицо угадывалось с трудом, стоял на коленях со связанными за спиной руками. Кто-то приставил к его лбу дуло пистолета.
«Возвращайся, детка», – вывел Макс на обороте. – «Я соскучился».
Кристина вывалилась из купе и чуть не сбила с ног своего добродушного попутчика.
– Что с вами, дитя моё? – Профессор ухватил её за плечи. – На вас лица нет!
– Остановите поезд, Николай Степанович! – выпалила она. – Немедленно остановите! Мне надо сойти. На любой станции. Срочно! Я…
Она выразительно схватилась за фальшивый живот.
– Я рожаю!
Глава 22
Она
– Ну-ну, успокойся! – Голос Николая Степановича остался прежним, но вот тон изменился. – Успокойся, Лариса. Или правильней будет, Кристина?
Кристина?!
Профессор грубо втолкнул её обратно в купе и запер дверь. Повернулся, снял очки и хмыкнул.
– Что, думала одна ты умеешь спектакли разыгрывать? – Рука старикана, который отчего-то теперь казался не таким уж старым, нырнула во внутренний карман.
«У него пушка!» – поняла Крис и вжалась в сиденье, но ошиблась: профессор ткнул ей в нос корку убойного отдела. Точно такую же, какая имелась у Серого…
– Майор Дыбенко к вашим услугам, милая барышня. – он уселся напротив. – Можно Пётр Петрович, но не советую.
– Мне надо сойти, – выцедила Кристина. Лжепрофессор обвёл её вокруг пальца, как наивную маленькую лохушечку. Хоть стой, хоть падай! Учтивость да вежливость, назойливая забота, рассказы про внучатую племянницу в Благовещенске… Вот гад!
А я-то уши развесила, дура!
– Сойдём, не дёргайся. – Майор сцепил пальцы в замок. – Ты мне вот что скажи…
– Допрашивать собрались?
– У-у-у, – протянул коварный лжепрофессор. – Какие мы нервные. Допросить я тебя, дорогая моя Хренотень, теперь всегда успею: никуда не денешься. Ты мне скажи, куда лыжи навострила? Неужто Серого спасать?
– Вы видели фото?
– Видел, – кивнул старик и помрачнел. – Серёга… верзила контуженный, как с цепи сорвался. Лишнего часа не смог подождать. В одиночку в стан врага дёрнул, придурок. А теперь сморю, и ты такая же шизанутая. Вы прямо два сапога пара. Ты как туда добраться планируешь?
– Если надо, пешком дойду, – угрюмо буркнула Крис.
– Ох ты ж еб твою мать… – заметил профессор и вынул из кармана телефон. Набрал номер и голосом, созданным для того чтобы отдавать приказы, рявкнул:
– Хворов! организуй машину на станцию Ипатьевка через… – он вскинул руку и глянул на часы. – Через шестнадцать минут.
– Так точно! – отозвалась трубка.
Майор дал отбой и снова уставился на Крис.
– Я тут подумал, что тебя надо подбросить. Что скажешь?
– Чего вам нужно от меня? – Кристина не питала иллюзий. она поняла, что попала, но ей было наплевать. Всё, о чём она могла думать, это Серый. Серый в руках лишённого стыда и страха Макса.
Макса, который не терпит, когда его игрушки трогают без спроса…
– Много чего. – Дыбенко вытащил зажигалку и чиркнул. Пламя продержалось около секунды и погасло. – Во вторую очередь, показания против господина Горских.
Во вторую?
– А в первую? – спросила удивлённо.
– Помощь. – Он глянул на неё прямо, как смотрят только честные люди. – Нам надо вытащить наших живыми, уважаемая Кристина… Вы ведь даже не Белова, верно?
– Верно.
– Ну это детали. – Дыбенко хмыкнул. – Знаешь, в тебе действительно есть что-то такое… эдакое. Не удивительно, что он на тебя запал, как мальчишка.
– Горских? – Крис вскинула бровь.
Майор фыркнул.
– Боже упаси! Я говорю о нашем контуженном друге.
Кристина помрачнела и закусила губу.
– Понимаешь, девочка… – Дыбенко откинулся на спинку. – То, что на Чёрного убивает баба, мы давно смекнули. К тому же феерическая история с Марией Лябиной не оставила в этом никаких сомнений. Я почуял неладное, когда после длительной слежки за Алмазным-младшим Серый не смог даже приблизительно описать внешность новой подруги Цыганёнка. На Серёгу это не похоже. Совсем. Ещё чуднее стало, когда наш контуженный друг вернул Баро сына целым и невредимым, хотя и храпящим, как медведь зимой. То есть, выходит, Марсаков накрыл киллера, да только арестовать не сумел. Понимаешь? Серёга – голубой берет, служивший в Чечне – не сумел взять бабу. Бабу!
Дыбенко посмотрел внимательно, словно ждал комментариев. Однако Крис сочла разумным молчать в тряпочку.
Поезд качнуло на крутом повороте. За окном замелькали поля. До Ипатьевки оставалось меньше десяти минут.
– Чего насупилась? – хмыкнул лжепрофессор. – отпустил он тебя. Это и верблюду ясно. Ну а дальше дедуктивный метод неизбежно привёл меня к логичному вопросу: какого хера он тебя отпустил? Ответ очевиден, не находишь?
– Ну и как вы меня выследили? – Крис не собиралась спрашивать, но любопытство взяло верх. К тому же, надо как-то скоротать оставшееся до Ипатьевки время.
– А это у Серёги переклиненный мозг к утру на место встал, и наш чеченец твои ориентировки по всему городу разослал. Вот нам и позвонили.
– А маскарад зачем? – удивилась Кристина искренне. – Чего в открытую не повязали?
– Поглядеть хотел на тебя, – усмехнулся майор. – Пообщаться с дамой, которая полгода нас за нос водила. Слушай, до сих пор не пойму, как ты провернула тот фокус с Лунгиным?
– Это вы про баню сейчас? – нахмурилась Крис.
– Про неё.
– На допросе расскажу, – заявила Кристина. – Какую помощь вы хотели от меня получить?
– А ты и впрямь баба с яйцами, – пробормотал Дыбенко и кашлянул. Просить преступницу о помощи, видимо, было ему основательно против шерсти. – Нам нужен свой человек в особняке Горских. Непосредственно внутри, понимаешь?
– Понимаю.
Поезд замедлил ход.
– Если ты поможешь нам освободить Ве… – майор запнулся. – …наших сотрудников, то…
– Не говорите ничего, – оборвала его Крис.
– В смысле? – Дыбенко непонимающей уставился на неё.
– Не надо никаких обещаний. – Крис поднялась: поезд добрался до Ипатьевки минута в минуту. – И поблажек никаких не надо. Я сделаю это ради Сергея. Я сделаю всё ради него…
***
Он
Пинок пришёлся по печени. Больно вышло, но Серый сдержался: криков этот психопат от него не добьётся.
– Крутого строишь?
Горских снова пнул его. На этот раз не так сильно, чисто чтобы перевернуть.
Лицо Чёрного совсем не отражало его внутренней сути. Так мог бы выглядеть принц из диснеевских мультиков, которые так любит Крис. Высокий белый лоб, нос, не знавший переломов, точёные скулы и глаза, как у телёнка. Волосы у Горских вьются, что придаёт ему дополнительный романтический флёр. Ну прямо Грей, красных парусов не хватает[16]16
Артур Грей – персонаж повести Грина «Алые паруса». Возлюбленный Ассоль.
[Закрыть].
Крис спала с ним…
«Я ненавижу его. Всей душой ненавижу», – так она сказала…
Но правда ли это?
– Пить хочешь? – спросил Чёрный. Он открыл пластиковую бутылку, сделал глоток, а остальное вылил Серому на голову. – Так-то лучше. освежись.
Горских присел на корточки.
– А ты вообще борзый, – сказал он и ухватил Сергея за подбородок. Заглянул в глаза. Прищурился. – Газон мой испоганил, засранец, Фёдора изувечил, Вовану нос сломал… Хочешь, теперь я сломаю тебя?
Серый харкнул ему в морду. Больше ничего не оставалось.
Горских среагировал спокойно. Вытащил салфетку из кармана, вытер плевок, а потом лениво смазал Серёге по морде. Не слишком больно, но унизительно до крайности.
– Она кричала, когда ты еб@л её? – спросил он, как ни в чём не бывало. – Это я её научил.
Он встал.
– Знаешь, Крис совсем не умела трахаться, но я исправил это досадное упущение. – Макс усмехнулся. – Уверен, ты по достоинству оценил результаты моих трудов.
– С-сук-ка… – прохрипел Серёга окровавленным ртом. Захотелось удушить гада, но наручники крепко удерживали руки за спиной.
– Да брось ты, не дёргайся, дело-то житейское. – Использованной салфеткой Горских вытер с лица Серёги кровь. – Не она – первая, не она – последняя.
Серый зарычал: он тут же подумал о Верочке.
Макс проигнорировал его ярость с завидной лёгкостью.
– Знаешь, а ты мне нравишься, – сказал он. – Эдакий брутал. Сильный и злой до невозможности. Крис не сразу согласилась заняться тобой. Мне пришлось повысить ставки.
Серёга сжал зубы до скрежета.
Он врёт. Всё врёт.
– У неё выработан особый метод, – продолжил чёртов извращенец. – Сначала она влюбляет жертву в себя, трахает, а уж потом – убивает. Система!
Он. Всё. Врёт!!!
– Она спала с Гаврилюком, это, я думаю, ты и сам понял. – Макс склонил голову на бок. – И со Скользким, и с Лунгиным… и с тобой.
Он бил и насиловал меня много лет…
– Ты всего лишь задание, глупый громила. – Горских хмыкнул. – А напридумывал себе всякого, как дитя малое. Решил, она любит тебя, да? Счёты сводить примчался… герой х#ев.
Серого била мелкая дрожь. Мысли путались.
«Это всё неправда», – убеждал он себя, а яд сомнений уже вовсю травил душу.
– Я предложил за тебя двести тонн, но Крис заявила, что меньше, чем за четверть миллиона, под тебя не ляжет.
Чёрный выпрямился.
– И что в итоге? – Театральным жестом он схватился за голову. – о, женщины! Вам имя вероломство[17]17
Максим Игоревич цитирует Шекспира. А именно – трагедию «Гамлет», акт первый, сцена вторая.
[Закрыть]! Кристина продинамила меня: взяла задаток и свалила, представляешь? Это совсем не по-христиански. Что скажешь, любовничек?
Чёрный ткнул носком ботинка ему в пах.
– Т-теб-бе@#$зда, – выдавил Серый. На большее его не хватило.
Макс хохотнул, словно услышал острый анекдот.
– @#$зда? – вопросил он с искренним удивлением. – Мне? О, вы горько ошибаетесь, товарищ капитан. Это тебе @#$зда! Наша любимая Кристина уже мчит сюда на всех парусах, чтобы завершить начатое.
Горских наклонился. В карих глазах плясали черти.
– Она пустит пулю тебе в лоб, наша маленькая кошечка. – Он изобразил пальцами дуло пистолета и приставил к голове Серёги. – Прямо так – пау! И всё. Крис получила за это бабки, так пусть доведёт дело до конца, как считаешь?
Ответа Чёрный так и не дождался.
– Ну а для тебя, могучий богатырь, у меня есть маленький подарок. – Макс нырнул в карман и извлёк шприц. – Это поможет тебе расслабиться.
Вот чёрт!
– Нет! – Серый дёрнулся, пытаясь отползти, однако это непросто, когда руки и ноги связаны. – Нет!!!
– Да упокойся ты. – Без особого труда удерживая его, Горских ловко всадил иглу в шею. Сергей мычал и матерился, однако поделать ничего не мог. – Тебе понравится. Говорят, ощущения похожи на оргазм…
