Текст книги "Ничего, кроме любви (СИ)"

Автор книги: Леока Хабарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Ты кто такой?

– Меня Стас зовут. – Парень нервно облизнул губы. – Я… брат Кристины.

Мгновенно вспомнилась лунная ночь на утёсе. Плеск волн, сияние звёзд и… откровенное признание Крис…

«Макс насиловал и избивал меня много лет. Сделал шлюхой, а потом убийцей. Я ненавижу его… Но у него мой брат…».

– Ещё один заложник Чёрного? – спросил Серый.

– Что-то вроде, – кивнул Стас. – Макс говорил, что Крис будет жить, только пока я его слушаюсь…

Он вдруг осёкся и отвёл взгляд.

– Мне приходилось делать плохие вещи.

– Ей тоже, – вздохнул Сергей и снова уставился на свои тапки.

Парень ничего больше говорить не стал. Молча опустился на пол и привалился спиной к стене. Теперь они сидели вдвоём, хотя Серому упорно казалось, будто в пустом коридоре есть кто-то ещё. Кто-то третий. Невидимый, но вполне реальный. Быть может, на одной из обитых дерматином скамеек сейчас сидела…сама Смерть? Сжимала костлявыми руками острую косу и… ждала…

Ждала…

***

Появился он внезапно, но эпично. Серёга уж было решил, что бредит. Но нет. Вместо Петра Петровича, которого, по всей видимости, всё ж таки сожрал суровый завотделением, в коридоре возник ОН.

Генерал Павлов собственной персоной. В форме, при погонах да орденах.

Серый тут же встал и выпрямился, опустив руки по швам: честь без головного убора отдавать, всё равно что медали на футболку нацепить. Глупо и не по уставу.

Поднялся и Стас. Заморгал, задёргался.

Генерал смерил их тяжёлым взглядом.

– Вольно, – бросил он Сергею и обратился к мальчишке: – Иди-ка погуляй, парень.

– Х-хорошо, – кивнул Стас, и Серому отчего-то пришло в голову, что мальчишка с Павловым уже знаком. Причём, последний от Кристининого брата явно не в восторге.

– Правильно говорить «так точно», – буркнул генерал, подтверждая догадку Серого. – Ступай.

Парень мгновенно ретировался. Свернул за угол, и через пару секунд Сергей услышал, как загудел лифт.

Уехал…

Генерал Павлов приблизился к двери и заглянул в окошечко. Нахмурился.

– Крепись, боец, – сказал он. – Заведующий чудес не обещает. Шансов мало. Воевал?

– Так точно.

– Дети есть?

– Никак нет.

– А у меня вот есть… – тихо проговорил генерал и помрачнел. – Ты в курсе, что едва не задушил этого подонка – Горских?

– В курсе, – буркнул Серый.

– очень скоро Максим Игоревич пожалеет, что ты не довёл дело до конца, – спокойно сказал Павлов и отвернулся, сцепив руки за спиной.

– Мне сравнялось тридцать девять, когда Вера появилась на свет, – поведал генерал синему кафелю больничных стен. – Я уж и не ждал. Думал, так бездетным и помру. А тут дочка… Доченька… Мы с Наденькой, с супругой моей, баловали её. Потакали во всём. Порой я боялся, что испортим, и вырастет она наглой хамкой, нахлебницей. На шею нам с матерью сядет и ноги свесит. Всё же для неё… Ан нет!

Павлов цокнул языком и развернулся.

– В школе – золотая медаль. В институте – красный диплом. И всё сама. Помогать не разрешала. Сердилась, когда вмешивался. один раз только подсобить попросила – чтобы в Убойный к вам устроил. Кто бы её без меня, девчушку-то, взял?

Генерал шагнул к Серёге. Положил руку на плечо.

– Вера для меня всё. Понимаешь?

– Понимаю… – глухо отозвался Сергей.

Павлов посмотрел на него внимательно и криво улыбнулся.

– Я в молодости на тебя похож был, – сказал грустно. – Думал, всё сила решает. И самое интересное, так оно и есть. Только порой не в кулаках она кроется, сила-то…

Павлов выжидательно поглядел на Серёгу.

– Ты знаешь, что такое бюрократия, боец?

– Так точно, – сердито рыкнул Серый. – Бесполезное пустое бумагоморательство!

– Не скажи, – хмыкнул генерал. – Бюрократам порой под силу такое, что ахнешь. Например, путешествия во времени.

Он извлёк из-за пазухи лист бумаги.

– Герман Геннадьевич заявил, что шансов у девушки мало. Травматическая кома как-никак. Выживет твоя Кристина, или нет, неизвестно. однако свидетельство о смерти у меня уже имеется. Передним числом и со всеми подписями. Держи.

Он протянул документ, и Серёга ухватил лист трясущейся рукой.

– Это мой тебе подарок, боец. – Генерал подмигнул. – А что с ним делать, сам смекай.

Подарок…

Серый долго смотрел, как генерал идёт по коридору. А когда тот скрылся за поворотом, зажмурился, чтобы удержать грёбаные слёзы.

Глава 27

Она

С самого ура Крис твёрдо решила, что сегодня непременно сделает сырники. Сделает, даже если придётся топать пешком до города. Диета, на которой она сидела долгих восемь недель после выписки, стояла уже поперёк горла, и душа настойчиво требовала праздника. И сырники для такого праздника – в самый раз.

Крошечный продуктовый магазин располагался в центре посёлка, а Кристина, надёжно укрывшись под новой личиной, жила на отшибе. Так что топать пришлось порядочно. Но ради сырников отважишься и не на такое.

Герман Геннадьевич настоятельно рекомендовал ей свежий воздух, длительные пешие прогулки и полный покой. Кристина следовала советам, послушно пила лекарства и соблюдала строгую диету.

Но сегодня хотелось сырников.

– Спасибо, – она улыбнулась румяной продавщице, упрятала сдачу в карман серой ветровки и, навьючившись пакетами, двинулась домой.

Домой…

Да, теперь у неё имелся дом. Самый настоящий. Бревенчатый. А перед домом – маленький сад, в котором росли вишни, яблони, груши, черешня и абрикосы. Штакетник, окружавший её новые владения, Крис покрасила белым, а крыльцо – голубым. Получилось красиво.

Сюда её привёз Алик – избушка принадлежала его двоюродной бабке, которую Вадим с Маримэ забрали в Германию на ПМЖ.

Это была новая жизнь. Жизнь без Макса. Жизнь без Серёги…

Жизнь без страха, но и без любви…

– Наташа! – соседка окликнула её и замахала рукой. Кристина вздрогнула. Ничего не изменилось: привыкать к чужим именам по-прежнему дело сложное и легче не станет. Но что поделать? Кристина Белова мертва и похоронена на Воздвиженском кладбище рядом с храмом Новомучеников.

Могила номер сто двенадцать…

– Наташа! К тебе там курьер с посылкою!

Это был знак.

Соседку звали Шурой, и с Аликом, которого добродушная селянка знала с тех пор, как он пешком под стол ходил, у неё имелась особая договорённость, оплаченная коробкой ассорти и бразильским кофе в зёрнах. Если приезжали «свои», она сообщала Кристине о «курьере с посылкою». На случай гостей незваных, нежданных и вообще подозрительных, Шура припасла иную фразу, но, слава Богу, так ни разу ей и не воспользовалась.

Кристина благодарно кивнула соседке. За последние два с хвостиком месяца Шура трижды предупреждала её о визитах Алика и дважды о приезде Стаса и Верочки.

Больше о её тайном убежище не знал никто.

– Ого! Сколько всего накупила! – Алик встретил её улыбкой и принял пакеты. – Тебе тяжело поднимать нельзя, забыла?

– Да разве это тяжело? – Крис подставила щеку для поцелуя. – А Лиза что не приехала? Занята?

– Распашонки с пелёнками наглаживает. – Алика распирало от гордости: они с Лизой ждали двойню. – Ни к чему ей на сносях путешествовать. Она тебе письмо написала.

Кристина пропустила гостя в дом и вошла следом.

– Чай будешь?

– Буду. – Алик уселся на диван. – С молоком и…

– И без сахара, – закончила Крис и прошагала на кухню. – Помню, помню. Если в силах подождать пятнадцать минут, к чаю будут сырники.

– Звучит вкусно.

– А то! – усмехнулась она и, сполоснув руки, принялась стряпать.

– Как там Лиза? – спросила, ловко вбивая яйца в творог. – Когда вам рожать?

– В конце следующего месяца вроде, – отозвался Алик. – Слушай, Крис, давай я тебе всё-таки телевизор привезу, а? Как ты живешь-то, без телевизора совсем?

– Не стоит, – мотнула головой Кристина. Вместо сахара она добавила в тесто мёд, которым её угостила соседка Шура. Удачное решение. – Я много читаю и мне не скучно. Расскажи лучше про Верочку. Как она?

– В целом хорошо. – Алик небрежно привалился к косяку. Войти в кухню он не мог: попросту не хватило бы места. – Павлов хотел её на реабилитацию в Питер отправить, но Стас твой под подпиской о невыезде, сама знаешь. Вера упёрлась рогом и осталась с ним. Суда ждут.

Кристина кивнула. Теперь, когда отважная птичка-невеличка втрескалась в её непутёвого братца по самые уши, она могла не волноваться за Стасика: рядом с Верочкой он не пропадёт. К тому же, они красивая пара.

Крис принялась обваливать сырники в муке и выкладывать на скворчащую сковороду один за другим. Жаль, в магазин не завезли бананов, а то вообще вышло бы бомбически.

– Про Горских ничего не спросишь? – вкрадчиво поинтересовался Алик, скрестив руки на груди.

– Он сдох? – Крис откинула со лба важную прядь: на крохотной кухонке стало жарко, как в аду.

– Нет.

– Тогда не интересно. – Готовые сырники переместились на тарелку. осталось достать сметану и налить чай. – Приятного.

– Его адвокаты подали апелляцию. – Голос утратил теплоту и прозвучал глухо. – они добиваются освобождения Макса под залог.

Крис уронила чашку, в которую намеревалась налить чай с молоком и без сахара.

– Скажи, что ты пошутил. – Сердце сковало холодом. Руки затряслись.

– В новостях только об этом и говорят. – Алик внимательно посмотрел на неё. – А у тебя телевизора нет.

– Ты поэтому приехал, да? – Крис метнула на него яростный взгляд. Надо бы убрать осколки, но не до них сейчас.

– Он будет искать.

– И найдёт могилу сто двенадцать. – она отвернулась. обхватила себя руками, зажмурилась и закусила губу.

Да, он будет искать. обязательно будет. Проклятье!

– Кристина… – Гость осторожно коснулся её плеча. – Пожалуйста, разреши мне сказать Серёге, где ты.

– Нет.

– Чёрт! – Алик всплеснул руками. – Ваше расставание – полнейший идиотизм. Вы же…

– Он спрашивал обо мне? – Крис всё еще стояла спиной к своему благодетелю.

Так лучше. Так не видно слёз.

– Он всё время о тебе спрашивает.

– А ты?

– А что я? – Гость таки втиснулся в кухню и сам водрузил на плиту тяжёлый чайник. – Чувствую себя совершеннейшим придурком, но тайну твою храню, как хренов пионер. Я ж обещал.

– Спасибо. – Кристина подняла глаза и вымученно улыбнулась. – Он пьёт?

– Пьёт.

– Сильно?

– Сильно. – Алик обнял её за плечи. – Ты нужна ему, Крис. очень нужна.

– Я не смогу смотреть ему в глаза после… после всего, что случилось там, в особняке. – К горлу подкатил ком. Обычно это происходило ночью, и Кристина могла с чистой совестью рыдать в подушку до самого утра. А сейчас куда рыдать? В мясистое Аликово плечо? – Глядя на меня, Серёга всегда будет видеть… ох!

Она не сдержалась и громко всхлипнула.

– Прошлое надо оставлять в прошлом.

Какое, однако, глубокомысленное заявление!

Кристина сжала кулаки, вспомнив, что вытворял с ней Горских на глазах у Серого. Вспомнила беспомощность, гадливость, безысходность и…

– Макс насиловал меня, а Серёжа смотрел! – выпалила она, вырываясь из объятий и захлёбываясь слезами. – Кто из нас сможет забыть такое, а? Он? Я? Чёрный навсегда останется третьим в нашей постели. Навсегда! Навсегда!!! О навсегда останется во мне, понимаешь? Понимаешь ты это?

– Тише, тише… – Алик притянул её к себе и принялся гладить по волосам. – Успокойся. Ты в безопасности. Всё хорошо. Хорошо.

Кристина снова всхлипнула, уткнувшись носом в широкую грудь и, не поднимая головы, прошептала:

– Скажи Серёге, чтоб не пил, ладно? Нельзя ему.

– Скажу, – пообещал Алик и поцеловал её в макушку. – обязательно скажу.

***

Он

Серёга пил.

Пил основательно и со знанием дела.

Впервые запой случился с ним, когда похоронили Лёху: он вдребезги нажрался на поминках и остановиться уже не смог – хотелось упиться насмерть. Потом был развод с Лизой. В тот раз Серый заперся в квартире с десятью бутылками водки и блоком сигарет. Он до сих пор не мог вспомнить, сколько дней тогда топил горе в рюмке. Зато точно знал, как сильно презирал себя потом за слабость и малодушие.

Нет, алкашом Сергей себя не считал. Просто… Так уж повелось, что водка для русского мужика – главный анестетик при душевных болях. А сейчас боль была такая, что не стерпеть.

Первый месяц Серый честно держался. С головой уходил в работу, радуя Дыбенко трудовыми подвигами. он пытался убедить себя, что они с Крис приняли единственно правильное решение.

«Она заслужила второй шанс, – твердил он себе. – Ни к чему ей постоянное напоминание о кошмарах прошлого».

Стоило закрыть глаза, и перед мысленным взором вставала картина: Макс Горских яростно долбит рыдающую Кристину, а он, Серый, сидит и смотрит. Сидит, чёрт побери, и смотрит! Безропотно смотрит на то, как насилую его женщину!

Проклятье!!!

Я не сумел уберечь её…Не смог спасти…

От одной мысли об этом Серёга надолго прилипал к бутылке.

Когда наступила осень, Серёга не по-детски взгрустнул. он не знал, куда Алик увёз Кристину, но понимал – она не вернётся.

Никогда.

Порой он до глубокой ночи прислушивался – не скрипнет ли пол этажом выше, не хлопнет ли дверь.

А вдруг?

Крис часто снилась ему. Чаще даже, чем Чечня. И ярче. Временами это были кошмары, полные смутных тревог и обжигающих страхов, но иногда…

Кристина улыбалась ему. Гладила ладошкой широкую грудь. Кусала мочку, целовала шею, спускалась ниже…

Серый просыпался с твердокаменным стояком и дрочил, пока не отпускало.

Он понимал, что влюбился и влюбился капитально. По полной. Так сильно, что, не дрогнув, отпустил Крис в новую жизнь. отпустил, потому чтоЕЙтак лучше …

И теперь Сергей не знал, как с этим жить.

Хворов таскал его по кабакам, Дыбенко заваливал заданиями, Алик заявлялся в гости с пивом и новостями и даже телевизор откуда-то приволок, но…

Всё это было не то. Совсем не то, что нужно. А что именно нужно, Серый и сам не знал. Поэтому запил. И запил всерьёз.

В один дождливый пятничный вечер, маясь одиночеством и тоскуя по Кристине, он солидно принял на грудь и, неожиданно для самого себя, решил вызвать проститутку. Телефон «Сладкого вечера» обнаружился в кармане джинсов, которые Сергей собирался постирать уже несколько месяцев, но забыл.

– Пусть ваш вечер будет сладким, – томно пропели на том конце провода, и Серёга мгновенно представил черногривую попастую администраторшу Милу. – Чем могу помочь?

– Я… это… – он понятия не имел, что следует говорить. Да и язык порядком заплетался. Вот засада! – Мне нужна женщина.

– Могу я узнать о ваших предпочтениях?

– Предпочтениях? – тупо переспросил Сергей. он успел пожалеть о безумной затее.

– Блондинка, брюнетка, рыжая, шатенка… – принялась перечислять сладкоголосая нимфа.

– Последнее, это как?

Сотрудница эскорта терпеливо объяснила ему, как выглядят шатенки, и Серый остановил свой выбор на двадцатитрехлетней девице по имени Лейла. Правила пользования покупной бабой Серёга пропустил мимо ушей и, пока красавица Лейла добиралась до глухого спального района, продолжал методично надираться.

Звонок застал его врасплох – он ссал.

– И-иду! – гаркнул Серый, застегнул ширинку и поспешил встретить платную гостью.

Она оказалась совсем не такой, как ему хотелось. Хотелось ему стройную длинноногую пышногрудую Крис, а на пороге стояла… ну совсем не Кристина!

Нет, Лейла, безусловно, была хороша. Чудо как хороша. Иначе попросту не попала бы в элитное агентство мадам Эванжелины. Аппетитные, местами даже чересчур, формы, затянутые в платье цвета осенней листвы, по-кошачьи подведённые тёмно-карие глаза, чуть вздёрнутый носик, чувственный рот и крашеная каштановая грива до самой задницы. Всё, как положено, но…

Серёга сразу понял, что секса у них не случится.

И не потому, что он не смог бы. Он бы смог. Просто…

Это не та женщина, которая ему сейчас нужна.

«Она не Крис, – понял Серёга, равнодушно глядя на проститутку. – И никогда ей не станет».

Никогда…

– Нравлюсь? – Лейла склонила на бок хорошенькую головку, взмахнула длиннющими ресницами и улыбнулась.

Серый жестом велел ей войти, а сам, пошатываясь, прошагал на кухню и налил две стопки водки.

– Пей, – приказал хрипло, придвигая красотке рюмку.

– На работе не пью. Тем более… такое. – Она брезгливо сморщила носик.

– Пей! – рыкнул Сергей. Да так громко, что стёкла в окнах задрожали.

Спорить путана не рискнула. опрокинула стопку и тут же закашлялась.

– Фу, гадость!

– Гадость, – угрюмо согласился Серый. – Ты Марию Лябину знала?

– Марусю? – Лейла уселась на табуретку, эротично закинув ногу на ногу. Достала сигареты. Прикурила и выпустила дым тонкой струйкой. – А что?

– Расскажи о ней.

– С чего бы? – красавица нахмурила бровки.

– Фантазия у меня такая, – сказал Серёга и икнул. – Эротическая. Выполняй!

– Может, лучше сначала тебя как следует приголубить? – промурлыкала она и переместилась к нему на колени. Поёрзала, устраиваясь поудобней. Губы коснулись кожи за ухом. Ладошка легла между ног. Пальцы ловко нащупали окрепший член. – Расслабить?

Сергей остудил горячий трудовой энтузиазм Лейлы красной корочкой убойного отдела. Документ он сунул красавице в нос.

– Ах ты… зло@#$чий мент! – выпалила она и вскочила, но он схватил её, лишая возможности двигаться. – Мусор. Сволочь! Пусти!

– А ну угомонись. – Серый без труда скрутил девушку. – И рассказывай про Лябину. Быстро!

– Что? – растерянно всхлипнула проститутка. – Что говорить-то? Про Марусю и Гаврилюка? Не знаю ничего. Незна-а…

– Не надо про Гаврилюка. – Сергей как-то упустил из виду, что Крис и с Боровом тоже спала. – Про неё саму расскажи. Что… что за человек она.

– А тебе что с этого? – прищурилась красотка.

– Я заплачу, как за секс. – Серёга вытащил из кармана и положил на стол две порядком измятые купюры. – Плюс премиальные.

– Маруся – ровная баба. – Лейла спрятала деньги в сумочку. Серый налил ей вторую стопку, и на этот раз девушка ломаться не стала. Выпила махом и закусила оливкой: другой закуси у Сергея попросту не осталось. – Правильная. Денег в долг давала и скидывалась всегда на равных. Клиентов не отбивала. Своих не закладывала. Мы её промеж себя пионеркой прозвали.

– Пионеркой? – удивился Серёга.

– Ага, – кивнула путана и прикурила новую сигарету. – Хотя имелась у неё чудинка одна.

– Что за чудинка?

– Иногда смотрела так странно. Как будто мимо. Взгляд такой…

– Отстранённый? – подсказал Серый, вспоминая Крис.

– Ага, – согласилась Лейла. – И о себе Маруся говорить не любила. Клещами ничего не вытянешь. Хотя Нюра Литвиненко, наша Виолетта, как-то сказала мне, что однажды утром Лябина вернулась с заказа вся избитая – места живого нет. В синяках, в кровищи, ободранная… В ванной закрылась и рыдала весь день.

Серёга напрягся. Стиснул зубы.

Макс насиловал и избивал меня много лет. Насиловал и избивал…

– Нюра думает, что Машку тогда не клиент отмудохал, – глубокомысленно заметила платная гостья. – Если бы клиент, мадам Эванжелина такой бы ор подняла – ахнешь.

– Почему?

– Почему, почему… – Лейла помрачнела. – Потому, что такие «забавы» идут у нас по двойному тарифу. И всё строго оговорено: кого можно бить, куда и как.

– А за порчу… – девушка запнулась и опустила глаза. – За порчу… кхм… имущества мадам Эванжелина кого хочешь с дерьмом сожрёт.

«Если только это не Макс Горских», – угрюмо подумал Серый и хряпнул ещё одну рюмку.

Лейла молча курила, покусывала губу-пельмешку и смотрела в пол грустными глазами.

От оплаченного часа осталось тридцать пять минут.

– Эй… ты прости меня, что я… ну… обозвала тебя, ладно? – Она вскинула голову и виновато уставилась на него.

– Не привыкать, – хмыкнул Серёга.

– Давай я тебе хоть минет сделаю, – предложила Лейла. – Настроение поднимется. А?

– Спасибо, не надо.

– А ты ничего так, – девушка игриво подмигнула ему. – Если бы ментом не был, бесплатно бы под тебя легла.

– Учту.

– Давай хоть телек посмотрим, а? – она поднялась и прошла в комнату. – В обнимку посидим. Каналы попереключаем. Можно?

А это, похоже, её эротическая фантазия…

– Ну давай.

Сергей поддержал предложенную инициативу, и уже через минуту они сидели, обнявшись, на узкой софе напротив дареного телека.

От Лейлы несло ментоловым перегаром, а от новостей шоу бизнеса – смертной скукой. Серый долго пытался вникнуть, кто с кем спит, но так и не смог. В конце концов он отобрал у красавицы пульт и сам принялся бесцельно щёлкать кнопки.

Что там в мире творится?

Центральный Банк увеличил ставку рефинансирования. Неинтересно.

В бразильском сериале кипели страсти: черноволосая красавица в тысячный раз пыталась сбежать от нелюбимого мужа-деспота. Совсем не интересно.

Душещипательный клип Зверей[22]22
  Группа «Звери» – известная группа начала нулевых. Песни Ромы Зверя действительно звучали из каждого утюга. Девочки особенно любили их песни. Инфасотка.


[Закрыть]Серёга переключил сразу: привязчивая мелодия звучала из каждого утюга.

Переключил… и увидел морду Горских во весь экран.

Идеальные волны каштановых, совсем как у его новой знакомой, волос, тёмные глаза, губы чуть кривятся в полуулыбке, ворот у рубашки белый-белый, как снег, запонки на манжетах поблёскивают…

Сука!

Да… фото явно сделали раньше, чем Чёрный Макс познакомился с пудовыми Серёгиными кулачищами…

– Громкое дело молодого, но широко известного в определённых кругах бизнесмена Максима Горских продолжает привлекать внимание прессы, – пропело за кадром чуть хрипловатое контральто, а Сергей дёрнулся и подался чуть вперёд. Задремавшая было Лейла свалилась с его плеча и заморгала. – Эксперты считают, что адвокатам предпринимателя удалось совершить невозможное. Генеральный прокурор отказался как-либо комментировать ситуацию. Напоминаем, что сегодня в полдень Максим Горских, с учётом комплекса мер пресечения, был освобождён под залог для…

Дальше слушать Серёга не стал. Вскочил. Задышал тяжело и часто, с трудом сдерживаясь, чтобы не выбросить дарёный телек в окно.

– Эй, мент, ты чего? – сонно пробормотала проститутка, лениво, по-кошачьи потягиваясь. – Надумал трахнуться?

– Прости, но мне нужно срочно уехать.

А еще срочнее – протрезветь до состояния стекла[23]23
  Имеется в виду выражение: «трезвый, как стекло».


[Закрыть].

– Куда? – Лейла захлопала длиннющими накладными ресницами и надула губки.

– Не знаю, – честно ответил Серый. он действительно не знал, куда ехать.

Но знал, у кого спросить…