Текст книги "Вечные Пески Том 10 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 238

Утро для меня началось ближе к обеду. Я бы и рад был встать пораньше, но организм требовал выспаться. К этому времени новости о странном недуге только добрались до «Венценосного». И пока ещё их воспринимали вполне спокойно. По-будничному, можно сказать.

В Вечных Песках хватает болезней, способных доставить немало проблем. Недостаток воды почти во всех отдалённых краях диктует правила. Поветрия случаются раз в двадцать-тридцать лет. Зато и способы борьбы с ними давно отработаны.

Правда, на сей раз поветрие было необычное. Однако знали об этом только семь человек: я, царь и пять его охранников, побывавших на встрече. А остальные гадали, какое из известных поветрий пробует людей на зуб в этот раз.

– Это карага… По симптомам сходится, – тихо заметил Саший, когда мы спустились в трапезную пообедать. – Красные пятна, переходящие в волдыри с гноем…

– А может, не за едой? – отложил ложку Гвел.

– Ишь ты! – хохотнул Ситранис. – Ты чего такой чувствительный? Ты же наёмник! Должен был привыкнуть к кишкам, крови и вонищи!

– А можно потише разговоры вести? – возмутилась знатная дева из-за соседнего стола. – Противно вас слушать!

Ситранис уже обернулся её поставить на место, но я остановил. Положил руку на предплечье и сказал негромко, так, чтобы слышали лишь свои:

– Не связывайся. Только время потеряешь.

– Лишь потому, что ты просишь, брат! – хмыкнул регой и посмотрел на Сашия. – И что там эта карага? Давно в последний раз была?

– Наставник рассказывал, лет сто назад было поветрие… – как и всегда, едва слышным голосом признался шептун. – Болезнь неприятная, но обычно не смертельная. Девять из десяти, как правило, выживали…

Дальше я его не слушал, потому что знал: к сожалению, в этот раз будет не так. Не мог визит божества смерти в нашу реальность привести к слабому мору. И впору было бы злиться на Вечное Дитя… Вот только права она была – сами виноваты.

Местные боги от людей ничего почти не требуют. Ни жертв, ни даров, ни хотя бы молитв. Помни про Законы Песка и Воды, и вопросов к тебе не будет. И если уж какому-то божеству пришлось лично прийти и разбираться, значит, люди перешли все мыслимые границы.

И пусть Вечное Дитя отвечает не только за смерть, но и за рождение, однако плата будет отдана смертями. Убивать всегда легче, чем родить новую жизнь. Сначала семь десидолей вынашивай, потом роды, потом корми и ставь на ноги… Нам-то, мужчинам, как-то полегче в физическом плане. Главное – с пониманием относиться к тяготам беременных женщин.

В общем, выносить, родить и воспитать нелегко. А вот убить – дело недолгое. Особенно, если знаешь как. Или, наоборот, очень долгое, если, опять же, знаешь как. И моровые поветрия в этом вопросе любого изощрённого палача переплюнут. А значит, самый простой способ расплатиться с миром за появление в нём Вечного Дитя – это смерть многих людей. И предстоящий мор просто не может быть лёгким.

Что и подтвердилось через пару гонгов. Когда семейство знатных постояльцев решило выйти из гостевого дома на прогулку по лавкам. Царская стража у дверей мягко, но очень настойчиво развернуло любителей подышать воздухом обратно.

Что началось…. Может, до того момента никто из «Венценосного» выходить и не собрался. В конце концов, на улице в этот день было настолько жарко, что, казалось, плюнь, и слюна, до земли не долетев, испарится по пути. Однако теперь, конечно же, всем резко понадобилось выйти.

У дверей наружу начала скапливаться толпа гостей. И каждый имел вескую причину немедленно покинуть здание. Однако всех, без исключения, заворачивали обратно.

– Да поймите! Это не мы придумали, и не мы приказываем! Совет семей и царь ввели в городе карантин. Вы ни в один квартал не попадёте, даже если мы вас выпустим: везде стоят посты. Вас просто скрутят и отправят в тюремную яму.

– С постами стражи мы как-нибудь разберёмся!

– Вы не можете нас удерживать силой!

– Мы должны выйти! Нас ждут!

– Нельзя по улицам ходить без разрешения от властей! Нельзя! Никому!

И так далее, и по кругу. Жаждущие выйти постояльцы то напирали, то отступали, когда стражники как бы невзначай брались за копья. Однако от дверей всё равно далеко не уходили.

В любом случае, слыша про принятые властями меры и глядя на поведение стражников, люди начинали понимать, что дело серьёзно. То и дело я ловил обрывки разговоров. И все, обсуждавшие ситуацию, сходились на том, что если власти так жёстко отреагировали, то дело дрянь.

У некоторых, правда, ум заходил за разум, оттого что где-то вдали, откуда они приехали, могли страдать их родные. Такие люди истерично кричали и кидались на стражников, пытаясь вырваться за оцепление. Их, осторожно скрутив по рукам и ногам, относили в подвал гостевого дома.

Честно скажу, я к этим людям относился с сочувствием. Ещё неизвестно, что бы сам ощущал в прошлой жизни, например, если бы в разгар карантина оказался заперт вдали от семьи. Внутреннему паникёру не объяснишь, что семья либо уже заболела, и тогда надо верить, что она выкарабкается… Либо сидит дома, соблюдая карантин, а ты, проделав к ним долгий путь, вероятнее всего, и станешь тем, кто принесёт болезнь.

– Мне надо идти… – тихо проговорил Саший в какой-то момент и объяснил, в ответ на мой недоумённый взгляд. – Я лекарь ведь… Моё место там.

– А я думал, ты о семье переживать начал, – кивнул я.

– Семья… Семья справится. А вот я могу многим помочь! – настаивал шептун.

– Чем ты поможешь? Как будто шептунов в столице не хватает!.. – буркнул Ситранис.

– Вы не понимаете… – начал было парень, но я прервал.

– Это ты не понимаешь. Ты сейчас нанят. Нами, – отрезал я. – И ты мне нужен рядом, а не где-то там, Саший. Если ты уйдёшь, нарушишь условия договора. И после не удивляйся, что тебя никто на службу не возьмёт. В общем, успокойся, будь добр. Успеешь ещё налечиться.

– Но там люди гибнут!.. – пробормотал Саший, смутившись, но не растеряв решительности.

– Люди и до этого гибли. От когтей и зубов демонов, от голода, при попытках переправиться через Тихую. Однако ведь ты не бежал им помогать… – напомнил я парню, но тот хоть и дрогнул, однако продолжил настаивать:

– Но лекарей всегда собирают, когда такое случается!..

– Вот будут собирать, тогда и пойдёшь, – оборвал его я. – Я сам тебя отправлю и даже жалованье сохраню. А пока не просили, не лезь сам в пекло. Сиди и жди, как все вокруг…

– Но…

– Саший, ты бы лучше подумал о другом. О том, не хочешь ли с нами отправиться, – сказал я, внимательно наблюдая за парнем.

– С вами? – переспросил тот.

– Да, с нами… Мы можем в ближайший год уйти из Междуречья. И я готов платить тебе на постоянной основе. Готов даже оплатить несколько лет вперёд. Ты ведь деньги своей семье отдаёшь?

– Да… Семье… Но когда я пойду с вами, то на что я буду жить? – шептун побледнел, его взгляд стал совсем уж растерянным.

– Голодным и голым не останешься. Своим людям я такую мелочь сумею обеспечить, – успокоил я его. – У нас впереди много сражений с ордой. И второй лекарь в отряде очень бы пригодился. К тому же, я могу обучить тебя нескольким шёпотам, которые могут пригодиться со временем.

– Разве можно обучить шёпоту? – удивился Саший.

– Можно, если знать, как, – ответил я. – Можешь стать шептуном и воды, и песка за время похода. Как тебе?

– Даже не знаю, – парень замялся. – Предложение очень заманчивое… Но мор, да и время… Сколько вы собираетесь путешествовать?

– Несколько лет точно, – признался я. – Но ты ещё молод, что тебе в таком возрасте те путешествия? Привыкнешь со временем. А вернёшься таким сильным шептуном, что от заказов отбоя не будет.

– А как же поветрие… – Саший посмотрел в сторону входа.

– Ты думаешь, оно только в столице, что ли? – удивился Ситранис. – Наверняка и за пределами городских стен бушует.

– Даже не знаю… – повторил Саший.

– Я тебя не тороплю с решением, – добавил я. – Судя по всему, время подумать у тебя ещё будет. Но сразу предупрежу: если согласишься, будешь выполнять мои приказы. И все эти метания, о том, кому и что ты должен как лекарь – забудь. Должен ты будешь только отряду и мне лично. И если я сказал пройти мимо селения, где половину жителей мор свалил – ты пройдёшь.

– Сурово! – оценил Парв.

– Я не всегда готов рисковать. Тем более, своими людьми ради неизвестных, – отрезал я. – Многие бы, если бы у нас кто заболел, и плошку воды не вынесли.

– Честно говоря, вполне приемлемое условие. Все шептуны, кто в войска нанимается, соглашаются на такие же, – пожал плечами Ситранис. – Соглашайся, молодой! Воевода тебе хорошее предложение сделал. Такое один раз бывает только.

– Твоя семья станет сразу очень обеспеченной. А ты получишь незабываемый опыт исцеления всякого-разного под руководством опытной наставницы, – добавил я.

– И я могу подумать? – тихо, не поднимая взгляда, уточнил Саший.

– Можешь. Только прошу: сейчас не рвись спасать людей, пока не позовут, – кивнул я.

– Я подумаю… – кивнул шептун.

К вечеру ситуация, как в гостевом доме, так и в городе, накалилась до предела. Из окон в моих покоях были видны дымные столбы, поднимавшиеся над столицей. А по обрывкам разговоров между стражниками стало понятно, что окраины полыхнули бунтом, и его пришлось усмирять.

Что и неудивительно. Из пригородов Ас-Арахаманы немало людей ездило в столицу на заработки. Кто-то застрял внутри городских стен, кто-то не смог попасть внутрь. И, судя по полосе дыма, поднимавшегося на восточной окраине, восставшие были в чём-то даже успешны.

Ночью на горизонте отчётливо виднелись зарева пожаров. Стражи на улице было столько, сколько я и днём в Ас-Арахамане не видел ни разу. Видимо, подняли всех, кого могли, чтобы контролировать ситуацию. Сашию и Парву пришлось ночевать в гостевом доме. Стража по-прежнему никого не выпускала.

Радовало, что в гостевом доме были запасы еды на несколько суток. Это Ситранис выяснил, пытаясь соблазнить одну из служанок. Соблазнение провалилось, но совсем бесполезными эти попытки назвать было нельзя.

Ночь прошла тревожно. Хоть я теперь и не опасался убийц и покушений, но крики за окном мешали нормально спать. В темноте разобрать, что происходит, было сложно. Пришлось даже обратиться к амулету ночного видения. Но даже так, рассмотреть происходящее мешали окрестные дома.

Одно я мог сказать определённо: где-то на улицах неподалёку регулярно вспыхивали вооружённые стычки. И это с учётом того, что в столице мало кто мог носить при себе оружие.

Утром, когда солнце взошло, стало ясно, что поветрие лишь ширится. Десятки дымных столбов взмывали к небу из разных кварталов. И это отлично просматривалось с крыши «Венценосного».

А на площадь, в центре которой стоял гостевой дом, вынесли трупы из ближайших домов. Набралось несколько десятков мертвецов. Их свалили кучей в одном месте, обсыпали Порошком Солнца и сожгли.

Поглядев на погребальный костёр, никто из гостей «Венценосного» уже не рвался на улицу. И даже в трапезную спускались теперь единицы. Многие предпочли отсиживаться в комнатах. И это нам ещё повезло, о нашем пропитании заботился гостевой дом. А каково приходилось горожанам, которые не успели загодя сделать запасы?

Судя, опять же, по разговорам стражников, недуг у заражённых развивался стремительно. Кашель, сопли, покраснения на коже. Затем, через несколько гонгов – волдыри, а следом – ухудшение симптомов и, как печальный итог, смерть от удушья.

По слухам, некоторые взрослые кашляли так, что ломали себе рёбра. А не кашлять было нельзя – сразу же воздуха переставало хватать. В итоге, от первых симптомов до смерти редко проходило больше суток.

– Кто за сутки не помер, тем легче становится! – сообщил мне доверительно один из царских стражников.

– Сам-то хоть не видел, как оно происходит? – уточнил я.

– Нет… Сами посмотрите, нас даже не меняют. Привозят пайку, а мы у интендантов узнаём, что да как.

На третий день Ас-Арахамана окуталась дымами костров и криками людей, потерявших близких. Мало кто мог позволить себе перемещаться по городу. Разрешения выдавали только шептунам-лекарям, да местным травникам, тоже занимавшимся лечением.

Обозы по-прежнему привозили еду страже. Тем не менее, передача продуктов проходила уже без личных разговоров. Приехали подводы, выгрузили ящики, бочки и мешки – и уехали. Вышли стражники, окурили продукты дымами – забрали.

А тут ещё и погода разгулялась не хуже, чем в песках. Днём жара стояла такая, что, казалось, камень начнёт вот-вот плавиться. А ночью на Ас-Арахаману опускался такой холод, что никакая печка не помогала. Тем более, большого запаса дров у гостевого дома как раз и не было.

На четвёртый день легче не стало. Однако радовало уже то, что не стало хуже. Маясь от безделья и беспокойства, я с Ситранисом и Гвелом подсчитывал дымы костров. Вывод был не самый плохой: количество погребаемых хотя бы не выросло. Во всяком случае, в окрестностях гостевого дома.

И да, я беспокоился, что происходит за пределами Ас-Арахаманы. Однако узнать было не у кого: столица оставалась закрыта, а все сношения с другими городами Междуречья проходили с помощью птиц.

Удивляло, как зараза не сумела проникнуть в «Венценосный». Ни на четвёртый, ни на пятый день мора в гостевом доме никто не заболел. А мы продолжали наблюдать за тем, как столица края борется с поветрием и медленно, шаг за шагом, побеждает.

Вот только долго ли город сможет на своих запасах прожить? Я что-то сильно сомневался, что той же провизии в амбарах хватит больше, чем на десидолю. Неоткуда было у местных властей взяться привычки запасаться впрок.

А значит, вскоре придётся открывать ворота и порт, чтобы пополнить припасы. И даже если столице удастся сейчас победить болезнь – завтра она вернётся из других земель.

Впрочем, что-то мне подсказывало, что и на этот случай семьи и царь что-нибудь уже придумали. Одно то, насколько быстро им удалось запереть жителей по домам, говорило о том, что всё у власти, хотя бы в Ас-Арахамане, крепко схвачено. Может, и в других городах как-нибудь сумеют навести порядок.

И всё же я отдавал себе отчёт: такая тишь да благодать – лишь в крупных городах. Что творилось в небольших поселениях и лагерях беженцев, страшно было представить. Скорее всего, там вообще не осталось стражи, и теперь царил исключительно закон силы.

Я ужасался этим мыслям. И в то же время чувствовал лёгкое восхищение, с нотками отвращения. Как быстро и жестоко местными властями был решён вопрос с перенаселением Междуречья… И ведь, уверен, это тоже было в планах семей. Не жалко им никого: ни беженцев из других краёв, ни простых жителей Междуречья.

Думаю, больше всего их беспокоило то, как перенесут поветрие войска, собранные вдоль Тихой и Глубокой. Демоны, правда, и не лезли пока, насколько я знал. Однако ведь полезут. Орды не станут вечно ждать погоды на берегу. Один раз нашли способ переправиться, значит, найдут и снова.

И, следовательно, войска очень нужны. Их будут, в первую очередь, беречь.

На седьмой день дымов стало меньше. Большая часть погребальных костров горела на востоке и юге. В то время, как запад и север Ас-Аахаманы постепенно освобождались от дыма.

На площадь вокруг гостевого дома больше не вытаскивали трупы. И, тем не менее, отчётливые нотки гнили в воздухе подсказывали, что не всё так хорошо, как может показаться. Просто некому было многих мёртвых выносить из домов.

Мы расспрашивали заросших щетиной стражников у дверей, но те тоже ничего не знали. Многие из них отчаянно волновались за близких и родных. Однако новостей всё не было. Наш гостевой дом стоял, будто остров посреди Горького Озера, отрезанный от мира.

Девятый день прошёл без происшествий. Мы ждали новостей и подвоза припасов. Но в этот раз стражникам подводы не прислали. Пришлось гостевому дому за свой счёт кормить четыре триосмии, потому как остаться без охраны было смерти подобно.

Город накрыла тревожная тишина. Ночью ударили такие заморозки, что под утро плиты площади покрыл иней. Выглянуть из окон на это невиданное зрелище, несмотря на холод, решились многие постояльцы гостевого дома.

И пока люди смотрели на замёрзшую воду, из ближайшего квартала раздался долгий женский визг. А я даже и не удивился почти. Запахи оттуда намекали на большое количество трупов. А где трупы, там всегда есть, чему подняться и пойти дальше сеять смерть.

Это было предсказуемо.

Глава 239

– Бойцы, мы по-прежнему выходить не должны? – спросил я у стражника у дверей, который со своими товарищами смотрел в темноту и слушал крики горожан.

– Извини, Ишер, не могу… – развёл руками тот.

Надо сказать, бессменная стража успела запомнить имена тех, кто чаще всего за несколько дней подходил. Мы не просили нас выпустить в первый день, однако и впоследствии не заперлись в комнатах. Наоборот, регулярно общались с охраной гостевого дома. Вот и успели познакомиться ближе, а часть стражников и вовсе запомнить по именам. Этой ночью у дверей стояла осмия Затрава.

– Плохо… Там же глухи, получается, встали, – вздохнул я. – Людей убивать будут.

– Люди пусть запираются в домах! Глухи глупые, двери открыть не смогут! – отозвался другой стражник.

– Если дверь хилая, запросто выломают, – ответил я. – Мы в Илосе как-то местные подземные захоронения чистили, времён Первого Царства. Так глухов там было столько, что они могли, при всей их глупости, сдвинуть тяжеленную каменную плиту, которая вместо двери была. А в ней весу… Три мужчины сдвигали.

– А что ж их не вычистили-то? Ну, эти захоронения? – удивился первый стражник.

– Это у властей города надо спрашивать… Но, думаю, просто легче было иногда у выхода от глухов подчищать. Во всяком случае, так все думали. До тех пор, пока орда на горизонте не показалась, и не пришлось отсекать захоронения, – пожал я плечами.

– Вон! Вон! Идут! – заволновался третий стражник, молчавший до того.

Гостевой дом располагался посреди площади. Странное место, но определённая выгода в этом была. Подъезжавшие возки могли остановиться прямо перед крыльцом. А ещё все подходы к «Венценосному» просматривались, что усложняло работу воров. Поэтому и забора у царского гостевого дома не было. Зачем?

А с началом мора стражникам приходилось решать вопрос с освещением. Раньше на площади горели городские фонари, заправленные маслом. Они худо-бедно освещали всё пространство вокруг. Но фонарщик, видимо, умер в первые дни, и теперь в окрестностях ночью становилось так темно, хоть глаз выколи.

Царские стражники решали вопрос, расставляя вокруг здания масляные фонарики. Чтобы хотя бы скачков на десять-пятнадцать просматривать территорию вокруг.

И в этот круг света, чуть не сбив по пути фонарик, шаркающей походкой вошёл глух. Когда-то это был горожанин. Одежда заляпана подтёками гноя, слюней и крови. Подтёки успели высохнуть, но выглядело мерзко. На лице и руках глуха виднелись остатки волдырей. Мутные глаза с бледными зрачками почти не двигались. Однако глух определённо что-то видел или, скорее, чуял. Он повернул голову в направлении лампы и замер.

– Не подпустить бы его сюда! – опасливо заметил один из стражников. – Одежда-то заразна, небось…

– Может, это… Пройти вперёд, и там его копьями? – спросил второй.

– Ага… Копьями… Башку ему рубить надо! – отозвался третий.

А я тихо забормотал себе под нос, формируя из песка, воды и ветра диск, который и направил на глуха. Стремительно вращающийся шёпот смахнул мёртвую голову с первого раза. Задержался на мгновение только в районе позвоночника.

Естественно, голова не умерла: продолжила дёргаться на земле, даже откатившись. Зато тело, оставшись без управления, свалилось кулём на мостовую.

– Что у вас? – раздался сзади голос Затрава, вышедшего из гостиницы.

– Глухи, осм! – откликнулся один из стражников. – Ишер, вон, какой-то диск нашептал и издалека ему башку снял.

– Только их нам не хватало! – возмутился Затрав. – Не подпускать их к гостевому дому!

Собственно, соображения у всех были одни и те же. Глухи – это бывшие трупы. А раз трупы, то на них может быть зараза, которая их убила. Мне было интересно, как стражники справятся с удалённым убийством глухов, но всё оказалось банально и просто.

У них от последней поставки было припасено древковое оружие. Как раз, видимо, на подобный случай. Правда, действовать стражникам приходилось по двое. Собственно, и видов оружия было два: двузубец, который утыкался в шею глуха, и коса, которой эту самую шею, уткнувшуюся в вилку двузубца, снимали с плеч.

Людей хватало, чтобы удерживать местность вокруг гостевого дома. Но это пока глухи не пёрли сплошной волной. А рано или поздно мертвецы попрут. Сейчас они ещё выбирались из своих домов, где трагически скончались от мора, и тыкались всюду, где чувствовали жизненную силу.

Пока большая их часть ходила по кварталам вокруг. Но со временем эти твари устанут биться об двери и разбредутся дальше. В общем, наш гостевой дом имел все шансы оказаться в осаде. Причём в самые ближайшие дни.

Но пока людей хватало, а я помогал, потому что всё равно не спалось. Жаль, днём меня некому будет заменить. Я, конечно, попробую Сашия быстренько обучить. Но если у того слух не слишком острый, мы можем на это много гонгов убить.

Саший – всё-таки шептун воды, с песком почти не работал. А с этим отдельная проблема. Хоть разделение на шептунов Воды и Песка, скорее, условное, но каждый шептун, тем не менее, лучше работает с одной из стихий. Это сам дар таким образом влияет, как объясняли мне шептуны отряда.

В общем, были сомнения, что Саший меня заменит в ближайшее время. Однако попробовать стоило. Сколько-то времени в запасе у меня точно было. А ночью я и сам мог помочь царским стражникам отбиться от глухов.

Правда, большую часть моей помощи они даже не видели. Я включил амулет ночного зрения, поэтому старался убивать глухов ещё на подходе. Особенно внимательно следил за скоплениями мертвецов.

А утром помощь уже не понадобилась. От центра Ас-Арахаманы стали подходить, зачищая кварталы, отряды городской стражи и поступивших на службу шептунов.

Город оживал. Отдельные команды, одетые в длинные балахоны из простенькой серой ткани, с накинутыми капюшонами, с масками, у которых было что-то вроде клюва, куда закладывались лечебные травы и благовония, прочёсывали кварталы.

Они вытаскивали трупы, сжигали их, расселяли больных и здоровых. Больных и их соседей, несмотря на возражения и просьбы, сажали на телеги и увозили куда-то на юг, где мы накануне видели дымы костров.

Тех же, кто не заразился и не контактировал, оставляли на месте. Как сообщил один из царских стражников, теперь эти люди с клювами обещали приходить каждый день и проверять, не появились ли новые больные.

В качестве рекомендации по защите, к моему удивлению, давали дельные советы. Постояльцам гостевого дома предлагалось почаще мыться. А сотрудникам – окуривать помещения густым дымом с добавлением серы и мыть поверхности густым раствором соли в кипячёной воде.

Так себе моющие средства… На часть болячек подействует, конечно. А вот на другую часть – вряд ли. Но само по себе частое мытьё полов должно было помочь. А вот серой я дышать совершенно не хотел.

К слову, запасы соли и серы «клювастые» тоже предоставили. Так что власти города, можно сказать, людей в беде совсем уж не бросали.

Кроме того, удалось узнать, что внутренние части Ас-Арахаманы, где жила знать и аристократы, удалось от мора уберечь. Несколько случаев заражения были, но больных вовремя вычислили и изолировали.

Впрочем, как я заметил, в городе теперь постоянно поддувал ветерок. И почему-то как раз со стороны центра. Если я всё правильно понимал, там сейчас шептуны тянули чистый воздух с высоты вниз, отчего заразу выдувало прочь.

Стража, к слову, довольно споро перебила в окрестностях всех глухов. Больше ночных нашествий этих порождений Дикого Шёпота можно было не опасаться. И всё же на душе копошилась тревога… Мир вокруг погружался в пучины хаоса и безумия.

Новости у нас разносили царские стражники. Они чаще всего общались с пришлыми, поэтому и выспрашивали, что вообще в мире происходит. И судя по этим новостям, Междуречье болело целиком. Зараза, стремительно распространяясь, захватывала целые области.

Больше всего заболевших было в городах вдоль Царского Канала и на берегах Тихой и Глубокой. Видимо, корабли постарались, разнося мор. Ещё можно было подозревать городских птиц. Не сказать, чтобы их здесь, по сравнению с моей прошлой жизнью, много, но имеются. Да и вездесущие иухи, само собой, тоже на месте никогда не сидят.

По всему выходило, что если столица и пережила первый удар, а теперь уверенно приходила в себя, то остальные земли Междуречья только вступали в порочный круг страданий. Отчего ворота Ас-Арахаманы были по-прежнему закрыты, порт – заблокирован, а всех подозрительных отправляли в карантинные кварталы.

И, само собой, в этих кварталах их никто не собирался лечить. Кто же захочет собой рисковать?

Кроме того, если по соседству появлялся больной, можно было смело готовиться к заражению. Потому как отвозили в карантинные кварталы всех, кто жил вместе с заболевшим. В больших домах выселяли не только семьи, но и самых ближайших соседей.

За последующие дни мы неоднократно могли наблюдать жуткие сцены того, как «клювастые» при поддержке стражи изгоняют жителей окрестных кварталов. Женщины, на коленях умоляющие за своих детей… Плачущие дети… Понурые мужчины…

Нередко соседи в домах готовы были помочь «клювастым» и страже. А потом, оказав такую помощь, и сами были отправляемы в карантин. К счастью для людей, новая разновидность караги не отличалась долгим периодом развития.

Пара-тройка дней проходила почти без симптомов. Затем – стремительное развитие, и либо смерть, либо выздоровление. И те, кто поправился, больше не заражались. Во всяком случае, пока. Так что отследить наличие больных в отдельном квартале можно было за несколько дней. Чем сейчас «клювастые», не покладая рук, и занимались.

Как я узнал, сами «клювастые» были карантинной службой, созданной семьями. Лекарства для их клювов предоставляли местные аптекари. К слову, среди «клювастых» случаи заражения были довольно редки. Видимо, что-то и вправду было намешано действенное. Честно говоря, я бы тоже от этой смеси не отказался. Как минимум, для своих людей.

В общем, власти неуклонно выгрызали обратно у мора Ас-Арахаману, начиная от внутренних районов, и дальше – к крепостной стене. Каждый квартал, где обнаруживались заражённые, оцеплялся, «выдерживался» в течение пяти дней на предмет новых случаев мора, а затем присоединялся к «белым землям».

Схему работы я смог понять, так как и нашему гостевому дому пришлось через это пройти. Надо сказать, я даже оценил её работоспособность. «Венценосный» оставался в оцеплении ещё девять дней. И вовсе не потому, что не прошёл проверку за пять – прошёл. У нас так никто и не заболел. Просто кварталы вокруг продолжали проверять.

И только когда всё окружение прошло через карантин, нас включили в «белую зону», границы которой раздвинулись от центра ещё на два-три квартала. Теперь можно было выходить из гостевого дома, но двигаться лишь по направлению к центру города.

Так, методично, поступательно и жёстко власти изгоняли болезнь с городских улиц. А шептуны воды, работавшие где-то в самом сердце Ас-Арахаманы, продолжали тянуть воздух с высоты, отчего погода окончательно пошла в разнос.

Ночью становилось очень холодно. А днём воздух не успевал раскалиться. Для местных такое было внове. Это я в прошлой жизни подобное не раз наблюдал зимой. И даже понимал, почему так происходит: на высоте-то всегда нежарко. Это лишь у земли воздух хорошо прогревается.

Но, возможно, это перенаправление ветра и спасло сердце Ас-Арахаманы от мора. Городские власти не выпустили из руки вожжи управления, а теперь последовательно расширяли незаражённую территорию.

На второй день, как нам разрешили выходить из Венценосного, приехала Меоли. Сама, что удивительно. О её приезде мне доложили слуги. И я тут же спустился в трапезную гостевого дома.

В первый момент, когда я только зашёл, девушка впилась мне в лицо внимательным взглядом, который не отводила, пока я не сел за стол. Приставленный к ней знакомый тип хмыкнул, но лезть в этот раз не стал.

– Ришис, отсядь! – приказала девушка, услышав его хмыканье.

Тот, видимо, хотел воспротивиться. Однако наткнулся на мой взгляд, который не обещал ему ничего хорошего, если начнёт артачиться… И разумно решил не обострять ситуацию.

– Рад видеть тебя живой и здоровой, – сказал я, когда «надзиратель» девушки оказался подальше.

– А уж я-то как… – вздохнула Меоли. – Как же это поветрие не вовремя случилось…

– Они всегда случаются не вовремя, – я пожал плечами и улыбнулся. – Но до нашего гостевого дома оно не добралось. Ты, к слову, не знаешь, что там в большом мире происходит?

– Ничего хорошего, – хмуро ответила девушка. – Города закрывают ворота. На дорогах разбой, в лагерях беженцев не пойми что творится… Дядя воспользовался разрешением Совета Семей и отправился к войскам на востоке, чтобы ввести карантинные меры… Говорят, на окраинах столицы и в предместьях целые толпы бандитов промышляют грабежом, пока честные люди по домам сидят…

– Так оно обычно и бывает, – ответил я. – Удивительно, что до нас не добрались.

– Это да… Но вообще неудивительно! – спохватилась девушка. – Здесь преступников не так много, как на окраинах, а все ворота были закрыты с тех пор, как начался мор.

– Ты чего встретиться-то хотела? – перешёл я к делу.

– Да просто обсудить с тобой надо было… Ну, в общем, наши действия перед поездкой, – призналась Меоли, искоса глянув на Ришиса, но тот, судя по раздражённому лицу, как ни старался, нас не слышал. – А теперь я сама не знаю, стоит ли… Сейчас бы выжить всем.

– Эй, ты это брось, – успокоил я её. – Болезни приходят и уходят. Не стоит менять из-за них планы. Просто учитывай их, и всё. Готовиться к нашему отъезду стоит заранее.

– Дядя не дал своего согласия на твой найм! – заметила Меоли.

– Даст, никуда не денется, – ответил я. – Может, не сразу, но даст.

– Что с Чёрным Братством? – поинтересовалась девушка. – Слышала, перед торгами на тебя снова напали?

– И снова безуспешно. Не знаю, сколько там ещё осталось по заказам… Но, вероятно, Чёрным Братьям пока не до меня. А когда уеду из Ас-Арахаманы, ко мне и вовсе тяжело будет подобраться, – я, конечно, врал, потому что знал, что Чёрного Братства уже нет, но признаваться было нельзя. – Думаю, как-нибудь отобьюсь я от них…

– А что за история, будто ты с Хендерисами спелся? – строго сдвинула чёрные брови девушка.

– Я не пою, Меоли. Тем более, в хоре. Тем более, в чужом. Слуха и голоса, видишь ли, нет… – улыбнулся я. – А если серьёзно… Заключил некоторые соглашения. Да и то, на словах.