Текст книги "Вечные Пески Том 10 (СИ)"

Автор книги: Лео Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Вечные Пески Том 10

Глава 220

В письме было всё то же, что царский стражник передал на словах, но чуть подробнее. Нам действительно предлагали остановиться в «Венценосном». Как выяснилось, царь отчего-то меня считал почётным гостем своего города.

Если учесть, что из всего города он разве что дворец мог контролировать, выглядело… Скажем так, неоднозначно. С другой стороны, я понимал, что его величество вряд ли целыми днями скучает во дворце. Его осведомлённость о количестве заказов, размещённых на меня в Братстве, многое говорила.

Платить за комнаты и ужины в «Венценосном» не требовалось. Всё оплачивалось из Царской Казны. Что, между прочим, наверняка составляло серьёзную сумму. Самые дешёвые комнаты в Ас-Арахамане обошлись бы от одной серебряной водянки в день. И это была бы каморка, куда с трудом влезали кровать и жаровня.

Судя по намёкам в письме, в «Венценосном» даже моих охранников ждали комнаты побольше размером. Ну а что там выделили для меня, Ситраниса и Гвела, ещё предстояло узнать. Однако, судя всё по тем же намёкам, в таких покоях не стыдно было бы заночевать и представителям старших семей.

И да, за мной начали охоту. После прочтения я больше в этом не сомневался. Убийцы Братства не смогли расправиться со мной сразу, а теперь возжелали моей крови ещё сильнее. Хотя, опять же по намёкам в письме, эта проблема была решаема. Просто решение зависело не только от его величества. Так что аудиенция у царя обещала быть сложной.

Кроме того, в письме было предупреждение о том, что не следует безоговорочно доверять семье Аравантис. Мол, в том доме, где одни мне благоволят, другие будут совсем не рады. Но об этом меня и Мариатидис предупреждал.

А интереснее всего было предостережение не посещать пока храмы, особенно пантеон девяти. Иначе вырастет и число недоброжелателей, и количество моих «охранников». Но поскольку воинов среди них не будет, то, вероятно, мне такая охрана не понравится.

Об этом я как-то не думал. И, тем не менее, прочитав письмо, сразу припомнил, что у жреца из Танлавара возникла на меня слишком острая реакция. А если здесь будет такая же, тогда да, туговато мне придётся. Семьям это определённо не понравится. Ты можешь быть и героем, и спасителем человечества, но никто не захочет делиться с тобой властью. Добровольно, конечно же…

– Ты ведь не думаешь и впрямь остановиться в «Венценосном»? – хмуро спросил Ситранис, вырвав меня из мыслей.

– А у тебя есть доводы против? – спросил я.

Свои мысленные контраргументы я перебрал. И сам же опроверг: не слишком-то они были серьёзные.

– Начну с самого главного, брат… Семьи могут воспринять твоё заселение в «Венценосный», как сигнал, что ты на стороне царя!.. – с мрачным видом сообщил мне Ситранис.

– Экхм… И как моё заселение в гостевой дом об этом говорит? – спокойно уточнил я. – Мои торги, например, организовывает семья Аравантис. Но это же не значит, что я целиком и полностью на их стороне. Вон, аристократам в Келаане наше сотрудничество с Аравантис не мешало предлагать мне выступить против «надежды человечества».

– Не-не, тут вопрос серьёзней, брат! – закусив удила, сразу же начал спорить Сатранис. – Одно дело – крутить шашни с какой-то семьёй, а совсем другое – показать приверженность трону! Война царя и семей не прекращается уже давно, и царская династия проигрывает, но её по-прежнему побаиваются. Поэтому чьи-то контакты с царём воспринимаются очень болезненно.

– Но при этом никто не позвал нас в свои гостевые дома и резиденции… – я глубокомысленно покачал головой. – А пять семей и вовсе меня Братству заказали.

– Ну, знаешь ли… Моё предложение погостить в особняке моей семьи в силе! – с усмешкой напомнил Ситранис.

– Насколько я понимаю, столичный особняк у вас невелик, – ответил я. – А нас здесь в сумме почти три десятка. Да и убийцы эти… Получается, если они придут, твоя семья окажется под ударом. Это будет неправильно. Да?

– Есть такое… – не стал отрицать очевидное Ситранис. – А чем тебя не устраивает идея самим комнаты снять?

– Тем, что на комнаты придётся тратить кучу денег, – ответил я. – И при этом по ночам всё равно будут приходить убийцы. А значит, мы подставим и гостевые дома, и их хозяев среди семей. Ну а сейчас мне предлагают помощь в этом вопросе. И, какая бы она ни была, отказываться я не хочу.

– Моя семья, между прочим, тоже могла бы помочь! – ворчливо заметил регой.

– А захочет? – спросил я.

– Ну-у… – Ситранис замялся.

– Дай догадаюсь: ты с ними ещё не обсуждал? – уточнил я.

– Нет, – отвернувшись к окошку, признался регой.

– Выходит, они даже могут не знать, что младший сын приехал в столицу, ещё и в компании какого-то всеми ненавидимого наёмника, – добавил я. – Слушай, твои родственники – не сомневаюсь, хорошие люди…

– Они – младшая семья. Какие хорошие люди? О чём ты? – удивился Ситранис, сразу отлипнув от окошка.

– Ладно, но тебя они наверняка любят. Однако ты – это родственник. А я – иух провинциальный, – объяснил я. – Поэтому я не уверен, что меня рады будут видеть гостем в вашем доме. Особенно, если прибыть без предупреждения.

– И тебя совершенно не волнует, что семьи… Да практически все семьи отнесутся к заселению в «Венценосный» одинаково плохо? – обеспокоенно уточнил Ситранис.

– Да они и меня и так любят на целых пять заказов… – широко ухмыльнулся я. – К тому же, я вижу свою задачу не в том, что сблизиться с какой-то семьёй. А, наоборот, чтобы избежать слишком тесного сближения с кем-либо. Зачем мне это, брат? Я собираюсь переждать войну с демонами, а потом свалить из Междуречья. И, желательно, настолько далеко, насколько вообще возможно.

– Ну хорошо… А если царь решит от тебя избавиться? – сверкнул глазами из-под нахмуренных бровей Ситранис. – Тебе не кажется, что на своей земле это легче сделать?

– Мне кажется, если честно, что в пределах городских стен Ас-Арахаманы избавиться от меня одинаково легко в любой точке, – прояснил я свою позицию. – А с учётом того, что желающих и так с лихвой хватает, есть основания полагать, что человек, предупредивший меня об этом, хотя бы не сразу убивать меня собирается.

– Хм… – Ситранис задумался и, кажется, не нашёл, что возразить.

– Меня больше волнует, что царь вообще решил со мной пообщаться. И что он наглядно, без малейшей скрытности, всем это демонстрирует, – заметил я. – Наверняка крутит интриги, в которые захочет меня втянуть.

– Да можешь не сомневаться! – согласился регой.

– Но, думаю, меня в эти интриги втянут вне зависимости от моего желания, – продолжил я. – И тут я предпочитаю руководствоваться поговоркой: «Вугов бояться, в путешествие не отправляться». Так что… Выкручусь как-нибудь, благо не впервой.

Мы помолчали, вспоминая «не впервой». Во всяком случае, я точно вспоминал. Кечун, Илос, ханства, Мерхан, мост через реку, дыру в земле, откуда валом валили демоны…

А затем я, наконец, привёл последний аргумент:

– Ну и, знаешь, бывало и хуже. А быть почётным гостем Ас-Арахаманы неплохо… Это ведь дарит какие-то привилегии, верно?

– Доступ во все части Ас-Арахаманы, кроме царского дворца… – кивнул Ситранис.

– Полезно. Но если не хочешь с нами, езжай к родственникам, – предложил я.

– Нет-нет… Я лучше в «Венценосный»! – сразу же запротестовал регой.

– Ну тогда поехали стойла для переханов искать. А сейчас мы просто стоим у ворот и время теряем, – решительно предложил я, хотя и в самом деле предпочёл бы, чтобы Ситранис, Гвел и моя охрана куда-нибудь свалили.

Для них ведь безопаснее будет. Жаль, не все мои желания имеют свойство сбываться.

Зато мы отъехали, наконец, от ворот и двинулись искать стойла. Последние слова осма царской стражи всё ещё звучали в голове: «На тебя разместили заказы пять семей, воевода. Боюсь, если бы такая охота началась на его величество, вся царская стража была бы бессильна». Я не знал, радоваться мне или огорчаться. Пять семей – это, с одной стороны, многовато для одного наёмника. С другой – значит, я кому-то серьёзно наступил на хвост.

Хотелось бы, конечно, спросить, чем я так насолил… Ведь ничего плохого не делал. Но… В «высоких играх» что угодно может стать веским поводом кого-то устранить. Даже такое безобидное занятие, как ничегонеделание.

Отбросив мысли об удручающей популярности, я сосредоточился на текущих задачах.

И да, для начала нужно было найти стойла для переханов. Братья-возницы, Тар и Рин, знали город плоховато, но долго искать не пришлось. Стойла оказались расположены вдоль стен, чтобы гостям Ас-Арахаманы не приходилось вести своё животное через всю столицу.

Мы свернули с луча на боковую улицу, потом ещё раз… И вскоре очутились перед большим каменным зданием с широкими воротами. Над воротами висела вывеска с изображением перехана. Стойла выглядели просторными, чистыми и практически пустыми. Впрочем, стоимость стоянки эту пустоту отлично объясняла.

Видимо, большинство приезжих старалось сэкономить. Ну или ехало на повозках, а им разрешено было перемещаться по основным улицам. Правда, мешок для навоза приходилось подвешивать под задний проход каждого животного… Как объяснил хозяин стойл, за лепёшку посреди луча можно было отхватить штраф в десять серебряных водянок.

Впрочем, я ожидал, что размещение животных в столице будет ещё дороже. А оказалось, десять междуреченских медяков в день за голову. Договорившись с хозяином, я заплатил сразу за четверть вперёд. Бойцам охраны, к сожалению, предстояло ходить за возком пешком. Но в Ас-Арахамане действовали ограничения на скорость. А значит, бегать вслед за нами бойцам, к счастью, не придётся.

Уточнив путь до гостевого дома, я, Ситранис и Гвел снова погрузились в возок и покатили к «Венценосному». Сначала пришлось вернуться на луч, а уже оттуда двинуться к центру города. И тут я впервые оценил организацию движения в Ас-Арахамане. Оказалось, что луч разбит на отдельные полосы. В середине, например, ехали повозки. Слева – в сторону центра, справа – от него.

Причём возки не должны были приближаться к колоннам. Там, по бокам, оставалось место для гонцов и служебных возков. Дальше от середины были линии для движения тележек и колясок на человеческой тяге. То есть тащили это всё не гнуры, а люди. И, надо сказать, людей, которые тащили в коляске людей, я видел впервые. Впрочем, что-то похожее было в некоторых краях в моей прошлой жизни. Поэтому я не особо удивился.

Ну а у самого края улицы позволялось ходить на своих двоих. Конечно, никакого строгого разделения не имелось, и к нам иногда заскакивали тележки и коляски, которые тащили люди. А возки и телеги с гнурами периодически смещались к краю. Да и пешеходы изредка заходили на линию тележек и колясок. Но, в общем и целом, разделение старались поддерживать.

Первое время я пялился в окошко, но вскоре это надоело. Тысячи людей вокруг торговались, ругались, разговаривали, куда-то шли. Я закрыл окошко, чтобы не слышать гул, и откинулся на подушки. В таком скоплении людей Дикий Шёпот, и тот, звучал сильнее.

Гостевой дом «Венценосный» находился за второй стеной. Пришлось постоять в небольшой очереди из аристократов, которые тоже хотели проехать за ворота. Зато не пришлось стоять в очереди побольше – из простолюдинов, желавших того же самого.

Второе кольцо было ещё внушительнее, чем внешнее. Стены возвышались на земляном валу, который был окружён очередным рвом. Когда мы въезжали по мосту к воротам, я смог рассмотреть речную гавань Ас-Арахаманы. Она стояла на берегу Царского Канала. В этом месте у него имелось ответвление, заходившее внутрь города. Для гавани было сделано широкое водохранилище, застроенное пирсами и причалами. Эдакий лабиринт из водных протоков и мостков, в котором, будто мальки рыб, сновали люди.

Ну а если за внешними стенами располагался Новый Город, то за следующими был… Строгий Город. А не Старый, как можно было подумать. Так вот, Строгий Город не слишком сильно отличался от Нового. Всё те же высотные дома, но без «поползновений» друг на друга. Каждый дом занимал ровно то место, которое ему было выделено. Ну и да, верхние этажи иногда нависали над улицами, однако не сильно.

А ещё мне хотелось есть… Честное слово, сколько можно ехать по городу? Мы уже гонга два плелись в возке со скоростью пешехода. А завтрак был, между прочим, до восхода солнца. Так что, увидев очередной пэрэтис, я потребовал от возничих причалить поблизости.

– Зачем останавливаться? – не понял Ситранис.

– Я есть хочу, – ответил я. – А там пэрэтис, горячая еда.

– Люди из возков в пэрэтисах не питаются! – наставительно заметил регой.

– А я не человек из возка. Я наёмник, – парировал я. – Если хочешь, ты и дальше соответствуй «человеку из возка», а мы с Гвелом и бойцами поедим.

– Эй! Я тоже в пэрэтис хочу! – возмутился Ситранис.

Вообще, как он потом объяснил, все иногда в пэрэтисах питаются. И даже нынешний царь, во времена юности, в подобные заведения захаживал. Это же удобно: горячая еда без особого ожидания. Разве что в очереди нужно постоять.

В том пэрэтисе, куда мы пришли, было четыре котла. В одном обнаружился густой суп, почти пюре, в другом – каша с мясом, в следующем – рагу из мяса и овощей, а в последнем – варёные трубочки из теста с мясом. Чтобы не есть в сухомятку, имелось подогретое вино, но разбавленное.

Ну а глиняную миску и глиняную ложку выдавали под честное слово. Их здесь целая гора имелась за спинами двух мужчин, суетившихся на раздаче.

Быстро перекусив, я наконец-то смирился с тем, что пребываю в столице, где за мной идёт охота, а людей вокруг ровно в сто раз больше, чем требуется. И дальнейший путь до гостевого дома проделал уже в благодушном настроении.

«Венценосный» стоял совсем рядом с лучом. Для начала мы свернули с него на широкую улицу, но вскоре она стала ещё шире, образовав небольшую площадь. А в центре этой самой площади стоял гостевой дом.

Здание было красивое. Пять этажей из белого камня, с колоннадой вдоль всего фасада. Окна – высокие, стрельчатые, с цветными витражами, за которыми угадывались плотные занавеси. Балконы с коваными решётками опоясывали второй, третий и четвёртый этажи. На них стояли большие кадки с цветущими растениями. На последнем этаже и вовсе виднелись крытые террасы для жильцов.

Крыша была покатой, с черепицей глубокого синего цвета. Над главным входом, куда вели широкие мраморные ступени, возвышался кованый козырёк с гербом – царским венцом, увитым золотыми лентами. По бокам от входа стояли двое царских стражников в начищенных доспехах.

Я вышел из возка первым и направился к дверям. Стражники не шелохнулись, только проводили нас внимательными взглядами. За дверями оказался просторный зал. Мраморный пол был отполирован до зеркального блеска. В нём яркой россыпью отражался свет нашёптанных светильников, щедро развешанных по стенам.

Прямо напротив входа, в нише, стояла статуя – девушка с кувшином, из которого журчала вода. Самая настоящая, струившаяся по мрамору в небольшой бассейн. Звук её падения создавал удивительно умиротворяющее ощущение.

Вдоль стен я заметил диваны и кресла, обитые тёмно-красным бархатом. В глубине зала начиналась широкая лестница, устланная ковровой дорожкой. В воздухе пахло чем-то сладковатым: то ли благовониями, то ли цветами.

За высокой стойкой из тёмного дерева стояли три работника «Венценосного». Все трое в одинаковых серых халатах из недешёвой ткани, с серебряным шитьём. Завидев наши лица, они приветливо улыбнулись, будто и вправду были рады видеть, и слегка поклонились. А с учётом того, что сделали они это одновременно… Даже Ситранис, шедший рядом, вздрогнул и пробормотал под нос что-то ругательное. Как отреагировали Гвел и бойцы, я не видел, но полагал, что схожим образом.

Впрочем, регой – на то и регой, чтобы быстро брать себя в руки. А я и вовсе не привык предаваться эмоциям. Оставив Гвела с бойцами позади, мы с Ситранисом подошли к стойке, назвали себя и предъявили подорожную. Работник постарше, стоявший в середине, сразу же принялся копаться в записях. А, обнаружив нужную, на несколько мгновений замер.

После чего поднял взгляд, лучащийся гостеприимством. И растянул на лице улыбку ещё более приветливую, чем раньше. Все зубы показал, вплоть до задних, зараза…

Следуя за слугой, которого с нами отправили, мы поднялись по лестнице на верхний этаж. Коридор, устланный ковром, был широким и светлым. Слуга провёл нас до массивной двери из тёмного дерева с бронзовой ручкой. За ней меня ждали покои, от вида которых у любого, наверно, перехватило бы дыхание.

Первая комната – просторный зал с высокими окнами, откуда был виден внутренний сад. На другой стороне – дверь, ведущая на крытую террасу, где тоже хватало цветов и растений.

Стены обиты тканью небесно-голубого цвета, на полу – пушистый ковёр. В центре низкий столик с резными ножками, вокруг – мягкие кресла. На нём поднос с фруктами, кувшином вина и стеклянными чашами. Рядом – письменный стол с принадлежностями для письма.

Из зала три двери вели в смежные комнаты. Одна – спальня с широкой кроватью под балдахином. Вторая – небольшая комната для омовений с мраморным бассейном. Третья – личный кабинет с полками для свитков и книг.

Слуга, ожидавший у двери, сообщил, что соседние покои – такие же, но поменьше – выделены для Ситраниса и Гвела. Охрана разместится этажом ниже, в комнатах для сопровождения. Ужин будет подан в зал, как только мы пожелаем. И да, прачечная, гладильня и прочие услуги – всё в нашем распоряжении.

Когда слуга ушёл, я сел в одно из кресел и вытянул ноги. Ситранис, осмотрев свои покои, вернулся в мой зал и, усевшись напротив, налил себе вина. Некоторое время мы молчали, переваривая увиденное.

– Ишер, – начал регой, отхлёбывая из чаши. – Я, конечно, всякое повидал… Но чтобы вот так, прямо с порога… Царь очевидно хочет тебя чем-то обязать.

– Кресло удобное, – прокомментировал я.

– Это всё, что ты заметил, да? – с усмешкой глянул на меня регой.

– Кровать ещё не пробовал. Наверно, тоже удобная, как и кресло, – я равнодушно пожал плечами. – Главное, место для мешков с песком есть. Это хорошо.

Ситранис хмыкнул и покачал головой:

– И в этом ты весь, брат… В этом ты весь.

Глава 221

Работники гостевого дома, наверно, были очень удивлены, когда им пришлось тащить в мои покои пять мешков с песком. Но песок – очень полезная штука для шептуна. Хотя я этого, конечно, никому из посторонних объяснять не стал.

Когда за окном уже сгустились сумерки, мне принесли ужин. Двое слуг вкатили в зал тележку с подносами, расставили блюда на низком столике и бесшумно удалились. Жареное мясо с пряными травами, свежий хлеб, сыр, целая ваза фруктов и кувшин разбавленного вина.

После долгой дороги и ночных схваток эта еда казалась пиром. Я ел медленно, смакуя каждый кусочек. Было вкусно, но много. Фрукты я так и не осилил. Их в вазе осталось больше половины.

Спустя пару чаш после того, как я закончил, в дверь постучали. На пороге стоял служащий. Он поклонился и сообщил, что, если я желаю, то мне могут приготовить горячую ванну. Я согласился, не раздумывая. Ванна. Не тазик с водой, не влажные обтирания. Настоящая ванна. Царское удовольствие. После нескольких дней в возке, после двух ночных боёв и бесконечной тряски по трактам…

Служащий кивнул и исчез.

Через четверть чаши в купальню вкатили две большие бочки. Слуги, кряхтя, опрокинули их над мраморным бассейном, и горячая вода с плеском хлынула вниз, наполняя комнату паром. Я проводил слуг взглядом и собирался было закрыть дверь, как в покои проскользнула ещё одна фигура. Девушка в простом сером платье, с полотенцем и бруском мыла в руках.

Быстро оглядев залу, она явно приметила и мой грязный плащ на кресле, и грязную посуду. А затем проскользнула в купальню, чтобы положить мыло с полотенцем на низкий столик.

– Желаете, чтобы я помогла с купанием? – спросила она, лукаво стрельнув глазками.

Я на мгновение опешил, не зная, что ответить. Однако потом улыбнулся, достал из-за пояса серебряную монетку и, кинув девушке, ответил:

– Не стоит… А вот если уберёшь грязную посуду и грязную одежду, будет неплохо.

Девушка не настаивала. Поймала монетку, улыбнулась, быстро собрала грязные вещи и посуду, оставив только вазу с фруктами, после чего тихо выскользнула. Затворяла дверь она, видимо, ногой. Потому что в руках держала всё, собранное в зале.

Покачав головой, я запер засов на дверях в покои. А затем вернулся в купальню, скинул остатки одежды и, прихватив мыло, шагнул в воду. Она была почти горячей, пришлось даже преодолевать себя, заставляя погрузиться по плечи. Но я быстро привык и, с наслаждением откинув голову на каменный бортик, закрыл глаза.

Мышцы, натруженные после боёв и долгой езды, медленно расслаблялись. Пар клубился над водой, наполняя купальню влажным теплом. Я лежал так довольно долго, ни о чём не думая, просто позволяя телу отдыхать. А когда вода начала остывать, отдраил кожу с мылом, нехотя вылез и потянулся за полотенцем.

Оно лежало на столике, аккуратно сложенное. Я взялся за край, ткань развернулась, и на мраморный пол со стуком упал металлический медальон. Железный диск, диаметром с кулак, покрытый ржавчиной. На одной стороне – фигура девочки, на другой – серп.

Я замер с полотенцем в руке. В купальне было тихо, только капли воды, срываясь с моего тела, звонко разбивались о мрамор. Я смотрел на медальон и почему-то не мог сдержать веселья.

– Ну да, ну да… – пробормотал я. – Вот прямо дали мне и помыться, и выспаться, ага…

Они были здесь. В этом гостевом доме. Возможно, прямо сейчас. Предупреждение было доставлено в мои покои, в самое сердце «Венценосного». То ли убийцы стали очень уж хитрые… То ли местные работники, против обещаний царя, не очень-то пекутся о безопасности гостей…

Наклонившись, я поднял медальон и повертел в пальцах. Никаких сомнений – тот же самый знак, что и в прошлый раз. Чёрное Братство напоминало о себе. И если медальон здесь, значит, убийцы близко. Возможно, ждут ночи. Возможно, планируют начать, когда я усну.

Вот только странно спать, когда тебя обещают убить, да? С другой стороны, это смотря как устанешь… Долгая изматывающая дорога, горячая вода в роскошной ванне, а если прибавить к этому жаркие объятия молодой служанки…

Будь я менее разборчив в связях, мог бы диск ещё долго не заметить.

Я быстро вытерся, натянул чистую одежду, а поверх неё – доспех. Пока натягивал, было, как всегда, тяжело. А едва по нему заструилась вода, превращая бронзу в серебристый металл, сразу стало легче.

Топор я положил на кровать, под одеяло. Ещё раз проверил засов на двери – крепкий, надёжный. Прикрыв ставни на окнах, тщательно запер их изнутри. Очаг в спальне ещё теплился, но я не стал подбрасывать топлива. Пусть лучше темно будет. С темнотой я как-нибудь разберусь.

Спать в доспехе было неудобно. Пластины давили на плечи, ремни впивались в спину, и каждое движение отзывалось скрипом металла. Я лёг на кровать, натянул одеяло до подбородка и положил правую руку на топор. После чего закрыл глаза и заставил себя дышать ровно и глубоко, погружаясь в полусон-полудрёму.

Как же мне этого навыка не хватало в прошлой жизни… Очень удобно. Спишь, готовый пробудиться в любой момент. Конечно, не самый полноценный отдых… И, тем не менее, лучше, чем вообще без сна.

Из этого полусна-полудрёмы я вынырнул, сам не понимая почему. В покоях было тихо. Я лежал неподвижно, прислушиваясь. Ощущение опасности не давало покоя.

А потом я услышал скрип. Тихий, едва различимый. С таким скрипом двигаются ставни на окнах. Звук донёсся из зала – значит, через него убийцы проникли в покои. Я чуть повернул голову, напряжённо глядя в темноту. Глаза уже привыкли к мраку, но свет давали лишь едва тлеющие угли в очаге. Самое время активировать амулет ночного зрения, висевший у меня на шее. Мир окрасился в оттенки серого.

Одновременно с этим я отправил в залу лёгкий ветерок. Пришлось использовать одну лишь собственную волю, чтобы не выдать себя звуком шёпота. Поток воздуха был совсем слабый, почти неощутимый – такой, что не колыхнул бы и пламени свечи. Ветерок скользнул в дверной проём и начал обтекать пространство.

В моей прошлой жизни были животные, которые умели использовать звук, чтобы ориентироваться в полной темноте. Знаю, это звучит, как выдумка, но в действительности – чистая правда.

Так вот, ветерок мог помочь не хуже звука. Я ведь чувствовал его. Чувствовал, как его лёгкие потоки натыкаются на препятствия, как мягко огибают предметы мебели. И почти сразу я наткнулся ветерком на лишние объекты в зале.

Эти препятствия ощущались, как вытянутые, продолговатые и движущиеся. Несложно было распознать, что это три человека, которые крадутся к моей спальне через весь зал. Двигались они и впрямь бесшумно: ни шагов, ни дыхания. Если бы не ветер, я бы и не узнал об их присутствии. До тех пор, пока они не вошли бы в спальню.

Зато теперь у меня было время подготовиться. Рука медленно, очень медленно сомкнулась на рукояти топора. Я продолжал дышать ровно, изображая глубокий сон. Ветер держал меня в курсе каждого движения убийц. Вот они миновали зал. Вот уже проникли в спальню. Вот начали расходиться, окружая мою кровать.

Я ждал, пока они подойдут ближе. Ещё немного… Ещё шаг… Пора!

Ветер, до этого ласково ощупывавший убийц, рванулся к очагу. Угли вспыхнули ярким оранжевым светом, на мгновение осветив всю спальню целиком. Трое гостей обернулись на источник огня. И в этот миг я атаковал.

Одеяло взметнулось в воздух и накрыло того, что стоял справа. Одновременно я рубанул топором по тому, что был слева, и толкнул его ветром навстречу моему же удару. Лезвие вошло в шею, с хрустом перерубив позвонки. Кровь хлынула на пол, и убийца рухнул, даже не вскрикнув. Очаг погас почти сразу – без ветра угли перестали гореть. Комната погрузилась в ещё большую темноту, чем раньше.

Я не стал ждать, пока убийцы опомнятся. Преимущество внезапности – штука недолговечная. Особенно когда против тебя работают профессионалы. Первый убийца ещё падал, зажимая разрубленную шею, а я уже катился к стене, подхватывая щит, ждавший меня у изголовья.

В спальне было почти ослепительно темно. Угли в очаге снова подёрнулись пеплом, и только амулет ночного зрения позволял видеть происходящее. Убийца с мечом, оправившись от вспышки, уже спешил ко мне. Он скользил в темноте, как тень среди теней, и, если бы не амулет, я бы не разглядел его до последнего мгновения. Третий, со стилетами, как раз сбрасывал с себя одеяло. Двигался он быстро, без суеты, и всего через пару ударов сердца был свободен.

Мечник атаковал первым. Его клинок свистнул в воздухе, целя мне… В плечо, видимо. Я принял удар на щит, и сталь лязгнула о сталь, высекая искры. Одновременно я зашептал, формируя из пыли два крутящихся диска. Они сорвались к убийцам: один к мечнику, второй к тому, что со стилетами.

Мечник отшатнулся, уходя от диска, и ударил, целя мне в голову. Я отбил его меч щитом и махнул топором в ответ. Мечник уклонился, но я уже толкнул его щитом в грудь, заставляя отступить.

Стилетник, тем временем, тоже разобрался с диском. Ловко перекатился через спину, пропуская моё оружие над собой, и тут же метнулся обратно, но уже пытаясь зайти с фланга. Я отпрыгнул, чувствуя, как его стилет рассекает воздух в пальце от моего бока. Ловкий, зараза…

Диски развернулись и снова пошли в атаку. Я зашептал громче, посылая их в мечника, а сам развернулся к стилетнику. Он был быстр, очень быстр. Два клинка в его руках мелькали, как спицы у трудолюбивой тётушки, и я едва успевал отбивать их топором и щитом. А главное, он не давал мне времени на новый шёпот – всё время атаковал, заставляя отступать.

Мечник тоже умудрялся атаковать, уворачиваясь от дисков. Меня очень умело вытеснили из спальни в залу. И это при том, что, в отличие от меня, убийцы в темноте видели плохо. В зале было просторнее и светлее. Ночной свет проникал сквозь ставни, и убийцы этим сразу воспользовались.

Мечник зашёл слева, ловкач со стилетами – справа. Они пытались окружить меня, взять в клещи. Диски визжали в воздухе, не давая мечнику приблизиться. Он уворачивался, отбивал их мечом, и каждый раз этот звон на мгновение перекрывал остальные звуки. А я отступал, отмахиваясь, пока не упёрся спиной в стену. Ну что ж… Теперь мне не могли зайти за спину.

Стилетник снова пошёл в атаку, и я встретил его топором. Удар, ещё удар. Он был быстрее, но у меня имелась тройная броня: доспех, защита из шёпота и щит. А вот стилетника заставлял отшатываться каждый мой удар.

И в этот момент мечник, уворачиваясь от второго диска, споткнулся. Я не видел, обо что именно. Скорее всего, налетел на письменный стол. Убийца потерял равновесие, взмахнул руками, и диск сразу же ударил его в бок. Лезвие из спрессованного песка вошло глубоко. Мечник, отчаянно захрипев, кулём осел на пол. А я, не мешкая, развернулся к стилетнику, чтобы направить второй диск. И тут же начал теснить противника, шаг за шагом, вынуждая отступать. На пятом шаге он споткнулся о край ковра и на миг потерял равновесие. Я снова бросил в него один из дисков. Убийца ушёл в сторону, но я уже шагнул вперёд, перехватывая топор для решающего удара. Стилетник попятился, а в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх.

И тут я услышал скрежет.

Между дверью и косяком мелькнуло лезвие кинжала. Подцепило засов, приподняло его, откинуло в сторону… Дверь распахнулась, и в покои просочились ещё четверо. Все в чёрном, все при оружии. У одного – кинжал, у другого – меч, у третьего – два стилета, а у четвёртого – кистень, бронзовый шар на железной цепи. Заметив своего коллегу, они на мгновение замерли. А тот, под их взглядами, тоже на краткий миг отвлёкся. Этого мне хватило. Мой топор прорубил стилетнику грудную клетку. Последний из первой тройки рухнул, даже не вскрикнув.

В зале воцарилась тишина. Четверо убийц стояли в дверях. Я тяжело дышал, приходя в себя над телом их товарища. Кровь стучала в висках, мышцы гудели от напряжения. Я внимательно оглядел новых убийц, одного за другим. И усмехнулся, растягивая губы в улыбке, которую они, вероятно, не могли видеть.

– Слушайте, – сказал я, переводя дыхание, – может, договоритесь между собой, кто сегодня приходит? Нельзя же портить мне ночь сразу двумя вашими неудачами…

Убийцы, кажется, обиделись. Ну или просто скорректировали план моего устранения. Они зашевелились, готовясь рвануть вперёд, а меня накрыло бесшабашным весельем. Отступая, я не удержался и весело выкрикнул:

– В очередь, иуховы дети, в очередь!

Четыре чёрные фигуры синхронно сорвались с места. И, расходясь веером, кинулись ко мне с разных сторон. Я отскочил к стене, но не вплотную, просто подальше от трупов и луж крови, и зашептал. Ветер подхватил песок из мешков, струями вынося его ко мне, и два воина встали за моей спиной, выставив вперёд копья с чёрными наконечниками. Жаль, «нашёптыши» получились низкими, тонкими, потому что песка было маловато.