Текст книги "Блистательный рыцарь (ЛП)"

Автор книги: Лео Франковски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

в день в хорошую погоду.

Я проверил водяную мельницу, которая пилила дерево, работающие молоты и выполнил

все необходимые виды работ. Там были тысячи тонн воды, и если она замерзнет, мельница

может быть повреждена. Я проверил все емкости, но везде по-прежнему была вода.

Стенки мельницы были полярда толщиной даже в самой тонкой их части, а много

древесины является хорошим изолятором, даже если она мокрая. Мельница вращалась

даже тогда, когда не использовалась, и мои расчеты показывали, что выделяемой энергии будет

достаточно, чтобы вода оставалась достаточно теплой даже в самую плохую погоду.

Но теоретические расчеты часто далеки от реальности! Теперь я был спокоен.

Велись работы на зерновой мельнице, но она была проще, чем водяная, которую

мы построили прошлым летом и Витольд, плотник, не нуждался в какой либо помощи с моей

стороны.

Постепенно продолжалась заготовка леса и большая часть очищаемой земли отдавалась

под выпас овец. Граф Ламберт покупал шерсть, чтобы поддерживать работу своей мельницы, но он думал, что это глупо. Они использовали стальные пилы, которые я показал как сделать

кузнецам из Цешина, но они не нуждались в моей помощи.

Так что я принял сауну, чтобы убедиться, что ко мне не прилипла никакая зараза

и, затем, пошел посмотреть на Котчу.

Я попал в положение приемного родителя сестры Янины. Янина жила в моем доме, я спал с ней какое-то время и, я думаю, наши отношения были естественными.

Котча молчала все время в течение мессы и погребальной церемонии. Мир может

казаться очень жестоким, особенно когда вам девять лет. После того, как ее семью похоронили, она захотела поговорить с Анной.

Моя кобыла не была обычной лошадью. Она была где-то создана какой-то развитой

цивилизацией с использованием биоинженерии. Или, возможно, я должен сказать "когда-то", потому что Анна сказала что цивилизация находилась в далеком прошлом и использовала

машины времени, принцип работы которых она не понимала.

Конечно, она не могла говорить, но она могла обозначать вещи. Она была умна

по-своему и являлась полноправным членом моей общины. Ей платили также, как и всем, но она не тратила многое из того, что получала. Большинство взрослых не могли в это

поверить, но у девятилетней девочки не существовало подобных проблем и они были

хорошими друзьями.

25

– Котча, как насчет того, чтобы поехать в Три Стены со мной и с Анной?

– Где я буду там жить?

– В моем доме с твоей сестрой, со мной и с Анной.

– Анна живет в вашем доме?

– Некоторую часть времени и это больше апартаменты, чем дом. У Анны также есть

стойло в сарае, но большую часть времени она спит в гостиной.

– Могу я спать с Анной?

– Если тебе захочется. Или ты могла бы спать со своей сестрой, или, даже, иметь

собственную комнату, кроме случаев, когда у нас будут гости. Ты могла бы хорошо заботиться

об Анне. Она получает хороший уход в сарае, но я всегда считал, что она заслуживает

особого ухода.

Анна кивнула головой – да. Затем она постучала правым передним копытом и поскребла

по земле слева от себя. Это был наш код.

– Хочешь сказать, что ты готова платить за это? – спросил я Анну – Имеешь в виду, что хочешь нанять Котчу?

– Да.

– Что ты думаешь на этот счет, Котча? Хотела бы ты получить эту работу?

– Да!

– Хорошо. Пенни в неделю достаточно для вас обеих?

– Да и да.

– Раз уж вы двое договорились, то можете начать прямо сейчас. Давай Анне хороший

уход. Если вам что-либо понадобится, я буду в замке. Котча, помни, что теперь ты часть моей

семьи. Ты всегда можешь прийти ко мне со своими проблемами.

Дать ей возможность что-то делать было, пожалуй, наилучшим решением, которое

только можно предложить для ребенка. Физическая активность обычно лучшая терапия для тех, чья проблема не имеет подходящего решения. Ничто в мире не сможет вернуть ее семью назад

и лучшей вещью, которую можно сделать, является просто забыть.

К тому же, это было довольно смешно. Господи! Было достаточно странно, когда

мои слуги получили собственных слуг. Но теперь персональную прислугу получила

моя лошадь!

26

Вернувшись в замок, я спросил графа Ламберта, нельзя ли мне уехать пораньше, так как

для меня не было работы. Но у него были другие идеи.

Он усадил меня и протянул мне бокал вина.

– Пан Конрад, прошлым летом ты говорил о различных типах летательных машин, а также о том, что большинство из них слишком сложны, чтобы их построить. Но у меня

в голове все время крутится "воздушный шар" про который ты упомянул. Я не вижу причин, почему бы мы не смогли бы его сделать. У нас есть достаточное количество хорошей льняной

ткани, веревки и почти баррель льняного масла (Примечание: Баррель – 141,8 литра). Есть куча

плетенных корзин, про которые ты говорил и кроме того, у меня есть большой бронзовый

светильник, который можно использовать для поддержания огня. Моя жена купила его, но я

никогда им не пользовался. Что ты думаешь насчет всего этого?

Господи. Очередная причуда. Я уже вижу это. Теперь, когда каждый рыцарь в Польше

запускает змеев, граф Ламберт должен был затмить их всех со своим воздушным шаром.

Но запускать змеев, по крайней мере, безопасно. Но никто не может сказать, куда приземлится

воздушный шар и его пилот запросто может утонуть, если раньше не выпадет.

– Мой господин, такого рода вещи опасны. Вы не можете контролировать воздушный

шар. Вы полетите туда, куда понесет вас ветер, а ветер может быть очень силен! В конечном

итоге, Вы можете оказаться в Балтийском море!

– Ну и что с того? Ты один из тех, кого не так давно считали потерявшим все шансы.

Разве не так мы думали в прошлом месяце?

– Граф Ламберт, Ваша поддержка значит все для меня и моих проектов. Без этого, я никогда не смогу сделать все достаточно хорошо, чтобы через восемь лет сразиться

с монголами.

– Это трогательно, но уже не соответствует действительности. Может быть, так было

год назад, но теперь у вас есть поддержка герцога Генриха. Подозреваю, что если бы я умер, он просто бы передал все мои земли тебе, оставив мою жену сидеть на наших землях

в Венгрии. Разве мне не достаточно сказать, что я хочу этот воздушный шар?

Я выдохнул. Когда граф Ламберт что-то хотел, он это получал. Идти против него

все равно, что писать против ветра.

– Как скажете, мой господин. Вы хотите, чтобы я создал воздушный шар?

– Конечно! О чем, по-твоему, я говорю?! Небольшой – достаточный, чтобы поднять меня

одного над холмами и деревьями!

– Даже такой шар будет достаточно велик, мой господин.

– И что из этого? Чертежную доску, которая у меня была, ты найдешь установленной

в твоей старой комнате вместе с пергаментом, ручками, светильниками и тому подобными

вещами. Я пошлю девку, чтобы позвать тебя на ужин. Возьми одну на ночь по вкусу, но ты можешь захотеть попробовать Наташу. Она очень умелая. Ну? Приступай!

Я пошел в мою комнату и принялся за работу. Очевидно, мне не разрешат покинуть

Окойтц, пока я не закончу набор чертежей.

27

Я потратил несколько часов на арифметические вычисления и решил, что если

я смогу разогреть сферу воздуха сорок ярдов в диаметре на пятьдесят градусов теплее, чем окружающая среда, то я смогу поднять около пятисот фунтов. Насколько оправдано было

ожидать, что воздух нагреется на пятьдесят градусов Цельсия? Будет ли граф Ламберт

с неизвестным шаром, сделанным из неопределенных и непонятно сколько весящих материалов

весить меньше, чем пятьсот фунтов? Я не имел ни малейшего представления об этом. Я даже

не был уверен в удельном весе воздуха. Никто до этого не просил меня спроектировать

воздушный шар.

Все, что я мог сделать, это внести некоторое количество разумно звучащих инженерных

предложений, которые мои разноцветные американские друзья называли ДДЗ: Догадки Дикой

Задницы.

Меня позвала на ужин привлекательная и веселая девушка, которая сказала, что ее

зовут Наташа. В очередной раз склонившись перед неизбежным, я пригласил ее присоединится

ко мне за ужином.

Когда я сел рядом с графом Ламбертом и другой девушкой, мне сказали, что Котча

на кухне и что я хочу с ней сделать?

Я сказал графу Ламберту, что она присоединится к моему дому и будет правильно, если она будет есть за одним столом со мной. Он благосклонно кивнул. Возможно, он был рад

избежать необходимости предложить ей что-то, что он должен был сделать, если бы я

не захотел взять ее или, возможно, он понял, что я в состоянии сделать предложение

достаточно деликатно, чтобы не задеть чувства девочки.

Но, в любом случае, взъерошенная маленькая девятилетняя девочка с широко

открытыми глазами села между мною и графом Ламбертом. Вскоре он обнял ее. Люди

в тринадцатом веке касались друг друга гораздо больше, чем в двадцатом. Это были отеческие

ласки – графу Ламберту были не интересны девушки, пока они не вырастали.

Это был приятный ужин. Несмотря на то, что нас за столом было всего пятеро, нам прислуживали четыре служанки и, кроме того, играло трое музыкантов. В средневековой

Польше почти все было дорого, за исключением людей. Вы могли иметь столько слуг, сколько

могли прокормить. Любой крестьянин был счастлив, если получал работу слуги. Работа была

легкой и она хорошо кормила и одевала тебя, так как почти что не было дворян, которые

хотели бы видеть вокруг себя оборванных или голодающих людей.

Граф Ламберт получал своих служанок осуществляя таким образом свое "право

господина". Живя отдельно от жены, он просил симпатичных девушек в его городе стать его

служанками. Это было эфемизмом, так как они, как правило, беременели в течение шести

месяцев. Затем он находил для каждой из них подходящего мужа, оплачивал свадьбу

и небольшое приданное, а также регулярно вместе со всеми другими счастливыми людьми

ходил в церковь.

Музыканты не имели такого высокого статуса, какой они имеют в современном мире.

Они просто создавали фон во время разговора.

28

– Понимаете, я никогда раньше не проектировал воздушный шар? Я не могу обещать, что первый же из них будет работать. Мы должны будем построить один и посмотреть, что получится.

– Разумно, пан Конрад. Но у вас было время подумать над этим. Скажите мне, на что

будет похож первый воздушный шар.

– Это мешок из ткани, сделанный из такого же тонкого материала из которого мы делали

змеев. Он выглядит как шар сверху и как конус снизу, – объяснял я, жестикулируя, – по обычаям

моего народа, их ярко окрашивают, но это зависит от вашего решения. Он должен быть

четырнадцать ярдов в ширину и двенадцать ярдов в высоту. Он должен быть крепким, но как

можно более легким. Я думаю, чтобы его запустить, вы должны будете найти три больших

дерева в вашем лесу, которые растут треугольником и, срезав вершины, использовать их

для поддержки шара, пока воздух внутри не нагреется. Запускать шар можно только в мертвый

штиль, такой, какой бывает перед рассветом.

– Выглядит достаточно просто. Я это сделаю. Вы же нарисуете чертежи, прежде чем

уедете?

– Да, мой господин. Будет не слишком нагло, если я попрошу Вас привязать шар

для безопасности? Привяжете его к дереву длинной веревкой?

– Сначала – конечно. Потом – посмотрим…

– Граф Ламберт, еще раз говорю вам – эти вещи не поддаются контролю. Вы никогда

не знаете, где спуститесь вниз. Вы действительно хотите упасть в выгребную яму Фредерика

Второго?

– Ха! That would stuper his mundi, wouldn't it!

Я стиснул свои зубы, но это было единственное, что я мог сделать.

Я приютил Котчу с несколькими дамами графа Ламберта, которые были всего лишь

на пять лет старше, чем она и получил около часа для черчения, прежде чем пойти спать.

Такие вещи «часто идут вкривь и вкось» в Окойтце. Наташа совсем сошла с ума.

Господи, что за энергичная молодая особа! Мы рано ушли спать, но в действительности спали

очень мало. Все же здорово.

(Примечание: "часто идут вкривь и вкось" / "gang aft agley" – отсылка к повести Джона

Стэйнбека "О мышах и людях" / "Of Mice and Men" ставшей знаковым и цитируемым

произведением американской литературы, а также, возможно, к стихотворению Роберта Бернса

"К полевой мыши, разоренной моим плугом" / "To A Mouse, on Turning Her Up in Her Nest, with the Plough")

29

Я продолжил чертить на следующее утро, но чтобы сделать точный чертеж

с измерениями, в одно лицо необходимо ужасно большое количество математических

вычислений. И все это требовало длительного времени и делалось без калькулятора таблиц

или чего-либо еще, а только лишь моей головой и гусиным пером.

Была сделана уже половина работы, когда я обнаружил, что выполнял все расчеты

в десятичной системе, а не в двенадцатеричной, которой научил всех остальных. Я всегда

испытывал проблемы, думая в двенадцатеричной системе и, ведя этот дневник, иногда я не был

уверен в себе, когда я говорю в двенадцатеричной, а когда – в десятичной системе. Таким

образом, что касается воздушного шара, я завершил расчеты в десятичной системе, а затем

перевел их в двенадцатеричную.

И это все были детальные чертежи. Как делать стежки, как прикрепить веревки

к корзине, объяснение важности наличия мешков с песком.

Я закончил работу только к полудню следующего дня.

Наташа оставалась со мной, стремясь выполнять мои поручения, но оставаясь такой же

радостной, если я ее игнорировал. Я начал понимать, что в этой прелестной маленькой головке

скрывался довольно хороший ум.

После обеда я объяснил мои рисунки графу Ламберту, поскольку он не умел читать.

– Отлично, пан Конрад! Я думаю мы сможем быстро сделать это. Ты, кажется, увлекся

Наташей. Веришь ли, но всего неделю назад она была невинна?

– В это трудно поверить, мой господин. Она удивительно… искусна.

– Тем не менее, это так. Я могу это засвидетельствовать, так как лично освободил ее

от этого недостатка. Она талантлива от природы. Смотри, я задержал тебя полдня дольше, чем мы договаривались. Что скажешь насчет того, чтобы я отдал тебе ее в качестве

компенсации?

– Вы собираетесь отдать ее мне?

– Если только ты сам захочешь. Говорю же, она здесь еще только неделю. Ее можно

использовать еще месяцы и месяцы.

Так или иначе, она, вероятно, будет намного более счастлива и здорова в Трех Стенах, чем в Окойтце.

– Я беру ее, мой господин.

Так что я отправился назад в Три Стены с Котчей в седле передо мной, Наташей

в дамском седле позади меня и кучей волчьих шкур, разбросанных вокруг нас.

Анна даже не заметила лишний вес.

30

По прибытии в Три Стены, я взял на себя неприятную обязанность сообщить Янине

о смерти ее семьи. Это остановило домашнее хозяйство на несколько дней. Но жизнь

продолжается, а эти люди уже умерли. Такое случалось постоянно.

Котча взялась за свою работу по ухаживанию за Анной со всей серьезностью и, иногда, тяжело было вытащить из конюшни в школу.

Наташа… Наташа была замечательной. Наташа была моей секретаршей, но также вела

наши записи и банк. Кроме того, расчет заработной платы занимал большую часть ее времени.

Наташа стала моим личным помощником, прежде чем я понял, что нуждаюсь в таком человеке.

Но она также была вполне способна часами сидеть за шитьем или вязанием, не издавая

при этом не звука и не вторгаясь в происходящее. Потом, когда мне нужно было кого-то

послать передать поручение, что случалось довольно часто в безтелефонные времена, она стремилась все бросить и отдать необходимые распоряжения. И она всегда делала свою

работу максимально компетентно. В ней не было ничего глупого. Просто полное…

соответствие.

Было так легко воспринимать ее как должное, что часто я забывал, что она в комнате.

Иногда, я забывал отпустить ее на ночь. Однажды, я занимался любовью с Явальдой

и в середине полового акта обнаружил, что кто-то еще есть в комнате, после чего, мне ничего

не оставалось, как пригласить ее.

Все говорили, что она удивительная, интересная и очень приятная молодая женщина.

И страшно далекая от Кристины, которая злилась все больше и больше.

31

ИЗ ДНЕВНИКА ПЕТРА КУЛЬЧИНСКОГО

Пан Конрад составил таблицу для организации работы своих людей в Трех Стенах.

Это была диаграмма, показывающая, кто и на кого работал, которая делала детской игрой

понимание того, к кому необходимо было обращаться за нужной вещью. Данная диаграмма

была установлена на стене в столовой, где каждый мог ее видеть. Кроме того, имя каждого

взрослого в городе было написано на маленьком кусочке дерева, который можно было

перемещать по диаграмме. Потребовалось время, чтобы мы поняли, что это значит. Это было

место, где человек может подняться! Еще один его подарок для нас.

Это также определяло статус и оплату каждого человека, и я был удивлен, обнаружив

себя почти что вверху списка, прямо под паном Конрадом и равным бригадирам и моей любви, Кристине. Теперь я получал три пенса в день – замечательную сумму, так как моя еда, жилье, одежда, лошадь и все расходы выплачивались в дополнение к этому. Мой доход был почти

в пять раз выше, чем у моего отца и мне почти ничего не стоило отвести его в гостиницу, что я и сделал.

Таверна «Розовый Дракон» была замечательным местом, где все было спланировано

паном Конрадом. Общая комната была хорошо освещенной, чистой и всегда полной хорошего

настроения и с хорошим пивом по разумным ценам. Все официантки были очень красивы

и нескромно одеты с высокими каблуками и ажурными чулками. Они носили шляпу с ушами

кролика и своего рода набедренную повязку с кроличьим хвостом. И все!

Когда на улице было холодно, трактирщик зажигал огонь в двух больших жаровнях, чтобы официанткам было тепло, но они были раздеты. Их тела и грудь были обнажены.

Это привлекало мужчин, но большинство женщин держалось подальше, опасаясь конкуренции.

Большинство людей в Трех Стенах были из Цешина, кроме прусов, которые были

еще детьми. Большинство приближенных пана Конрада были в основном из Окойтца, моего родного города, но они редко приходили в таверну. Я обычно пил с Ильей, старшиной

кузнецов.

– Разве ты не должен быть со своей семьей, Илья? – приятно поговорить на равных

с кем-то, с кем ты раньше работал. Это дает реальное ощущение прогресса – Я точно помню, что ты обещал проводить полчаса в день с ними, когда пан Конрад предоставил тебе место

в общежитии для холостяков.

– Я провел с нею всю ночь прошлое воскресенье. Это целых четыре часа, так что

я свободен на неделю. Если тебе это не нравится, то я затолкаю одну из твоих бухгалтерских

книг тебе в задницу.

– Мои желания вряд ли имеют значения. Что делать, если это не понравится вашей жене?

– Тогда я засуну одну из них в ее задницу! Смотри! Я никогда не хотел жениться, но граф Ламберт сказал мне сделать это. Ты знаешь этого человека! Можно ли с ним спорить?!

– Это сложный вопрос…

– Граф Ламберт не любит свою жену, так что она остается в Венгрии, а он заваливает

в свою кровать половину девушек в Силезии! А я?! Все, чего мне когда-либо хотелось –

это чтобы меня оставили в покое! А вместо этого мне навязали дуру со сворой ревущих

спиногрызов! Пан Конрад не хочет жениться, так разве кто-то заставляет его идти к алтарю

с этой оторвой, которая тебе нравиться?

– И я молю бога, чтобы этого никогда не случилось.

32

– Ты больше, чем дурак! Ты тупой маленький мальчик, возомнивший, что он понимает

мир! Ты думаешь, что можешь жениться на своей принцессе и "жить долго и счастливо".

Так бывает только в сказках, но не в реальной жизни. Во-первых, она никогда не будет твоей.

Она хочет получить себе полного рыцаря, как сделала ее подруга Анастасия. Во-вторых, если бы ты действительно заполучил ее, она бы сделала твою жизнь несчастной, также, как это делала каждая женщина с каждым мужчиной с тех самых пор, когда Адам был

настолько глуп, чтобы захотеть перекусить после обеда.

– Может это настоящая любовь, мой друг. Предположим…

Но я увидел, что он больше не слушает. Он смотрел на что-то за моим правым плечом.

Я повернулся посмотреть на это и был шокирован. Никто другой в этом месте, кроме меня

и Ильи, не знал ее, потому что мы были единственными людьми из Окойтца. Но абсолютно

прекрасная и почти голая официантка, облокотившаяся на стол позади нас была Францин -

жена священника, отца Иоанна из Окойтца!

– Что же нам делать? – шепнул я Илье.

Тяжело было отвести от нее глаза.

– Я думаю мы не должны ничего делать, кроме, может быть, того, что поменять стол –

это то, что она ждет от нас! – прошептал он, даже не глядя на меня, – Это не наше дело. То, что

делает она и священник – это их проблемы.

– Но что скажет пан Конрад?

– Он будет сам отвечать за все, что скажет. Ты хочешь иметь ее кровь на своих руках?

Все идет к этому!

Она вернулась к бару и я сказал:

– Разве в таверне нет правила, чтобы каждая официантка была настоящей

девственницей? Но она была замужем в течение многих лет!

– Я ничего не знаю. Я ничего не видел. Я ничего не слышал, – пробормотал Илья.

Вскоре наша официантка сдала смену, и наш столик стала обслуживать Францин.

Я не знал, что сказать и просто молчал. Илья сделал вид, что никогда не видел ее раньше

и сунул несколько пенсов в ее набедренную повязку.

Она вела себя так, как будто не узнала его, хотя, разумеется, это было не так. Они жили

в одной деревне в течение многих лет!

В благодарность, она обняла его и ее великолепные груди оказались по обе стороны

от его волосатых щек. Я онемел от изумления. Также, она прижалась ко мне, хотя я и не дал ей

чаевых, и затем ушла к другим столикам.

Илья отказался обсуждать эту тему.

33

Мы оставались до закрытия, а затем оба вернулись следующей ночью, чтобы

обнаружить, что Францин снова обслуживает наш столик. Я уверен, что ни один из нас ни с кем

ни о чем не обмолвился словом, но я думаю что-то обязательно должно было случиться, поскольку той ночью в воздухе таверны витало дурное предчувствие, как перед началом

шторма или сражения.

Сейчас она называла себя Мария, но не могло быть никакой ошибки насчет нее или ее

явного французского акцента.

Дело уже шло к закрытию, когда муж Францин пришел в таверну.

Он был в своей обычной одежде священника, но она была вся в снегу. На нем не было

одета шляпа и, по-видимому, уже долгое время поскольку его волосы и брови были покрыты

инеем. Его глаза были красными, как у сумасшедшего или у того, кто не спал много дней.

Пугающая картина! Трудно было поверить, что это тот тихий человек, который научил меня

письму.

Илья и я замерли, но другие двадцать с чем-то человек поначалу не обратили на него

внимания.

– Женщина, иди домой!

– Нет!

– Ты моя жена!

Отец Иоанн схватил ее за руку, но она выдернула ее обратно.

– Отойди от меня! Я не твоя жена!

Я увидел, как отец Иоанн достал нож.

– Женщина!

В это время, все мужчины в таверне вскочили на ноги и готовы были прийти ей

на помощь, но на это уже не оставалось времени. Все произошло слишком быстро!

Будучи меньше всех остальных и стоя за спинами большинства из них, я не мог увидеть, что произошло. Я только услышал крик, грохот и глухой звук тела, упавшего на пол.

34

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ИЗ ДНЕВНИКА КОНРАДА ШВАРЦА

Кристина и жена трактирщика разбудили меня, поскольку возникли какие-то

неприятности в трактире.

Я позвал пана Владимира, Тадаоса и Анну. Чтобы ни случилось, я хотел иметь

некоторую поддержку. Так как пан Владимир только что принял караул у Тадаоса, они оба

были в доспехах, и моя просьба не создала им проблем. Они были готовы раньше, чем я и мы

вчетвером, сопровождаемые толпой зевак, пошли по снегу в гостиницу, оставив Кристину

и Анастасию охранять закрытые ворота.

Трактирщик никому не позволял уйти и что-либо трогать. Францин, почти голая, съежилась в углу. Я был шокирован, увидев ее. Я не знал, что она покинула Окойтц. И как

могла замужняя женщина получить работу официанткой в гостинице? Тем не менее, она была

в этой одежде или том, что от нее осталось. Она смотрела на меня, но я не мог видеть ее глаз.

Тело лежало на полу… лицом вниз. На нем была одежда священника и, также, была

видна кровь, натекшая под голову.

Я повернулся к трактирщику.

– Что, черт возьми, случилось?

– Мой господин, вскоре после того, как он вошел, я услышал крик, и она попыталась

убежать. Он вытащил нож, а она ударила его табуреткой по голове. Я удивлен, что это

убило его, но это так. Я бы врезал ему сам, но мне не представилось шанса.

Я кивнул и перевернул тело. Лоб был продавлен, а на лице были потеки крови. Через

несколько мгновений, я узнал священника графа Ламберта.

Я сел за стол, все еще не совсем проснувшись. Быть лордом также означает, что ты

должен быть в равной степени полицейским, судьей, присяжным, а иногда даже и палачом.

Я заметил, что Наташа пришла вместе со мной.

– Наташа, узнай имя у каждого и отправь их по домам. Пани Францин, идите сюда.

Мы должны поговорить. Кто-нибудь, принесите нам пива.

Кофе был бы более предпочтителен, но у меня не было ничего, что содержало бы

кофеин.

Комната вскоре опустела, а тело отнесли в церковь. В любом случае, наступило время

закрытия таверны.

Францин подошла, пошатываясь. Ее длинные черные волосы были растрепаны, а на лице

были слезы. Они бежали по ее щекам и падали на ее обнаженные груди.

– Что все это значит, миледи? – спросил я.

По моему жесту, Наташа начала делать заметки на бересте. В дальнейшем, если это

будет необходимо, она сделает хорошую копию на пергаменте, который стоил дорого.

– О чем это Вы? Полагаю о том, что я совершила убийство.

Она говорила с сильным французским акцентом. Ее большие глаза были все еще полны

слез. Ее маленькие соски были влажными и возбужденными.

Я дал ей свой носовой платок.

– Убийство? Я в этом не уверен. Они сказали, что ты попыталась уйти, а он достал

оружие. Это не убийство. Непредумышленное убийство в худшем случае. Я все еще не уверен, что здесь произошло преступление. Но для начала, объясни, что ты здесь делаешь? И почему ты

работаешь официанткой?

Она попыталась вытереть слезы, но они продолжали идти. Она даже вытерла подбородок

и грудь.

– Я пришла сюда, чтобы заработать деньги. Франция далеко и для путешествия туда

необходимы деньги. А хорошо известно, что женщина может заработать больше, чем где бы

то еще, работая официанткой в вашей таверне.

Даже в ее эмоциональном состоянии она все еще оставалась рациональной. За этим

красивым личиком был сильный характер.

35

– Но официантки должны быть девственницами. Жена хозяина таверны должна была

тебя проверить.

– Она проверила. Я подошла.

Она была одновременно горда и стыдилась говорить это.

И она начала успокаиваться.

– Но ты же была жената в течение многих лет!

– Была ли я жената? Некоторые так говорили!

Я увидел, как она старательно сдерживает гнев.

– Ты имеешь ввиду, что вы никогда?..

– Я имею ввиду, что он не мог!

Она снова начала плакать.

Какая ужасная ситуация! Я попытался представить как это могло происходить у них: быть рядом с потрясающее красивой женщиной каждую ночь в течение многих лет и быть

физически не в состоянии утолить ее желания. И она, не в состоянии действовать свободно, будучи публичной фигурой в маленьком городке, но постоянно знающая, что любой из тысяч

мужчин был бы рад ее получить.

И в течение всего этого, лицемерно претендуя на то, чтобы быть примером

для подражания всей общины. Это привело бы к безумию и более сильного человека чем я.

– Итак, ты его бросила. Ты рассказала ему, куда пошла?

– Мы поругались.

– Вы поругались. Он тебя ударил?

– Мы ругались и кричали. У него не хватило мужества, чтобы меня ударить. Я сказала, что собираюсь вернуться во Францию и начала действовать. Но на запад шел только торговый

караван. Он остановился у пана Мешко и, таким образом, я оказалась здесь.

Мое решение было очевидным.

– Боюсь, тебе придется задержаться здесь некоторое время. Не думаю, что было

совершено преступление. Ты всего лишь себя защищала и не думала о том, что удар мог его

убить. Я не думаю, что у отца Иоанна было право заставлять вернуться тебя назад, потому что

я не думаю, что он был твоим мужем. Замужество должно быть подтверждено.

С другой стороны, человек мертв и граф Ламберт имеет право на Высокий суд.

Я сообщу ему как обстоят дела и посмотрим, что он скажет. Не думаю, что он захочет тебе

навредить – это не в его характере. Но до тех пор, пока я не узнаю его решения, ты должна

оставаться в Трех Стенах. Я не буду сажать тебя под замок, но тебе запрещено выходить

за пределы ворот.

– Могу я продолжить работать?

– Если хочешь. Или я могу где-то найти тебе комнату. Можешь присоединиться к моей

семье, если хочешь.

В Трех Стенах не было тюрьмы. И, на самом деле, было очень мало тюрем во всей

средневековой Польше. Тюремное заклю чение не считалось наказанием, так как в этом случае, многие использовали бы эту возможность, чтобы сидеть, ничего не делать и получать еду.

Человек может быть заключен в тюрьму, если судебное разбирательство не может быть

проведено немедленно, но человек может быть опасен или попытаться убежать. Я видел

множество подобных ситуаций, которые происходили здесь.

– Я буду работать. Через несколько месяцев у меня будет достаточно денег на дорогу

домой.

– Как хочешь. Сейчас тебе нужно поспать. Завтра я поеду в Окойтц. Я сообщу тебе

о решении графа Ламберта как можно скорее.

Официантки проживали вместе в нашей таверне. Она не останется одна.

– Спасибо, мой господин.

Она встала и ушла.

Она все еще немного шаталась, но ее спина была прямой.

Мне понравилось, как она сказала "мой господин"…

36

На следующее утро я позвал каждого из свидетелей и услышал по существу ту же самую

историю от каждого из них. Хозяин таверны сказал правду.

Наташа вела заметки и пока что ее почерк был не настолько привлекателен, как сама

Наташа, но не было никаких вопросов к точности или разборчивости. Я поднял ее на уровень

в статусе и оплате труда. Это все еще было на ступеньку ниже, чем у остальных главных

девушек, но только лишь с целью оставить мотивацию для дальнейшего развития.

Еще до полудня я прибыл в Окойтц, где обнаружил, что главный этаж ткацкой фабрики

был превращен в фабрику по производству воздушных шаров.

Граф Ламберт был сюзерен более чем ста рыцарей, но большинство из них зимой

оставались дома. У него было более чем достаточно ткачих для его фабрики, но они также

отправились домой и по весне будут заменены новыми. Но, помимо этого, непосредственно

в городе жили восемьдесят крестьянских семей, которых и заставили делать шар.

Когда я туда добрался, была закончена плетеная корзина и установлено бронзовое

блюдце. Это был поднос с красивой гравировкой имеющий два ярда в поперечнике, наподобие

тех, на которых выносят главное блюдо на большом празднике. Теперь в нем было пробито

тысяча отверстий, чтобы обеспечить лучший поток воздуха через огонь.

Если бы я знал насколько прекрасно блюдо, то я бы создал другую сетку для огня