Текст книги "Блистательный рыцарь (ЛП)"

Автор книги: Лео Франковски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Но один вопрос, который не дает мне покоя так это что такое "отжимание"?

– Ты узнаешь, мой друг. Я обещаю тебе, ты узнаешь.

– Этот бег и другие физические упражнения о которых Вы упомянули, – сказал

пан Грегор, – Я не понимаю необходимость всего этого.

– Мы будем обучать пехоту и некоторое количество артиллерии, о которой я расскажу

позже. Я не вижу способа, чтобы получить достаточное количество боевых коней, чтобы

обеспечить нашу армию. Так много лошадей просто нет в природе! Кроме того, у Польши

уже есть достаточное количество кавалерии, состоящей из обычных рыцарей. Как я оцениваю, у нас есть тридцать тысяч конных, плюс, когда придет время, мы должны будем получить

некоторую помощь из Франции и Священной Римской империи.

– А что насчет русских и венгров? – спросил пан Грегор.

– Русские или, скорее, украинцы в ближайшие три или четыре года будут в значительной

степени уничтожены. Не думаю, что мы сможем найти способ в это время оказать им сколь-нибудь значительную помощь. Что касается венгров, то они будут атакованы в одно время

с нами и у них будет куча своих собственных проблем. Более вероятно, что мы сможем

им помочь, чем наоборот.

138

– Эта земля, которую вы выделили для обучения, – сказал пан Виктор, – Мне кажется, что десяток квадратных миль это слишком много. И почему необходимо уединение? Основная

причина иметь военную силу заключается в том, чтобы заставить врага подумать дважды, прежде чем решиться на вас напасть. Почему мы хотим это скрыть?

– Монголы придут независимо от того, будем мы готовы или нет, – сказал я, – И они

не поверят, что пехота сможет их остановить, пока не столкнуться с ней на поле боя. И есть

две причины для уединения наших тренировочных баз. Во-первых, я не хочу выставлять

наши способы обучения на всеобщее обозрение. Они являются одним из наших основных

секретных оружий. Вторая причина является более важной и более утонченной. В процессе

обучения мы будем делать с нашими солдатами две вещи. Первой, очевидной вещью, является то, что мы будем тренировать их тела и учить их использовать оружие. Второе –

это психология. Мы разрушим их представление о мире, а затем выстроим его заново новым, более сильным способом. Нам поможет, если мы будем это делать в изолированной и чуждой

для них среде.

– Как может один человек сломать разум другого? – спросил пан Владимир.

– Это будет одно из того, что я вам покажу и вам это не понравиться. Я надеюсь, что вы, господа, знаете, что я отношусь к вас с глубоким почтением и как к людям, и как к своим

вассалам. Мне не хочется вам грубить, особенно, когда вы этого не заслужили. Но с целью

научить вас, как обучать других, я буду относиться к вам также, как вы должны будете

относиться к крестьянам, которых будете обучать. Я не буду вежливым. На самом деле

я собираюсь быть максимально грубым. Я не знаю, почему это позволяет сделать людей

абсолютно послушными, но это работает.

Если больше вопросов нет, то завтра на рассвете я жду вас у ворот. Будьте в полном

вооружении и в хорошей обуви. Мы начнем с пробежки в три мили, а затем я буду вас учить

маршировать.

139

Шел снег, но на рассвете они стояли там, а с ними был Петр Кульчинский.

– Петр, какого черта ты тут делаешь? – спросил я.

– Мой господин? Я ваш оруженосец и когда вы позвали всех ваших рыцарей, я подумал…

– Ты подумал неправильно! Ты мне нужен как бухгалтер. Ты мне не нужен

как инструктор! А теперь отсюда убирайся!

Петр ушел, почти плача.

– Не слишком ли Вы были с ним грубы, мой господин? – спросил пан Владимир.

– Закрой свой рот, Владимир! Когда я захочу услышать твое мнение, я тебе об этом

скажу!

Это задало тон нашему обучению. Такая грубость была не нужна с моими рыцарями

и, тем более, не с Петром, но она была необходима при общении с крестьянами и рабочими, которых мы будем тренировать.

Пан Владимир неоднократно ввязывался в бой вместе со мной и сражался как отморозок.

И у меня не было никаких сомнений о братьях Банки и также я думаю, что Петр прошел бы

через огонь, если бы я его попросил.

Это дало мне идею. Однажды я прочитал статью про хождение по огню в "The Skeptical Inquirer", американском журнале, созданном с целью развенчания культовых практик, которые

изобилуют в этой стране. Американцы возводят их право на личную свободу до крайности, и разрешают все виды верований: в летающие блюдца, саентологию и другие виды

сумасшествий. В журнале довольно подробно объясняется, как можно ходить по ложу

из раскаленных углей и при каких условиях это можно делать безопасно.

Если что-то и может убедить армию, что она непобедима, то это возможность пройти

через огонь! Возможно, как часть выпускных упражнений. Да…

Так что мы пробежали три мили в полной броне, и я убедился, что я остаюсь

впереди них, даже если мои легкие болели, а мои ноги ныли в течение недели после этого.

Мышцы, необходимые для езды на лошади существенно отличались от тех, которые

необходимы для бега! За этим последовал час гимнастики прямо на снегу, а затем

марширование. Прозвенел звонок на обед, но я его проигнорировал и заставлял

их маршировать, пока они, по крайней мере, не научились ходить в ногу.

– Остался ты один, Владимир!

Мы молчали все время, пока ели остатки от обеда. Некоторые израбочих это заметили, но были достаточно умны, чтобы ничего не говорить.

140

После еды мы снова встретились в моем кабинете.

– Теперь, господа, вы можете говорить свободно. Одной из причин этих наших

совещаний во второй половине дня будет объяснение и подведение итогов того, что вы

делали утром.

– Очень хорошо, что Вы всех нас собрали, – сказал пан Грегор, – Я бы хотел знать, почему Вы считали нужным говорить с нами так грубо. Если бы я не давал вам присягу, то клянусь, что я вызвал бы Вас на дуэль за некоторые из вещей, что Вы мне говорили.

– Ну… я предупреждал вас, что я собираюсь это сделать, но вы не восприняли меня

достаточно серьезно. Мне что, нужно поговорить с вами так, как я это уже делал? Ответ – нет, не нужно. Вы четверо потратили большую часть своей жизни, готовясь к сражениям.

Вы к этому готовы. Вся ваша самооценка зависит от того, как вы можете служить своему

сюзерену в битве и с честью сражаться. Но это необходимо, чтобы вы знали, как нужно иметь

дело с людьми, чья предыдущая жизнь была направлена на то, чтобы просто получить

достаточное количество пищи, чтобы прокормить свои семьи и, может быть, отложить немного

денег на черный день. То есть, с большинством людей в этом мире. Вы должны требовать

от них мгновенного послушания прямым приказам, даже если порядок не имеет для них

абсолютно никакого смысла. Я не знаю почему, но если кричать на людей, то, кажется, этого

можно добиться.

– Скажи мне, пан Владимир, что ты чувствовал, когда я на тебя кричал сегодня утром

за то, что ты защищал Петра?

Пан Владимир на мгновение задумался.

– Сначала – гнев, мой господин. Затем – стыд. Стыд за себя из-за того, что оскорбил

своего сюзерена и стыд за Вас из-за того, что Вы себя так унизили.

– Точно, – сказал я, – Гнев и стыд. Но гнев проходит гораздо быстрее, чем стыд. Я думаю, маловероятно, что вы будете говорить также в тех же обстоятельствах. Сейчас вы уже

не сердитесь на меня, отчасти в результате нашей беседы, а отчасти от того, что мы знаем

друг друга в течение длительного времени. У мужчин, которых вы будете обучать, не будет

ни преимуществ вашего предыдущего знакомства с инструктором по строевой подготовке, ни преимуществ от этих встреч. Они научатся вас ненавидеть, что является необходимой

частью подготовки. Спустя годы, когда все закончиться, большинство из них оглянется назад

и взглянет на вас с уважением, но это будет очень слабой наградой. На самом деле, быть

инструктором по строевой подготовке является одной из самых грубых работ, про которые

мне только известно. Может помочь, если вы скажете себе, что это необходимая вещь, чтобы

сохранить вашу страну.

Они на некоторое время замолчали.

– Смешно ходить как эти "марширующие". Для этого есть какая-то причина? – спросил

пан Войцех.

– Есть две причины – одна практическая, а другая – психологическая. Завтра я покажу вам

оружие, называемое пикой. Она как копье, но длиной шесть ярдов. Если их правильно

использовать, то пешие солдаты могут уничтожить кавалерию. Но если вы используете длинное

оружие наподобие этого, вы должны идти в ногу или ваша пика запутается с чьей то еще. И еще

для этого есть две психологических причины. С точки зрения солдата, это дает сильное чувство

групповой принадлежности. Это дает чувство силы и ощущение того, что ваш отряд не может

быть остановлен. И если в это действительно верит достаточное количество мужчин, то их

действительно невозможно остановить. У противника это вызывает страх. Вид тысячи идущих

на вас мужчин, одетых в одну и ту же одежду и одинаково шагающих, опускающих свои ноги

на землю в одно и то же время, заставляет вас думать, что вы сражаетесь не только

с мужчинами, которые могут быть убиты. Вы начинаете думать, что сражаетесь с неудержимой

машиной. Если наши мы и они верим в то, что мы не остановимся, то битву можно считать

наполовину выигранной.

141

Изнурительные тренировки продолжались всю зиму.

Помимо пики, я обучал их владению рапирой и мечом пехотинца, который не имеет

лезвия, чтобы рубить, а только лишь острый конец для того, чтобы колоть (Примечание: Исходный текст "that has no edge to speak of but only a point").

Сначала мы носили шпаги обычным способом, но это представляло собой разновидность

художественной гимнастики. Пан Владимир стал первым, кто стал носить ее через левое плечо.

Он поместил конец лезвия в ножны длинного кинжала на своем поясе, а остальную его часть

прикрыл тонкой кожаной трубкой, прикрепленной к перемычке, перекинутой через его левое

плечо. При необходимости, он мог быстро извлечь шпагу, хотя и возникали сложности с тем, чтобы вернуть ее на место. Тем не менее, это был гораздо более удобный способ носить шпагу, чем, если бы она просто путалась под ногами. Подобное, высокое ношение меча стало одним

из наших отличительных знаков. Таким же, как и наши забавные прически.

Видите ли, я считаю, что каждая элитная военная организация, известная человечеству

имела забавные прически. Норманы, которые завоевали Англию, носили прическу, которая

выглядела так, как будто они надели на голову берет, немного наклонили его в сторону и затем

сбрили все, что не было им прикрыто. Казаки брили свои головы за исключением конского

хвоста, который висел у них с левой стороны. Монголы выбривали большую часть верха

своей головы, оставляя хвост в середине своего лба, перед ушами, а также небольшое

количество волос сзади.

Я не понимал психологию данного типа ерунды, но очевидно, что нам тоже нужна была

забавная стрижка. Какое-то время я думал выбрать стрижку в виде ирокеза, но затем решил, что современная военная стрижка будет выглядеть более странно, чем любая другая, а также

потребует значительно меньшего времени для своего обслуживания.

Мы проводили много времени, обучаясь рукопашному бою, поскольку воин должен

оставаться воином, даже если он безоружный или голый.

Но через две недели я должен был уехать и заняться объездом других заводов.

Там всегда имелись технические проблемы, при возникновении которых, несколько моих слов

сберегали сотни человеко-часов, а также управленческие проблемы, которые может решить

только босс. Во время своего отъезда, я назначил ответственным пана Владимира, дав ему

ежедневное расписание, которому он должен был следовать. Он следовал ему так хорошо, как только мог. В свою очередь, даже будучи в дороге, я пытался придерживаться программы

тренировок, хотя это и было сложно сделать.

142

Особенно я не хотел скупиться на мальчиков в Орлином Гнезде. Эти дети были такими

искренними, что я чувствовал моральное обязательство предоставить им всю помощь, которую

только мог. Их нисколько не беспокоило, что один из них уже умер в воздухе. Они полностью

осознавали возможность дальнейших жертв и, в типично польской манере, готовы были

заплатить эту цену. Это не было невежественным чувством "это не может случиться со мной".

Они знали, что это может с ними случиться! Они просто чувствовали, что награда стоит

своей цены и шли дальше. И это двенадцати– и тринадцатилетние мальчишки! Если бы только

в НАСА были такие герои!

Что я мог для них сделать, кроме того, чтобы их любить и помогать им любым способом, которым я только мог?

В настоящее время я посадил их на планеры и разработал пусковое устройство, которое

будет построено на большом коническом холме недалеко отсюда.

В Углегорске было достаточное количество каменноугольной смолы, поэтому

мы запланировали асфальтовую взлетно-посадочную полосу на равнине под холмом.

Со временем, были добавлены другие взлетно-посадочные полосы, чтобы они могли

приземляться независимо от того, куда дует ветер пока, в конце концов, не была полностью

залита асфальтом половина квадратной мили. Это не только дало возможность осуществлять

посадку при любом ветре, но и в солнечные дни это приводило к возникновению прекрасного

восходящего потока на мили вверх!

Самой большой проблемой оказались стойки крыла. Чтобы быть наиболее

эффективными крылья планера должны быть очень длинными и тонкими и мы должны были

их поддерживать, не имея преимуществ авиационного алюминия. Затем мы придумали своего

рода синтетический бамбук. У меня был огромный токарный станок, который мог прокручивать

восьмиярдовый еловый ствол. Мы расточили коническое отверстие у него в середине внизу, вставили длинный железный конус в отверстие и повернули его наружу от ствола и, таким

образом, толщина доски составила половину вашего маленького пальца. Затем железный конус

удаляли, и деревянные диски вставлялись в каждую половину ярда. Данная сборка имела

поразительное соотношение прочности к массе. Две таких сборки соединялись вместе встык

в районе фюзеляжа и оканчивались в центре крыльев. Все это формировало основу.

Граф Ламберт был частым гостем в Орлином Гнезде, когда я там бывал. Он жаловался, что они сильно продвинулись в изготовлении самолетов, но я ничего не делаю относительно

разработки двигателя, о котором рассказал ему однажды, сказав, что он способен придать

самолету движущую силу.

Проблема заключалась в том, что в моем списке приоритетов было множество

гораздо боле важных вещей, чем прославленный двигатель газонокосилки. Там было

изготовление оснастки для массового производства доспехов, разработка скорострельной

казнозарядной пушки и мы также должны быть в состоянии производить снаряды, пули, порох, мечи, ботинки и кучу других вещей. У меня даже не было надежного источника свинца

и цинка, не говоря уже о сере!

Но граф Ламберт и мальчики объединились против меня и выжали из меня обещание.

Я начну работать над двигателем, как только они построят двухместный планер, который

сможет оставаться в воздухе не меньше часа. Зная связанные с этим проблемы, я не думал, что мое обещание серьезно нарушит мои планы.

143

В начале 1236 года случилось два неприятных события и оба они произошли в течение

одной и той же недели. Оба раза мне предъявили иск. Первый иск был от Германа – брата графа

Ламберта. Ему больше не нравился медеплавильный завод, который я ему продал. Вместо того, чтобы зарабатывать ему деньги, он приносил ему убытки по причине, как я был уверен, плохого управления. Он был уверен, что это было моей виной, и он был графом, в то время

как я был простым рыцарем, что, по его мнению, доказывало его правоту. Он хотел получить

назад свои деньги.

Другой иск я получил от барона Стефана. Он решил, что я не по праву владею землей, которую по ошибке дал мне граф Ламберт, землей которая, как он выразился, принадлежала

его семье в течение более чем трехсот лет. Он хотел, чтобы я вернул ее назад и заплатил

за срубленные деревья и построенные заборы.

Они устроили мне несколько месяцев бесполезного беспокойства, пока в один

прекрасный снежный день не приехал герцог и не решил оба случая во внесудебном порядке.

Или, точнее, он отклонил оба случая, поскольку он сам и был суд.

Иск графа Германа был отклонен, поскольку я передал ему все имущество, согласно

договору и никогда не обещал, что оно будет прибыльным. Он прочел графу отеческую лекцию

о доверии к трудящемуся, а не к его инструментам и никто при этом не упомянул тот факт, что герцог сам имел завод, который и лишил бизнеса завод графа.

Герцог пришел в ярость, когда обнаружил, что барон Стефан не смог приехать по вызову

графа Ламберта для того, чтобы разметить границы между нашими владениями. Он сказал, что барон потерял свою землю именно из-за этого, он это заслужил и его следовало бы

выпороть за неподчинение приказу своего сюзерена.

Наличие высокопоставленных друзей делает жизнь проще.

Также, той же зимой, Анна и я обследовали Малопольские холмы к северу от Кракова, где, как я знал, были залежи цинка, свинца, железа и угля. Анна говорила, что зима было

лучшее время года для "вынюхивания" такого рода вещей, поскольку вокруг было гораздо

меньше других запахов. Мы нашли залежи цинка и свинца довольно близко друг к другу, ну или, по крайней мере, это были две разные руды, и Анна сказала, что они обе пахнут как

сера и я знал, что обе залегающие здесь руды были сульфидами.

Свинец и железо выплавлялись здесь в течение тысячи лет, а некоторые археологи

считали, что именно здесь впервые было сделано железо. Но цинк как отдельный металл был

неизвестен. Он использовался как элемент сплава вместе с медью, чтобы сделать латунь, но руды смешивались до плавки, чтобы непосредственно сделать латунь или же цинковая руда

смешивалась с медью перед заливкой и, фактически, медь использовалась для уменьшения

цинка!

Позднее, этим летом я узнал почему.

Дело в том, что я вообще не получил бы цинк, если бы не добавил для доменной печи

некоторое очистное оборудование. На самом деле, не было реальной необходимости для того, чтобы контролировать загрязнения, поскольку наши предприятия были крошечными

по современным стандартам и не оказывали серьезного влияния на окружающую среду.

Но проблема будет увеличиваться, если только мы не начнем делать все правильно, поэтому я

добавил пылесборники там, где это только было возможно.

Затем мы попытались переплавить цинковую руду, после того, как ее обожгли, чтобы

получить оксид из сульфида, но все, что мы смогли получить так это шлак. Металла вообще

не было получено. И только когда мы вычистили пылесборник, мы нашли в нем капли цинка.

Цинк покидал печь вместе с дымом! Неудивительно, что древние никогда не находили

его раньше. Они вообще не волновались о загрязнении!

К следующей зиме, мы производили цинк в достаточном количестве, но это я уже

немного забегаю вперед.

144

Как только земля немного оттаяла, начались работы на учебной базе. Я выбрал

эту территорию, поскольку на ней присутствовали различные типы местности – как горы, так и равнины, а также потому, что это была наименее заселенная часть моих владений.

Я всего лишь должен был заплатить семи йоменам, чтобы они перевезли оттуда свои семьи.

В конечном счете, основные казармы будут представлять собой квадратный замок

шириной в милю и шесть этажей в высоту, но для начала это были довольно скромные ресурсы.

Там у меня было место для двухярусных кроватей для шестнадцати десятков мужчин, а также

столовая в два раза большая, чем церковь, обе которых были сделаны из бетонных блоков.

Вокруг был расположен большой бетонный плац и длинная двенадцатимильная полоса

препятствий, которая была самая трудная из всех, о которых я когда-либо слышал.

От графа Ламберта или, точнее, от каждого из его рыцарей, по расписанию прибыло

более ста крестьян. Я специально просил прислать мне самых грубых и непослушных

персонажей. Крестьян, которые "слишком умные для их же собственного блага".

И все они именно так и выглядели. Если где-то и была куча мужчин, которые выглядели

так, как будто их всех стоило повесить, то это были именно они.

За одним исключением

С ними был Петр Кульчинский.

145

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ИЗ ДНЕВНИКА ПЕТРА КУЛЬЧИНСКОГО

Большую часть зимы я провел в подготовке к поступлению в воинскую школу

пана Конрада. Я обучал одного из моих подчиненных, Юзефа Кулисевича, чтобы он

мог замещать меня в течение года, дважды взяв его в мои поездки на фабрики и трактиры

пана Конрада, следя за тем, чтобы он был хорошо обучен.

Я внимательно наблюдал за всеми упражнениями, которые делал пан Конрад и его

рыцари и старался за ними повторять.

Также, я очень хорошо работал на графа Ламберта и, в конце концов, получил от него

назначение в школу. Это было нелегко – в то время, как мой отец был одним из крестьян графа

Ламберта, я не мог принести присягу пану Конраду. Но я постоянно надоедал графу и придумал

много причин, почему мне необходимо туда пойти.

Наконец, я ему достаточно надоел.

– Собачья кровь! Если бы ты был приведен к присяге у меня, я бы тебе задал! Петр, не будь таким умным – тебе же будет лучше!

– Да, мой господин. Но разве не именно это просил пан Конрад? Мужчин, которые

слишком умные?

– Клянусь Богом, я отправлю тебя туда только лишь для того, чтобы ты оказался от меня

как можно дальше! Я знаю, что пан Конрад задумал в этой школе и думаю, что ты умрешь там в

течение трех дней после прибытия!

– Спасибо, мой господин.

– Можешь поблагодарить меня, после того, как он тебя убьет! А теперь проваливай

отсюда и из города тоже!

Мой план удался и я быстро выехал, поскольку я думал, что для меня было абсолютно

необходимо попасть в школу воинов. Моя должность главного бухгалтера давала мне отличный

доход, приятные условия работы и немалый авторитет, но она не давала мне того, что я

действительно хотел.

Она не давала мне Кристину.

Она намеревалась выйти замуж за настоящего опоясанного рыцаря или же совсем

не выходить замуж. Хотя никто ничего не говорил об этом, но я был уверен, что те, кто выживет в школе воинов, будут посвящены в рыцари. Иначе зачем было все это затевать?

Итак, я стоял в строю с толпой самых грубых крестьян, которых я когда-либо видел.

Казалось, что сюда отобрали самых уродливых из уродливых. Они все были огромными, волосатыми и плохо пахли. Я начал думать, что я сделал большую ошибку, очень серьезную

ошибку в моем карьерном плане.

– Какого черта ты тут делаешь?! – крикнул пан Конрад.

– Меня сюда послал граф Ламберт, мой господин. Он сказал, что я был груб и непокорен

и, так как давал присягу ему, он задаст мне взбучку.

– Граф Ламберт может тебя вздернуть, несмотря на то, клялся ты ему или нет!

Кто выполняет твою работу?

– Йозеф Кулишевич, мой господин. Он достаточно компетентен.

– Бьюсь об заклад, это так! После такого трюка, ему просто обязательно нужно дать твою

работу! Ты коварный коротышка! Ты спланировал это, ведь так?! Ну хорошо, это был плохой

план! Ты хотел приехать сюда?! Отлично! Ты останешься здесь! Петр, ты больше не мой

оруженосец. Ты просто еще один пехотинец в этом строю!

Я был так потрясен, что едва расслышал, что он говорил другим, стоящим в этом строю, хотя он был настолько громок, что, казалось, даже змея бы услышала. Я потерял свою

должность? И я больше не оруженосец? Что я натворил?! Конечно же, никто не собирается

посвящать в рыцари эту кучу отребья! Я был уничтожен!

146

Они дали мне немного времени, чтобы оплакать свою судьбу. Мы промаршировали

в душ, так как пан Конрад сказал, что мы воняем настолько сильно, что он даже не может

стоять рядом с нами.

Они приказали нам раздеться и сложить нашу одежду в кучу, чтобы ее сжечь. Сжечь

одежду было, вероятно, правильным решением для тех тряпок, в которые были одеты

все остальные, но я тратил значительную часть моего жалования на хорошую одежду!

Мои красные чулки и пурпурная туника были брошены в кучу тряпок, также как и моя голубая

шляпа, зеленый плащ и мои замечательные туфли из Кракова с самыми длинными острыми

носами в Силезии! Я мог только благодарить бога, что не одел мой меч и доспехи, разумно

предположив, что ни у кого другого не будет такого наряда.

Каждому из нас для наших ценностей была выдана маленькая сумка. Нам было сказано, что они будет нам возращены, если мы выживем в течение года, или, что более вероятно, они будет отправлены нашим семьям.

Четыре старых женщины ждали нас с ножницами для овец – еще одним изобретением

пана Конрада. С каждого из нас были сострижены все волосы – с головы до ног и между ними.

При этом старые женщины смеялись над маленькими размерами наших половых органов

или, иногда, делали вид, что поражены их размером. Это был очень унизительный опыт, а затем

рыцари начали кричать на нас, требуя, чтобы мы вымыли свои лысые головы и голые тела

самым отвратительно пахнущим мылом которое я когда-либо видел.

Прежде чем они позволили нам выйти на холодный весенний воздух, чтобы обсохнуть

каждый из нас был проверен на наличие блох.

Затем мы должны были выбрать для себя одежду из кучи готовой одежды. Там была

даже такая, которая вполне сносно мне подошла, но все это были просто мешковатые

крестьянские тряпки, которые в любом случае не были хорошо подогнаны. Ботинки были

крепкими и чем-то напоминали походные ботинки пана Конрада, но у них были тупые носы

и совсем не было стиля.

Другие пехотинцы, как они нас называли, были удивлены качеством одежды, но что

касается меня, то она выглядела ужасно. Одежда была сделана из крепкого льна, но была

неокрашена и без вышивки. Также всем остальным понравилась еда, но она была точно

такой же, которую обычно подают на стройках пана Конрада и для меня тут не было ничего

нового.

Казармы были построены из искусственного камня, и мы должны были спать

на трехярусных кроватях по сорок мужчин в комнате, но всюду поддерживался полный

порядок и чистота.

Скоро мы обнаружили, как обеспечивается такая чистота, поскольку большая часть

нашего времени тратилась на уборку и полировку. То есть, большая часть нашего времени, которого мы не тратили на то, чтобы выполнять другие вещи, поскольку они делали так, что мы

были постоянно чем-то заняты.

Каждый день, мы вставали до рассвета, чтобы умыться в холодной воде и, перед

завтраком, выстроиться в аккуратные линии, чтобы прочитать мессу и произнести нашу клятву, после чего всегда следовал бег, который сначала начинался с трех миль, но, в конце концов, был продлен до двенадцати.

Но это был не просто бег по плоской земле. Мы бежали вверх и вниз по холмам, через

препятствия из огромных бревен, через пропасть, перебирая руками веревки, а также вверх

и вниз по скалам. Многие из пехотинцев были ранены и немало умерло в процессе, поскольку

сильная усталость и опасная высота являются смертельной комбинацией.

Всякий раз, когда кто-то получал ранение, мы всегда останавливались и получали

импровизированный урок по оказанию первой помощи – все останавливались и смотрели, как зашивают пострадавшего. Мы постоянно маршировали, бегали или прыгали вверх и вниз, а также выполняли другие упражнения.

147

Через неделю нам выдали оружие – сначала пику, затем меч и кинжал и, наконец, алебарду. Четверть нашего дня была полностью посвящена работе с этим оружием, или палкой, или вовсе без оружия.

Еще четверть нашего дня мы проводили в классах, поскольку было объявлено, что все

должны научиться выполнять арифметические действия, а также уметь читать и писать.

Поскольку я уже освоил эти предметы, то был поставлен наставником над другими, хотя

большинству было трудно учиться, когда они так уставали. В действительности, большая часть

мужчина была выгнана из-за умственного, а не физического несоответствия.

Некоторые из солдат из-за всего этого фактически сошли с ума. Один мужчина заперся

в уборной и когда, наконец, мы достали его оттуда, то все, что он мог, так это бессвязно

бормотать. Он был голым и измазанным в собственном дерьме.

148

ИЗ ДНЕВНИКА КОНРАДА ШВАРЦА

Получение армии собиралось стать самой сложной задачей, которую я когда-либо делал.

Данная работа предполагала не просто изготовление отдельных частей доспехов –

рук или брони, хотя и тут было довольно много работы. Необходимы были многие тысячи

человеко-часов, чтобы сделать конвертер Бессемера, который превращал чугун в сталь, а также

прокатный стан, который делал листовой металл, и линию штамповки, которая выпрессовывала

шлемы, грудные пластины, наплечники, а также другие двадцать семь частей, которые были

необходимы, чтобы одеть мужчину. И каждая такая часть должна была быть изготовлена, по крайней мере, в четырех различных размерах, так что общее число необходимых штампов

было огромным.

Мы делали сталь, используя процесс Вутца и, таким образом, получали хорошие

наконечники для пик, алебард, мечей и кинжалов, но помимо этого оставалось все еще много

работы.

У нас был приличный черный порох и, было нетрудно сделать поворотные пушки, как только была налажена производственная линия, но мы столкнулись с проблемами, как только дело дошло до запала. Я хотел сделать казнозарядное оружие с продольно

скользящим затвором и магазинным питанием с латунными гильзами и свинцовыми пулями, но после двух лет попыток придумать надежный запал, я вынужден был отложить этот проект

на второй план. У меня просто не было достаточно времени, если, конечно, я хотел передать

это оружие в серийное производство достаточно загодя, чтобы обучить людей пользоваться им

в борьбе с монголами.

Но я боялся идти сражаться с ними с кремневыми ружьями. Скорость стрельбы будет

такой низкой, что нам потребуется в двенадцать раз большее количество оружия, чтобы сделать

ту же самую работу. Преимущества казнозарядного оружия и предварительно подготовленных

зарядов были очевидны. Проблема заключалась только в поджигании пороха.

Наконец, я остановился на идее разместить фитиль запала на конце каждого заряда

и спиртовую горелку в основе каждой пушки. Защита на заряде прикрывала запал, пока заряд

не помещался в камору и, в этот момент, пламя поджигало запал, он горел некоторое время

и затем поджигал основной заряд. Не самая лучшая система в мире, но она работала.

В пятнадцатом веке в Чехии, во время Гуситских войн, во многих сражениях решающее

значение имели военные повозки. Наши пушки были достаточно тяжелыми – около

шестидесяти фунтов каждая, а вес одних только боеприпасов был больше, чем мог ожидать

нести с собой человек, не говоря уже о другом оружии и доспехах.

Я решил сделать небольшую четырехколесную тележку, длиной шесть и шириной

в два ярда. Колеса были два ярда в высоту и были установлены на шарнирах таким образом, чтобы их можно было развернуть либо вдоль, подготовив тележку к длинной дороге, либо