Текст книги "Бонус в наследство (СИ)"
Автор книги: Лена Тулинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
ГЛАВА 3
Миром, как известно, правят сильные. И деньги. Иногда деньги правят миром даже больше, чем сильные. И если бы у Рены было хоть немножечко мелочи, чтобы заплатить какому-нибудь грузчику за доставку чемоданов или имелось полкружочка на трамвай, эта история наверняка свернула бы куда-нибудь в иное русло.
Но два тяжеленных чемодана, которые хрупкой девушке пришлось так долго и далеко тащить на себе, выбрали поворот судьбы за свою хозяйку. Рена сан Марна подняла свои пожитки, чтобы поскорее удрать от этого чучела в одеяле. Но силы изменили ей. Коленки задрожали и подогнулись, руки затряслись и разжались.
Молодой человек выпростал из одеяла длинную волосатую конечность и подхватил падающую в его объятия девицу.
– П-п-простите, – только и пролепетала Рена.
– Прощаю, – ответил парень в одеяле, делая благословляющий жест, словно священник. – Вы по какому вопросу, сан?
– Ни по какому, – возмущённо сказала Рена. – Я хозяйка.
– Как удачно! Надо же! Я как раз думал на днях, что пора мне найти себе какого-нибудь нового хозяина… или хозяйку. Раз уж прежний помер и о его наследниках ничего не слышно. Решил, что три месяца миновали и никто не унаследовал меня.
– Между прочим, хозяином был мой отец, – оскорбилась Рена, вставая потвёрже на ноги.
Одеяльно-мохнатые объятия оказались неожиданно приятными, но не век же висеть на незакомом парне?
– Да неужели? И почему он вам не рассказал обо мне?
– Откуда я знаю? Он в последнее время сильно болел. Заносите чемоданы, – Рена окинула взглядом молодого человека и помещение за его спиной, и на всякий случай прибавила:
– Будьте любезны.
– Значит, придётся побыть, – сказал парень. – Любезным, я имею в виду.
***
На первый взгляд, очень предвзятый и суровый, «офис» был настоящей дырой. Рена в две минуты обошла обе крошечные комнатушки и теперь пыталась унять рвущуюся наружу панику. «Как я буду здесь жить? На что мне существовать? Что мне делать? Мамочка, папочка, почему жизнь так ужасна? И сколько ещё пинков от неё я получу?»
Одна комната «офиса» представляла собой, видимо, рабочий кабинет и приёмную. Тут стоял внушительный и ужасно старый стол. Настоящее допотопное чудовище, каких изображают в учебниках по естествознанию. Семиклассники в городских гимназиях рассматривают их и пытаются остановить воображение! Дубовые ножки, широченная столешница, обитая чёрной кожей, конторка для письма и огромный блок для канцелярии – почти пустой. Возле стола приткнулся приставной столик поменьше, на котором уютно устроился однорукий граммофон. С виду ему было никак не меньше полусотни лет. Видно, один из первых граммофонов в мире. Позеленевшие медные части и пыльный раструб придавали аппарату древний вид и будили в Рене желание схватить тряпку и порошок для чистки.
На стенах, выкрашенных краской того самого унылого цвета, который не существует в природе, но часто встречается в присутственных заведениях, не нашлось ничего интересного. Кроме разве что нескольких следов от вынутых гвоздей да одинокого портрета мужчины в чёрном костюме. Рубашка, галстук, бакенбарды мужчины, его шляпа-котелок – всё было чёрное. Присмотревшись, Рена обнаружила, что портрет не фотографический, а написан масляными красками. Да так искусно, что оттенки чёрного не сливались. Бледное лицо и чуть раскосые глаза зеленоватого цвета не поражали красотой, но улыбка у мужчины была хорошая, добрая.
Рена не стала долго разглядывать картину.
Даже беглого взгляда на вторую комнатку хватало, чтобы распознать жилое помещение. Во всяком случае, пристенный буфет с маленькой столешницей, небольшая электрическая плитка, на вид вполне новая, и два стула, забросанные вещами, внушили Рене надежду. Вот сейчас она выставит этого наглеца, занявшего её офис, и будет здесь жить. Нет, сначала приберётся и постирает постельное бельё.
Основную часть этой комнатки занимала кровать. Обширная и накрытая смятой простынёй. На полу валялась подушка. Смутившись от вида разобранной постели, Рена поспешила закрыть дверь. Взгляд её блуждал по кабинету, старательно обходя молодого человека в одеяле: глазеть на него девушка стеснялась.
– Значит, всё так плохо? – спросил он сочувственно.
– Вы можете уйти? – в ответ спросила Рена.
– К моему величайшему сожалению, не могу, – был ответ.
Она уставилась на него с вызовом и гневом. И только теперь заметила, что он очень даже славный. Не из тех сладких красавчиков, которые липнут к девицам в кафе или у входа в синематограф. Худощавый, русоволосый, с угловатым лицом и хитрыми серыми глазами. Рене понравились его красиво очерченные губы. Но ниже безусловно симпатичного лица находилось голое тело, полускрытое клетчато-мохнатым одеялом, и это нервировало.
Парень в ответ на гневный взор улыбнулся, и улыбка придала ему отдаленное сходство с господином на портрете.
– Я намертво привязан к офису агентства «Бонус» долговым рабством, сан Марна. Не в силах ничего поделать: договор подписан четырьмя лицами, украшен восемью печатями, в том числе длинной и круглой.
– Ну раз круглой, – Рена села на чемодан и зажала рот рукой, чтобы не выпустить наружу горестные рыдания.
Они, однако, прорывались сквозь пальцы. И слёзы, проклятущие слёзы.
– Подождите две минуты, ладно?
Молодой человек коснулся её плеча кончиками пальцев. Девушка кивнула. Он ненадолго закрылся в спальне, потом, уже одетый, пробежал через кабинет и вслед за этим Рена услышала, как хлопнула входная дверь. Ушёл! Вот бы сейчас запереться на ключ и пусть только попробует вломиться! Рена тут же вызовет полицию…
Она даже поискала глазами телефонный аппарат – неотъемлемый предмет в офисах! – но не нашла его. Нашарив в кармане пальто ключ, Рена шагнула к двери. Она тут же распахнулась. Молодой человек стоял с большим пузатым чайником в руках. Металл слегка запотел, показывая уровень налитой в него холодной воды.
– Воду приходится брать в дворницкой, – пояснил он деловито. – Сейчас мы выпьем чаю, и вы всё расскажете. Так, будто вы и в самом деле клиент, а я – ваш преданный слуга.
– Вы и так по договору мой слуга, да? – внезапно почувствовав прилив признательности к молодому человеку, пробормотала Рена.
– Я долговой раб вашего отца. Всего лишь. Значит так, сан Марна, вставайте-ка с вашего багажа, в самом деле.
И он подал ей руку – церемонно, словно рисуясь. Это было бы галантно, когда б не чайник в другой руке молодого человека. Чайник определённо всё портил!
– Итак, вы, – Рена чуть напрягла память, – Деми сан Котт.
– Значит, я и есть, – кивнул парень.
Когда он улыбался, на щеках появлялись ямки. А когда не улыбался, то в изгибе губ всё равно пряталась усмешка. Тут Рена заметила, что сан Котт рассматривает её точно так же – внимательно и с любопытством.
И словно увидела себя его глазами! Осунувшееся лицо, красные веки и нос, сухие тонкие губы. Даже предмет зависти сестёр – длинные густые ресницы и ясные карие глаза – наверняка сейчас не выглядят привлекательными. Что ж хорошего, если у тебя зарёванный вид?! И волосы наверняка ужасно растрёпанные. Ещё и цвет, который Ива называла «ржавчиной» – и не каштановый, и не рыжий, а не пойми какой! Рена поймала себя на том, что поправляет волосы, поспешно схватила ложку и стала мешать чай.
– Сахара нет, – улыбнулся Деми. – Слышал, если мешать так долго-долго – чай станет слаще!
– Враки, – не удержалась Рена. – Я проверяла.
– Значит, вы, сан Марна – моя новая хозяйка. И что же мы будем делать?
– Если бы я ещё поточнее знала, что это за агентство, – осторожно сказала Рена, – то, наверно, сказала бы…
– Если б я знал, что оно из себя представляет, то и не спрашивал бы вас, – рассмеялся сан Котт. – Я могу только сказать, что у нас есть.
– И что же?
– Офис, конечно. Я ждал вас тут три месяца, вполне обжился, еле не умер с голоду и теперь хочу выполнить всё, что условлено по договору. А потом, значит, быть свободным.
Рена положила на стол тощую рыжую папку. Всего-то в ней и было, что три листочка бумаги. Деми сан Котт щёлкнул пальцами, протянул руку от буфета, за столешницей которого они чаёвничали, к полочке на стене и – ап! – положил перед Реной добычу. Почти такую же папку, только шоколадно-коричневую.
– Я всё уже наизусть помню, – признался он. – Не угодно ли даме пройти в кабинет, там, вероятно, будет удобнее?
От этакого светского тона Рена фыркнула.
– Ты говоришь, словно аран, – сказала она. – Тот дядька на портрете случайно не твой предок?
Сан Котт допил чай и пожал плечами.
– Не думаю. Прежний хозяин так и не появился, но ваш папенька…
– Давай на ты, Деми сан Котт, – предложила Рена. – Мне кажется, что мы сейчас на равных. Без гроша и жилья. Да и по возрасту, думаю…
Она запнулась. Секунда взаимного разглядывания в попытках определить возраст друг друга – и оба кивнули.
– Мне двадцать три, – сказал Котт. – Рен?
– Дем? – вторила ему Рена.
– Ну вот и познакомились. Но на людях я, видимо, должен изображать раба на поводке?
Рена покраснела, представив себе Деми почему-то в том виде, в каком знатные араны водили за собой своих «котиков». В коротких облегающих штанах, блестящих распашонках и на красных поводках. Это означало, что дамы-аристократки, преимущественно вдовицы, заполучили долгового раба и используют его как секс-игрушку. Время долгового рабства начислялось в зависимости от суммы. Интересно, кстати, сколько и кому задолжал Деми?
– Давай лучше изображать партнёров, – предложила Рена и, видя, как ямочки заиграли на щеках сан Котта, поспешно добавила:
– По бизнесу!
– Ладно-ладно, по бизнесу, – сделав примиряющий жест, сказал Деми. – Давай я тебе расскажу, что да как было. А потом перейдём к насущным вопросам, первый из которых – что у нас сегодня на обед.
Рена кивнула.
Они устроились на скрипучих стульях возле обитого кожей стола-гиганта, раскрыли свои папки, и Деми сан Котт начал свой рассказ.
ГЛАВА 4
Никогда не скажешь заранее, чем угостит тебя судьба. Нальёт ли тёплого молока или плеснёт в лицо кипятком? Вот только что спал себе спокойненько, и вдруг жизнь делает резкий поворот. Такой, от которого на тебя начинают падать девушки, чемоданы, договоры (или договорА?) и прочие манящие перспективы.
Деми сан Котт, сомнительного происхождения и даже вовсе не среднего сословия, без документов, постоянного места жительства и определённого места работы, никогда не сидел на месте три месяца подряд. Когда открылось агентство, хозяин, называемый в договоре «Пэйтон-Массимилиан сан Мел, в дальнейшем Частное Лицо», даже не успел объяснить своему новобранцу, в чём суть его работы. Деми пришёл на службу в агентство на следующий же день – и застал там целую компанию: хмурого полицейского, сотрудника кредитно-долговой службы, незнакомого пожилого мужчину (как потом выяснилось – Артоми сан Марна) и кучу бумаг. Пэйтон-Массимилиан и далее пропал с крупной суммой присвоенных на какой-то службе денег. Заодно с «частным лицом» пропал и паспорт Деми сан Котта, даже не помахав напоследок потрёпанной голубой обложечкой. Деми пытался возражать, что должен-то не он, что ему ничего неизвестно, но паспорта не было, а в договоре значилось, что он, сан Котт, принадлежит агентству «Бонус». Всего лишь крошечный нюанс – не «работает на», а «принадлежит»! А какая разница… Деми смотрел в документы чуть ли не четверть часа, пытаясь сообразить, как могла его вольная жизнь перемениться столь быстро.
Бумаги, пожалуй, излагали суть вернее всего. Потому что не кричали на ничего не понимающего Деми, не изрыгали проклятий, не бормотали растерянно «я не знаю, что с этим делать». Бумаги излагали факты. В частности, выяснилось, что «частное лицо» проиграло сан Марну немного денег и новое дело, а потом скрылось, не желая отдавать наличные. Ключ и договор сан Марн, однако, сохранил. Но что толку? И дня не прошло, как старика хватил сердечный приступ. А спустя пару недель его не стало. Про Деми забыли. Значит, надо было искать выход самостоятельно.
Но выхода не обнаружилось: кредитно-долговая служба не снимала с него наблюдения. «Ждите, – сказал недавно суровый клерк в здании КДС, деловито перебирая бумаги. – Права о наследовании выполняются в течение девяноста дней».
Девяносто дней. Три месяца. Три чёртовых месяца, когда нельзя устраиваться ни на какую работу, кроме общественно-полезных за еду. Три месяца, когда нельзя выезжать из города и тем более из страны, нельзя даже наниматься разово по договору… Он здорово умел жульничать, но теперь агенты КДС присматривали за ним достаточно часто. Была опасность попасться. Так глубоко Деми за свою жизнь ещё никуда не влипал, и ему почему-то неинтересно было начинать.
– Эти девяносто дней хотя бы зачтутся в те полгода моего рабства, что я получил? – спросил он с надеждой.
И получил отрицательный ответ. Оказывается, хозяин, который получит его в наследство, должен подтвердить вступление в пользование долговым рабом. И лишь тогда пойдёт срок уплаты долга. То есть в прибавку к полугоду мучений Дени получал ещё три месяца бонусом. Название агентства подходило к этому факту как нельзя лучше. Вот только как жить?
– Хозяин обязан заботиться обо мне, – пробормотал парень. – Ну там… обеспечивать жильём и едой.
– Ничем не могу помочь, – сказал клерк. – Попробуйте подать заявление на пособие по безработице.
Хороший совет для того, у кого есть паспорт! Но у Деми была только справка о его утере. Он отдал предпоследние деньги, чтобы его получить, но тут паспортистка заартачилась, сказав:
– Вы в долговом рабстве. Пусть ваш хозяин придёт за документом.
Питался он теперь то бесплатными обедами, то подачками соседей – в доме на первом этаже оказались кофейня, булочная и овощная лавки, в которых трудились славные девочки. Иногда позволял себе пир, если убеждался, что за ним нет слежки: обедал в приличных кафе и потихоньку удирал, когда приходила пора расплачиваться. Но этим не злоупотреблял: так можно и куда хуже влететь, чем на девять месяцев. Хуже только попасть в государственные рабы: на шахту или на завод.
***
Деми рассказывал, постепенно входя во вкус. Всё потому, что чертовски привлекательная девочка, свалившаяся в его неумытые объятия, слушала с вниманием и сочувствием. Он понимал, откуда сочувствие: девчушка явно настрадалась за последнее время. Видно было, что она давно без гроша, что она недоедает и часто плачет. Из таких, которых самих бы пожалеть! Тем дороже её сопереживание: Деми лично знал немало людей, ожесточившихся от невзгод. А эта, смотрите-ка, уже готова кинуться на выручку!
– И как же ты выжил? – спросила она, когда сан Котт взял паузу. – Три месяца без денег! Я за эти месяцы потратила всё, что осталось от похорон, продала кучу мало-мальски ценных вещей… на работу тоже никак не брали, а ещё кредит… Сама чуть не продалась, если честно.
По сухому блеску её карих глаз Деми понял, что Рена скорее прыгнула бы в реку, чем продалась в рабство. Таких, как она, худеньких-глазастых, похожих на гимназисток-старшеклассниц, берут толстые извращенцы или, если ещё повезёт, то тётки с мерзкими характерами и выводком ребятишек. Бесплатная нянька, которая никуда не денется – это по-своему неплохо. Только живётся таким нянькам ненамного слаще, чем рабыням на привязи у толстых извращенцев. Физически не насилуют. Зато долбят в мозг.
– Как-то выжил, – уклончиво ответил Деми. – Значит так, нам следует поскорее перейти к той части разговора, где мы обсудим, что будем есть сегодня, – быстро сказал Деми. – Заодно ты увидишь, как выживают такие, как я. Вдруг пригодится?
– Я думала, что ты пойдёшь добывать обед, а я пока приберусь, – жалобно сказала девочка.
– В мире, – ответил ей Деми, – существует множество вещей, которые можно сделать когда-нибудь потом. В том числе – уборка. А вот добывание пищи куда важнее. Ну? Пустой чай без сахара ещё никого не сделал счастливым на голодный желудок. Ты хоть завтракала сегодня?
– Да, – покивала Рена. – Но есть всё-таки хочется. Эти готовые полезные завтраки…
– Ни слова больше, – заявил Деми, – мы идём на охоту за мышами.
От удивления огромные карие глаза девочки сделались ещё больше. Чёрт, она была прекрасна, словно сказочная принцесса в изгнании. Никак не меньше! Деми улыбнулся, зная, что выглядит как заправский плут. Пожалуй, девчонку стоит научить выживать в городе. Они позаботятся друг о друге, а потом, спустя полгода, Деми сможет оставить Рену сан Марну вполне самостоятельной особой. Он получит свободу, а она – «Бонус» и способность противостоять трудностям. Идеальный план!
Уж кому-кому, а Деми сан Котту было известно, что идеальных планов не существует. Судьба со своими хитросплетениями непременно внесёт в план свои поправки. Да такие, от которых не будет спасения. Значит, пока они добывают первый совместный обед, ему придётся разработать ещё парочку запасных планов. Не таких идеальных, но вполне жизнеспособных.
– На жаргоне мошенников «ловить мышей» означает совершать поступки, которые находятся на грани закона и беззакония, – пояснил сан Котт девочке, хлопающей огромными ресницами. – Не переживай, партнёр. Мы поймаем всего лишь одну маленькую мышку, чтобы не сдохнуть с голода.
***
Добыть «мышку» в городе, не прибегая к разбою или насилию и не опускаясь до откровенного воровства, на самом деле не очень сложно. В одиночку Деми промышлял несколькими проверенными способами, но, кажется, ни один из них не предусматривал работу в паре. Тем интереснее была задача! Сан Котт оглядел сначала себя, а затем спутницу – одеты они были небогато, значит, идея «богатая арана забыла дома кошелёк и оставляет в залог раба» не сработает. Да и подготовки требует немалой.
Зато пальтецо девушки, модного пару лет назад полувоенного покроя и цвета «порыжелый баклажан» напоминало шинельки кредитно-долговых служак. Вот что заставило мозг Деми работать в одном весьма перспективном направлении.
– Есть одна очень простая схема, – сказал парень.
Щёлкнул пальцами, и в его руке чудом появилось объявление о розыске должника. Как обычно, качество печати там было таким, что сложно опознать не только черты лица, но и пол. «Доро Варнер, двадцати пяти лет, в розыске с первого числа урожайника месяца, в собственности у фактории «Мир», вознаграждение восемьсот квадратов». Объявление Деми содрал со стены не далее как вчера, свеженькое – нынче всего-то третье, вряд ли парня поймали. Однако, ценный был у фактории работник, если за него назначили такую приятную сумму.
– Твоя задача не нервничать, – продолжил Деми. – Говорить надо уверенно и суховато. Сейчас мы обставим хозяина вон той закусочной. Получим небольшой куш и бонусом – один горячий обед на двоих.
– «Бонусом», – улыбнулась Рена. – Слушай, но это точно не незаконно?
– Это почти законно, Рена. Тебе будет легче узнать, что хозяин закусочной продал в рабство собственную дочь?
– Откуда тебе знать? – тут же спросила девушка. – Не может быть, чтобы свою дочь!
– Значит, легче, – ухмыльнулся Деми.
Он подцепил девушку за рукав пальто и пошёл с нею по аллее, полной осенней листвы, паутинок, летящих по воздуху и нянь, гуляющих с колясками или годовалыми малышами. Скоро малыши запросят каши и молока, захотят спать, няни уведут их домой. Аллею заполонят студенты, у которых будет перерыв в учёбе, и гимназисты, чьи уроки закончатся в половине второго. Когда-то ведь Деми подавал надежды и недурно учился для своего положения, и чем всё кончилось? Тем, что он ради пропитания промышляет мелким мошенничеством. А ещё тем, что даже смошенничать он не умел по-крупному и сделался рабом. Тем, что он по сути никто, а жизнь бежит себе мимо, размахивая чёрными студенческими портфелями и школьными ранцами, или едет себе на колясочках, пуская пузыри. Хорошо ещё, что хозяйка у Деми – симпатичная девчонка. Но всё равно – неволя.
Он огляделся. Нигде не маячили фиолетовые мундиры служак из кредитно-долговой службы. Надо, кстати, не забыть сводить Рену в их контору, чтобы она расписалась в получении раба. Тогда для него присмотр у КДС ограничится визитами раз в две недели по месту жительства хозяина. Прекрасно, осталось только определиться с этим местом!
Эти мысли сами собой вились в голове парня, пока он излагал напарнице свой план. Сначала, конечно, Рена немножко повозмущалась. Затем – он понял по лучикам в её ясных глазах – ей стало любопытно.
– Ты уверен, что это легко провернуть?
– Вообще тут нужны трое, но и вдвоём справиться несложно. Тут всё упирается в твой артистизм.
– Но я…
– Почти все девушки – прирождённые актрисы. Кому как не мне знать! – воскликнул Деми.
Прирождённая актриса обиженно поджала аккуратненький розовый ротик.
– Если бы я был режиссёром, позвал бы тебя на главную роль, – выкатил следующий шар сан Котт.
– Мог бы и заметить, что меня на такое не купишь, – окончательно скисла Рена.
– Какая у тебя цель? Помимо обеда? – спросил Деми.
– Ооо… есть одна. Но послушай, Дем…
– Рен! Значит, так. Представь, что до цели – ряд маленьких шагов. И добыча обеда – один из них. Первый шаг всегда непрост, но ты его сейчас сделаешь. Радуйся!
– Чему? – спросила девочка.
И опять взмах ресниц. Чёрт, шикарный взмах. Если она научится не тратить такие вот ресничные экзерсисы понапрасну, а применять их с умом – цены ей не будет! Деми ощутил прилив небывалого вдохновения.
– Тому, что этот шаг ты делаешь не в одиночку, конечно же. Мы ещё сделаем из тебя арану на зависть всему миру. Твои недоброжелатели будут падать в обморок от бессилия!
На сей раз слова достигли цели. Огромные глаза Рены засверкали, словно два солнышка.
– Пошли, – сказала новая хозяйка Деми. – Сделаем это. Прямо сейчас.
– Сказано, значит, сделано, – довольный собой и напарницей, сказал Деми.
Сунув руки в карманы и сгорбившись, он нахлобучил помятую шляпу как можно глубже на лицо и нервной, дёргающейся походкой направился к закусочной. В сущности, даже если девочка сейчас растеряется и просто не придёт, он поест и стянет что-нибудь для неё. Но лучше, конечно, сделать всё по задуманному плану! Потому что тогда у них будет немного денег.
По меркам города Диварры заведение, намеченное сан Коттом для их вылазки, не отличалось излишней роскошью, но и совсем дешёвым не являлось. Здесь же, в близком к рабочей окраине районе, оно могло сойти за «приличное». Взятый государством Арговией курс на здоровый образ жизни досюда добрался в извращённом виде, и потому в закусочной Котта встретили не самые аппетитные запахи обеда.
Пахло варёными овощами, гороховым супом на свиных рёбрышках, и мясными шариками под мучным соусом. Котт, который в мясных шариках уважал мясо, а рис и мучной соус презирал, сморщил нос и попросил меню. По его опыту, хозяин в обеденное время всегда выходил в зал и работал наравне с двумя подавальщицами. А его жена кашеварила на кухне. Скупердяи здорово экономили на рабочей силе: Деми считал, что штат в закусочной стоило увеличить вдвое. Года полтора назад здесь было куда светлее и веселее от улыбки Батисты, но оказалось, что выгоднее продать девушку за долги, чем держать ещё одну официантку. Что ж, с тех пор дела закусочной, изрядно поправились! Вон какие теперь здесь стоят светильники. И на больших окнах-витринах появились красивые занавески. А на подоконниках – огромные горшки с какими-то цветами. По беглому взгляду, без дотошного подсчёта, новая обстановка закусочной стоила никак не меньше трёх лет неволи одного хорошего человека.
Так что сан Котт решил, что хозяин одним обедом никак не отделается.
При виде нервного посетителя, как и рассчитывал Деми, хозяин кивнул подавальщицам и подошёл к столику сам. Здесь не очень любили рисковать хрупким здоровьем и тонкими нервами персонала, а вышибалы хозяин не держал.
– Что угодно? – неприветливо спросил он у Деми.
Тот ещё ниже опустил голову: во-первых, так требовалось по плану, а во-вторых, ещё не хватало, чтоб его узнал этот негодяй.
– Молочный суп, – сказал Деми хриплым голосом.
– Не держим-с, – ответил хозяин.
– Тогда рыбу.
– Рыбный день завтра. Есть тефтели, овощное рагу, куриный суп с лапшой, гороховая похлёбка.
На стол запоздало упал засаленный листок с напечатанным меню. Котт посмотрел на расплывшееся посреди столбца с ценами тёмное пятно и брезгливо пошевелил пальцами.
– Суп с лапшой, думаю, подойдёт, – сказал он нервной скороговоркой. – Пирожки есть?
– С печёнкой, с картошкой, с капустой и грибами, – перечислил хозяин закусочной. – Пить что будете?
– Молоко, – сказал Деми. – И с собой бутылку молока. Поскорее, если можно. Я голоден.
– Всё записано, – суховато сказал хозяин.
Основной заработок закусочная имела отнюдь не с закусок, тем более что здоровым было объявлено питание, а не питьё. А посетитель, как назло, заказал третий по дешевизне напиток после воды и чая! Деми даже слегка приподнял голову, чтобы увидеть негодование на широкой плоской физиономии, но как следует не разглядел. Ладно, пора действовать, пока этот недотёпа в нужном ему настроении! Деми закашлялся, вынул платок из рукава и словно случайно обронил на стол листовку. Она аккуратно упала рядом с меню. Хозяин прищурился на портрет и подцепил пальцем оба листка. Спокойно отошёл к прилавку, оттуда что-то скомандовал на кухню и, повернувшись к столикам широкой плотной спиной, стал читать. Деми отсюда видел, как он кивает головой, складывая слоги в слова, и как постепенно напрягается его толстая красная шея. Вот хозяин словно невзначай поменял позу и повернулся к столику сан Котта боком. Деми взял из хлебницы чёрствую горбушку и сунул в карман – конечно же, усердно стараясь быть незамеченным. Пирожки и молоко принесла подавальщица, она же, кисло улыбаясь, сообщила, что суп скоро подогреют. На сей раз Деми действительно незаметно сунул в карман парочку пирожков, завёрнутых в салфетку. А затем взял высокий тонкостенный стакан молока и с наслаждением отпил сразу почти половину.
Молоко он действительно любил. С детства, когда мама подогревала его вечером и подавала с печеньем. Она всегда старалась, чтобы перед сном Деми пил молоко. Печенье бывало далеко не всегда, как и ужин, но вот молоко… На секунду Котт зажмурился и позволил себе улыбку. И тут же услышал тяжёлые шаги хозяина.
Тарелка супа очутилась на столе. Мутноватый бульон плеснул через край. Деми опустил голову и сгорбился.
– Случайно здесь? – спросил хозяин. – Или работаешь поблизости?
– Случайно, – ответил Деми. – Проездом.
Он взял ложку и принялся неторопливо хлебать суп с лапшой. На вкус он был весьма неплох, не то что на вид. Хотелось, конечно, заглатывать еду быстро и жадно, с хлюпаньем и чавканьем, но надо же было как-то потянуть время? Сан Котт разломил оставшийся на тарелке пирожок. Печёночная начинка пахла так аппетитно, что желудок Деми требовательно заворчал.
Хозяин всё стоял рядом, постукивая жирными пальцами по столешнице. Деми ел, тщательно подбирая крошки и обстоятельно облизывая ложку. Всё это не слишком укладывалось в образ нервничающего беглеца, и дело могло пойти насмарку. Где же Рена? Пора бы ей уж появиться.
