Текст книги "Бонус в наследство (СИ)"

Автор книги: Лена Тулинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 7

Осень, даже если она ещё ранняя, имеет обыкновение радовать свежими ветрами, юными заморозками и звонким хрустом льдинок. Всё это в Диварре присутствовало нынче сполна – снаружи Рену сан Марну и Деми сан Котта встретила весьма прохладная погодка. Сунув руки в карманы слишком тонкого зелёного плащика, Рена обнаружила там сложенную вчетверо бумажку – купюру в два квадрата достоинством, называемую в народе «рыжиком» за приятный осенний оттенок. Пожалуй, невелика находка, особенно в сравнении со вчерашним кушем, зато своя собственная и честно заработанная.

   Пустые карманы греют руки значительно слабее, чем карманы с деньгами, подумалось Рене. Интересно, может ли она потратить нечестно нажитые квадраты на новое пальто? Красное, непременно красное! И к нему чёрные сапожки до колен, на изящном каблучке. И чёрную шляпу. В нынешнем сезоне модны яркие пальто, приталенные, зауженные книзу, и зонты-трости, и широкополые шляпы… Рена зажмурилась, и тут же едва не попала под мобиль. Деми выдернул её чуть ли не из-под колёс.

   – Не выспалась, значит? – спросил он участливо.

   Рена только пожала плечами.

   – Думаю о честных способах, – сказала она, хотя ещё и не начинала их обдумывать.

   Она три месяца не могла найти приличную работу, обходясь мелкими подработками, худшей из которых были два дня в бистро у Лоры. И даже если поступить на какую-нибудь серьёзную службу – первое жалованье тебе заплатят лишь через две недели.

   – Ну, думай-думай, – ухмыльнулся Деми.

   Всё-таки красивые у него губы. И глаза хитрющие.

   Увидев, что Рена смотрит, Котт моментально изменил выражение лица. Оно стало простоватым, до тошноты честным. Такого честного лица не найти в городе. Да и в окрестных сёлах – разве что у дурачков, которые смешат соседей своей наивностью и глупостью!

   Смешно!

   Но смеяться, памятуя вчерашнюю истерику, Рена не стала.

***

Контора кредитно-долговой службы находилась в приземистом двухэтажном здании, где на Рену уже от входа посмотрели как на божество, а на Котта – как на бездомную шавку.

   – Вам на второй этаж, кабинет два пять два, – сказал молодой несимпатичный человек, дежуривший за конторкой. – Стойте, сан, стойте! Возьмите бумаги! Вот это – талон на очередь, это – извещение, заполните, пока будете сидеть, а вот это бланк… Надеюсь, у вас есть с собой справка о доходах и паспорт?

   У Рены был только паспорт.

   – Справки нет, потому что доходов нет, – сказала она.

   – Тогда возьмите ещё вот этот бланк и вот эту анкету, – сказал молодой человек, как показалось девушке, злорадно.

   Неуклюже сжав в руках целую кипу бумаг (и пресловутую рыжую папку с договором, где значилось, что она унаследовала раба вместе с агентством), Рена огляделась в поисках лестницы.

   – Туда, – тут же подсказал Деми.

   – Помог бы лучше, – проворчала Рена, показывая ему бумаги.

   – Неа, – покачал головой парень. – Не имею прав. Только если прикажешь, могу временно подержать, но в таком случае любой инспектор, агент или даже стажёр КДС может потребовать у тебя свидетельство о том, что ты доверила мне ценные документы.

   Рена мученически вздохнула. У рабов вообще ни на что не имелось прав, насколько ей было известно. И её это уже начинало тяготить. О ценности «документов» (за исключением паспорта и договора), конечно, можно было ещё поспорить. Но как же Рена не любила споров! Ей они претили ещё с тех времён, когда сёстры неизбежно загоняли её в угол своими доказательствами. Они были старше и опытнее Рены, выиграть спор с ними у девочки тогда не было ни малейшего шанса. Она привыкла почти моментально сдаваться и делать то, что ей скажут. Как бы противно и как унизительно это ни было.

   «Зато, – подумалось вдруг, – теперь я на ступеньку выше каждой из них! У меня есть своё агентство и свой раб. И красивый!»

   Естественно, Лора как совладелица бистро или Ива на высокой должности в государственной структуре могли бы сейчас посмеяться над тем, как жалко выглядит её агентство и как бедно одет похожий на уличного кота раб! Но ни Лоры, ни Ивы тут не было.

   Рена вздёрнула повыше остренький подбородок и поднялась на второй этаж. Здесь было накурено, неудобные стулья вдоль стены все были заняты, и у кабинета два-пять-два сидело никак не меньше пяти мужчин и женщин. Все они держали при себе рабов – те стояли рядом, понурившись. Рена покосилась на одну из девушек, одетую в неприлично облегающее короткое платье и красную курточку до талии. Совсем ребёнок! Неужели кто-то и впрямь способен отдать в рабство свою дочь?

   – Хозяйка, хозяйка, я добыл вам ручку, хозяйка, – сообщил Котт, явно дурачась. – Идите скорее сюда, хозяйка!

   Он выволок Рену из очереди за локоть – в конец коридора, к мутноватому окну.

   – Здесь хотя бы есть чем дышать, – с облегчением сказала девушка. – Слушай, я придумала, куда мы можем вложить вчерашнюю выручку.

   – Хочешь нажить капитал на нечестном доходе? – тихонько спросил Деми. – Пари ты таким способом не выиграешь!

   – Ты должен найти ту девушку и внести за неё деньги, – сказала Рена.

   – А если она, как и я, скована договором без права досрочного выкупа? И к тому же, не лучше ли заплатить за рекламу агентства?

   – Мы даже не знаем, чем будет заниматься наше агентство. Ладно, давай обсудим это потом. Где там твоя добыча?

   Деми протянул Рене чернильную ручку-самописку с обрывком шнурка – видимо, как присуще всяким местам, где необходимо ставить подпись или заполнять бланки, ручка была привязана к конторке или стойке. Поблизости никаких таких конторок Рена не увидела, стало быть, Котт раздобыл её внизу, возле дежурного. Вот шустрый парень!

   Бланк она заполнила быстро, с грустью отметив, что придётся уплатить в кассу взнос в десять кружков. Не то чтобы очень большая сумма, но прибавь два, и уже квадрат. Анкета поставила Рену в тупик. Зачем КДС знать все эти вещи о ней, некоторые довольно интимные? Неужели недостаточно указать пол, имя, адрес… Для чего нужно указывать, к примеру, в какие страны она выезжала, замужем ли она и регулярно ли занимается сексом?

   Ренин опыт в этой области был весьма скромным. Но через плечо заглядывал любопытный Деми, и она, покосившись на него, поставила галочку напротив строки «чаще одного раза в месяц». Ой-ой, а дальше еще хуже! Нравится или нет… и предпочитаете ли добровольные или принудительные связи…

   – Это чтобы знать, в какой области тебя использовать, если ты сама попадёшь в долговое рабство, – сказал Деми тихонько. – Ты сказала, что у тебя сейчас нет работы, значит, они тут же поставили на вид. Отметь в этом пункте «без предпочтений». А в следующем прочерк. А в комментариях укажи, что согласна на работы по саду, а не по дому. В саду есть куда удрать…

   У Рены заледенели пальцы и загорелись щёки.

   Котт шепнул ей на ухо:

   – Главное ведь, не влезать в долги, правда?

   В конце анкеты был вопрос о незакрытых кредитах. К этому времени Рена уже ответила на такие вопросы, после которых её фантазия разыгралась не на шутку. Она успела представить себя в рабстве у женщины (предпочитаете однополые или традиционные связи), одетой в один лишь передник и туфли на каблуках (картинки с униформой, «в которой вы не против трудиться», где Рена отметила наглухо закрытый комбинезон, о котором Деми высказал предположение, что он создан для работы золотарём) и еще в паре неприятных и непонятных до конца ситуаций.

   Наконец, все бумаги были заполнены, и очередь подошла к концу. Рена вошла одна – Деми ей велели оставить за дверью.

   От волнения и смущения она почти ничего не видела.

   Молодой человек в приёмной указал ей место за столиком, отгороженным от его места мутной стеклянной перегородкой, и, когда Рена прошла за неё – сразу хлопнулась на стул. Ноги устали, да еще и подрагивали от страха.

   – Я могла бы догадаться, – услышала она знакомый голос, вполне приязненный.

   – Простите? – пролепетала девушка и протёрла глаза.

   Словно ребёнок, кулачками.

   Только затем, чтобы увидеть перед собой ту саму вчерашнюю даму-инспектора. Без шляпы и шинели, в тёмном фиолетовом мундире и юбке, она казалась даже старше, чем вчера, потому что волосы у неё оказались с обильной проседью, а шея – с характерными складками. Худощавая, хищная, подтянутая, дама с нашивкой капитана на груди и повязкой контрольного инспектора.

   И улыбка у неё тоже была хищная, мелкозубая, неприятная. Рена встала, но тут же села обратно: её не держали собственные ноги.

   – Не переживайте, лже-унтер-офицер, инспектор Лин. У меня нет сейчас потребности вас арестовывать, а вот пользу извлечь из нашего случайного знакомства – очень даже.

   – П-п-пользу? – пролепетала Рена.

   – Ну а как же.

   Инспектор протянула ей через стол узкую ладонь в тонкой лайковой перчатке. Рена кончиками пальцев пожала её, поёжившись от прохладного прикосновения гладкой, даже скользкой, кожи.

   – Меня зовут Айрина сан Хаггана. Можете не представляться, сан Марна, я успела навести справки о вашем рабе, а через него и о вас. Разумеется, я не была уверена на все десять кубиков, что увижу именно вас, лже-инспектора, мне лишь было любопытно увидеть хозяйку сан Котта. Именно потому я и ждала вас тут, даже предупредила секретаря, что бы не послал вас к другому инспектору. С сего дня вы оба под моим присмотром.

   – Оба? – у Рены ужасно пересохло во рту, поэтому она говорила почти шёпотом.

   В её мыслях уже мелькали самые ужасные сцены – тюрьма, рабство, какие-то потные старики, сжимающие в руках поводки… поводки, которые тянулись к её, Рениной, шее!

   Видимо, всё это отобразилось у неё на лице, потому что инспектор сан Хаггана налила в стакан воды из графина, обнаружившегося у неё за спиной на узком подоконнике. И протянула девушке со словами:

   – Пейте-пейте, не отравлено. И не делайте из нашей службы чудовищную машину, перемалывающую всех без разбора. Сан Котт нам небезынтересен. Хотя бы тем, что он, не самый удачливый из мошенников Диварры, тем не менее ни разу не попадался с поличным, когда речь заходила о достаточно крупных делах. Нам хотелось бы поймать этого парня за руку на каком-нибудь особенно ярком преступлении. Вся беда в том, сан Марна, что сейчас он в рабстве и ему даже выгодно находиться в долговой зависимости. Знаете, почему?

   Рена качнула головой.

   Выгодно быть в рабстве… ничего себе! Это как же? Ведь он сам рассказывал, как мучился три месяца, пока она не вошла в права наследования «Бонуса» с Коттом впридачу. Какая же тут выгода?

   – Разумеется, попадись он в те три месяца, которые просидел в ожидании вашего появления, на крупном мошенничестве – его бы всё равно взяли. Но он был умён. Он ждал. И теперь наступили шесть месяцев, за которые наш с вами сан Котт может в случае чего уйти безнаказанным.

   Айрина Хаггана сделала паузу и выжидающе посмотрела на Рену блёкло-зелёными глазами.

   Рена спросила:

   – В случае… чего?

   – Вы сейчас подпишете права о владении рабом и знаете, что произойдёт? Все его преступления будут считаться вашими. Вы, конечно же, это понимаете? И понимаете, что будет дальше, если он попадётся? Ему всего лишь найдут нового хозяина, хотя, конечно, КДС поспособствует, чтобы хозяином на сей раз оказалась не милая девочка, а фабрика или рудник. А вы отправитесь в тюрьму. Не переживайте – за мошенничество много не дадут, года четыре. А за вчерашнее отделаетесь, наверное, небольшим штрафом – триста, может, четыреста квадратов, это можно отработать достаточно быстро и без рабства – на каких-нибудь государственных службах. Но если потребуется возместить материальный урон, сан Марна, то…

   Инспектор подвинула к себе анкету, пробежала взглядом несколько строчек и постучала по столу пальцами. Из-за перчаток звук вышел глуховатый и потому особенно пугающий. Рена сглотнула тягучую кисловатую слюну и слабо пробормотала:

   – Продолжайте.

   – Итак, в ваших интересах сотрудничать с нами и следить, чтобы сан Котт полгода не влипал ни во что вообще, даже по мелочи. Либо своевременно выдать нам его планы, чтобы мы его поймали. И тогда с вас спишут все текущие прегрешения. С вас, а не с него, сан Марна. Вы поняли?

   Рена кивнула – вернее, она опустила голову, почти коснувшись груди подбородком, да так и не подняла её. Она очень хорошо всё поняла. Она поняла, что Деми, как ни крути, не тот обаятельный, но попавший в трудные обстоятельства хороший парень, вовсе нет. Он расчётливый жулик, который решил за её счёт снять с себя часть ответственности за гнусные делишки. Неожиданно больно, невзирая на их краткое знакомство.

   И как же ей теперь с ним жить в одном крошечном офисе на двоих? Деваться-то ведь некуда!

   – Подпишите, – к Рене словно сама собой подъехала по столу бумага с договором. – И этот ваш бланк сюда давайте. В кассу, я вижу, вы уже сходили? Отлично.

   Инспектор ещё немного поизучала Ренину анкету.

   – Я даже жалею, что на нашей службе нельзя иметь раба, – улыбнулась она девушке. – Хотя, как вы видите, можно и без этих условностей, если хочешь заполучить человека.

   – Я думала, вы хотите мне помочь, – вырвалось у Рены. – Вчера.

   – Милая, никто в этом мире никому не хочет помочь бесплатно. Каждый хочет чего-то взамен. Просто так никто и пальцем не двинет, что бы кого-нибудь выручить! Уж вам ли этого не знать? Теперь ваша задача – выйти отсюда с самым независимым видом и заниматься полгода своими делами, приглядывая за Коттом. Чтобы вы случайно сами не загремели в долговые рабы, с вашими-то кредитами и сомнительным предприятием, рекомендую обратиться в службу Содействия. Вас поставят на учёт, освободят от части налогов и, к слову сказать, займут вас несложной работой. Скажете, что вы наш стажёр, будущий агент. Из-за раба мы вас напрямую нанять не сможем – лишь через Содействие, так что пользуйтесь шансом. Будете паинькой – станете нашим агентом через какие-то полгода.

   – Агент, – пробормотала Рена. – Агент КДС…

   – Опыт у вас уже есть, – безжалостно заключила инспектор. – Кстати, возьмите.

   И к Рене пододвинулся ещё и пакетик, перевязанный бечёвкой.

   – Стажёрские за месяц вперёд. Будете получать каждые тридцать дней. Что бы вы ни думали, а мы о своих заботимся. Увидите, – сан Хаггана выдала еще одну зубастую улыбку.

   И по ней стало понятно, что все дела улажены – насколько вообще их тут можно уладить! – и Рене пора уходить.

   – Ну как? – спросил Котт, едва Рена вышла из кабинета.

   Та прислонилась к стене у самой двери. Не было сил говорить с этим человеком. Кое-как собравшись с силами, Рена поплелась прочь, и её раб поспешил за нею.

ГЛАВА 8

– Что там у тебя? – с любопытством спросил Деми, ловко выдёргивая из кармана Рениного плаща коричневый пакетик, перевязанный бечёвкой.

   И тут же развернул.

   Ни с чем не сравним запах свеженьких банкнот! Пять зелёных десяток хрустели в руках и радовали взор затейливым узором и чёткими цифрами. Кошке понятно: купили девочку, не уследил раб за хозяйкой! Но, как говаривал мудрейший из мошенников Милли сан Биррен, всё можно обернуть в свою пользу. А уж деньги – штука безусловно полезная, особенно для здоровья.

   – Ого, да ты делаешь успехи, – фальшиво удивился Деми. – Тебе осталось заработать ещё столько же, и ты меня победила.

   Но девушка сердито зыркнула на него глазами.

   – Можешь забирать себе, если только провалишь из моего офиса, – сказала она голосом, дрожащим от еле сдерживаемых чувств.

   – Да что произошло-то? – теперь удивление было не фальшивым, Деми интересовали детали. – Ты только что вышла из конторы со свеженькой собственностью на поводке, и тебя это не радует? Или поводок некрасивый дали?

   Рена остановилась посреди улицы и зашмыгала носом. Как маленькая, в самом деле!

   Котт слегка приобнял девушку – так, чтобы вроде и дистанцию соблюсти, и в то же время коснуться Рены. Слишком тонкий плащик для такой холодины. Иначе почему девочка так дрожит?

   – Лучше бы то пальто надела, – сказал он. – Давай в кофейню забежим, погреешься… хозяйка.

   – Да видеть его не хочу, и тебя тоже, – Рена ускорила шаг, но Деми её тут же догнал.

   – Ну согласен, оно жутко немодное. И старит тебя года на три-четыре! Давай после кофейни зайдём и купим тебе новое! Красное. Или в клетку. Или в красную клетку, хочешь?!

   – Отвяжись от меня! – закричала вдруг Рена так пронзительно и тонко, что на них стали оборачиваться редкие прохожие.

   – Не могу, – сказал Деми.

   Да, он так и предполагал, что всё серьёзно. Конечно же в конторе кредитно-долговой службы её здорово обработали. Сначала подсунули эту анкету – а Деми прекрасно знал им цену! Агенты службы добивались того, чтобы граждане старательно выплачивали долги в страхе перед рабством. На самом-то деле редко какой инспектор будет добиваться, чтобы государственного раба отправили туда, куда ему хочется, хотя определённый шанс есть. А уж про частных владельцев и говорить нечего… Значит, для начала сунули ей анкету, потом наверняка сказали при личной беседе с контрольным инспектором, что на ней лежит ответственность за раба. В том числе, надо понимать, уголовная. Деми об этом тоже был наслышан. Ну, а ниоткуда появившиеся деньги свидетельствуют о том, что девочке предложили сделку. От которой она не отказалась. Не сумела. Скорее всего, оттого, что на неё искусно надавили. А надавить на такую нежную наивную девочку ничего не стоит.

   – Это честно заработанные деньги, – сказал Котт, беря Рену под руку. – Не переживай.

   – Это нечестно заработанные деньги, – возразила девушка. – Где там кофейня? Мне надо выпить кофе. Иначе я просто взорвусь.

   – Гм… кофе вроде бы не успокаивает нервы, – заметил Деми. – Но посидеть в приятной обстановке будет неплохо!

   И в самом деле, в уютной маленькой кофейне, где божественно пахло яблочным пирогом со взбитыми сливками, и где им принесли по большой кружке «молочной радости» с высокой пенкой, посыпанной корицей, Рена слегка расслабилась.

   – Теперь давай рассказывай, как прошло, – сказал Деми. – Что тебе наговорили? Что я негодяй?

   Рена кивнула.

   – И велели за мной приглядывать?

   Снова кивок.

   – А не сказали, что я воспользовался твоей доверчивостью и обманул тебя? Ты же поэтому кричала на меня?

   И Деми постарался принять самый невинный вид – этакого светлого, солнечного мальчика, ясного, как лучик. Внутри постепенно закипал гнев – прямо как чайник на электрической плитке, вот-вот засвистит, исходя паром. Но ему хотелось, что бы Рена продолжала верить ему, что бы вернулся тот вчерашний взгляд, полный сопереживания. Этот взгляд его согрел, по-настоящему и впервые за несколько чёртовых лет. С тех пор, как не стало мамы, никто так на Деми не смотрел, а тому минуло уже лет пять. Он мысленно посчитал – да, даже скоро шесть. Он остался один и занялся не слишком чистоплотными вещами. Не столько потому, что надо было выжить, сколько из чувства протеста. В нём ещё при жизни мамы зрело желание мятежа: пойти против государства, которое решает свои проблемы за счёт бесплатной рабочей силы. Вляпывался, конечно, и не раз, но не было случая, когда не выбирался бы. И теперь вот считай, что выбраться не получится – разве что честно отработав полгода и забыв о бунте против системы.

   – Поэтому, – сказала Рена, яростно терзая полотняную салфетку. – С твоей стороны было не очень-то любезно вчера так подставить меня. Ты втянул меня в историю, из-за которой мне придётся поплатиться, Дем. Поверить не могу, как я вообще так быстро согласилась пойти куда-то с незнакомым парнем и украсть там деньги!

   – Многие считают это гипнозом, – сказал Деми, – а я считаю человеческой наивностью. Ты не думаешь, что мы наказали хозяина закусочной за продажу дочери?

   – Ты хотя бы знаешь, есть у неё право выкупа? – спросила вдруг Рена. – У тебя вот его нет.

   – У неё точно есть, – ответил Деми, – потому что родственники не могут распоряжаться детьми, лишая их всех прав. Так не по закону. Я отдам те деньги в счёт её выкупа, только не выгоняй меня, пожалуйста, из агентства. Мы же ещё даже не придумали, чем оно должно заниматься!

   Девушка пожала плечами.

   – Я не могу тебе больше верить, – сказала она, но в её голосе Деми не слышал особого недоверия, разве что огорчение и неуверенность.

   Ох, как с её стороны опрометчиво иметь такие выразительные глаза и такой богатый на интонации голос! Деми тут же захотелось преподать Рене несколько уроков по владению собой, но он сдержал порыв: у Рены выдалось не слишком хорошее утро, пусть сначала немножко придёт в себя. Поэтому он сказал:

   – Хорошо, значит, пойдём вносить деньги вместе. Ну? Миримся?

   – Погоди. Ты знаешь, откуда эти деньги? – Рена кивнула на Деми, имея в виду тот коричневый пакетик в нагрудном кармане его куртки.

   – Знаю, – сказал Деми. – Тебе их заплатили, что бы ты выдала им меня, если я начну шалить. Да?

   – Просто так бы их ни за что не заплатили. Это стажёрские за мою службу в дочерней конторе КДС. Меня завербовали.

   Деми невольно коснулся кармана с квадратной выпуклостью от скромной пачки денег. Он понял, к чему ведёт девочка. И это, пожалуй, радовало. Даже не так: открывало перед ним некоторые возможности.

   – Я не хочу работать на них, – заявила Рена.

   И взмахнула ресницами, после чего Деми поймал её ясный, полный решимости взор и улыбнулся.

   Да! Она сказала именно то, на что он рассчитывал! Всё-таки есть некая прелесть в чужой предсказуемости. По крайней мере, если речь об этакой неподдельной неискушённости и невинности.

   Правда, тут же Котту на ум пришла всё та же анкета, в которой Рена, краснея и смущаясь, отметила, что не так уж невинна. Или приврала? Деми подумал, что сейчас не время спрашивать про такие интимные вещи, но когда-нибудь он поинтересуется. Конечно, когда придумает, как спросить не напрямую, а с околичностями. А пока вместо этого он спросил:

   – Я помню, что ты прямо-таки загорелась вчера, когда речь зашла о какой-то цели… так что за цель?

   – Мои сёстры, – чуть запнувшись, сказала Рена. – Отец оставил меня хуже, чем ни с чем, он оставил меня наедине с двумя крокодилами в юбках! Они всегда меня изводили, выгнали на улицу, не дав даже толком собрать вещички, и я…

   – Ты хочешь отомстить? – широко ухмыльнулся Деми.

   – Хочу, чтобы они мне завидовали! – Рена подняла голову повыше, и Котт увидел в её глазах огоньки.

   – Отлично. Значит, цель ясна, – Деми протянул руку через стол, предлагая дружеское пожатие.

   Рена потянулась к нему, но тут же опомнилась и сложила ладошки вместе, перед собой, сплетя пальцы.

   – А теперь скажи, что тебе мешает?

   – Я боюсь, – сказала девушка. – Я не хочу служить КДС или другой их конторе, Содействие оно там или нет. Не хочу! Но боюсь ослушаться инспектора. Мне страшно, что я попаду в тюрьму или в рабство. Она так странно смотрела на меня, Дем! Как будто я – еда.

   Это было вполне понятно. Неопытная хорошенькая девушка! Желание покровительствовать было присуще достаточному количеству людей! А может, тут и другой интерес был: случается и такое. Деми даже подумал, что Рена вряд ли встречалась с женщинами, которые любят женщин, а потому не распознала интерес Хагганы. Хотя он мог и ошибаться.

   Но всё-таки наврала она про свою богатую интимную жизнь, ох, наврала! Неопытна она была и доверчива сверх меры. У Деми так и чесался язык спросить, но он решил повременить. Были более насущные вопросы.

   – То есть ты хочешь поставить своих милых сестричек на место и не попасться на крючок к системе, верно я понял? – спросил он.

   – Верно.

   – И всё это честным путём?

   – По возможности, но…

   Тут девушка замялась. Деми подумал, что вчера ей всё-таки понравилась их маленькая импровизация. И его идея, постепенно обретающая чёткость, оказалась ещё на шажок ближе к исполнению. Да, из Рены могла выйти отличная напарница для крупного дела.

   – Значит, так: я предлагаю тебе стать двойным агентом. Убедим КДС, что я встал на путь исправления и не намерен шалить по меньшей мере полгода. В качестве прикрытия будем заниматься агентством. А на самом деле займёмся одним весьма перспективным делом…

   Рена тихо, но очень угрожающе зарычала, предупреждая, видимо, что не намерена заниматься грабежом или другими бесчестными путями наживы.

   – Подыщем тебе хороший дом и приличного мужа, – завершил свою симфонию Деми и улыбнулся самой обаятельной улыбкой жулика. – Лучше всего – из аранов, чтобы долговое рабство уже никогда тебе не грозило.

   – По-честному? Я не вижу тут подвоха, но…

   – Абсолютно по-честному. Когда я тебе врал?

   Рена раскрыла рот, но не сумела найти ответа.

   Деми снова протянул ей руку, и на сей раз девушка пожала её.