Текст книги "Бонус в наследство (СИ)"

Автор книги: Лена Тулинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 32

Никогда не забывайте быть вежливыми. Особенно если с вами какой-нибудь на редкость невежливый друг.

   Дежурный полицейский в каком-то младшем чине (Рена плохо разбиралась в нашивках, особенно в полумраке) поднял навстречу гостю лицо с плохо замаскированным кислым выражением.

   – Что вы хотели? – спросил он.

   – Это вы что хотели? – налетел на него задиристый молодой адвокат сан Магнус. – Что за шуточки? Почему я должен ехать в какую-то дыру и даже не получаю объяснений?!

   – По какому поводу нужны объяснения? – со вздохом спросил полицейский и перевёл взгляд на Рену.

   – Всех благ, – поздоровалась девушка и слабо улыбнулась.

   Полицейский указал глазами на Деми. Рена только пожала плечами. Оставалось надеяться, что уж это-то получилось естественно.

   – Так что вы хотели? – с видом святого, претерпевающего страдания от иноверцев, переспросил дежурный.

   – Элла, дай объяснение, – резко бросил Деми и бесцеремонно толкнул девушку локтем в бок.

   Она хотела дать сдачи и сказать, что ей больно, но вовремя спохватилась. Но что ответить-то? Тем более, ей велели молчать…

   – Задержанные вчера… трое, напавшие на девушку возле водохра…

   – Молчать, – рявкнул Деми. – Рыбам слова не давали! Я защитник, пришёл защищать интересы каких-то асоциальных элементов, и ради чего? Элла!

   – Э… ради славы? – предположила Рена.

   – Вы видали таких дур? – спросил у полицейского Деми.

   Тот лишь пожал плечами.

   – У вас назначено?

   – Элла! Ты записала меня вчера на сегодня? Или сегодня на завтра?

   – Я нет, но…

   Деми взорвался. Он повернулся к Рене, бешено выкатив побелевшие от ярости глаза. И заорал так, что из его рта брызнула слюна:

   – В словаре Магнуса нет таких слов, как «но» и «нет», Элла! Когда ты уже усвоишь? Хуже рабыни у меня не было! Когда Хаггана научится давать мне первосортных ш… помощниц вместо умственно отсталых брёвен?

   – Сан защитник, я попрошу вас не применять к даме подобных выражений, – вмешался, не выдержав, полицейский.

   – Заткнитесь, ефрейтор. Это не дама, а моя рабыня. Между прочим, – Деми доверительно понизил голос, подавшись к дежурной стойке, разделявшей их и полицейского, – была девственницей, когда я согласился её взять. Но ни ерша не смыслит ни в рыбалке, ни в делопроизводстве, ни в юриспруденции. И совершенно не умеет брать в рот.

   Краска так и бросилась Рене в лицо.

   – Между прочим, я могу пожаловаться инспектору Хаггане, – выпалила она, – к тому же я не рабыня, как вы себе вообразили! И не обязана смыслить в рыбалке! И всё остальное! Я внештатный сотрудник по программе содействия, а вы, вы… вы, сан Магнус – гнусная свинья! Короче, инспектор Хаггана требует перевода этих троих к ней, потому что они задолжали по кредиту за мобиль.

   – А нападение на девушку? – растерялся полицейский.

   – Вот ты лучше бы в постели такая резвая была, – с упрёком сказал Деми. – Ефрейтор, я вам уже полчаса толкую: была бы девушка! Заявление вам подавали о нападении? Нет. Пострадавшую предъявляли? Тоже нет. А вот долг за мобиль есть. Хотите, Элла инспектору Хаггане позвонит? Элла, у тебя номерочек Хагганы с собой?

   – Я тебе уже сказала, что да! – рявкнула Рена.

   – Не ори на меня, – прикрикнул ей Деми, – а не то устрою тебе дома переворот! Лучше б ты так же громко стонала, а не лежала как бревно!

   – Ну вы всё же полегче, сан защитник, полегче, – снова встрял полицейский.

   Рена щёлкнула замочком сумки и вытащила визитку Айрины сан Хагганы.

   – Дайте аппарат, – сказала она ледяным тоном.

   – Эээ… не надо, – ефрейтор поднял обе руки. – Давайте открепительное, а я вам напишу сопроводительное, и разойдёмся тихо-мирно. Ваши крики мне уже надоели.

   Из коридора уже начали выглядывать заинтересованные штатские лица. По счастью, ни одного полицейского, по крайней мере, в униформе, не было.

   – Выводите, пока эта недотёпа ищет документ, – сказал Деми, вальяжно опираясь на стойку. – Эллаааа! Где открепительное?

   – А… и… я…

   Рена пошарила в сумке, хотя доподлинно знала, что у неё там ничего такого нет. Да и откуда?

   – Не…

   – Нету? Я тебе покажу – нету! – взорвался Деми. – Дура малахольная! Подстилка инспекторская!

   Он топнул ногами, швырнул на пол позаимствованную у полицейского чернильницу, принялся топтаться по разлитым чернилам и честить несчастную помощницу. Рена, если б не была так напугана, от души бы посмеялась над представлением.

   Но тут уж ей было не до смеха.

   – А ну хватит, – рявкнул ефрейтор. – Рядовой Бри, бери кого там ещё… да тащи сюда вчерашних задержанных.

   – Которых? – высунулся откуда-то, словно игрушечный шут из шкатулки, долговязый полицейский без нашивок.

   – Которые за нападение возле посёлка. Водохранилище, помнишь? Невиноватые наши которые. Пусть забирают – всё равно толку от них… Только жрать каждые два часа требуют.

   – Да плевать мне, что они там требуют, – брызгал слюной Деми.

   Рядовой метнулся вдоль по коридору. Рена повисла на руке у «начальника», делая вид, что успокаивает его. Очень хотелось то ли безудержно смеяться, то ли надавать Деми по щекам.

   «Тебя обнять или надавать пощёчин?» – вспомнилось вдруг.

   Но обнимать этакое беснующееся существо, которое сыпало оскорбительными эпитетами, размахивало руками и волосами, щедро смазанными гелем для волос, и всячески грубило окружающим, было нельзя. Такой поступок наверняка выбил бы Деми из роли. А вот по щекам…

   – Безмозглая селёдка! – завизжал парень, и Рена радостно залепила ему пощёчину.

   Он остановился, словно захлебнувшись собственными словами со слюной. Глаза – белые, зубы оскалены, вид бешеный. Рене сделалось страшно. Таким она Деми ещё не видела!

   – Ваши задержанные, – кашлянул рядовой Бри.

   А с ним еще двое полицейских – на каждого из парней Микки по одному полицейскому.

   – Тащите их к моей машине, – сказал Деми, цедя слова сквозь зубы. – Элла, живо покажи им мою голубку. Если не забыла, как она выглядит, идиотка тупоголовая. Я распишусь и приду.

   Рена поспешила выполнить приказ. Последнее, что она услышала – как ефрейтор, посмеиваясь, говорит:

   – Не похожа она на бревно, сан Магнус. Молодец девчонка.

   И визгливый голос Деми:

   – Заткнись, сам знаю.

   Полицейские помогли ей усадить всех троих парней на заднее сиденье. По счастью, они молчали, не выдавали её.

   – Спасибо, мальчики, – сказала Рена полицейским. – Извините, мой начальник – ужасный козёл.

   – Сочувствуем, – искренне ответил рядовой Бри.

   Деми сан Котт, он же – Джер… как его там сан Магнус – задерживался в участке, и у Рены даже нехорошо заколотилось сердце. Парни сзади рассматривали её затылок и напряжённую спину – по крайней мере то, что виднелось поверх сиденья. Как жаль, что пятьдесят или сколько там лет назад спинки автомобильных сидений были такие низкие!

   Рена ощущала взгляды парней, и сама в ответ поглядывала назад через зеркало заднего вида. Все трое сидели в ряд, с трудом помещаясь рядом друг с другом, потому что каждый из ребят был шире Деми раза в три. Могучие плечи, широкие спины и груди, мощные бицепсы… Мобиль медленно заполнялся их запахом и теплом. Рена вспомнила свой ужас, когда её тащили из-под моста. Даже сейчас, когда уже выяснилось, что эти парни были специально наняты для спектакля, они внушали девушке страх.

   Молчание становилось невыносимым. А больше всего раздражали чрезмерно стянутые на затылке волосы. Девушка выдернула из пучка шпильки и качнула головой, и сзади раздался единый вздох облегчения.

   – А я думаю – она, не она, – сказал один из парней страшным голосом мостового тролля. – Ну точно она! Не признали, маленькая арана, прости.

   – Мы тебя не больно тогда приложили хоть? – спросил другой.

   – Микки велел с тобой понежнее, – прогудел третий. – Мы даже хотели предупредить, да не успели. Извини, что так вышло!

   – Хорошо, – внезапно севшим голосом пробормотала Рена. – Вас из-за меня чуть не пристрелили, да ещё посадили в тюрьму, так что, думаю, мы квиты.

   – Ну что ты, маленькая арана. Не извиняйся. Мы бедные дети улиц, скромные цветы в пыли. Так говорит Микки. А я ему верю, – сказал «мостовой тролль». – Он всегда точно говорит. Мы живём в подворотне, а тут и крыша над головой, и кормёжка дармовая. Даже в душ сводили – воняем, сказали.

   – Не нюхали они вони, – хмыкнул его товарищ.

   Тут из участка вылетел Деми. Летел он так, словно кто-то нарочно придал ему необходимую скорость. И, не исключено, что ногой.

   Обернулся, погрозил кулаком кому-то, кто остался за дверью. Зажал под мышкой тоненькую бумажную папку с крупной коричневой печатью, поправил галстук и причёску. И, задрав нос, прошествовал к мобилю. Только когда Деми сел за руль, Рена увидела, что у него ссадина на подбородке, а левый глаз медленно заплывает под свежим ещё синяком.

   – Это потому что он на девчонку орал, – сказал «мостовой тролль» приятелям. – Я аж в камере слышал. Напинали они ему за неё.

   – Эй, я, между прочим, тут сижу, – сказала Рена.

   – И я тоже, – буркнул Деми. – Погоди, посижу пару минут, и поедем. Руки трясутся.

   – Ну да, боец-то он всегда был никакой, – сказал «тролль».

   – Как вы тут? – спросил Деми, с отвращением ероша пальцами свои волосы.

   – Ничего… подружились вот, – ответила Рена.

   – Есть кто-то, с кем ты не можешь подружиться? – с восхищением спросил Деми.

   – Хаггана…

   – Мне кажется, ты себя недооцениваешь, Рен, – засмеялся Котт. – Если б ты попробовала, то и с нею бы задружилась. А что? Айрина была бы не…

   – Да нет, вон она подъезжает, – Рена дёрнула Деми за рукав. – Поехали быстрее. А то будет нам.

   – Пожалуй, – вздохнул Деми и взялся за руль. – А ты отлично справилась!

   – Не могу сказать то же самое про тебя, – заявила Рена. – Тебе надо было предупредить, что собираешься так меня оскорблять. Я чуть не обиделась… на Магнуса, конечно же.

   Мобиль заурчал и тронулся с места.

   Теперь уже довольно мягко и плавно, к огромному облегчению Рены. Это означало, что Деми вышел из роли мерзавца. Всё-таки рядом с ним – обычным славным парнем – было как-то спокойнее.

   – Микки уж, поди, ждёт, – сказал «мостовой тролль» с заднего сиденья. – Кстати, Демиано, Андреа сказала, что будет рада, если твоя красивая арана зайдёт к ней на чашечку чаю.

   – Чего нельзя сказать о нём, – хохотнул другой парень.

   – Заткнитесь оба, – буркнул Деми. – Тебя, Матео, не спрашивали. А ты, Серхио, бери пример с брата – сидит себе, значит, и молчит. И не называй меня больше «Демиано». Да ещё при девушке.

   Теперь заржали уже все трое.

   Рена не очень поняла, почему. А вернее, совсем не поняла. Но подумала, что это вряд ли имеет значение. Ей сейчас было важно только, что от Хагганы они надёжно оторвались – может, она их даже и не заметила.

ГЛАВА 33

Проезжая через рабочий квартал на роскошной машине, Деми, пожалуй, здорово рисковал. И Рена, ловя сквозь оконное стекло неодобрительные взгляды редких прохожих, ёжилась и благодарила бога, что с ними едут целых три громилы.

   В квартале уличной пыли ей стало поспокойнее, хотя белоснежный мобиль казался тут ещё более чужеродным. Но зато здесь Деми хорошо знали, а ещё лучше – этих троих.

   Поэтому, когда они подъехали к тому самому кирпичному трёхэтажному дому, девушка уже успокоилась. Парни по одному выкарабкались из «голубя» и по очереди пожали Рене руку. «Мостовой тролль», которого, как оказалось, звали Серхио, снова извинился. И наступил девушке на ногу. И опять принялся извиняться.

   – Да иди уже, – прикрикнул на него Деми.

   И пояснил:

   – На самом деле ему и восемнадцати нет. Большой, мощный и тупой. Его драться часто зовут, и всегда звали. Думаю, ему в детстве голову зашибли. А так, конечно, парень хороший.

   Рена удивлённо посмотрела «троллю» вслед. Восемнадцати нет! А кажется, что старше, чем Деми. Громадный небритый детина.

   Из окна второго этажа выглянул Микки. Присвистнул и легко перемахнул через подоконник. Рена не успела даже охнуть, как священник культа Баиги сделал в воздухе сальто и приземлился возле неё.

   – Заходите, – сказал он. – Андреа ждёт.

   Рена, робея, вошла в первый из двух подъездов.

   – Третий этаж, – подсказал снизу Микки, идя вместе с Деми немного позади. – Этот дом построил Викки Делир. Для тех, кому совсем негде жить. Андреа наша царица, она решает, кого впустить сюда, а кого выгнать. Тут всё есть, даже водопровод, – гордо заявил Микки. – Даже канализация! Только вот платить приходится да иногда чистим сами.

   Рена повернулась к нему.

   – И кто же платит? – спросила она удивлённо.

   – Как кто? Все понемногу. Кто может, конечно. Викки большое дело сделал, – убеждённо сказал Микки. – О, пришли. Стой, не стучи. Она же не слышит!

   Рена опустила руку, разжала кулак. И правда, ведь бабушка Деми не видит и не слышит.

   – Просто открывай и входи, – сказал Деми. – Если Андреа кого-то ждёт, она не запирает двери.

   За скрипучей створкой обнаружилась светлая, просторная квартира. Вернее – огромная комната с тремя большими окнами, а рядом кухонька с балконом. Тут пахло свежим хлебом и куриным супом. Смуглая девочка лет четырнадцати выглянула из кухоньки, которая вся была как на ладони, всплеснула руками. Побежала в комнату, куда уже входили гости. Там, на кровати, сидела старая Андреа. Её выцветшие глаза уставились в противоположную стену, и Рена поневоле тоже посмотрела туда.

   Вся стена была оклеена старыми плакатами с Викки и фотографиями уличных танцоров. Викки Делир выделялся среди всех полосатой рубашкой, широкой белозубой улыбкой, светлым взглядом. Рена ожидала, что он будет моложе. Но ни на одной фотографии Викки не выглядел младше пятидесяти. Кроме него, были и другие люди – смуглые и не очень, женщины и мужчины, мальчики и девочки. Много улыбок, много движения. Почти на каждой фотографии танцевали, особенно одна женщина, высокая, статная. Андреа? Рена перевела взгляд на старуху. Девочка взяла Рену за руку и подвела к кровати. Старческая ладонь легла девушке на бедро. Рука Андреа почти ничего не весила. Рена взяла её в свои руки, тихонько сжала в знак приветствия.

   – Сядь рядом, детка, – сказала Андреа. – Ты видишь фотографии? Узнала кого?

   Рена снова сжала руку старухи. Микки подвинул к девушке стул, чтобы та села напротив старухи.

   – Пусть мой глупый внук поставит пластинку. Ту пластинку, где мы поём вдвоём с Викки. Знаешь, детка, какой он был? Весёлый, смуглый – как мы, только глаза шальные, светлые. Серые глаза, словно серебряные монетки. Всегда смеялся. И пел. Ах, миа, как пел!

   Рене захотелось плакать. Особенно когда зазвучал голос Викки Делира. И второй, женский голос, вторил ему.

   – Мы могли танцевать и петь с рассвета до заката, а потом до следующего рассвета, только на любовь и на сон прерывались. Потому и девочки у нас родились такие – смуглые, как ночь, с глазами светлыми, как звёзды. Парни так и вились около нашего дома, миа. Жаль только, Викки к тому времени уже нас покинул. Старый дурак! – со слезами на слепых глазах вскричала вдруг Андреа. – Не мог пожить еще хоть до девяноста! Куда спешил? Всегда жить торопился, вот и помер в каких-то семьдесят пять. До сих пор помню его слёзы – подвёл я тебя, говорит, миа, подвёл.

   Рена посмотрела на Деми. Тот следил глазами за граммофонной иглой, словно ничего важнее на свете не было.

   – А девочки выросли красавицы… и внук у меня однажды родился такой же ясноглазый, хотя и светлее, чем они. Видно, в папашу своего удался, – с осуждением сказала Андреа. – Пропащий был человек, воришка и пьяница. Всё только и говорил, что надо моей Луизе титул араны вернуть, от которого её отец отказался. Говорил-говорил, да и втемяшил это в непутёвую голову моего глупого, глупого внука.

   Девочка принесла на подносе чашки с бульоном, крепко приправленным ароматными травами, и старуха ощупью приняла из рук Рены свою порцию. Свежие лепёшки хрустели на зубах корочкой, от горячего бульона с пряностями першило в горле, и девушке казалось, что время замерло в маленькой комнатке. И воздух, который она вдыхает, всё тот же, которым дышал единственный на свете человек, наплевавший на богатства и титулы ради музыки, песен и танцев в пёстрой компании нищих. Двадцать пять лет назад он умер в семидесятипятилетнем возрасте, оставив уже немолодую жену и двух взрослых дочерей. Рена почувствовала, что слёзы уже на подходе. Андреа передала ей опустевшую плошку и продолжила свой рассказ, комкая в пальцах кусочек хлебного мякиша. Говорила она то громко, то еле слышно, потому что не могла слышать собственный голос.

   – Когда моему глупому внуку исполнилось пятнадцать лет, он сказал Луизе: давай восстановим аранство! Будем хорошо жить, и дом весь будет наш. Конечно, Луиза сказала – нет, нельзя. Но мой глупый внук был упрямый человек. Надо сказать – весь в дедушку пошёл, жаль только, что Викки его не знал. Может, воспитал бы как-то иначе, чем этот непутёвый. Впрочем, непутёвый отец давно уж покинул наши края и вообще наш город. Не сиделось ему на месте.

   Деми внимательно изучал пластинку – как она кружится, чуть покачиваясь. Он уже переворачивал её, теперь держал наготове следующую.

   – Я знаю, какая сейчас будет песня, – прервала сама себя Андреа. – Та, где парень приходит к своей женщине спустя несколько лет, и она гонит его от себя. А он извиняется, говорит, что не понимает, что такого – ведь он же пришёл. В этом вся суть. Мой глупый внук тоже не понимал, что такого в его желании. Он хотел титул арана. И он бы его получил, если б Луиза не заболела в тот день. Тогда господин канцлер согласился их принять… Да, принять их в своём дворце. Где был мой глупый внук, когда Луиза лежала в бреду? Он подговорил свою тётю Анасту пойти на приём вместо Луизы. Вот так-то. Всё вскрылось – что она не Луиза, хоть и дочь Викки, их обвинили в мошенничестве, запретили появляться в богатой части города… Что ж, Луиза не долго мучилась. Где был мой глупый внук, когда она умирала? Помогал Анасте выскочить замуж за сана! Зачем?

   – За деньги, – пробормотал Деми. – У него были деньги на докторов. Разве я виноват, что в вашей дыре только один бесплатный врач, да и тот пьяница?!

   – Я знаю, что он сейчас говорит тебе, миа. Что он хотел как лучше. Но моё сердце не выдержало, оно наполнилось чернотой и горечью. Я не хотела больше видеть ни Анасту, ни своего глупого внука. Я хотела забыть их лица и имена, я молилась Баиги, и вот что она сделала. С тех пор я начала слепнуть и глохнуть. Что ж, Баиги оказалась милостива ко мне… Больше мне не увидеть сияния глаз моего глупого внука. И я не знаю, похожи ли они ещё на глаза Викки. И когда я скажу ему, что прощаю его – то не услышу, что он скажет в ответ.

   Рена уже вовсю плакала в кулачок. Микки стоял, сложив руки на груди, и глядел в окно. Слишком внимательно и неподвижно. Деми подождал немного, убедился, что Андреа договорила, и сказал:

   – Я был уже почти взрослый… пять лет назад. Мне чуть-чуть не было восемнадцати, когда мы потеряли маму. Я убедил Анасту и её мужа усыновить меня. Был Демиано Делир – Луиза не меняла фамилию. А стал, значит, Деми сан Котт. И я всё думал, как восстановить имя деда вместе с титулом. У аранов куда больше прав! Дед зря отказался от титула. Он мог бы всё то же самое: жить здесь, записывать музыку, продавать пластинки, руководить уличными музыкантами… любить Андреа. Всё то же самое, не отказываясь от аранства! Это была всего лишь его прихоть. А все возводят его идиотский поступок едва ли не в святые деяния, и я до сих пор не понимаю, почему? Он лишил мать возможности получить помощь хорошего доктора. И бабушку тоже!

   – Не надо, – сказал Микки. – Мы слышали твои речи, Деми. Ты всегда был неправ. Правда, Рена? Что скажешь?

   – Поэтому ты хотел, чтобы я вышла замуж за арана? – спросила Рена. – Чтобы доказать, что восстановление титула возможно?

   – Я хотел, чтобы ты была счастливой. Богатой, счастливой и свободной.

   – Деми, она выбрала тебя. Не испорти всё, – сказал Микки. – Вам пора, красивая арана.

   – Я не арана, – машинально поправила его Рена. – И никогда ей не стану.

   Они попрощались с Микки, Андреа и девочкой-помощницей, и Рена села в машину рядом с Деми.

   – Я хотел восстановить титул не ради себя, – сказал он, хотя Рена ни о чём его не спрашивала.

   – Понимаю, – кивнула она.

   – Но они не поняли. Всё, что они увидели – так это мои похождения во время болезни и смерти матери. Они считали, что я должен был поступить, как все в этом нищем квартале – сидеть у её кровати и молиться. Молиться! Какие бы ни были на свете боги, они всегда милосерднее к богатым. И я бегал в поисках помощи, пока не стало поздно и безразлично.

   Он тронул машину с места и повёл её не спеша – здесь, среди беспорядочных и даже шатких построек быстро ехать было сродни самоубийству.

   – Я учился быть мошенником, потому что не знал, как прожить иначе. И знаешь, мне понравилось. Босяки часто лицедействуют на улицах. Поют, танцуют, разыгрывают сцены… ну, а я пошёл чуть-чуть дальше. Опять же, многие из наших подворовывают по мелочи, почему же я так не могу? А дальше ты знаешь: я попытался жить честно, задолжал сразу нескольким кредиторам… поступил на службу, да поздно. КДС признала меня должником. Я стал рабом у хозяина «Бонуса» И он меня проиграл твоему отцу.

   – И что же дальше? – спросила Рена.

   Деми повернулся к ней, и девушка попросила его следить за дорогой.

   – Я не знаю, – сказал он. – Я не думал о том, что будет дальше – вне зависимости от того, выйдешь ты замуж за арана или нет.

   – Тогда давай искать заказы, – предложила Рена. – Потому что я тоже не знаю, чем ещё мы можем заняться. И кстати, надо вернуть машину Лоре. И ключи от гаража тоже! Может, заедем как раз?

   – Не… давай-ка я сам, – сказал Деми. – Заодно немного проветрю мозги.

   До агентства они доехали уже молча. Рене казалось, что она тоже стала хуже слышать и видеть после визита к Андреа. Было ужасно жаль всех – и бабушку, и маму Деми, и даже неизвестного ей, но ставшего почти родным Викки Делира. Всё-таки она носила его фамилию, пусть и недолго.

   Затем Деми уехал к Лоре. Оставшись одна, Рена наскоро помыла голову в тазу, а потом принялась за уборку, и как раз посреди этого занятия в дверь постучали. Она побежала открывать – с тряпкой в руках, с подвязанными косынкой волосами, босая.

   На пороге стоял сам господин вице-мэр.