Текст книги "Мой летний эротический роман (СИ)"
Автор книги: Лена Лето
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 14
Утро.
Самое ужасное утро в моей жизни.
Томление в теле давно прошло, а волнительная завязь в солнечном сплетении осталась, и она вовсе не связана с удовольствием. Мне очень стыдно. Ощущение такое, будто вчера я была пьяна, а мозг затуманен, хотя не выпила и капли алкоголя.
Сейчас я отчетливо понимаю, что произошло этой ночью: босс меня развел.
Да, я сама это начала. Дразнила, заигрывала, уверенная, что все держу под контролем. А вчера эмоции захватили, фантазия дорисовала, обстоятельства сложились – и вот уже совершенно чужой мужчина, с которым я знакома всего неделю, в моей собственной ванной… в квартире, где живет моя мама…
У-у-у! Дура! Со всей силы впечатываю кулак в подушку.
Не понимаю, что творилось ночью в моей голове.
Я же никогда не хотела случайных связей. Я мечтаю заниматься этим с мужчиной, которого люблю, и который любит меня. А не с тем, кто на пару месяцев приехал в командировку и ищет, кого бы снять на это время. Но босса не в чем упрекнуть: без моей помощи, возможно, он бы в мою сторону и не посмотрел.
Только как мне теперь прийти на работу? Как смотреть боссу в глаза? Как на меня будет смотреть он? Господи… Я же с ним до сих пор на «вы»…
Один плюс: я получила новый опыт, который смогу использовать в книге. Теперь я способна достоверно описать все оттенки стыда.
Принимаю душ, стараясь не смотреть на зеркало.
Надеваю мамино льняное платье, строгое, до колена. Подумав, волосы все же распускаю – это условие моей работы. А нужна мне такая работа?.. Я точно готова ради нее пережить все это? Вовсе нет. Такое ощущение, что предел близко. Чаша уже наполнена, осталось дождаться последней капли.
Выхожу из дома, так и не позавтракав. Мне стыдно перед мамой, пусть даже она ни о чем и не подозревает.
Выхожу из подъезда. Солнце такое яркое, ласковое. В любой другой день я бы смотрела на него, щурясь, улыбалась. А сейчас оно неуместное.
В сумочке вибрирует телефон. Вынимаю его – блин не тот! Машинально переложила из рюкзака не только свой мобильный, но и «Илонин». Достаю свой – босс звонит.
– Черт! – сквозь зубы произношу я и сбрасываю вызов.
– Эй, писательница! – звучит со стороны дороги его голос, и я прикрываю глаза. – Подойди.
Оборачиваюсь. Он стоит возле Теслы, прислонившись к капоту. Держит два стаканчика, предположительно, кофе.
Подхожу к нему, принимаю стаканчик. Кофе уже не горячий. Залпом выпиваю, наверное, с треть, – собираюсь духом, чтобы посмотреть боссу в глаза и спросить, какого черта он делает у моего подъезда. Но не успеваю это сделать.
– Поехали! – говорит он как ни в чем не бывало. – На планерку опоздаем.
Если буду дожидаться следующего автобуса, точно опоздаю, так что сажусь в машину.
– Писала что-нибудь этой ночью? Есть продолжение? – спрашивает босс и кладет ладонь на мое обнаженное колено.
Я вся внутренне сжимаюсь. Что это значит? Он думает, что вчерашний вечер повторится?.. Каким будет его следующий шаг: предложит после работы поехать к нему в апарты? Обойдемся без прелюдии в виде прогулки на роликовых коньках?
– Ты не могла дописать сцену в ванной, – продолжает он, – потому что у тебя есть писательская интуиция. Ты чувствовала – что-то не то, и была права. В такой горячей ванне – а она горячая, раз зеркало запотело – можно потерять сознание, пока делаешь то, что делает твой персонаж. Да и стандартный размер ванны не подходит для такого погружения, в ней просто не развернуться.
Откуда он это знает?.. Ой, нет, мне не нужен ответ.
– Уберите ладонь с моего колена, – холодно произношу я, глядя прямо перед собой. – Давайте все же разграничивать книгу и реальность.
Босс поворачивает ко мне голову. Не сразу, но убирает ладонь, берется за руль обеими руками и снова переводит взгляд на окно.
– Не понял, – говорит он, и по его тону понятно, что так оно и есть.
– Я внимательно подумала и решила, что могу дописать роман без вашей помощи.
Кажется, он хмурится, – сложно уловить боковым зрением.
– Как скажешь, – озадаченно отвечает босс.
Дальше едем молча. Мне отчего-то так горько, что слезы наворачиваются на глаза. Почему? Все же нормально. Я приняла, что эту войну с боссом не выиграть. Мне под силу любые битвы, которые происходят в голове, но в реальности я просто девушка, которая живет с мамой, и даже в эротическом романе стыдится называть интимные части тела своими именами. А он опытный и дико притягательный мужчина, который наверняка даже имени такой, как я, через месяц уже не вспомнит.
Мама была права.
Паркуемся возле входа в тренажерный зал – привычное место Теслы, его другие машины даже не занимают. Босс собирается выйти, но я его останавливаю.
– Мы можем войти в офис по раздельности? – спрашиваю я, рассматривая свои пальцы, которые сами по себе мнут подол платья.
– Зачем?.. Ты думаешь?.. Но между нами же ничего нет.
– Тем более будет обидно, – говорю я и прикусываю губу. В моем воображении это звучало лучше.
– Да какое тебе дело до этих клуш?
Молчу.
– Хорошо, иди. Я приду позже.
Ухожу, но всю дорогу до крыльца чувствую его взгляд на своей спине, мрачный, тяжелый, почти осязаемый. Ощущение такое, будто я не в офис иду, а в мышеловку. Что-то случится. Я чувствую: точно случится что-то плохое.
Прохожу пост охраны, поворачиваю на лестницу – и останавливаюсь. Двое рабочих в строительных костюмах перфоратором снимают плитку со ступеней. Вернее, один снимает, а другой объясняет таким, как я, что нужно воспользоваться лифтом, сегодня здесь ведутся строительные работы.
Я даже не знала, что в этом здании есть лифт.
Нахожу его за дверью возле запасного выхода. Пока жду, за мной собирается толпа. Лифт грузовой, человек десять вмещает.
Захожу и становлюсь в дальнем углу. Кнопку этажа не нажимаю, все равно у меня последний. На втором этаже все выходят.
Все, кроме меня и босса.
Он, вероятно, зашел в последний момент, я и не заметила.
– Выходите! – требую я.
– Хватит уже, Вероника, – с легким раздражением отвечает он. – То, что мы в одном лифте, совпадение. Никто ничего не подумает.
Двери закрываются, и у меня будто случается внезапный приступ клаустрофобии. Только я боюсь не всех замкнутых пространств, а тех, в которых замкнута с боссом. Лифт напоминает мне мою ванную – по размерам они сопоставимы. Здесь даже есть зеркало!
– Значит, выйду я! – безостановочно жму кнопку отмены, хотя лифт уже поехал. Он резко дергается и останавливается.
Я жму другие кнопки, но все без толку.
Мы застряли.
Сообщаю диспетчеру, что сломался лифт. Думаю, бригада приедет быстро – у меня аж голос звенит от нервов. Все будто подстроено! Я бы обвинила босса в злом умысле, если бы не сломала лифт своими же руками.
Ладно. Надо просто подождать.
Босс так смотрит на меня… Словно у него что-то крутится на языке, и он раздумывает, сказать или нет. Уверена, что не захочу это услышать.
– Все нормально, – пытаюсь сменить вектор его мыслей. – Возле меня постоянно ломается техника.
– Вероника, что происходит?
Глубоко вздыхаю.
– Вы все понимаете.
– Нет, не понимаю. Почему ты обращаешься ко мне на «вы», даже когда мы наедине в запертом лифте? Тебе не кажется, что это как-то странно после вчерашнего?
– То, что было вчера… – Отвожу взгляд. – В общем, это ошибка.
– Ошибка? – с нажимом повторяет босс. – В каждой второй рукописи именно это и говорит героиня после первой ночи с героем.
Набираю в легкие воздух. Держу себя в руках, на провокацию не ведусь.
– Это был интересный эксперимент, ради книги. На этом все.
– Серьезно? Ради книги? – Босс чуть наклоняет голову, будто хочет заглянуть мне в глаза. – Но скажи, тебе понравилось?
Вот к такому вопросу я не готова. Он словно нащупывает брешь в моей обороне: мгновенно напоминает образами, насколько сильно мне понравилось, и по телу легко, но ощутимо пробегает волнительная дрожь. А ведь я с боссом даже рядом не стою, это реакция на воспоминания. Просто воспоминания…
– Тогда, у зеркала, тебе точно понравилось, – вполголоса продолжает босс. – Я это видел по твоему лицу. Ощущал на твоей коже подушечками пальцев. Слышал в твоих стонах.
Господи… как он это говорит… и что говорит… Его голос пьянит и будоражит сильнее бокала вина.
Он специально подбирает такие слова, знаю, но я кремень. Мое сознание ясное, никакого вчерашнего тумана. И со всей ясностью отмечаю, что телу без разницы, насколько я тверда: дыхание учащается, сердце бьется быстрее, щеки теплеют. Сцена в ванной снова прокручивается в моем воображении, накладывается полупрозрачной картинкой на фон лифта. Иногда я ненавижу свое воображение.
Но и боссу эта игра дается не так просто. Я вижу его взгляд, прожигающий, влекущий. Вижу, что его спокойствие мнимое, и, вероятно, ему стоит немалых усилий удерживать себя по другую сторону лифта.
Воздух набухает нашей взаимной тягой друг другу.
– Да, мне понравилось, – признаюсь я. – Но такого больше не повторится.
– Почему? – искренне спрашивает он.
– Потому что я не хочу быть сексуальным объектом.
Босс смотрит на меня, не мигая. Уже который раз за утро я смогла его удивить.
– Ты так себя чувствовала?
– Не начинайте…
– Да, когда мы катались на роликах, я полдороги наблюдал, как двигаются твои бедра под короткими шортами. Конечно, я завелся, я же мужчина. Но это не значит…
Раздается скрежет. Лифт дергается, тянется вверх, замирает, а затем под чьим-то напором створки двери раскрываются. Мы с боссом все еще, не отрываясь, смотрим друг на друга, стоя по разные стороны кабины.
– Идите, Вероника, – он первым нарушает молчание. – Я приду в офис позже, раз это так для вас важно.
Выхожу из кабины, но не чувствую радости от освобождения. От обращения на «вы» мне не по себе. Как пережить этот день?
Глава 15
Босс заходит в офис через несколько минут после меня, я только успела открыть на компьютере почту. Злой как черт. Ни с кем не здороваясь, на ходу рявкает, что планерки не будет, идет в свой кабинет и захлопывает дверь. Одна жалюзи опущена не до конца, я вижу, как он сидит в кресле и ритмично бросает в стену теннисный мячик. Звук удара о стену зловеще раздается по всему офису. Даже голоса стихают.
Я съезжаю по креслу ниже, чтобы меня как можно меньше было видно из-за монитора. Кажется, каждый в офисе знает, что происходит, и косится в мою сторону.
Пытаюсь забыться за работой, но где уж там. Читаю письма, но ничего не остается в памяти. Беру договор, чтобы положить его в нужную папку, и зависаю с ним на несколько минут. Ну как так вышло? Я делала все возможное, чтобы сохранить работу, которую так люблю, а в итоге получилось, что каждое мое решение толкало к увольнению. Неужели это конец? Босс или уволит меня, или создаст такие условия, что сама уволюсь, как пить дать.
Есть хочется… Подхожу к Козе. Покусывая кончик карандаша, она перебегает взглядом с одного листка, утыканного цифрами, на другой.
– Продажи, Ника… – говорит она, не глядя на меня. – Конечно, летом всегда спад, но я понимаю Матвея Игнатовича.
Ну хоть кто-то его понимает.
– Кора Заимовна, вы на прошлой неделе предлагали мне глазированный сырок. Я бы воспользовалась предложением, если оно еще актуально.
Она отвлекается от бумаг, но фиксирует какую-то цифру указательным пальцем.
– Ты стала носить платья, – прищурившись, говорит она.
– Поверьте, это ненадолго, – широко улыбаюсь ей в ответ.
– Сырка нет, но есть творожный йогурт.
– Отлично!
Завариваю кофе, возвращаюсь за рабочий стол. Открываю баночку с йогуртом, зачерпываю ложкой воздушную массу. Запах кофе приятно щекочет нос.
А может, все наладится.
Мельком оглядываю офис и открываю гугл-док с черновиком моего романа. Ну не зря же я переживаю все эти эмоции? Еще глоток кофе. Пальцы на клавиатуре. «Я жду босса на пустой автобусной остановке в трех кварталах от моего дома. Почти центр города, но район здесь нежилой…»
Мне пишется легко, кажется, будто и править не придется. Чувствую аромат цветущей яблони, когда описываю, как герои катались на роликовых коньках по частному сектору. Вижу, как кровь проступает на ране Мэтта после того, как он упал. Чувствую тревогу героини, когда она торопит лифт. Хорошо, что мамы нет дома.
Я заново переживаю робость, когда героиня смотрит на себя в зеркало, надевая бежевую майку; волнение в солнечном сплетении, когда она в ванной стягивает бретельку с плеча. Чувствую влечение, когда Мэтт забрасывает ее руку себе за шею. И влечение Мэтта я тоже чувствую – нужно перевоплощаться сразу в обоих персонажей, если я хочу описать сцену достоверно.
Да, писательство – это мое! Вот что такое настоящая страсть – мой пульс сейчас, наверняка, зашкаливает.
Воспоминания превращаются в буквы, буквы – в текст. Потом, читая его, каждый испытает те же чувства, что и я, хотя и не переживал их на самом деле. Магия.
Я напишу эту книгу. Обязательно. Никто не станет на моем пути.
Офис на время становится моей ванной. Зеркало запотело, пахнет лавандой, с шелестом лопается пена. Воздух кажется не влажным, а сухим, будто его выжгло опаляющее влечение героев… И как-то незаметно я меняю ход событий. Пуговица на шортах расстегнула, но мама не возвращается. Герои целуются страстно, жадно. Их руки переплетаются, тела будто сплавляются в единое целое. Мэтт стягивает с героини шорты. Отстраняется, чтобы избавиться от джинсов, а затем… Затем все-таки приходит мама.
Я подробно описываю и то, что делала героиня под одеялом – все же эротический роман, и ее утреннюю встречу в Мэттом, и то, как они застряли в лифте. «Воздух набухает нашей взаимной жаждой друг друга, будто желатин, смешанный с водой…» Блин, дурацкий образ, в книгу не годится.
– Вер-р-роника! – раздается так неожиданно, что сердце уходит в пятки. Я успеваю заметить, что жалюзи приоткрыто. Босс наблюдал за мной? – В мой кабинет. – И босс опускает жалюзи.
Во мне все разом ухает. Реальность наваливается, давит, я словно становлюсь меньше. От ощущения полета не осталось и следа. В желудке завязывается болезненный нервный узел.
Ох как мне не хочется туда идти… Но я пойду. Пойду ради моей мечты, ради моей книги. Мне есть что сказать боссу.
Допиваю глоток холодного кофе, выдыхаю и иду.
– Закрой дверь, – командует босс, не глядя на меня: набирает что-то на клавиатуре. Повинуюсь. – На замок.
Ну, допустим…
Делаю пару шагов в его сторону и замираю, когда он отвлекается от компьютера и откидывается на спинку стула. Снова берет в руки теннисный мяч и начинает перекидывать его из ладони в ладонь. Вид у босса такой дерганный, будто он сейчас запустит этот мяч в меня.
– Вероника, нам нужно поговорить, – деловым тоном начинает он.
– Да, нужно. Насчет моей книги.
Я по-прежнему стою перед ним. Мне боязно и на шаг приблизиться, вообще лишнее движение сделать, а босс сесть не предлагает.
– Кстати, о твоей книге. Почему ты пишешь эротику? – Он ставит локоть на стол и продолжает перекидывать мячик.
Куда-то не в то русло идет разговор.
– Вы же знаете, из-за денег, – осторожно отвечаю я.
– То есть… это такая писательская проституция? – глядя мне в глаза, с любопытством спрашивает он.
Мои щеки стремительно теплеют.
– Пока что это нельзя назвать проституцией: я еще ничего не заработала. – Пытаюсь улыбнуться, но только нервно дергается уголок губ.
– Хм… – Ох, босс так произносит этот звук, что он совершенно неуместно отзывается у меня в солнечном сплетении. – А бесплатная проституция – это…
– Ну хватит! – возмущенно произношу я. Вот уж точно не собираюсь слушать такое по отношению ко мне. – Я хочу заключить с издательством договор на публикацию моей книги.
Мячик застывает у босса в руке.
– Которой еще нет, – с интересом уточняет он.
– Но будет. Мы можем оговорить условия, при которых…
– Остановись. – Он откладывает мячик на стол и снова разваливается в кресле, будто занимает удобное положение для долгого разговора. – Этого не будет.
В груди сильно, болезненно колет.
– Почему? – уже тише спрашиваю я.
– Потому что я не уверен, что ты завершишь книгу. И что она будет достойного качества.
– Но вы обещали… – У меня щиплет в глазах.
– Это было до того, как ты решила отказаться от моей помощи и действовать самостоятельно.
В кабинете повисает тишина. Я все тяну время, не хочу признаваться себе в том, что сразу поняла смысл его фразы: если я не продолжу писать книгу вместе ним, – другими словами, если сцены, подобные той, что была в ванной, не повторятся, – он не издаст мою книгу.
– Вы меня шантажируете? – ледяным тоном спрашиваю я, а внутри стремительно закипает злость.
– Чем, Вероника? – Он так искренне удивляется, будто мое предположение немыслимо. – Мой шантаж выглядел бы куда проще: или увольняйся, или трахни меня.
Я дергаюсь от этого слова, как от пощечины. Никогда никто не произносил его при мне, тем более, глядя в глаза. Это унизительно! Я чувствую обиду, но куда сильнее – злость. Она переполняет меня.
– Похоже, вчера при падении вы все же сильно ударились головой, босс, – дрожащим голосом говорю я.
– Еще одна банальность… Выбирай, Вероника. Чего тянуть? – напирает босс со злым азартом. Словно это месть, словно я его сильно задела. Только чем?.. – Давай сделаем эту сцену более драматичной, что скажешь, писательница? Создадим эффект тикающей бомбы. – Он подается вперед, сцепляет руки в замок. Смотрит на меня, как удав, не отрываясь. – Тебе нужно принять решение прямо сейчас: у тебя три секунды на то, чтобы согласиться, или ты уволена. Ну что, Вероника, трахнешь меня? Прямо здесь, прямо сейчас.
От злости, обиды и унижения у меня сердце колотится так сильно, что перед глазами начинают плясать разноцветные пятна.
– Три… два… – считает он.
– Хорошо! – говорю сквозь зубы. – Я это сделаю.
Решительно направляюсь к боссу.
Он улыбается. Улыбается!
По пути хватаю папку «Дело» и со всей силы вмазываю ею по довольной физиономии босса.
На его щеке мгновенно проявляется красное пятно.
– Хорошенько вас трахнула, как вы и просили! – бросаю ему в лицо и, расправив плечи, выхожу из кабинета.
Глава 16
Я хватаю сумочку, ни с кем не прощаясь, сбегаю из офиса и направляюсь к лифту.
Как он мог?! Как он мог мне такое предложить?! А я почти ему доверилась! Почти поверила, что между ним и Мэттом есть что-то общее.
Быстрей бы прийти домой и выплеснуть в черновик все, что сейчас клокочет у меня на душе – придам переживаниям хоть какой-то смысл. Опишу в подробностях все, что произошло, только вместо папки «Дело» в руках героини будет, как минимум, дырокол. А потом она заявит на директора за домогательства.
Не успеваю нажать кнопку вызова лифта, как двери кабины открываются, и оттуда выходит наша верстальщица. Машинально отвечаю на ее улыбку и нажимаю кнопку первого этажа.
…Может, не заявит, но точно вскоре о нем забудет. А он всю жизнь будет искать похожую на нее, но так и не найдет. И на последних кадрах зрители увидят, как на столике у его кровати в доме престарелых лежит ее очередной бестселлер. Зрители?.. Да! Моя книга станет настолько успешной, что ее экранизируют!
Из-за угла появляется Мэтт, и мой боевой настрой тотчас же спадает. Блин, такого в моей фантазии не было… Он мчит на меня, будто Терминатор. К счастью, двери успевают закрыться, прямо перед его носом. Слышу удар ладони по их внешней стороне.
И с чего я решила, что все закончится мирно?
Торопливо выхожу из лифта, бегом спускаюсь с крыльца, рискуя свернуть себе шею, и поворачиваю на улицу с односторонним движением. Если боссу придет в голову преследовать меня пешком, он наверняка пойдет к автобусной остановке. А если на машине, здесь не проедет.
Оглядываюсь. Погони нет. В самом далеком уголке души шевелится мысль: «А жаль…», но я тотчас же себя осекаю. Где гордость, Ника? Твоя героиня никогда бы такого не подумала.
Сейчас, когда злость спала, честно признаться, я не чувствую себя победительницей, мне просто плохо. А еще жарко, даже лоб припекает, и сумка оттягивает плечо, и туфли натирают. Я останавливаюсь и смотрю на их лакированные носы. Я же не люблю туфли. Носила их только из-за босса, а он выбил почву у меня из-под ног. Лишил всего, чего так долго достигала, что было мне так дорого. К черту босса, к черту туфли! Снимаю их, подхватываю пальцами и иду дальше.
И все же жаль, что попытка написать эротический роман закончилась именно так. Я не буду зарабатывать на писательстве. Возможно, даже не буду работать в издательстве – таких, которые публикуют художку, у нас очень мало. Я всю жизнь тянулась к книгам, и что теперь?..
Пытаюсь держаться, но в горле ком. Еще немного – и зареву.
Чтобы отвлечься, звоню Илоне. Она словно чувствует – отвечает мне сразу. Рассказываю, что уволилась, о причинах пока не говорю, нужно просто выговориться. Она настоящая подруга: выслушивает, утешает, лишних вопросов не задает.
И вдруг слышу в телефоне звук разбитого вдребезги стекла, а сразу за этим – приглушенную брань Илоны. Глядя на нее, никогда не подумаешь, что она знает такие слова.
– Я бутылку мартини разбила! – сокрушается Илона. – Доставала из пакета, чтобы переложить в холодильник, и она выскользнула из рук! Пол-литра мартини на полу!
– Ну так сбрызни апельсиновым соком и слижи, – улыбаюсь я. Мои переживания меркнут на фоне Илониного горя.
За этими разговорами я и не замечаю, что за мной увязалась машина. Сначала начинает гулко стучать сердце, потом понимаю из-за чего: меня преследует небесно-синяя Тесла. Она прижимается к обочине, со стороны пассажира опускается стекло.
– Давай поговорим, – доносится из окна.
Илона что-то тараторит в телефон, я не улавливаю слов – во все глаза смотрю на Теслу. Здесь же одностороннее движение! А босс едет в противоположную сторону.
– Эта сцена у нас уже была, – придя в себя, отвечаю я и иду дальше. – Вы повторяетесь, босс.
– Хватит паясничать, я серьезно.
Мимо него, истерично сигналя, проносится машина. Босс и ухом не ведет, только поглядывает то на меня, то на дорогу.
– Слушай… Я могу объяснить.
– Серьезно? – хмыкаю я, изображая полное безразличие, а сердце снова набирает разбег. Ну почему не получается просто так с ним общаться – без всех этих реакций? – Интересно, как такое можно объяснить… – Я замедляю ход. – Нет, все же неинтересно. – Иду дальше.
– Вероника!.. – Он резко уворачивается от едущей прямо в него машины. От истошного звука сигнала мое сердце уходит в пятки. – Я хотел создать острую ситуацию, спровоцировать конфликт, чтобы сюжет был не таким вялым, понимаешь? Чтобы ты, то есть, твоя героиня, испытала настоящие эмоции. А то в твоей истории одна ваниль, на зубах вязнет.
– Ну, вы свою задачу выполнили. Конфликт создали, эмоции я испытала… и до сих пор испытываю самые настоящие.
– Вероника, хватит! Или ты сядешь ко мне в машину, или из машины выйду я! – заявляет босс, при этом Тесла едва не цепляет зеркало едущего навстречу микроавтобуса.
– Илона! – продолжая идти, говорю я в телефон с нескрываемой угрозой в голосе. – Если наш с тобой разговор сейчас прервется, позвони в милицию и скажи, что на меня напал директор издательства, в котором я работаю… работала.
– Какое напал? Вероника, ты в своем уме?! Я поговорить хочу! – орет босс, лавируя между встречных машин.
– Знаю я ваши разговоры! Недавно поговорили.
Обогнав меня, Тесла буквально выпрыгивает на тротуар. Прямо перед моим носом!
– Это вам не Москва! – ору я. – У нас нельзя так делать!
Босс выскакивает из машины.
– В любой стране так можно делать, – эмоционально отвечает босс, – если надо остановить девушку, которая тебе нравится!
Первое время я по-прежнему взглядом метаю в него молнии, а потом мое лицо глупеет.
Не верю.
– Это что, шутка?
– Нет, – говорит он совершенно серьезно.
– Вы унижаете всех женщин, которые вам нравятся? – холодно спрашиваю я.
– Не-ет, не всех…
Пытаюсь его обойти, но он хватает меня за локоть. Держит крепко, не вырваться.
– Я перегнул палку, признаю. Давай начнем сначала. Не как директор и подчиненная. Не как писательница и издатель. Просто ты и я.
Вглядываюсь в его глаза – и не могу прочитать его взгляд. Не понимаю его намерений. Не верю.
– Вероника…
– Уберите, пожалуйста, машину с тротуара, – звучит мужской голос позади меня, и я оглядываюсь. За мной стоит инспектор ГАИ, лет под пятьдесят. Его машина тоже припаркована колесом на тротуаре – иначе перекрыла бы движение. – Ну вы даете, прямо под знаком!
Мы с боссом вместе поворачиваем головы. В метре от Теслы возвышается синий знак «ДАI».
– Илона, отбой, – шепчу я в телефон, надевая туфли, – помощь уже приехала.
– Я сейчас с девушкой договорю и уберу, – нетерпеливо отвечает босс инспектору, но хоть мой локоть отпускает.
– Сажайте девушку в машину и ищите другое место парковки, – устало настаивает инспектор.
– Я не сяду! – Даже отступаю для наглядности.
– Она не сядет, – подтверждает босс.
Инспектор мрачнеет.
– Предъявите ваши документы, – грозно говорит он.
– Сначала предъявите ваши, – не унимается босс.
Я разворачиваюсь и ухожу.
– Вероника! – кричит он мне вслед. – Давай начнем сначала!
– Пройдите в мою машину! – заводится инспектор.
– Дайте с девушкой объясниться!
– В машину!
– Зачем же в машину? – злорадно отвечает босс. – Может, прямо здесь решим вопрос? У вас же на знаке все написано. Вы прям не стесняетесь, ребята! Так сколько?
Закатываю глаза. Когда босс злится, у него отключается чувство самосохранения.
Я рада, что избавилась от его компании. Ныряю в арку и ухожу дворами.
После этого разговора чувствую себя истощенной, как после ночи писательства. И эти его слова насчет «начала»… Он же не может предлагать такое всерьез, верно? Только чего он хочет на самом деле? Первым на ум приходит ответ, который босс озвучил сегодня в своем кабинете. Но я же дала понять, что здесь ему ловить нечего. Не понимаю.
Надо бы просто забыть о нем и жить дальше.
Но я же знаю, что просто не получится. Босс разбередил мне душу. Снова.
Когда надо напрячь мозг, я жую. Так что иду в мак, покупаю большой стакан ледяной колы, упаковку картофеля фри и сажусь на террасе в глубокой тени здания.
Жую.
Что делать с боссом?
В первую очередь – внести его номер в черный список. Делаю это, не откладывая.
Но если не врать самой себе, мне очень хочется, чтобы я действительно ему нравилась. Нравилась такому шикарному мужчине.
Только я прекрасно знаю, чем заканчиваются подобные истории.
Так что же делать? Хоть монетку кидай.
Ладно, Минск, все мои истории всегда связаны с тобой. Хочешь ли ты услышать продолжение моего романа? Если да, подай знак.
Запихиваю в рот очередной стручок картошки и внимательно смотрю по сторонам. Все спокойно, размеренно – как обычно. Дети, скинув обувь, плещутся в фонтане. Мамы с колясками гуляют от тени к тени. Рабочие устанавливают возле кафе на оживленном перекрестке каркасный бассейн. Странно, но вряд ли знак. Так что, значит, «нет»?
Не успеваю об этом подумать, как ко мне подлетает воробей и выхватывает картошку прямо из пальцев. От неожиданности я дергаюсь, задеваю стакан колы. Пытаюсь поймать его, но где уж там, в жизни такие трюки не удавались.
Кола капает со стола на мое платье, я вскакиваю. Ну блин!
А потом замечаю свой телефон, лежащий в луже колы.
Хватаю его, включаю – работает! А потом экран тухнет, и больше не подает признаков жизни. Все кончено. Он мертв.
Это точно знак. Только какой?.. Согласиться на предложение босса, или никогда, никогда даже близко к нему не приближаться?
