Текст книги "Мой летний эротический роман (СИ)"

Автор книги: Лена Лето

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

– Ника, завтракать! – раздается за дверью, и в этот раз голос мамы меня не разбудил: я проснулась еще на рассвете и с тех пор лежу в кровати, рассматривая, как персиковые полоски солнца на стене расширяются, меняют форму, оттенок.

Теперь я знаю, о чем будет моя книга. И это вызывает во мне смятение. Босс понятия не имеет, какое зерно посадил в моем воображении своим необдуманным предложением.

В пятницу вечером, когда я села к нему в машину, он сразу начал допрос: какой конфликт, какие персонажи. Я задумалась… Вернее, я потом задумалась, а сначала засмотрелась: впервые села в такую шикарную машину. Белый кожаный салон. Монитор по размеру едва ли не такой, как у моего рабочего компьютера. Огромное лобовое стекло, будто в какой-то подводной лодке. А руль похож на штурвал. Когда босс прибавил скорости на проспекте, мне и в самом деле показалось, что сейчас взлетим. Повезло, что не попался на глаза гаишникам.

– Так что там с конфликтом? – не унимался босс.

– Пока еще не знаю… – ответила я, ощупывая сиденье. Хотела запомнить это ощущение: вдруг пригодится, когда моя героиня впервые сядет в машину к Мэтту. – Иногда появляется какая-то ниточка, я ее раскручиваю до сцены. Потом жду следующую. Это всегда происходит внезапно.

– Так не пойдет, – строго выговаривал босс, будто это у меня машина сигналит пуками. – Твоя книга – не развлечение для души, а проект. Отнесись к нему серьезно.

– Да я стараюсь… – Смешно: парочка пешеходов аж вывернула головы, глядя нам вслед. – Но пока не могу понять, какой у героев конфликт. Им хорошо, их ничего не беспокоит.

– А если… у героев будет служебный роман? – подбросил идею босс. – Сразу конфликт.

– Сделать Мэтта директором кафе?.. Здесь налево.

– Навигатор показывает направо.

– Он всегда так показывает, поэтому мы называем это «дорогой таксистов». Местные по ней не ездят, она в выбоинах и длиннее.

Тесла катилась медленно, иногда буквально протискиваясь между машин, плотно припаркованных у пятиэтажек. Босс вертел головой.

– А у вас здесь мило: клумбы у каждого подъезда. Судя по этому аисту, сделанному из шин, трудятся сами жители. У моей бабушки тоже так было, в восьмидесятых.

Тон у него был благожелательный, но постоянные отсылки к Советскому Союзу меня уже немного напрягали.

– Здесь направо… Вы предлагаете сделать Мэтта директором кафе?

– Можно и кафе. Как у тебя с матчастью?

– Никак… – призналась я. – Понятия не имею, как там все устроено.

– Тогда пусть герои работают в каком-то более привычном для тебя месте. В издательстве, например.

Мы переглянулись, и я тотчас же отвела взгляд. Конечно, это удобно, когда знаешь матчасть. Но… Здесь точно было какое-то «но», только я не успела о нем подумать – босс затормозил так резко, что на мне щелкнул ремень безопасности.

Посередине пешеходного перехода стоял подросток, держа за поводок шпица, и таращился на машину.

– Да твою мать! – Вообще-то босс выругался грубее, но Мэтт сказал бы именно так. – Ты что, Теслы никогда не видел?! Давай уже! Вали! – И он резким жестом показал, куда следует направиться парню, – на противоположную сторону улицы.

– У нас принято пропускать пешеходов, – робко заметила я и поспешно сменила тему: – Вот моя девятиэтажка. Первый поворот во двор, первый подъезд. Правда, номер на нем будет третий. Почему-то пронумеровали справа налево.

Босс только приподнял бровь.

Осторожно маневрируя по двору, Тесла прокралась между машинами к подъезду и остановилась.

– Значит так, – сказал босс. – У тебя есть три месяца, до конца лета, чтобы сдать мне роман.

– Почему именно три?! – Это очень, очень мало!

– Три на написание, два на редактуру, месяц на корректуру. А еще продумать продвижение, изготовить мерч… И как раз к началу жаркого лета выпустим горячую книгу. А если не выпустим, ты будешь уволена по-настоящему. Тебе понятно?

Это мне было понятно.

Но непонятно, как выполнить задание.

“Допустим, месяц я закладываю на свою редактуру, – подсчитывала я, уже лежа в кровати. – Значит, надо написать черновик за два месяца”.

Минимальный объем рукописи – восемь авторских листов – триста двадцать тысяч знаков с пробелами. Чуть добавим для удобного счета до трехсот шестидесяти и разделим на шестьдесят дней. Каждый день я должна писать по шесть тысяч знаков. Как это провернуть, если за три дня я написала от силы тысяч пять?..

Полночи я пыталась продумать персонажей, сюжет и конфликты. Гоняла мысли туда и сюда, наблюдая, как свет автомобильных фар то и дело скользит по потолку.

Я лежала поверх одеяла – было душно. Ветер ритмично надувал тюлевую занавеску, словно город уснул и дышал в мое окно. А потом как-то незаметно уснула и я. И тогда мне приснился ответ на вопрос, какой должна быть моя книга. Все выходные я думала только об этом: готова ли я к такому повороту? А может, есть другие варианты? Какие? Нет, этот все же лучший. И снова по кругу. Казалось, голова скоро лопнет от мыслей и образов.

– Иду, мам!

Наскоро принимаю теплый душ. Учитывая, сколько я сплю в последнее время, подошел бы ледяной, но истязать себя не буду. Разве что ради матчасти, но, к счастью, моя героиня тоже теплолюбива.

Уже в джинсах и блузке, но все еще с чалмой из полотенца на голове сажусь за стол. Пью кофе вприкуску с банановым блинчиком. Не люблю вкус теплого банана – проглатываю последний кусок, почти не прожевав.

Чувствую на своей спине острый мамин взгляд, аж лопатки сводит. Оглядываюсь.

Кутаясь в бежевый шелковый халат, мама курит у открытого окна. Солнце светит мне в лицо, не вижу ее взгляда.

– Что? – спрашиваю я.

Мама выдерживает театральную паузу – говорю же, не декоратор – актриса.

– Кто подвозил тебя вчера вечером?

Машинально беру еще один блинчик, хотя уже позавтракала, даже кофе допила. Откусываю, жую.

– Мой новый директор, – наконец отвечаю я, не глядя на нее.

– С каких пор директора наших издательств разъезжают на таких машинах?

– Его из Москвы прислали.

Зря я это сказала. Ох как зря… Мой папа, о котором мама предпочитает молчать, тоже из Москвы.

– Он что, – слегка измененным, надтреснутым голосом, продолжает мама, – всех сотрудниц подвозит или только красивых юных девушек?

– Мама! – Я резко оборачиваюсь. – Это просто вежливость. Шел дождь.

– Можно было вызвать такси. – Она красиво выдыхает в окно струйку дыма.

– Не можно. – Трясу головой. – То есть нельзя! Ты не знаешь ситуации. Все, мне пора. Спасибо за завтрак.

Я встаю из-за стола, иду в коридор. Мама, поспешно затушив сигарету в блюдце на подоконнике, идет следом.

– Не совершай моих ошибок, Ника. В лучшем случае, у тебя будет разбитое сердце.

…а в худшем – кто-то под сердцем. Знаю-знаю.

– Мам, да я ему даже не нравлюсь. Он считает меня забитой, так и сказал.

Наклоняюсь, чтобы надеть кроссовки, и полотенце падает с головы. Блин, забыла о нем! Впопыхах вытираю волосы.

– Пожалуйста, будь осторожна, – уже мягче наставляет меня мама. Похоже, слово «забитая» ее успокоило.

– Конечно, мам! Я очень хорошо умею разделять реальность и вымысел.

Вручаю полотенце маме и с влажными волосами выскакиваю на улицу.

Пока дохожу до остановки, волосы завиваются в мягкие кудряшки. Еще немного подсохнут, и завяжу в хвост. Все же с собранными волосами летом куда удобнее.

Побег от мамы дает свои плоды: приезжаю в офис на пятнадцать минут раньше, даже Тесла у подъезда еще не стоит. Беру у консьержа ключи от нашего офиса и впервые захожу в него, когда здесь никого нет.

Как же мне нравится это ощущение! Воздух еще теплый, влажный – не тронутый кондиционером. Тихо. Впервые замечаю, что, если прислушаться, слышны голоса этажом ниже.

Улыбаясь самой себе, иду к мансардному окну. Тянусь через широкий подоконник, чтобы распахнуть створку и впустить в офис свежий утренний ветер и пение птиц. Поднимаюсь на носочки… тянусь еще… почти…

Слышу легкие шаги за спиной и быстрее, чем успеваю оглянуться, чувствую запах, от которого начинает щекотать под ложечкой. Мэтт останавливается позади меня так близко, что я ощущаю его, не касаясь. Протягивает руку к ручке окна, и наши пальцы соприкасаются.

Первое прикосновение.

Я внутренне вздрагиваю – это действительно похоже на слабый удар тока, как пишут в книгах. Но даже такой малости хватает, чтобы всколыхнуть ощущения во всем теле: в солнечном сплетении горит, сердце трепещет, колени подкашиваются. И все это только из-за случайного прикосновения… Как такое возможно?

Мэтт открывает окно, но не отступает. Ветер с запахом липы подхватывает мои распущенные волосы и бросает ему в лицо. Мэтт осторожным движением перехватывает прядь и закладываем мне за ухо. Я даже не чувствую прикосновения его пальцев, только скольжение локона по коже, его щекотку, но от этого перехватывает дыхание и теплеют щеки.

Я медленно оборачиваюсь и словно оказываюсь в его объятьях. Впервые по доброй воле я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

Глава 9

Распахивается дверь, и в офис вваливается толпа: редакторы, бухгалтеры и даже сисадмин – худощавый прыщавый парень в очках. Чары тотчас же рассеиваются, будто сквозняком сдуло волшебную пыльцу.

Передо мной стоит не Мэтт, а мой босс. Я ощущаю это так отчетливо, что чувственные мурашки на коже сменяются паническим покалыванием в затылке.

Мэтт – персонаж, созданный для удовольствия, он полностью в моей власти. С боссом все в точности наоборот – моя судьба в его руках. Мэтту я могу доверять, с боссом обязана каждую минуту быть начеку. Оба мужчины так похожи, но, стоит их перепутать, и быть беде.

Я выскальзываю из его полуобъятий и, на ходу завязывая волосы в хвост, торопливо иду к своему столу. Объятия с коллегами, ответные улыбки, сисадмину показываю язык – такая уж у нас традиция, а у самой щеки горят.

Босс заходит в свой кабинет, закрывает дверь и опускает жалюзи.

Я все еще не могу понять, что именно произошло у окна. Почему ощущения были настолько сильными? Я что, влюблена в своего персонажа? Нервно хихикаю, скрываясь от всех за монитором. Конечно, воображение у меня хорошее, но чтоб вот так… С другой стороны, Флобер, описывая отравление Эммы Бовари, ощущал вкус мышьяка, а у меня лишь романтические порывы.

Вытягиваю вперед правую руку и растопыриваю пальцы с коротко обрезанными ногтями. И все же это так странно… переживать настолько сильные, настолько настоящие ощущения из-за придуманного образа.

Прячу руки под стол и буравлю взглядом дверь босса. Когда на нее смотрю, внутренне напрягаюсь. Но стоит представить, что за дверью Мэтт, и сердце начинает тихонечко трепетать. Удивительно…

Дверь кабинета так резко распахивается, будто это я и примагнитила ее взглядом.

– Вер-роника, подойдите! – твердо произносит босс и скрывается в кабинете, оставив дверь открытой.

Встаю, придерживаясь за край стола. Делаю пару несмелых шагов. Хорошо, что я в кроссовках, а не на каблуках, иначе не устояла бы.

Я только сейчас подумала: а что в тот момент чувствовал босс?.. Когда мы соприкоснулись руками? Когда я повернулась к нему лицом?..

Захожу в его кабинет, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Босс стоит у пробковой доски, висящей на стене, прикалывает кнопкой какой-то листок с записями. Потом поворачивается ко мне. Чувствую под ложечкой такое сильное волнение, что почти больно. Почему?.. Машинально облизываю губы.

Босс не предлагает мне сесть за стол – подходит ко мне сам. Вот теперь никакая сила в мире не заставит меня посмотреть ему в глаза. Опускаю взгляд на носки кроссовок. Сбитые… Давно пора купить новую обувь.

Босс останавливается в шаге от меня.

Жду очередное замечание, едкую подколку. Я готова.

– Распусти волосы, – просит он. Именно просит, не требует. От удивления я вскидываю голову.

Теперь я жду какого-нибудь объяснения или саркастического продолжения, но этого тоже нет. Он просто смотрит мне в глаза, засунув ладони в карманы брюк.

Помедлив, я тянусь к резинке и стягиваю ее с хвоста. Волосы рассыпаются по плечам. В голове сам собой вспыхивает образ: как Мэтт бросается ко мне, прижимает к двери, врывается в мой рот поцелуем. Я чувствую его мощь, его страсть, она обжигает, лишает воли…

– Тебе идет с распущенными, – продолжает босс привычным тоном. – У меня в подчинении дюжина теток и один прыщавый доходяга, пусть хоть на ком-то глаз отдыхает.

Он поворачивается и идет к столу. Но что-то внутри меня будто не может с этим смириться. Я словно наяву вижу, как Мэтт преодолевает разделяющее нас расстояние, и сцена у окна повторяется: он невесомо закладывает локон мне за ухо, а потом склоняется к моим губам. Я чувствую его тепло, его запах, я предвкушаю…

Невольно касаюсь своих губ подушечками пальцев и тотчас же одергиваю руку. С этой игрой воображения пора завязывать. Я на работе, в кабинете совершенно чужого мужчины, к тому же моего начальника, а чувствую самое настоящее возбуждение, будто посмотрела красивое эротическое кино. От этого неловко и неудобно.

Босс садится в свое кресло и жестом предлагает занять место рядом, на стуле. Слушаюсь. Только бы мои щеки не горели так сильно, как мне кажется…

– Итак, Вероника, рассказывай, как продвигается работа над книгой.

Складываю руки на столе и внимательно рассматриваю ногти. Кажется, Мэтт исчез, и ко мне вернулась способность вести нормальный деловой диалог.

Прочищаю горло.

– Я решила прислушаться к вашему совету и поместить героев в среду, которую хорошо знаю. Они будут работать в издательстве.

– Хорошо. – Босс кивает, пододвигает к себе стопку документов с ушками цветных стикеров-закладок и щелкает ручкой.

– Между героями будет служебный роман, как вы сами и предложили. – Кошусь на босса.

– Хорошо. – Не глядя на меня, он ставит пару подписей, откладывает договор в сторону и берет из стопки новый.

– Героиня работает младшим редактором: разбирает самотек, общается с авторами, сопровождает рукописи. Она писательница, но ее талантливые книги никому не нужны, поэтому она тайно пишет эротический роман.

Босс мельком бросает на меня взгляд, который проходит по моему лицу словно по касательной.

– Кто-то вроде тебя? – И снова утыкается в бумаги.

– Да. Кто-то вроде меня. А герой будет ее боссом.

– Угу. – Подпись, печать. – Дальше.

Я набираю в легкие воздух.

– Эротическая проза – жанр специфический, героине он дается сложно, и ее босс решает ей помочь.

– А почему роман ей дается сложно?

Я молчу, и босс поднимает голову.

– Потому что… – Проглатываю комок в горле. – У героини совсем мало… так сказать… чувственного опыта.

– Для драматического эффекта давай сделаем, что вообще не было. – Ставит несколько печатей: бах-бах.

– Это несложно… Я сделаю… В общем, книга не идет, и босс решает соблазнить героиню, чтобы помочь ей… исследовать свою чувственность, пока она исследует чувственность героини…

Босс отодвигает в сторону стопку неподписанных документов, откладывает ручку, сплетает на столе пальцы и только после этого поднимает на меня взгляд. Я стискиваю зубы, чтобы это выдержать.

– Ты хочешь сделать меня прототипом своего героя? – И снова это холодное любопытство.

– Ну нет! – Я закатываю глаза, улыбаюсь. Только бы поверил! – Вы для этого слишком резкий и холодный.

– Всего-то?

– Я хотела сказать «бездушный», но заменила на «холодный»… Так что нет. – Я снова закатываю глаза, хотя мне это совсем не свойственно. – Какой из вас прототип? Нет, конечно.

– Вер-роника… – с нажимом произносит он, и мне приходится снова посмотреть ему в глаза. – Я знаю, что Мэтт списан с меня. У меня в юности даже было такое прозвище, слишком уж заметное сходство с актером.

Я молчу.

– …И я знаю, что у тебя есть некоторые трудности в общении с противоположным полом. Сказать откуда я это знаю?

Мотаю головой. Думаю, он догадался об этом, еще когда я делала селфи возле его машины.

– Я могу подыграть тебе, Вероника. Могу подбросить ситуации. Но и ты должна мне подыграть. – Смотрю на него ясными глазами, а сама сжимаю пальцами края стула. Что-то не нравится мне этот мягкий, вкрадчивый тон. Очень не нравится. – Мы же говорим об эротике, а не о стандартном любовном романе, верно? Поэтому у меня есть три условия. Я хочу, чтобы на работе ты распускала волосы. И надевала платье. А под платье не надевала нижнее белье.

Я даже сказать ничего не могу, только хватаю ртом воздух. И глаза у меня сейчас, наверное, как у рыбы, выброшенной на берег.

– Последний пункт вычеркивай, я пошутил. – Босс широко улыбается. – Просто подумал, может, тебе пригодится такая реплика для Мэтта. Нет? Ну и ладно. Но третий пункт у меня все равно есть. С завтрашнего дня ты приступаешь к обязанностям моей помощницы. Так мне будет проще помогать тебе с книгой. И за кофе не надо будет самому ходить. И еще: это не предложение. Теперь все, свободна. Следующий! – выкрикивает он тени, маячащей у двери.

Я медленно поднимаюсь со стула и выхожу.

– Все в порядке? – обеспокоенно спрашивает меня Коза, заглядывая в глаза.

– В полном, – без единой эмоции отвечаю я.

Просто босс, сам того не зная, только что объявил мне войну. А я приняла вызов.

Глава 10

Какой красивый восход в моих окнах! Словно персиковый оттенок усилили в несколько раз, а затем огромной мягкой кисточкой нанесли горизонтальными полосами на сиреневое небо. И на фоне этой красоты рублеными зазубринками, как у ключа, выделяются крыши домов и стрелы подъемных кранов.

Я сладко потягиваюсь, подо мной устало поскрипывает кресло. Делаю копию файла в гугл-док и выключаю компьютер. Переодеваюсь в пижаму, ложусь поверх одеяла, раскинув руки.

Я счастлива.

Это не та эмоция, от которой хочется прыгать до потолка или куда-то нестись стремглав. Это спокойное, насыщенное счастье писательницы, которая впервые за долгое время написала объемный, больше десяти тысяч знаков, красивый отрывок.

Впервые мне кажется, что с эротическим романом все может получиться.

Так просто писать, когда знаешь о чем! Да еще и от первого лица. Какие-то моменты опускаешь, какие-то делаешь выпуклыми, но в целом это все по-настоящему, почти не надо придумывать. И вот моя героиня делает селфи на капоте Теслы небесно-синего цвета и тем самым привлекает внимание владельца. Смущенная девушка сбегает, но ненадолго: владелец оказывается ее новым директором. Он узнает, что она пишет эротический роман. Она смущена настолько, что указывает на другого автора. Потом между ними завязывается искренняя переписка в телеграм, они сближаются… А потом я отвлеклась на рассвет, и силы меня покинули.

Я знаю, что произойдет в ближайшей главе – до того момента, как Мэтт предложит героине помочь с написанием романа. Но что будет дальше?..

Надо бы заснуть, но воображение не дает: подбрасывает образы, дразнит, увлекает. Записывать их уже нет сил, тело словно не мое: я морская звезда, дрейфующая на легкой волне… так что просто пытаюсь сохранить эти красочные картинки, мысленно их повторяю, запоминаю слова-якоря, чтобы уж точно вспомнить, когда проснусь…

– Ника, завтракать!

…и не помню ничего. Ни одной картинки. Ну блин!

Я проспала буквально пару часов. Иду в ванную, от недосыпания меня чуть покачивает. Душ, завтрак. Даже не помню, что я ела.

Мозг включается в коридоре, когда взгляд падает на сбитые носы кроссовок, и я вспоминаю про условия босса.

У меня вообще есть подходящее платье?

Мчусь в детскую, распахиваю шкаф. Ой, мамочки… Есть пара летних сарафанов, три околовечерних платья. Не то, не то…

– Мам?..

Мама, конечно, в шоке. Она всю жизнь пыталась сделать из меня девочку, а у меня даже дырочки в ушах затянулись – так редко носила сережки. И вот теперь я копаюсь в ее гардеробном шкафу.

– Тебе точно нужно платье для работы? – спрашивает она после того, как я отвергла два ее деловых халата – иначе не назовешь. – Это не подойдет.

– Подойдет! – Я выхватываю вешалку из ее рук.

Да, не сильно-то оно строгое: легкое, до середины бедра, с глубоким V-образным вырезом, в который даже мне хочется заглянуть, когда я смотрю на свое отражение в зеркале. Зато небесно-синего цвета. Босс оценит.

– Не нравится мне это… – говорит мама, но уже прихватывает булавкой ткань на моей талии. Я понимаю – она не о платье.

Еще надо нанести легкий макияж, отыскать туфли-лодочки на невысоком каблуке и переложить вещи из рюкзака в сумочку.

Чмокаю маму в щеку и вылетаю из квартиры – если так можно сказать о девушке, которая впервые за год надела каблуки.

Все же это такая трудная работа – быть красивой! Я готова выполнять ее только за деньги. Ну или за публикацию моей книги.

К остановке бегу, рискуя в любой момент споткнуться или запутаться в ногах и растянуться на асфальте. Снова влетаю в автобус в последний момент. И снова на меня, улыбаясь, смотрит все тот же парень, только гладко выбритый, и теперь его улыбка шире. Киваю ему в ответ.

Занимаю свое место у окна, по привычке кладу телефон на колени, но пока в голове ни строчки – до сих пор не могу отдышаться. Бег на каблуках – это отдельный вид спорта.

– А я уже думал, что вы случайно в прошлый раз сели в этот автобус, – раздается надо мной, и я поворачиваюсь на голос. – Можно сесть рядом с вами?

С моего ракурса парень кажется особенно высоким, так что я соглашаюсь, скорее, из жалости.

– Да я вообще каждый будний езжу на этом автобусе, просто в пятницу чуть раньше вышла, – признаюсь я.

– Я теперь тоже каждый будний. Еду на тренировку: бег, плавание. Я только переехал сюда из Новополоцка. Меня, кстати, Игорь зовут.

– Ника. А кем вы работаете? – спрашиваю я и мысленно раскрываю блокнот. Вдруг какая-нибудь интересная профессия, и это можно будет использовать в книге.

– Да особо никем… Перед уходом в армию продал мотоцикл, купил биткоинов. А когда вернулся, оказалось, уже при деньгах. Так что потихоньку занимаюсь криптой, но больше стараюсь жить в свое удовольствие.

Мой виртуальный блокнот все еще раскрыт. Насколько мне интересна тема криптовалюты? Не уверена…

– Ну и как вам Минск? – из вежливости спрашиваю я.

– Привыкаю. Нравится. Жизнь здесь кипит.

И как-то слово за слово мы болтаем до моей остановки. Игорь выходит первым и протягивает мне руку. Я, конечно, соглашаюсь, с благодарностью, – на каблуках же.

– Вам разве тоже на этой остановке? – спрашиваю я, машинально одергивая короткое платье. Вообще в такой одежде есть и плюсы – ветерок поддувает, не так жарко.

– Нет, мне дальше. Просто подумал, может, вас проводить?..

Окончание фразы тонет в громком сигнале машины – мы дергаемся. Возле нас вплотную к тротуару пристраивается Тесла. Со стороны пассажира опускается стекло.

Я наклоняюсь к окну и вижу босса в солнцезащитных очках.

– О! Не сразу вас узнала, звук сигнала другой, – ехидничаю я, задним умом понимая, что я в платье, и черт знает, какие при таком наклоне открываются виды на мое декольте спереди и на мои ноги сзади.

– Вер-роника… будьте добры… садитесь в машину, – говорит босс ласковым тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Я выпрямляюсь и оглядываюсь: здесь до офиса всего ничего.

Позади Теслы сигналит автобус, который не может припарковаться. Босс и бровью не ведет.

– Ладно, Игорь, я пойду. Это мой босс, нужно подчиниться.

– Вот в чем прелесть крипты – никаких боссов.

– Ну да, ну да…

– Ну тогда до встречи! – Игорь мягко жмет мою опущенную руку. Тесла снова вопит сигналом. За Теслой снова сигналит автобус.

Сажусь в машину. Босс сканирует меня взглядом, я чувствую это даже сквозь его солнцезащитные очки. Ну что не так? Тушь потекла? Платье помялось?

– Смотрю, ты выполнила мои условия, – говорит босс, выруливая на центральную полосу.

– Да… – И тут я вспоминаю один из диалогов, который привиделся мне перед сном, а я не смогла его запомнить. Мэтт в нем произносил эту же фразу. И что я ответила, теперь тоже вспомнила: – Я выполнила все ваши условия, – продолжаю бесстрастным тоном. Смотрю в окно прямо перед собой, но ничего не вижу – все мысли о следующей фразе: – Даже то условие, которое вы решили не включать в список.

Вижу боковым зрением: босс сначала ведет машину как ни в чем не бывало. Потом до него доходит, и он поворачивает голову ко мне. Смотрит куда дольше, чем положено водителю на загруженной дороге, а потом переводит взгляд на лобовое стекло, чертыхается и с силой жмет на тормоз. Тесла замирает так близко от впереди стоящей машины, что мне кажется, будто мы все же врезались.

Светофор как-то очень долго горит красным. Тишина в салоне такая напряженная, что я невольно начинаю реже дышать. А может, дорога перекрыта? Нет, показалось – загорается зеленый. Мы снова едем.

– Пристегивайся, – командует босс,

– Зачем? Через минуту приедем.

– Не приедем. У меня на тебя другие планы.