Текст книги "Мой летний эротический роман (СИ)"
Автор книги: Лена Лето
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 26
Я вылетаю из подъезда. Иду куда глаза глядят, почти бегу. Меня душат обида и гнев. Шумно дышу, смахиваю злые слезы со щек. Моя мама… Мой самый близкий человек… Вот так, не разбираясь… По лицу…
Вынимаю телефон из сумки и яростно жму на кнопку, выключая его. Все! Больше никакой связи!
Я и не думала, что мама обнимет меня и разделит радость – очень хорошо ее знаю. Но, похоже, недостаточно, потому что вот так… это слишком!
Мимо меня, едва не задевая, проносятся велосипедисты, обгоняет доставщик еды на электрическом самокате, сигналит.
– Да пошел ты!.. – не оборачиваясь, говорю ему сквозь зубы.
Замечаю, что иду по полосе для велосипедистов. Все равно пусть катится ко всем чертям!
Просто мама… ведь она единственный человек на всем белом свете, к которому я всегда могла обратиться за помощью, забраться под крылышко, успокоиться. А она… Из-за своих ошибок. Своих! Я здесь ни при чем! Я не виновата, что у нее так сложилось с папой!
Не знаю, как долго я убиваюсь, но времени проходит порядком – передо мной возвышается торговый центр на Привокзальной площади, а от моего дома до него пешком час, не меньше.
Такое странное чувство – будто мне сюда и надо. Поднимаюсь на верхний этаж парковки. Никого. Въезд сюда незаметный, да и машины легко размещаются на нижних уровнях, под крышей, а здесь над головой только небо.
Я узнала об этом месте еще десять лет назад – мы приходили сюда с ребятами кататься на скейтах. Будто в прошлой жизни.
Дохожу до дальней стены парковки, сажусь в тень на теплый бетонный пол и прижимаюсь к стене спиной. Ярость остывает. Колени дрожат, немного подташнивает, в голове тяжесть.
«Все правильно, – утешаю я себя, – все правильно».
Жизнь похожа на сюжет книги, а, значит, у главной героини постоянно должны возникать проблемы. Чем больше проблем, тем читателю веселее. Как там говорил Марк Твен? Героя надо загнать на дерево, а потом закидать камнями. Сейчас я – тот герой на дереве… Ну что, главный Читатель, тебе весело?
Злость и обида постепенно отпускают. Уже ощущаю порывы сухого ветра на лице, они шматают пряди перед глазами. Собираю волосы сзади и прячу под платье. Теперь у меня каре.
Солнце клонится к закату, но еще яркое, навязчивое. Высоко над головой летают птицы. Сколько же неба видно отсюда, с крыши парковки!..
Надо позвонить Мэтту. Может, он ищет меня.
Шморгаю носом.
Я уже не одна.
Включаю телефон, с внутренним напряжением ожидая увидеть десятки маминых сообщений. Но все еще хуже. От нее – молчание.
Словно меня и нет.
От Мэтта пропущенный вызов и сообщение с просьбой перезвонить.
Перезваниваю. Он как-то сразу понимает: со мной что-то не то. Чем себя выдала? Я же и пары слов толком не успела сказать. Спрашивает, где я. Мнусь, но недолго.
И вот, спустя каких-то двадцать минут, на парковку заезжает Тесла. Небесно-синяя Тесла на фоне синего неба. Самый красивый повтор, который я когда-либо видела. Словно кино. Или сон. А когда машина останавливается метрах в пяти от меня, и из нее выходит Мэтт – в голубых джинсах, белой тенниске и солнцезащитных очках – я окончательно убеждаюсь: сон.
Моя жизнь не такая.
Эмоции на грани, крыша торгового центра, этот шикарный мужчина – такое может только присниться. Я же просто мечтательница, которая любит одиночество, гулять пешком и сочинять книги, сидя на подоконнике.
Мэтт садится рядом со мной. Я чувствую его запах и, прикрыв глаза, прислоняюсь затылком к стене. Запахи еще могут присниться. Но вот этот волнительный смерч в солнечном сплетении – вряд ли.
– Отсюда наверняка красивый вид на звезды, – говорит Мэтт.
– Вот, заняла нам лучшие места перед показом, – устало отвечаю я.
Не вижу его взгляда, но чувствую в нем снисходительное осуждение, остается только по волосам меня потрепать.
– Пока не забыл, – говорит Мэтт и вытаскивает что-то из кармана джинсов.
Приоткрываю один глаз. Я настолько обездвижена пережитыми эмоциями, что на большее, кажется, не способна.
Мэтт протягивает продолговатую картонную коробочку.
Открываю второй глаз. Перечитываю. «Средство для экстренной контрацепции». Меня обдает жаром смущения. Все мои недавние проблемы мгновенно стираются из памяти, меркнут перед Мэттом, протягивающим мне упаковку противозачаточных.
Я и сама собиралась купить, просто не до этого было…
Закидываю коробочку в сумку. Надо что-то сказать Мэтту в ответ.
– Ты уже делал это раньше?
Он отвечает не сразу. То ли хочет, то ли пытается понять, о чем я вообще.
– Покупал ли я противозачаточные другим женщинам?.. Зачем тебе это знать, Вероника? Да и какая разница, если с тобой все как в первый раз?
Мне и вправду незачем знать. Это все нервы. Надо успокоиться, расслабиться и не портить время с Мэттом нытьем и странными вопросами, из-за которых его взгляд становится вот таким, серьезным. Но от этих мыслей только хуже: начинают накатывать слезы. Чтобы их сдержать, смотрю на небо. Такое радостно-пронзительное, неправдоподобное.
– Так что произошло? – спрашивает Мэтт.
Тяжело вздыхаю.
– Я ушла из дома.
Он кривит лицо, мол, делов-то.
– Я тоже уходил.
– И как тебе? – осторожно спрашиваю я и замираю. Так хочется узнать о Мэтте побольше!
– Лучшие два года в моей жизни.
– Тогда почему вернулся?
– Наверное, повзрослел… – Мэтт снимает солнцезащитные очки, цепляет за горловину тенниски. Затем поворачивается ко мне. – Почему сразу не позвонила?
– Я была очень злая. Как никогда. Не хотела, чтобы ты видел меня в таком состоянии.
– А вот и зря. – Он проводит ладонью по моей щеке, ласково поглаживает большим пальцем. – Я бы посмотрел на тебя, такую… дикую.
– Я и так могу тебя укусить, – говорю я и в самом деле прикусываю его палец.
Просто невинная шалость, но между нами проскакивает искра.
Разжимаю зубы, но поздно – грядет пожар. Отчетливо вижу его отблески в глазах Мэтта.
Он делает едва заметное движение ко мне, но останавливается. И слава богу. Открытая парковка – совсем не то место, которое нам сейчас нужно.
– Поехали ко мне, – говорит Мэтт, встает и протягивает мне руку.
Мы садимся в Теслу.
Оказывается, Мэтт живет всего в паре кварталов от меня!
Когда он упал на роликах, к его дому было даже ближе, чем к моему, но Мэтт об этом и слова не сказал. Я тоже молчу о том, что догадалась. Отворачиваюсь к окну, скрывая улыбку. Вот плут!
Он открывает картой дверь подъезда, мы заходим в шикарный холл с живыми цветами в кадках и зеркалами во всю стену.
В лифте Мэтт нажимает кнопку двадцать шестого этажа, и это даже не последний. Я вскидываю бровь. Видела, что дом высокий, но не думала, что настолько.
Прижимаюсь спиной к стенке кабины, спрятав руки за спиной. Мэтт делает то же самое, хотя его взгляд говорит о другом намерении.
– Как в твоей книге? Без рук? – спрашивает он тоном, от которого уже хочется распустить руки.
– Да. Я подумала, что это интересная игра в качестве прелюдии.
– Согласен. Неплохая идея. Особенно для писательницы без эротического опыта… – Он словно задумывается на мгновение, а затем в его глазах вспыхивает огонь другого рода. – Давай сыграем.
Мэтт предлагает это таким невинным тоном, что я тотчас же чувствую подвох.
– Просто не касаемся друг друга и все? – на всякий случай уточняю я.
– Никаких прикосновений. Посмотрим, кто первый сдастся.
– Давай. – Я невольно облизываю верхнюю губу. Потом думаю… и снова облизываю, уже медленнее и чувственнее.
Да, Мэтт, посмотрим.
Он прищуривает глаза.
– Вижу, ты настроена решительно… Тогда добавим азарта. Проигравший выполняет желание победителя.
– Ну уж нет! – мотаю головой. – Ни за что!
– Да, Вер-р-оника, только так. Начинаем прямо сейчас. Уже начали.
Просто крохотное условие, а у меня мандраж и волнение от предвкушения.
Открываются двери лифта. Мэтт галантно пропускает меня вперед.
Иду, чувствуя, как он пожирает меня взглядом. Какое же это невероятное чувство – знать, что ты настолько желанна! Даже мысль об этом будоражит. И я подумываю, а не поддаться ли ему?..
– Я уже прикидываю свое желание, Вероника, – говорит Мэтт, открывая квартиру. – Столько вариантов, один соблазнительнее другого… Но я пока не принял решение, хочу чего-то этакого…
Звучит так, будто по дороге в чувственный рай я сначала пройду все круги ада.
Черта с два, Мэтт. Теперь уж я точно буду бороться за свой приз.
Глава 27
Вхожу в его квартиру и в восхищении замираю. Какая она светлая, просторная! По размеру, наверное, как наш офис. В центре стоит здоровенный диван с декоративными подушками, перед ним на стене висит телевизор с какой-то нереальной диагональю. В огромных окнах – панорама вечернего города.
Ступая босиком по пушистому и наверняка баснословно дорогому ковру, подхожу к окну. Как же красиво! Сиреневое небо, которое с высотой темнеет. Персиковые отблески заката, царапина луны. Мерцающие реки дорог, серое полотно зданий с золотыми вкраплениями окон. Я снова чувствую себя будто в кино.
Мэтт подходит ко мне сзади. Останавливается так близко, что еще лишь легкое движение – и все, он проиграл.
– Нравится вид?
– Да…
– И мне нравится то, что я сейчас вижу.
Чувствую близость Мэтта иголочками по спине. Делаю вдох поглубже, чтобы ощутить его запах – глупая, сама себя подставляю. Как же он пахнет!.. М-м-м…
Дергаюсь, но в последний момент останавливаю себя, чтобы не обернуться, не обвить его шею руками и не дотянуться до его губ.
Так я точно проиграю.
– Мне надо в душ. – Все еще не оборачиваюсь. – Одной. И у меня нет сменной одежды, одолжишь рубашку?
Тишина за спиной подсказывает, что я на правильном пути.
– Одолжу, – наконец, звучит в ответ.
Я проскальзываю мимо Мэтта в ванную. Включаю воду в душевой кабине.
– Помоги расстегнуть молнию на платье, – невинно прошу я, когда Мэтт приносит белую рубашку. Поворачиваюсь к нему спиной и сворачиваю волосы пучком, чтобы упростить доступ к молнии. А заодно и к моей шее. – Просто не касайся кожи и все. Это в рамках правил игры, – коварно произношу я.
Но почти жалею о своей смелости, когда прохладная молния начинает медленно, очень медленно скользить по моему горячему телу.
– Все, спасибо, – говорю я, но Мэтт не унимается.
– Я помогу, мне не сложно, – ласково говорит он и так же медленно стягивает рукав моего платья, потом второй.
В прошлый раз на мне был только гостиничный халат. А теперь, впервые в жизни, меня по-настоящему раздевает мужчина. Раздевает Мэтт. Остановить бы его, но все во мне будто вытянулось на цыпочках от удовольствия.
Платье нехотя, замирая на каждом моем изгибе, опускается на пол.
Но Мэтту и этого мало. Чувствую, как словно сама по себе расстегивается застежка лифчика. Сердце колотится.
Он стягивает с плеч бретельки лифчика, помогает от него избавиться. Я вспоминаю об игре и ловлю каждое его движение – вдруг коснется – и от этой сосредоточенности ощущения словно усиливаются. Я же столько раз снимала с себя одежду – и никогда не чувствовала ничего даже близкого похожего. Не представляла, что эти действия способны запускать мурашки по коже и раскачивать пол под ногами.
Мэтт отбрасывает лифчик и – слышу – опускается передо мной на колени.
Я замираю. Меня бросает то в жар, то в холод, пока трусики тягуче-медленно сползают с моих бедер, потом ног. Я так хочу, чтобы Мэтт коснулся меня, что готова попросить…
– В душевой кабине тоже без рук, так будет честно, – говорит Мэтт чуть надтреснутым голосом.
Я усилием воли заставляю себя попробовать понять, что он имеет в виду. А когда понимаю, мое лицо начинает гореть.
– Конечно, я за честную игру. – Переступаю через свое белье и на ватных ногах, не забывая покачивать бедрами, направляюсь в душ.
Мамочки… и это только начало вечера…
Я долго стою под горячим душем, меня знобит от волнения. И дело не в игре, а в том, что будет после того, как она закончится. Такое долгое, сладкое, изматывающее предвкушение… Наконец, выбираюсь из душевой, вытираюсь большим черным полотенцем, перед этим уткнув в него лицо, чтобы надышаться запахом Мэтта.
Надеваю на голое тело его рубашку, застегиваю только на одну пуговицу чуть ниже груди. Подумываю, не распустить ли волосы, но, глядя на себя в зеркало, оставляю их небрежно собранными на макушке.
Мэтта в гостиной нет. Слышу приглушенные звуки на кухне, иду туда. Мэтт с чем-то возится у плиты. Он оборачивается, и мы оба замираем. Мэтт, вероятно, от моего внешнего вида, разгоряченного душем и фантазиями. Я – от того, каким жадным взглядом он меня разглядывает, от макушки до пяток.
– Чем занимаешься? – невинно спрашиваю я.
– Готовлю паэлью. Вот, только продукты привезли. – Не сводя с меня глаз, Мэтт с хрустом откусывает желтый ломтик сладкого перца.
– Я помогу тебе? – Подхожу к нему вплотную и тоже откусываю перец, прямо у него из рук.
Теперь мы стоим лицом к лицу, от щемящего томления скручивает живот. Я даже дышать стараюсь неглубоко, чтобы хоть чуточку дольше продержаться в этой игре.
Мэтт рывком стягивает с себя тенниску. Мои руки будто сами тянутся к его крепкому, загорелому, такому соблазнительному телу… Останавливаю себя и стискиваю зубы.
– Я думала, перед готовкой не снимают с себя одежду, а, наоборот, надевают. – Киваю на льняной фартук, висящий у плиты.
– У меня же не обычная готовка, а готовка-соблазнение. И раз ты об этом забыла, мне нужно поднапрячься, – едва ли не мурлычет Мэтт.
Я приподнимаюсь на цыпочках к его уху.
– Да, Мэтт, старайся лучше. Приз почти у меня в кармане.
Я направляюсь к фартуку, на ходу расстегивая пуговицу рубашки, и легко скидываю ее с плеч. Возле плиты я стою уже обнаженная. Надеваю фартук.
– Итак, Мэтт, что же мне делать?..
Смотрю на него, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. Он весь как сжатая пружина. Еще мгновение – и рванет ко мне.
– Пойти в спальню, – приглушенным голосом говорит Мэтт, – встать на кровать на колени и покорно ждать, пока я…
– А насчет паэльи будут пожелания? – обычным тоном интересуюсь я, а сама едва сдерживаю смех.
– Ах да, паэлья… Я сам справлюсь. А ты включи музыку в гостиной, для атмосферы. И не переодевайся. Мне нравится этот твой костюм для ролевых игр.
Он отворачивается, и я хмурюсь. Победа почти была моей!
Включаю в гостиной торшер – так романтичнее. В комнате мягкие оранжевые сумерки рифмуются с затухающими отблесками заката в окнах. Нахожу в гостиной музыкальный проигрыватель и целую стопку дисков! Обожаю! Опускаюсь на колени, перебираю их. Джаз, рок, блюз… Сколько тут всего! Включаю «Portishead».
Мэтт подходит ко мне с бокалами для шампанского в одной руке и бутылкой розового игристого вина «Cava» – в другой.
– Хороший выбор! – Это он о музыке. – Буду добавлять это вино в паэлью. Попробуем?
Я поднимаюсь с колен и беру оба бокала. Мэтт наполнят их вином.
– Зачем так много? Почти до краев…
– Сейчас узнаешь. – И так же, едва ли не с горочкой, наполняет второй бокал, терпеливо выжидая, пока опустится пена.
Вопросительно смотрю на него.
– Попалась! – ласково говорит Мэтт и касается кончика моего носа непонятно откуда взявшимся перышком.
Я не сразу понимаю, что он имеет в виду. А когда понимаю…
– О, ты догадалась, вижу по твоему взгляду, – плотоядно произносит Мэтт.
Я стою на пушистом, жутко дорогом ковре посередине огромного пространства и держу в руках наполненные до краев бокалы… Да я с места не могу сдвинуться!
– Попалась, крошка… – повторяет Мэтт, обходя меня со спины.
Все, чем я его соблазняла – открытая шея, обнаженное тело, – стало его преимуществом в этой игре. Теперь это одна эрогенная зона, чувствительная даже ко взгляду Мэтта, что уж говорить о перышке, которое совершает путешествие по ложбинке шеи…
Я пытаюсь сделать шаг к столу, чтобы поставить на него бокалы, но Мэтт тотчас же оказывается передо мной.
– Не получится, крошка.
Поставить бокалы на ковер не могу – опрокинутся, все выльется на это пушистое золото. Но я могу выпить! Делаю глоток побольше – пузырьки с фруктовым ароматом ударяют в нос и сразу в голову. Быстро не получится…
– Умница, девочка, ты все сильнее запутываешься в моей паутине… – зловещим шепотом говорит мне на ухо Мэтт и с хитрой улыбкой отпивает из второго бокала.
– Когда ты все это придумал?!
– Пока ты пряталась от меня в ванной.
– А перышко откуда?
– Из декоративной подушки. Продолжим?
Он развязывает тесемки фартука и медленно тянет его вверх, будто бы помогает снять. Но не тут-то было. Фартук скользит по моему телу вверх-вниз. Грубый прохладный лен – по чувствительной коже, по нежным соскам. Они тотчас же затвердевают, и от этого ощущения только усиливаются.
Какая сладкая пытка!..
– Все, Мэтт, все… – сквозь стоны произношу я, уже не понимая, что имею в виду.
– Нет, моя девочка… Все будет, когда ты захочешь меня поцеловать, когда сама остановишь эту игру. – И он снимает с меня фартук.
Мэтт водит перышком по моему телу, то касается живота и груди, то скользит выше, ласкает скулы, губы, мочку уха. Я невольно тянусь за перышком, за этой невесомой лаской. Но прикосновение обрывается…
Мэтт опускается на одно колено. Я знаю, что он задумал, и мой стон звучит еще до того, как перышко касается ложбинки между ног под завитками волос. Слышу в ответ сдавленный стон Мэтта.
Перышко танцует, гладит, щекочет, вызывая теплые волны в животе, с каждым разом все сильнее. Наигравшись вдоволь, Мэтт ведет перышком по бедру, оставляя на коже влажный след. Боже… невероятно… мучительно все это чувствовать.
– Мэтт… – то ли вслух, то ли про себя произношу я.
Он поднимается с колена. Смачивает в бокале кончик перышка и проводит по моим губам.
– Ну что, поцелуешь меня?..
Я уже сдалась, просто «да» выдохнуть тяжело.
– …Или мне снова опуститься на колено?
Я тянусь к губам Мэтта, и в тот же миг Мэтт тоже тянется ко мне. Наши стоны во время поцелуя звучат в унисон.
Мэтт обхватывает мою голову руками, углубляет поцелуй. Это чувственно так, что бокалы выскальзывают из рук. Подмечаю это краешком мысли и тотчас же забываю.
Мэтт подхватывает меня под бедра – я обвиваю его ногами – и несет в спальню. Опускает на кровать.
Подушечками пальцев рисует по коже узоры, ловит губами дорожки мурашек, которые разбегаются от его прикосновений.
Ощущения затапливают, скручивают во мне спирали удовольствия настолько сильные, что забываю дышать, и тогда Мэтт целует меня в губы, долгими, чувственными поцелуями – будто передышка перед новой волной острого, взрывающегося мозг удовольствия.
– Я больше не могу… – сквозь стон произношу я.
– Все ты можешь, – улыбается Мэтт, не прекращая эту сладкую пытку.
Он пристраивается между моих бедер и входит в меня сильно, резко, аж перехватывает дыхание. Не успеваю прийти в себя, как он продолжает двигаться, увеличивая и темп, и напор. Еще… еще… и я взрываюсь от наслаждения, кричу, выгибаюсь дугой, в глазах слезы. Мэтт собирает их губами.
– А вот это оргазм, моя девочка, – ласково говорит он и – о боже! – продолжает двигаться во мне.
Я больше не смогу, я просто умру от этого удовольствия… Но Мэтт вскоре сам со стоном замирает.
Я крепко его обнимаю. Кажется, мы сплавляемся воедино.
Лежу с закрытыми глазами, вслушиваюсь в сбитое дыхание Мэтта. Комната чуть покачивается. Как же хорошо… Может, люди и приходят на этот свет – чтобы испытать такое…
– Ты коснулся меня на долю секунды раньше, – нежно шепчу я.
– У-у, – раздается глухой звук у моей шеи.
Задумываюсь.
– Тогда никто не загадывает.
Мэтт поднимается надо мной, опираясь на локти. Пристально, лукаво смотрит в глаза.
– Нет, крошка. Тогда загадывает каждый.
Мне так хорошо, что даже в голову не приходит сопротивляться.
Пусть мы просто застынем в этом моменте, как бабочки в янтаре. Я и Мэтт. И больше никого, никогда.
Глава 28
Я просыпаюсь от утреннего солнечного света. Он настолько яркий, что будит даже сквозь закрытые веки. Открываю глаза и улыбаюсь.
Я в квартире Мэтта. В его постели. После сумасшедшей, горячей, невероятной ночи с ним.
Осторожно оглядываюсь. Он разлегся почти на всю кровать, отвернулся к стене – солнце ему нипочем.
Переворачиваюсь на бок и, опираясь о локоть, любуюсь Мэттом, разглядываю каждую его родинку. На шее – тонкий след от цепочки. Волосы на затылке коротко подстрижены, так хочется провести по ним подушечками пальцев, ощутить щекотку…
Мэтт поворачивается. Не просыпаясь, ловит рукой воздух надо мной – едва успеваю отпрянуть. Нет уж, у меня другие планы, мой любимый мужчина.
Тихонечко встаю, потягиваюсь. Какая же я голодная! И Мэтт наверняка захочет есть, когда проснется. Мы же вчера так и не приготовили паэлью. Устрою ему сюрприз – завтрак в постель. Как раз хотела описать такую сцену в книге.
Быстренько принимаю душ, накидываю рубашку, которая так и осталась лежать на полу на кухне. Достаю телефон из сумочки – мама не звонила, ну и прекрасно, я тоже не буду – и отключаю звук. Вставляю уши в наушники, включаю Dean Brody «Upside Down» – легкая приятная музыка, которая обещает, что сегодня будет еще один потрясающий день.
Открываю холодильник. Пусто. Если не считать пары банок пива, упаковки морепродуктов и горсть помидоров черри в овощном отсеке.
Открываю морозильник – там только кубики льда для коктейлей и зеленый горошек.
Вынимаю наушники. Теперь музыка звучит тихо и глухо. Что делать-то?..
Одеваюсь, выскальзываю из квартиры. Выхожу из подъезда и замираю с улыбкой. Ночью прошел дождь, на асфальте лужи, а в лужах – небо, нежное солнце и кусочки дома, в котором на двадцать шестом этаже спит Мэтт. Ветер ласково треплет волосы. Прохожие кажутся счастливыми, будто отзеркаливают мое состояние.
Я оглядываюсь, вспоминая, где здесь ближайший магазин, и направляюсь к нему. Мне бы хотелось приготовить на завтрак драники, подразнить национальной кухней, но их неудобно есть в постели. Поэтому… круассаны с авокадо и лососем? По крайней мере, их рекомендует гугл.
Круассаны покупаю на обратном пути, в пекарне. Улыбчивый продавец заворачивает их, еще горячих, в бумажный пакет.
Тихонечко возвращаюсь в квартиру. Бесшумно закрываю дверь, оборачиваюсь… и вижу Мэтта. Он уже в брюках и тенниске, стоит передо мной с кружкой кофе – замер в той позе, в которой меня увидел. У него взволнованный вид.
– Вероника… – Мэтт отставляет кружку на полку, обнимает меня и не сразу выпускает.
Я стою, зажатая его крепкими руками, и боюсь пошевелиться – настолько меня ошеломляет его порыв. Он действительно меня ждал? Вот так сильно?..
Мэтт отпускает меня, забирает бумажный пакет и вытаскивает оттуда круассан. Ванильно-сливочный аромат тотчас же наполняет коридор.
– Я думал, ты сбежала. – Он надкусывает булочку, и на его лице появляется выражение такого наслаждения, что я даже не протестую. Тем более, что завтрак в постель отменился. – Вкусно! – Он возвращает круассан в пакет и делает еще глоток кофе. – Я в офис. Если захочешь прогуляться, не забывай ключи. И, пожалуйста, включи звук на телефоне.
Он целует меня в лоб и уходит. Такой деловой, сосредоточенный.
Догоняю его у лифта.
– Я тоже приду на работу.
– Это не обязательно. Директор тебя отпускает.
– Директор превышает служебные полномочия, – с насмешкой отвечаю я.
И почему-то именно это привлекает его внимание. Мэтт подходит ко мне и целует так страстно, словно мы в его спальне, а не на лестничной клетке.
– Приходи, если хочешь, – говорит он мне на ухо, когда двери лифта уже открылись. – Но не обещаю, что буду держать себя в руках.
Он заходит в лифт за секунду до того, как двери закрываются.
Мэтт уезжает, а я остаюсь, растревоженная поцелуем и таким заманчивым предостережением. План, чем заняться дальше, рождается тотчас же.
Еду в магазин, покупаю новое платье, туфли на высоком каблуке и косметику. Мой образ можно назвать деловым, но с большой натяжкой. Платье сдержанного кремового оттенка, длина до колен. Вырез сбоку на нем почти не заметен, но при ходьбе оно распахивается до середины бедра, а глубина декольте легко меняется с помощью неприметной пуговки.
Перевоплощаюсь и вплываю в офис королевой, еще и солнцезащитные очки снимаю только в последний момент – для полноты образа.
Девчонки в шоке, Коза и вовсе говорит, что сначала меня не узнала.
– Ты что, влюбилась? – спрашивает Ирина Васильевна и почти попадает в точку. Просто дело не только во влюбленности. У шикарного мужчины должна быть шикарная женщина.
Мэтт замечает меня не сразу. Стоит, присев на край стола, разговаривает с кем-то по телефону и методично бросает теннисный мячик в стену. Потом завершает разговор, возвращается на свое место и перед тем, как сесть, бросает взгляд на офис. И видит меня. В первое мгновение его взгляд ничего не выражает, потом в нем появляется узнавание. А потом – удивление и, мне кажется, восхищение, хотя с такого расстояния толком не разобрать.
Мэтт опирается ладонями о стол и смотрит, смотрит на меня, пока я невпопад отвечаю на вопросы коллег. Затем манит меня указательным пальцем.
– Вам кофе, Матвей Игнатович? – выкрикиваю я.
Не сразу, но, сжав губы, он сдержанно кивает.
Готовлю ему кофе в поллитровой кружке с надписью «Босс», хотя у него давно уже есть своя.
Перед его кабинетом незаметно расстегиваю пуговицу, углубляя декольте.
Мэтт сидит ко мне вполоборота, вертит в руках теннисный мячик.
– Закройте дверь, Вероника Витальевна.
Его голос звучит строго, холодно, как в начале нашего знакомства, но теперь я знаю, что за ним скрывается, и эта игра меня волнует. Не наделать бы глупостей… Я прикрываю дверь, оставив для безопасности щель.
Мэтт смотрит на меня с прищуром, но никак не комментирует вольность.
– Снова эта кружка? Вы все же намерены спровоцировать остановку моего сердца. Хотя знаете и более гуманные способы.
Не хочу даже думать, о чем он. Это точно что-то неприличное. Что-то из того, что происходит между нами, когда двери плотно закрыты.
Воображение тотчас же рисует нас на кровати. Мы двигаемся в одном ритме, наши пальцы переплетены… Стоп! Пожалуйста, стоп!
Ставлю кружку на стол. Мэтт тянется к ней – и наши пальцы соприкасаются. Мэтт переплетает их. Как только что в моем воображении… Кажется, я раскалена, словно утюг. Меня потряхивает от внутренней борьбы, от необходимости держать себя в руках. И сама же это затеяла…
Мэтт пододвигает стул к своему креслу и кивает мне.
– Садитесь, надо обсудить одну рукопись. Планирую ее к публикации.
Сажусь.
Его ладонь тотчас же оказывается на моем обнаженном колене. Пытаюсь ее сдвинуть, но где уж там.
– Не стоит так делать, Вероника Витальевна, – говорит он словно между делом, листая страницы лежащей перед ним рукописи.
Потом наклоняется в мою сторону – тянется за папкой. На доли секунды расстояние между нашими лицами сокращается до считанных миллиметров. Я прикрываю глаза – и от этого его будоражащий запах чувствуется еще отчетливее.
– Поехали домой… – Его шепот задевает пряди моих волос возле уха. Их невесомое прикосновение отзывается в солнечном сплетении. – Вер-роника, поехали…
Надеюсь, мой стон прозвучал только в воображении.
Я медленно качаю головой.
Мэтт наконец дотягивается до папки и возвращается на свое место.
– Ну как знаешь, – говорит он так, будто решил оставить меня в покое, но не успеваю я выдохнуть, как его ладонь слегка раздвигает мне ноги.
Я откидываюсь на спинку стула.
Потом спохватываюсь и выпрямляюсь. Пытаюсь руками убрать его ладонь, и в этом момент раздается стук в дверь. Входит Ирина Васильевна.
– Можно? Я принесла эскизы обложек.
– Конечно, заходите, – деловым тоном отвечает Мэтт, а у меня кровь отливает от лица.
Ирина Васильевна раскладывает обложки на столе.
– Вероника Витальевна, – просит Мэтт, – возьмите ту, что справа, присмотритесь.
Я приподнимаюсь – приходится выпустить его ладонь, и она безнаказанно скользит сзади под мое платье. Как же стыдно! А еще так приятно… Какое-то безумие… Хорошо, что все внимание Ирины Васильевны сосредоточено на обложках.
– Да, это хороший вариант, – говорит Мэтт, а у меня все картинки перед глазами смешались. – Оставьте эскизы, я позже внимательно изучу и дам окончательный ответ.
Ирина Васильевна уходит, я бросаюсь за ней. Мэтт хватает меня за руку, но Ирина Васильевна оборачивается что-то уточнить, и Мэтт вынужден меня отпустить.
Одернув платье, я возвращаюсь на свое рабочее место. Только как сейчас работать? Я словно пьяная от ощущений.
Машинальными движениями включаю компьютер, захожу на почту, чтобы разобрать новые рукописи.
Смотрю на список писем – и мгновенно трезвею.
Скроллю мышкой по списку. Возвращаюсь в начало. Почтовый ящик издательства завален эротическими романами. Десятки писем с эротикой.
Мэтт, что, твою мать, происходит?!
