Текст книги "Мой летний эротический роман (СИ)"

Автор книги: Лена Лето

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Мой летний эротический роман

Глава 1

Минск – самая спокойная столица на земле. Даже сейчас, в час пик, кажется, я единственный человек, который куда-то спешит.

Влетаю в желтый автобус за мгновение до того, как за моей спиной закрывается дверь. Ловлю улыбку незнакомого парня, который стоит в середине салона. Наверное, офисная девушка, догоняющая автобус, – то еще зрелище. Сдуваю с лица прядь, которая выбилась из пучка, расстегиваю верхнюю пуговицу блузки – душно от бега, да и температура за бортом градусов двадцать, не меньше. Зато успела!

Вообще-то я тоже обычно не спешу, но сегодня все пошло наперекосяк из-за бессонной ночи. Так бывает, когда на голову сваливается идея, и ты пишешь, пишешь… а потом все удаляешь. Потому что запал угас, а вопрос остался: «Ника, зачем ты взялась за эротическую прозу?!» Если хоть кто-то в семье узнает об этом, меня сожгут как ведьму.

Впрочем, ответ понятен. Послушная дочка, подающая надежды писательница, исполнительная сотрудница. И что в итоге? Мне двадцать четыре, я до сих пор живу с мамой, дверь моей детской комнаты не запирается, а на аренду квартиры зарплаты ведущего редактора не хватает. Эротический роман – отчаянная попытка заработать на жизнь, ведь мои умные душевные рассказы никому не нужны.

Первая остановка по маршруту, людей немного, и я, как обычно, занимаю любимое место в конце салона, у окна. Все утреннее солнце сейчас мое.

Смартфон кладу на колени. Большинство пассажиров используют мобильные телефоны для того, чтобы переписываться в мессенджерах или серфить в соцсетях, а я творю. Для меня самое важное приложение – «Заметки». Никогда не знаешь, с каким необычным пассажиром столкнешься, какую интересную фразу услышишь или трогательную сцену увидишь, пока доедешь до работы.

Город вдохновляет меня на писательство. Все мои рассказы появились благодаря ему. Иногда кажется, я не сама сочиняю, а подглядываю, и город открывается мне, рассказывает истории, доверяет тайны… Когда самый популярный литературный портал объявил конкурс «Эротика и город», я подумала: это знак.

«Знак, что нужно выбросить из головы эту дурацкую затею», – решила я сегодня после бессонной ночи. Семь часов работы – два абзаца. Где город, а где интим? На улице такие идеи не подсмотришь – точно не в Минске.

Вот, например, парень в автобусе, который мне улыбнулся – ищу его глазами, пассажиров уже много, – ничего такой, милый. На нем серая футболка, джинсовые шорты, рюкзак через плечо. Но он совсем, совсем не герой моего эротического романа. Бледный, худощавый, легкая щетина – уверена, это не часть образа, а просто банальная лень. Кроссовки заношенные – значит, не при деньгах. А какая эротика может быть без денег? В книге, я имею в виду.

Мой герой не такой. Воображение без труда рисует загорелые, подкачанные руки, широкую грудную клетку, пресс, конечно, с кубиками, но не очень заметными, не как у бодибилдера. Герой моего романа должен заниматься какой-то умственной работой, а не только зависать в тренажерном зале – качки не кажутся мне сексуальными. А вот лицо не могу представить, совсем, но оно точно не с ленивой щетиной.

Ой! Моя остановка!

Проталкиваясь локтями, извиняясь на каждом шагу, вываливаюсь из двери автобуса.

Осмоловка. Мой любимый район. Два квартала двухэтажных домов послевоенной постройки с галереями и эркерами, с заборчиками, украшенными лепниной, и уютными внутренними двориками. Когда я впервые здесь оказалась, села на лавочку под цветущей липой и за пару часов набросала черновик рассказала о том, как бабушка тайно растила в квартире козу. Рассказ получил престижную молодежную премию.

Когда оказалось, что в этом районе находится мое первое в жизни место работы – издательство «Белый берег», я подумала: «Это знак». Я до сих пор так думаю, несмотря ни на что.

От остановки до издательства всего пара минут неспешным шагом. Дорога идет сначала по бульвару, потом через сквер. Здесь прохладно, журчит фонтан, поют птицы. Символично, ведь для меня издательство – любимое гнездышко. У меня добрый понимающий директор, ему уже за семьдесят. Коллеги, пусть и старше меня в два раза, почти как родные. Здесь я чувствую себя на своем месте: работаю с рукописями, помогаю появляться книгам на свет. Первая дышу их запахом – свежей типографской краской, перелистываю склеенные, кажется, еще теплые, страницы.

Издательство разместилось в мансарде трехэтажного кирпичного здания. На первом этаже – кафе и тренажерный зал.

Возле тренажерки стоит Тесла небесно-синего цвета, сияющая в солнечном свете. Ммм! Как же мне нравится… когда водители заботятся об экологии! Номер не наш – российский, что ожидаемо. Интересно, какие люди ездят на таких машинах? Успешный врач центра эстетической хирургии? Восходящая рок-звезда?

Оглядываюсь – рядом никого. Распускаю волосы, вынимаю из сумки мобильный телефон и делаю селфи на фоне машины. Заброшу Илонке в чат, пусть фантазирует.

Селфи «я присела на капот» – ерзаю и так и этак, выбирая наилучший ракурс. Селфи «я будто бы открываю дверь машины» – выгибаю спину, встряхиваю волосами.

И вдруг раздается пикающий звук – сработал электронный ключ.

Я дергаюсь, отскакиваю от Теслы. Водителя не вижу – солнце слепит глаза, да и стыдно на него смотреть, но он точно видит меня.

– Хотите тест-драйв? – с холодным любопытством спрашивает он.

– Не-нет…

– Это сарказм. Отойдите от моей машины.

На ходу завязывая волосы в хвост, я семеню к подъезду издательства и кляну себя на чем свет стоит. Наверное, я, ерзающая попой по капоту чужой машины, выглядела полной дурой… Хорошо, что мы с водителем не знакомы.

Поднимаюсь по лестнице. Все уже в сборе – до планерки пять минут.

Офис оpen space, только кабинет директора и переговорная отделены стеклянными стенами, и там можно опустить жалюзи. Сейчас все жалюзи открыты. Директора нет, значит, можно выпить еще чашку кофе.

Нажимаю на кнопку кофемашины, через плечо поглядывая на дверь. Из лифта выходит мужчина лет под тридцать. Светлые волосы, чуть вьются, светло-серые брюки свободного кроя, модная белая тенниска обтягивает натренированный торс. Чем-то напоминает Мэттью Макконахи.

Но не только его внешность притягивает взгляд. Что-то еще, что-то неосязаемое, неуловимое. Если бы он остановился, дал себя рассмотреть… Может, из него получился бы персонаж моей истории?

Мэттью, коротко Мэтт, заходит в зал переговоров и закрывает за собой дверь.

– Всем доброе утро! – слышу его голос. – Меня зовут Матвей Игнатович Павловский, и я ваш новый директор.

Ой-ёй-ёй!

Я дергаюсь, проливаю обжигающий кофе на руку, кое-как промакиваю ее салфеткой. Несусь в переговорную, на ходу понимая, что с чашки капает. Оставляю ее на своем столе. У переговорной замираю и тихо-о-онечко приоткрываю дверь. А вот незаметно притаиться у входа не получается: все места, что подальше от директора, заняты, мне приходится протискиваться между стенкой и спинками отодвинутых кресел, постоянно шепотом извиняясь. Хотя можно было бы и не понижать голос – новый директор замолчал и, думаю, внимательно за мной наблюдает, а мне страшно взгляд поднять.

– Зачем создано это издательство? – спрашивает директор, когда я, наконец, усаживаюсь за стол и замираю на ближайшем к нему кресле. По тону не понять, это вопрос с подвохом или из интереса. – Что, никто не знает? – уточняет он с холодным любопытством.

Такой тон… Будто я его где-то слышала. Он одновременно вызывает чувство опасности и притягивает внимание, будоражит.

Не поднимая головы, кошусь на директора. Он чуть подался вперед, руки на столе, пальцы переплетены. Такие руки запросто можно присоединить к моему персонажу в ванной: загорелые, мышцы заметны даже под рукавами тенниски. Красивые руки с чувственными, как у музыканта, пальцами. Я легко могу представить, как они терзают жесткие струны электрогитары…

Рок-звезда, машина, голос, полный холодного любопытства…

Так мой новый директор и есть тот водитель Теслы?!

Бли-и-ин!

Глава 2

– Бли-и-ин! – втянув голову в плечи, говорю я шепотом, который внезапно громко звучит в полной тишине.

Директор бросает на меня цепкий взгляд, потом оглядывает всех присутствующих. Я чувствую это, хотя смотрю на свои пальцы, теребящие пуговицу блузки.

– И что, даже выпускающий редактор не знает? – В его голосе появляются стальные нотки.

– Э-э-э… – тяжело встает из-за стола Ирина Васильевна, полноватая женщина пятидесяти лет. У нее чудесное хобби: она валяет игрушки из шерсти своей собаки. – Задача нашего издательства – ознакомление общества с новыми, способствующими его дальнейшему развитию…

– Садитесь, – с нажимом говорит директор. – Еще варианты? Есть здесь начальник отдела продаж?

Рядом со мной отодвигается стул, и поднимается Кора Заимовна, Коза, как любя прозвали ее в издательстве, – худая крашеная блондинка, мама четырех детей.

– Распространять… – Она прочищает горло.

– Допустим.

– …новые методы развития…

– Мимо! – осекает он Козу. – «Белый берег» – это коммерческое издание. А значит, его главная цель – зарабатывать деньги. Вам нужны деньги? – спрашивает он у Козы.

– Нужны, – тихонько блеет она.

– А вам?

– Нужны, – басовито отвечает Ирина Васильевна.

– А вам?

Тишина.

– Вам нужны деньги? – повторяет он, и я поднимаю голову, чтобы понять, к кому он обращается.

Ко мне.

Смотрит прямо мне в глаза, опираясь подбородком на сцепленные в замок руки.

Отвожу взгляд. Встаю. Облизываю пересохшие губы.

– Нужны…

– Насколько сильно? – не унимается директор.

– Очень.

– Повторите.

– Мне очень нужны деньги, – искренне говорю я, рассматривая царапину на дубовом столе.

– А теперь то же самое, глядя мне в глаза.

Мне внезапно становится душно. Поднимаю голову. В его взгляде – холодная насмешка. Снова от волнения облизываю губы.

– Не делайте так, – вдруг говорит он.

– Как?..

Директор молчит, и у меня от этого холодок по коже. Кажется, его следующим словом будет: «Уволена!»

– Не теребите пуговицу, – наконец, отвечает он, откидываясь на спинку директорского кресла. – Вы не на школьной дискотеке.

Я готова сквозь землю провалиться. Кровь приливает к щекам. Пальцы сами тянутся к пуговице, я усилием воли себя останавливаю.

– Садитесь, – устало выдыхает директор.

Мне так стыдно и неловко, что я едва понимаю, о чем дальше идет речь. Что-то о важности денег. Нам нужно это запомнить, записать и выжечь паяльником на рабочем столе. То, что не приносит денег, исключается. Те, кто не приносят денег, исключаются. И еще: нам нужны новые идеи, новые проекты…

После планерки, похоже, мы все выходим из переговорной, чувствуя себя выжатыми половыми тряпочками. Где же наш прежний директор?..

Делаю себе еще одну чашку кофе, возвращаюсь на рабочее место и включаю компьютер. Первое время пытаюсь забыться в работе: читаю рукописи – их за ночь пришло четыре. Две начинаются с того, что героиня просыпается. Вместо тире – дефисы. Плохой признак. В третьей заголовок рукописи выделен синим, и к письму присоединена фотография автора. Четвертая начинается с интимной сцены. Это тоже плохой признак, но я же пишу эротику, причем сама начала книгу с постельной сцены. Так что читаю.

На второй странице после фразы «его язык заполнил мой рот» заканчиваю. Открываю рукопись номер один.

– Вы сисадмин? – раздается над моей головой голос директора.

«Бом-бом!» – громыхает сердце. «Уволена!» – вторит ему мой внутренний голос, хотя за что меня увольнять-то? Сижу, работаю…

– Я?.. Нет… – Зачем-то встаю и одергиваю блузку. – Моя работа заключается…

– Тогда почему у вас стол заставлен кружками, как у программистов?

Кружек только две.

– Уберите! – приказным тоном говорит он и поворачивается лицом к офису: – Кто главный бухгалтер? Ко мне в кабинет.

И уходит.

Ловлю на себе сочувствующий взгляд Ирины Васильевны, сидящей напротив меня. Робко ей улыбаюсь, мол, ничего, прорвемся.

Мою кружки и оставляю их на сушилке. Возвращаюсь на свое место.

Вообще-то, мне обидно. Я честно выполняю свою работу, даже обедала за компьютером: бутерброд с колбасой. Не возникаю, не отсвечиваю. За что он меня так?

Замечаю, что покачиваюсь в кресле. Нет, я не обижаюсь. Я злюсь! Нужно успокоиться, на что-то отвлечься… И как-то само собой первой в голову приходит мысль о волшебной таблетке-от-всего: писательстве.

Еще какое-то время медлю, исподлобья оглядывая офис, барабаню пальцами по столу. Коллеги делают вид, что усердно работают, хотя после сегодняшней планерки наверняка мало кто понимает, что от него хотят на самом деле.

А к черту!..

Захожу на гугл-диск и открываю документ со своим черновиком. Хотя черновик – это даже громко сказано. Я всю ночь писала, правила и удаляла. И все, что у меня осталось к утру, – это два абзаца сносного текста. Не идеального, не гениального – сносного. Но я человек упорный, так просто не сдаюсь.

Тайком оглядев офис, перечитываю:

«Мы стоим в твоей ванной. Выключен свет, возле зеркала горит пара свечей, их дрожащий отблеск отражается от стен и потолка. Тепло и влажно, ванна только что наполнилась, вода еще колышется, и вместе с ней колышется облако пены.

Мы стоим лицом друг к другу. Я стягиваю с тебя черную футболку, ты с меня – бежевую майку. Затем помогаем друг другу избавиться от джинсов. Внешне я остаюсь совершенно спокойной, хотя это полная противоположность тому, что я чувствую. Я предвкушаю, жажду, я хочу тебя так сильно, что замечаю, как у меня дрожат пальцы, когда я очень медленно стягиваю со своего плеча бретельку лифчика…»

Я погружаюсь в сцену, и меня уносит… Слова будто сами срываются с кончиков пальцев.

«Глядя мне в глаза, ты повторяешь это действие со второй бретелькой. Нежно проводишь ладонями по моим плечам, затем, словно обняв, расстегиваешь лифчик, гладишь по спине, прокладываешь поцелуями дорожку от уха до плеча, медленно, почти невесомо. А потом отстраняешься от меня. Я понимаю: теперь такие правила игры – больше никаких прикосновений руками».

Пишу, удаляю, переписываю. Переставляю слова местами, меняю точку на запятую, снова переписываю…

– Что это? – звучит голос директора прямо у меня над ухом.

У меня сердце ёкает.

Тотчас же закрываю вкладку, от волнения попав курсором по крестику только со второго раза.

– Просто одна из рукописей, – как можно безразличнее отвечаю я, хотя лицо такое горячее, что, кажется, сейчас воспламенится, как у вампира на солнце.

– Откройте.

Я медлю.

– У вас проблемы со слухом? – Он точно таким же тоном спрашивал, не провести ли мне тест-драйв его машины.

Прикрываю глаза. Выдыхаю.

Открываю файл.

Директор склоняется надо мной. Опирается руками о стол так, что я оказываюсь между ними. Стараюсь незаметно слиться с креслом и сползти по нему как можно ниже.

Он читает… Читает мою эротику!

Боже, как же стыдно! Как стыдно! Я больше никогда, никогда не буду такое писать!

Скролит страницу.

– Это все?

– Все…

– Три абзаца? – В его голосе иронии больше, чем удивления. Я попалась! – Кто присылает в редакцию три абзаца?

– Моя подруга… – зажмурившись, сочиняю я. – Просила оценить.

– Оценить текст по трем абзацам? – И снова это холодное любопытство в его голосе. – Похоже, она считает вас профессионалом… И какова оценка?

– Ну… так себе…

Директор все еще нависает надо мной. Перечитывает?!

Меня пугает и смущает его близость. Но сейчас, когда он молчит и можно представить, что он не директор, а просто персонаж, эта близость меня еще и волнует. Наши обнаженные руки почти соприкасаются, я чувствую тепло его кожи, а еще чувствую запах его тела, смешанный с освежающим ароматом геля для душа, и мне он очень нравится. Я тайком делаю вдох поглубже… Надо будет добавить в сцену запахи.

– У твоей подруги есть что-то еще? В этом роде?

– Нет, – тотчас же отвечаю я, в одно мгновение осознав, о ком только что фантазировала. Это совсем на меня не похоже. Все из-за рукописи, она направляет мысли в определенное русло. Мне снова дико стыдно…

– Передай подруге, пусть пришлет мне к утру всю эту сцену целиком.

– В смысле?.. – У меня глаза сейчас, наверное, по пять копеек.

Он разворачивает кресло к себе, и мы оказываемся лицом к лицу. Очень хочется зажмуриться, но я все же выдерживаю взгляд его глаз, серых с ярким вкраплением зеленого.

– То есть, передам, конечно! – спохватываюсь я.

– Вот и отлично.

Он уходит в свой кабинет, и я наконец могу дышать.

Досиживаю до конца рабочего дня, тупо глядя в монитор с каким-то открытым текстовым файлом.

Дописать эротическую сцену и показать ее директору…

Как же я попала!

Знакомьтесь: Ника

Вероника Потапова, 24 года

Послушная дочка, успешная выпускница филологического факультета. В ее в жизни есть только одна страсть – писательство. Она работает в издательстве, разбирая рукописи, которые приходят на редакторскую почту. Но при этом ее талантливые рассказы никому не нужны. Тогда она решает продать душу дьяволу и тайком заняться постыдным делом – написать эротический роман. Только, оказалось, это вовсе не простое занятие. Она уже готова бросить эту затею, но о романе узнает ее новый директор. Теперь, чтобы ее не уволили, нужно каким-то образом дописать книгу, сохранив тайну авторства. Задача усложняется еще и тем, что у Ники почти нет эротического опыта, а новый директор по случайности стал прототипом ее главного героя…

Глава 3

Я включаю кран и выливаю в теплую бурлящую воду треть банки пены для ванной. Пены должно быть много – столько, сколько в моей воображаемой сцене.

Ванна постепенно наполняется. Упоительно пахнет лавандой. Комната насыщается паром, мое отражение уже едва различимо в запотевшем зеркале: девушка в джинсах и бежевой майке.

Что ж так страшно-то?.. Я же сама придумала эту сцену, сама ее и воспроизвожу, без единого свидетеля.

В голове продумать ее не получилось, не хватает опыта. Эротика, обнажение – это все для меня неизведанное… Я не боюсь мужчин, но хочу обнажаться для любимого человека, а не для кого попало, лишь потому что так делают все. Ну или я просто дура – по крайней мере, сейчас, в душной ванной, чувствую себя именно так.

Ладно, Ника, соберись.

Вон авторы самиздата пишут о полетах на трансгалактических кораблях, а у них тоже нет такого опыта. У меня же просто сцена в ванной, даже не с драконом-оборотнем, а с обычным мужчиной.

Так что вперед!

Нужны свечи. Точно! Кутаясь в полотенце, проскальзываю в детскую. Свечи у меня есть, чайные: люблю романтику. Хватаю их вместе с зажигалкой, лечу в ванную и запираю дверь – хоть здесь есть замок.

Расставляю свечи на раковине возле зеркала, зажигаю их. Выключаю свет. Глаза привыкают к полумраку, и я замечаю, как стало красиво: огоньки свечей двоятся в зеркале, отражаются от настенной плитки и натяжного потолка – будто вся ванная в свечах. Трещинки, разводы – все скрыла темнота. Очертания предметов размылись полумраком, у них появились нечеткие тени. Скидываю с себя полотенце – движение воздуха задевает огоньки свечей, и тени начинают трепетать.

Выключаю воду, шапка пены все еще колышется.

Итак, я… то есть моя героиня стоит посреди ванной. Герой, пока он без имени, стоит напротив меня… да блин! Напротив моей героини. Мы… они… Нет, так только с мысли сбиваюсь. Пусть это буду я. Я стою напротив героя. У него красивое накачанное тело, рельефный живот, крепкие сильные руки.

Нет-нет, он же в черной футболке. Сначала я подхожу к нему…

Закрываю глаза, воссоздаю в воображении ванную и делаю шаг к мужчине моей мечты.

Он стоит неподвижно, только чуть склоняет голову, когда я оказываюсь рядом. Его губы возле моего виска – теперь я знаю его рост. Берусь за край футболки, мой герой угадывает намерение и поднимает руки. Тяну футболку вверх и вот теперь вижу его пресс, накачанную грудь, затем чувственные губы… а дальше? Какое у него лицо? И воображение само по себе дорисовывает лицо нового директора.

Распахиваю глаза. Не-е-ет, это слишком!

Но… он ведь не узнает. Это просто уловка для того, чтобы я могла представить сцену. И это не совсем директор, а списанный с него персонаж по имени Мэтт. Да, Мэтт – отлично.

Еще раз.

Представляю, как стягиваю футболку с Мэтта, она летит на пол. Потом медленно стягиваю бретельку со своего плеча – делаю это наяву, с закрытыми глазами, чтобы как можно лучше ощутить прикосновение. Тонкая полоска ткани скользит по коже – немного будоражит. Скорее, не самим ощущением, а предвкушением. Ведь я знаю, что вторую бретельку опустит Мэтт. Он делает это, и пусть пальцы на самом деле мои, но воображение легко устраивает подмену, и я вдруг чувствую… настоящее возбуждение.

Не открывая глаза, улыбаюсь сама себе. Ну и ну…

Мэтт расстегивает мне лифчик. Целует в шею – поцеловать себя не могу, но склонить голову и нежно провести по шее подушечками пальцев – запросто.

Больше никаких прикосновений руками – это наша игра.

Стягиваю с себя джинсы вместе с бельем и по-настоящему становлюсь на колени, чтобы, не касаясь пальцами кожи, стянуть воображаемые боксеры с Мэтта. Коленям холодно и твердо. А еще при таком раскладе почти перед самым моим лицом должна оказывается та часть Мэтта, которую я представить еще не готова. В тексте это пропустим.

Мэтт залезает в ванну первым, протягивает мне руку, и я следую за ним – по-настоящему. Вода теплая, а пена прохладная, приятно щекочет кожу. Мы опускаемся в воду друг напротив друга.

Я смотрю в его глаза, серо-зеленые, подернутые поволокой желания. Я готова смотреть на него долго, растягивая удовольствие, потому что Мэтт в моей ванне выглядит безумно эротично. Но вот моя нога под водой случайно соскальзывает и касается его бедра – и его взгляд меняется, становится ярче, глубже.

Мэтт медленно двигается ко мне через всю эту пену. Поцелуем в губы запрокидывает мою голову. Целует шею, и я чувствую, как неспешность и нежность в его действиях стремительно улетучиваются. Я так сильно хочу нашей близости!

Чувствую его желание – то, как сильно Мэтт хочет дотронуться до меня руками, но не делает этого – таковы правила. Он улыбается уголками губ – похоже, ему приходится все время напоминать себе об этой игре. Я целую его в эту улыбку, потом легонько кусаю за подбородок. Не выдерживаю – и кусаю снова. Затем легкий поцелуй в скулу – и вот я уже ласкаю языком мочку его уха, нежно покусываю ее, возбуждаясь еще больше от стона Мэтта. А потом он отстраняется от меня, смотрит мне прямо в глаза, и по его взгляду я понимаю, что именно он хочет сделать – еще до того, как начинает опускаться под воду…

– Ника! Ты там уснула, что ли? – раздается из-за двери мамин громогласный голос, и теперь под воду погружаюсь я сама.

Какой может быть интим, когда ты живешь вместе с мамой?..

– Выхожу! – тоскливо отвечаю я.

Ночью я ворочаюсь в кровати, мне душно, несмотря на распахнутое окно.

Я записала в файл все, что нафантазировала до погружения Мэтта под воду. Потом просто поставила многоточие. Не знаю, как описать то, что происходит дальше. То есть я могу, конечно, представить – фильмы для взрослых смотрела – но, когда сажусь за комп и записываю, движения героев получаются механические, будто в ванне развлекаются роботы. Может, я зря во все это ввязалась? Где я, а где эротика?..

Ночью мне снится Мэтт. Он вовсе не похож на того засранца, каким был на планерке. Он даже… милый? Мы сидим с ним на ограждении многоэтажки, свесив ноги, болтаем и смотрим на закат. Даже во сне я чувствую пьянящий запах его кожи. Странно, мне казалось, запахи не снятся.

А потом мы внезапно оказываемся в ванне, но сцена совсем не из моей книги. Без игры «я тебя не касаюсь», без долгих взглядов и нежных прикосновений. Мы занимаемся любовью с такой страстью, что вода выплескивается через бортик, и весь пол в пене.

Почему я подумала «любовью», а не «сексом»?.. Было в тех движениях, в крепких, но бережных объятиях, в страстных поцелуях что-то такое, что на ум пришло это слово.

Утром я просыпаюсь совершенно разбитой. Выпиваю кофе и спустя полчаса даже не помню, точно ли его пила.

До остановки дохожу будто на автопилоте. В автобусе не то, что о чтении, даже о писательстве мыслей нет – все прокручиваю и прокручиваю в голове сцену, как войду в офис, а там Мэтт. Как я буду сидеть на стуле, а он склонится ко мне сзади и будет читать мои фантазии в ванной… Я все еще могу остановить это недоразумение. Сказать, что подруга отказалась – и все. Теперь это кажется самым разумным.

Еще из сквера вижу – возле издательства стоит Тесла небесно-синего цвета, и ноги становятся ватными, будто иду на экзамен, к которому плохо подготовилась.

Поднимаюсь по ступенькам, перед дверью офиса выдыхаю, открываю ее и захожу. В это же время, будто в отражении зеркала, открывает дверь своего кабинета Мэтт. То есть Матвей Игнатович.

– Кто из вас секретарша? – спрашивает он, оглядывая офис. Директор явно не в духе: так и мечет молнии взглядом.

Коза неуверенно поднимает руку и, едва поймав взгляд директора, тут же ее опускает.

– У нас нет секретарши…

– В смысле?! А кто отвечает на телефонные звонки?

– Ника, или я, или любой, кто снимет трубку. Ну и потом переключаем…

– Дебилизм какой-то… – тихо говорит Матвей Игнатович, но все равно хорошо слышно. – Так… Ты! – Он указывает на меня пальцем. – Принеси мне кофе. А перед этим отправь сцену, которую мы вчера обсуждали. – И уходит в свой кабинет, хлопнув дверью.