Текст книги "Мой летний эротический роман (СИ)"
Автор книги: Лена Лето
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 29
Вместе с рукописью открываю шаблон для внутренних рецензий и начинаю его заполнять. Делаю это со зловещей тщательностью. Я профессионал, справлюсь.
Ну или нет: через четыре часа мое терпение лопается.
Я думала, у меня лучшая профессия на свете – получать деньги за чтение книг. Я передумала.
Закрываю файл с недочитанной рукописью – с такой силой ударяю пальцем по кнопке мыши, что, кажется, проломлю ее.
Открываю свой черновик. Пишу продолжение романа, по-злодейски щурясь. Ну, Мэтт, погоди!
«Нагрянуло вдохновение, и я набросала новый отрывок. Посмотришь?» – отправляю Мэтту сообщение в офисном мессенджере.
Следом высылаю ссылку на файл, в котором описала нашу вчерашнюю ночь. Отрывок получился очень красивым, чувственным, образным – сама трепетала, когда перечитывала. А после этой сцены – продолжение. Героиня приезжает в офис и находит на редакционной почте кучу эротических рукописей. Она молча делает боссу кофе. Потом входит с кружкой в его кабинет – и выливает кипяток на брюки директора.
– За что?! – орет он, пытаясь промокнуть почти впитавшееся пятно подписанным договором.
– Тебе не хватает одного эротического романа? – ласково спрашивает героиня.
Убеждаюсь, что сообщение получено, закрываю мессенджер и иду готовить кофе в кружке «Босс». Затем прихватываю распечатку с рецензией порнорукописи и стучусь в кабинет Мэтта.
– Можно войти? – невинным тоном спрашиваю я.
– Войдите, – раздается в ответ, но не сразу.
Вплываю в кабинет, держа кружку перед собой. Плотно закрываю дверь.
– Ваш кофе, босс.
– Я могу все объяснить… – напряженно говорит Мэтт и встает из-за стола.
– Говоришь, как любовник, которого муж застал голым в шкафу.
– Вероника…
– Тебе не хватает одного эротического романа? – с недобрым прищуром спрашиваю я.
Мэтт забирает кружку и ставит ее на стол. Сам присаживается на него и притягивает меня к себе.
– Если мы говорим о серии книг, то да. Одного романа для серии мало. Поэтому я объявил конкурс эротических романов.
– Итак, я зачитаю… – Пытаюсь отодвинуться от Мэтта, но он удерживает меня, получается только вывернуться в его руках. Теперь я стою к нему спиной, а он, прижимая меня к себе, обнимает сзади.
Встряхиваю листок с рецензией и пытаюсь не обращать внимания на прикосновение его пальцев к моей шее, когда он перекидывает волосы на грудь.
– Глава вторая: петтинг. Глава третья: секс через простыни.
– М-м-м… – Мэтт оживляется, будто на заметку берет.
– Глава четвертая: петтинг и секс. Глава пятая: сцена сексуального насилия над героиней. Каждая из сцен включает в себя подробные физиологические и эмоциональные описания…
– Если бы ты только слышала себя со стороны, – мурлычет Мэтт, медленно проводя носом по ложбинке на шее, – у тебя так голос меняется, когда ты говоришь о сексе…
Делаю глубокий вдох, чтобы не раствориться в этой волнующей неге, которая на меня нахлынула. Я же о серьезном!
– В книге присутствует ряд триггерных тем: абьюзивные отношения, попытки сексуального насилия, психологическое и физическое насилие… – А его губы уже так чувственно блуждают по моей шее! – Мэтт, я не хочу читать такие книги!
Снова пытаюсь вывернуться и оказываюсь с ним лицом к лицу. Очень неудачная поза для серьезных разговоров.
– Тогда не читай, – говорит Мэтт. – Я поручу это нашей бабуле-выпускающему-редактору.
С ужасом представляю, как Ирина Васильевна рецензирует текст о половом акте между женщиной и двумя киборгами.
– А можно вообще обойтись без такой серии?..
Мэтт отпускает меня. Смотрит серьезно.
– Вероника. Мне нужно показать результат моей работы. А результата не будет, если мы продолжим делать детей.
Я не сразу понимаю, что он о детской литературе. Из уст Мэтта этот сленг звучит как-то иначе.
Я могла бы возразить, что в издательстве еще выходят исторические романы и мемуары известных людей Минска. А еще переводы поэзии и прозы на белорусский. Но это продается еще хуже детей.
– Насколько сильно ты хочешь, чтобы этой серии не было? – вдруг спрашивает Мэтт.
– Очень!
– Насколько «очень»? Готова поставить на это свое желание?
Я смотрю на него, не мигая. Он не шутит? Серьезно согласен на такой шаг, если я просто загадаю желание? Или это проверка? Потому что я внезапно понимаю, что желание для меня важнее серии эротических романов. Не хочу тратить его на такое – думаю об этом, и сама себе удивляюсь.
– Нет, я потрачу желание иначе.
Мэтт улыбается, будто бы предвидел ответ.
– Вот и хорошо. А я постараюсь сегодня загладить твои неприятные ощущения разными, очень приятными способами. Рабочий день почти закончился. Пойдешь со мной на свидание?
Я делаю вид, что задумалась.
– Допустим…
– Кстати, свое желание я тоже загадаю сегодня.
Мэтту нужно задержаться на работе, мы договариваемся встретиться через час. Выхожу из офиса и сразу набираю Илону. Официальный повод для встречи – давно не виделись, я соскучилась. А на самом деле мне очень хочется рассказать ей о том безумии, которое сейчас происходит в моей жизни, – рассказать о Мэтте.
Подхожу к террасе любимого кафе и вижу Илону. Она тоже меня замечает, но смотрит как-то странно, наискосок, не в глаза. Направляюсь к ней, на ходу снимая солнцезащитные очки.
Илона чуть не подпрыгивает на месте. Вскакивает со стула.
– Ника?! Это ты?! Очуметь!
Сначала даже не понимаю, что происходит. Илона забыла поздороваться, даже не обняла, как у нас заведено, только крутится вокруг с таким воодушевлением, будто Кейт Хадсон явилась собственной персоной.
– Ох как тебе идет этот цвет помады! И каблуки… И распущенные волосы… Ты как актриса, которая не хочет, чтобы ее узнали.
Улыбаюсь ей голливудской улыбкой. Но в глубине души не понимаю, с чего столько эмоций. Ну подумаешь, каблуки, платье, макияж. Для меня я осталась самой собой.
– Все нормально, – с трудом скрывая ликование в голосе, говорю я.
– Вообще не нормально! Я тебя в жизни такой не видела. Даже на моей первой свадьбе!
Мы садимся за столик под зонтиком. Хорошо, что он скрывает нас от палящего солнца, но все равно жарко и душно: ни дуновения ветерка. Можно пойти в зал, но белорусское лето такое недолгое, что при любой возможности я выбираю улицу.
Заказываем кофе гляссе. Я дожидаюсь, пока улягутся эмоции подруги, и рассказываю обо всем по порядку. И про книгу, которую пишу. И про поцелуй во время экскурсии. И про ночь в отеле – очень коротко. Про уход из дома.
Я так воодушевлена собственным рассказом, что пропускаю момент, когда пузатые стаканы с кофе оказываются на столе.
– И что, теперь ты живешь с директором издательства? Тем самым снобом, от которого ты сбежала под дождь из этого самого кафе? – спрашивает Илона после того, как я излила ей душу.
Вот теперь в ее голосе нет и капли восторга, а я-то думала, что именно мой переезд к Мэтту впечатлит ее больше всего.
– Он не сноб, – уверенно говорю я, запихивая в рот чайную ложку с горкой взбитых сливок. Или сноб?
Илона тяжело вздыхает и машинально размешивает соломинкой кофе.
– Ты же его совсем не знаешь. Вдруг он не тот, за кого себя выдает? У него здесь жизнь как с чистого листа. А вдруг твой босс…
– …маньяк! – бодро подсказываю я.
– …извращенец. Или… – она барабанит длиннющими, разрисованными ногтями по стеклянной стенке стакана, – скрывается в Минске от коллекторов.
– Возьму тебя в соавторы. Не пропадать же такой фантазии.
– А может, он женат, и у него есть дети?
– Я бы рассмотрела кольцо на пальце.
– Дело не в кольце. Ты очень похудела. Ты вообще ешь? Спишь? Глаза горят, словно ты принимаешь что-то противозаконное.
– О… Это зависть? – хмуро спрашиваю я.
– Это беспокойство, Ника! У тебя такого лица в жизни не было…
– …даже на твоей свадьбе, – зло встреваю я.
– Да прекрати уже! Я серьезно. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. Ты по уши влюбилась в мужчину, который здесь проездом.
– С чего ты взяла? Люди никогда не переезжают по работе в другую страну на ПМЖ?! – Я с силой отодвигаю от себя стакан. Встаю. Во мне все клокочет от обиды. – Да, я ничего о нем не знаю. Ну почему нужно предполагать плохое? У хорошего такие же шансы – но нет!
Мне так горько, что фантазия будто сжаливается надо мной, превращает в героиню книги. Словно наяву вижу, как на мою талию ложится мужская ладонь. Как я поворачиваю голову – и встречаюсь губами с теплыми губами Мэтта… У переполняющей меня злости будто внезапно меняется состав, и теперь во мне только радость от встречи с любимым мужчиной. Это какое-то волшебство.
Я чуть дольше удерживаю поцелуй – для Илоны. Пусть сама увидит и все поймет.
Хочу стереть из памяти разговор с ней и больше никогда к нему не возвращаться. Моя история похожа на любовный роман, а у любовных романов всегда хэппи энд. Всегда.
– Знаешь, – говорю я Илоне, когда сладкий морок рассеивается, – не звони мне больше.
Глава 30
Надеваю солнцезащитные очки и ухожу из кафе. Говорят, разделять с кем-то радость сложнее, чем горе. Похоже, это как раз про Илону. Когда-нибудь мы с ней помиримся, но точно не сейчас. Сейчас я не хочу ее видеть.
Предупреждаю Мэтта, что буду ждать его в сквере в двух кварталах от бизнес-центра. Покупаю по дороге мороженое в стаканчике. Покусывая его, прогуливаюсь по аллее, пока не добредаю до фонтана.
Возле него прохладно, мелкие брызги освежают. Хорошо!.. Перекидываю распущенные волосы через плечо, чтобы остудить шею. Красивой быть сложно и жарко. Но я вспоминаю взгляд Мэтта сегодня и понимаю, что ради такого готова ходить на каблуках всю жизнь.
Ну не всю… Натирают неимоверно. Но час еще точно.
Не поворачивая головы, сквозь темные стекла солнцезащитных очков замечаю, что мужчины бросают на меня взгляды. И не только парень на электросамокате, но и молодой папа, толкающий перед собой коляску, и вполне серьезный бизнесмен в костюме, который постоянно поглядывает на часы. Ничего себе… Это так непривычно, что мороженое в горло не лезет. Мне от их внимания не по себе. Словно, поменяв образ, я стала другим человеком. Вот Мэтт заприметил меня, когда я была в джинсах, блузке и с хвостиком.
Мужчина в костюме теперь смотрит не на часы, а мне в глаза – вероятно, я невольно задержала на нем взгляд, пока все обдумывала. Он медлит, но все же делает шаг ко мне, и я застываю. Не надо, пожалуйста…
В этом момент кто-то хватает меня за запястье и откусывает мороженое. Все происходит так быстро, что я и пискнуть не успеваю. А потом уже и не хочу: передо мной стоит Мэтт.
– Шикарно выглядишь. Просто потрясающе. Только… – Он еще раз откусывает мое мороженое.
– Только что?..
– Только мне нужно срочно менять план свидания. Как ты будешь гулять со мной на таких каблуках?
– Легко! – невозмутимо отвечаю я и скидываю туфли.
Мэтт улыбается, его взгляд обжигает даже сквозь две пары солнцезащитных очков.
– Ты будешь гулять со мной босиком?
– А ты нет?
– А мне зачем? – спрашивает Мэтт, доедая мороженное из моих рук.
– Масса преимуществ! Например, можно сделать так. – Я откладываю сумочку и туфли на мраморное ограждение фонтана и переступаю его.
Стою по колено в холодной воде. Вокруг меня бьют струи воды, разбиваются в прозрачные радуги, едва касаясь меня прохладной влажной пылью.
– Сумасшедшая! – говорит Мэтт, присаживаясь на ограждение. Смотрит снизу вверх, обнимает за колени. Я чуть склоняюсь к нему – будто магнитом тянет, едва себя останавливаю: вокруг люди.
– Почему это сумасшедшая? – невинным тоном спрашиваю я. А затем зачерпываю воду и брызгаю Мэтту в лицо. Само как-то получилось…
Он медленно снимает очки, встряхивает их и цепляет за ворот тенниски. Потом так же медленно стирает ладонью воду с лица.
Я замираю. Не перегнула ли палку?..
Даже не успеваю додумать эту мысль, как меня окатывает целая пригоршня воды. Мокрое платье, мокрое лицо, мокрые волосы. Раскрыв рот, я хлопаю мокрыми ресницами.
Я же совсем чуть-чуть! А он!..
Окатываю Мэтта водой уже не щадя, зачерпнув обеими руками. Рядом слышу детский смех, но не могу понять, чей именно, – зажмурилась из-за брызг, которые получаю в ответ.
А потом цунами внезапно прекращается, меня подхватывают крепкие руки. Мгновения невесомости – и я уже стою на мраморном ограждении, а Мэтт, обхватив мое лицо ладонями, целует так страстно, будто мы у него дома, а не в сквере.
– Постеснялись бы… – ворчит какая-то бабуля.
Я мне все равно. Счастье не знает стыда – теперь я это понимаю.
– К черту ресторан… закажем суши… – говорит Мэтт между поцелуями. Сквозь нашу одежду, пропитанную холодной водой, ощущаю его горячее тело. – У этого варианта есть преимущество: суши мы можем есть обнаженными, лежа на пушистом ковре…
Я сама тяну его к машине.
Мокрые, мы садимся в Теслу. Мэтт ставит телефон на громкую связь и заказывает суши. Доставку просит через три часа. Я спрашиваю, почему так долго? Он отвечает, что как раз к этому времени мы захотим сделать перерыв.
Сделать перерыв…
Не знаю, уловил ли что-то в его голосе оператор, но у меня от волнения снова ноет в солнечном сплетении. Любуюсь Мэттом – мужчиной, который вызывает во мне неимоверно сильные ощущения и, не отдавая себе отчет, машинально убираю влажную прядь с его лба – такой вот хозяйский жест.
Как Мэтт это расценит?..
Не сводя глаз с дороги, он перехватывает мою руку, подносит к губам и целует тыльную сторону ладони.
Господи, как же сильно я его люблю!..
Взявшись за руки, мы заходим в подъезд, оставляя за собой влажные следы. Наши поцелуи в лифте еще осторожные, медленные, хотя сдерживать себя так сложно! От этого контраста под ложечкой то и дело пробегает волнительный холодок, внизу живота сладко тянет. Каждое прикосновение Мэтта только усиливает эти ощущения.
Войдя в квартиру, мы раздеваем друг друга. Затем принимаем душ, дразнясь поцелуями, мимолетными ласками. Все, больше не могу… Обвиваю его шею рукой, прижимаюсь к нему всем телом.
– В душевой кабине мы уже были. – Мэтт выключает воду и оборачивает меня черным полотенцем. На обнаженные плечи тотчас же опускается прохлада. – Идем. Я столько всего нафантазировал с нами в этой квартире, пока тебя добивался… – Он за руку ведет меня в гостиную. – Хотя, если подумать, это же ты меня соблазнила.
Мэтт оставляет меня у окна. Включает свет в коридоре, теперь в гостиной царит мягкий, матовый полумрак.
– …Сначала твоя попа на капоте моей машины. Потом это облизывание губ на планерке.
Он возвращается и ставит мои ладони на стекло.
– И только попробуй их убрать… – в его голосе звучит предупреждение. – Ты, не скрываясь, писала эротику прямо у меня под носом. Потом изображала из себя другую девушку – таинственную незнакомку… Не шевелись! Ты постоянно меня дразнила, открыто, чувственно, дерзко, при этом оставаясь настолько невинной, что я обязан был держать себя в руках. И распаляться все больше… До тех пор, пока ты не довела меня до предела…
– Какая ковар!.. – пытаюсь отшутиться я, но слова замирают – Мэтт вытягивает хвостик полотенца, зажатый между моей грудью и тканью, и оно падает к ногам.
Я стою обнаженной перед целым городом. Инстинктивно пытаюсь развернуться, но Мэтт не дает: удерживает меня за плечи.
– Верни ладони на стекло.
Мотаю головой.
– Вероника, тебя никто не увидит, – мягко, но настойчиво уговаривает он. – Ну же… Свет выключен, и мы очень, очень высоко.
– А если…
– Дадим шанс какому-нибудь гипотетическому извращенцу с подзорной трубой. Оставим его для остроты твоих ощущений.
Я все еще медлю. Это совсем не то же самое, что целоваться у фонтана.
Мэтт перехватывает мои запястья и возвращает ладони на стекло, а сам прижимается ко мне сзади, кожа к коже, такой влекущий, горячий, жаждущий. Я прикрываю глаза, чтобы почувствовать это полнее. Мое сопротивление истончается с каждым биением сердца.
– Я хочу, чтобы ты доверилась мне. Чтобы этой ночью ты говорила мне только «да». Я настолько этого хочу, что готов потратить желание. Ты доверишься мне? Ты выполнишь мое желание?
Я выдыхаю и киваю.
– Скажи вслух.
– Я доверюсь тебе, Мэтт.
Он отпускает мои ладони. Теперь его руки блуждают по моему телу, будто по всему сразу. Интимные прикосновения смешиваются с поцелуями. Я словно в чувственном коконе, горю и плавлюсь. Стоны, которые уже не могу сдержать, опаляют мои же нервы. Хочу больше, глубже, острее. Хочу почувствовать Мэтта в себе…
– Хочу… – только это слово и просачивается сквозь пелену ощущений.
Его пальцы скользят ниже, раздвигают мне ноги, ласкают и дразнят, постепенно проникая вовнутрь, в горячую влагу. Мэтт по-прежнему прижимается ко мне всем телом, двигается со мной в одном темпе. Он прикусывает мочку уха, и я стискиваю зубы, чтобы не закричать от удовольствия.
– Не сдерживай себя… – шепчет Мэтт. Горячие волны прокатываются по телу одна за другой. Я упираюсь лбом в холодное стекло, колени подкашиваются.
Больше не сдерживаюсь – отдаюсь этому безграничному удовольствию: царапаю стекло, стону и рычу, пока ощущения не захлестывают. Они взрываются внизу живота, прокатываются по коже волной мурашек, отдаются пульсацией в висках. Хочется обмякнуть, растечься лужицей по полу. Я опускаюсь на ковер. Мэтт следом.
Жмусь к нему, а он отстраняется.
– Это еще не все, моя девочка… – говорит он, проводя подушечками пальцев по контуру моего лица. – Хочу не просто быть твоим первым мужчиной. Хочу быть твоим первым в разных, очень разных вещах… – Его обманчиво-спокойный шепот, кажется, проникает сразу под кожу, лишает воли. – Я мечтаю увидеть, как ты сама доводишь себя до оргазма. Как при этом меняется твое лицо, как дрожат ресницы, как приоткрываются в стоне губы… Сделаешь это для меня?
Я киваю, замерев от смущения и сладкого предвкушения, а его пальцы уже нащупали мою самую чувствительную точку.
От его слов и образов, которые тотчас же появляются в голове, по телу пробегает сладкая судорога. И еще одна – когда губы Мэтта смыкаются на моем соске. Он покусывает его и посасывает, не переставая ласкать меня пальцами между ног. Это очень… очень…
– Теперь ты. – Мэтт кладет мою руку вместо своей, и я сначала теряюсь. Но Мэтт подвигается выше, целует меня, не переставая ласкать грудь, и моя рука начинает невольно двигаться. С идеальной для меня скоростью, с идеальным ритмом. Прикрыв глаза, я наслаждаюсь каждым оттенком ощущений.
Поцелуй прерывается. Теперь Мэтт наблюдает? Это подстегивает еще больше. Мне жарко, внизу живота пульсирует так сильно, будто все может закончиться прямо сейчас. Но с каждым движением ощущения только усиливаются.
– Давай, моя девочка… – говорит мне на ухо Мэтт таким возбужденным тоном, что тотчас же кончаю.
Боже… Это невероятно… Невозможно…
Я вымотана настолько, что и слова не могу произнести.
«Люблю тебя…» – Только успеваю подумать об этом, как Мэтт находит мои губы и целует долгим, медленным, но таким жадным поцелуем, что я понимаю: сейчас все начнется снова.
И в этот момент раздается звонок в дверь.
Мэтт ослабляет объятья. Мы нежно целуемся, прежде чем он меня отпускает.
Я хочу, чтобы такая жизнь продолжалась вечно. И сейчас мне кажется – нет, я уверена – что это возможно.
Глава 31
Мэтт принимает заказ у доставщика суши, и мы располагаемся в гостиной на пушистом ковре. Мимолетно отмечаю, что он чистый, хотя вчера я опрокинула здесь два бокала вина. Домработница, какая-то чужая женщина, чистила ковер, вытирала отпечатки моих ладоней на оконном стекле, заправляла постель со скомканными простынями, на которой мы занимались любовью…
– Держи. – Мэтт протягивает мне палочки.
Между нами на подносе стоит сет суши, баночки с васаби и соевым соусом. Мэтт легко подхватывает суши палочками. Я же с задумчивым видом верчу их в руках. И потому, что толком не умею ими пользоваться. И потому, что не решаюсь перейти к разговору, который давно бы состоялся, если бы Мэтт этого хотел.
Я до сих пор злюсь на Илону, но все же признаю, что в чем-то она была права. Я почти ничего не знаю о Мэтте, и теперь это тревожит, мешает моему пронзительному счастью. Вдруг в этом незнании есть какая-то опасность для наших отношений?
– Расскажи что-нибудь о себе, – словно между делом прошу я, тыкая палочками в суши.
Мне кажется, или этот вопрос его напрягает? Мэтт опускает взгляд, но, возможно, только для того, чтобы помакать суши в соевый соус.
– Что бы ты хотела узнать?
Все… Какое было твое первое слово, мечтал ли ты в детстве о собаке, как звали твою первую девушку, какую слушаешь музыку на беговой дорожке, любишь ли ns дождь так, как люблю его я? Останешься ли ты в Минске? Останешься со мной?..
– Когда у тебя день рождения?
– Одиннадцатого ноября.
– Скорпион. Страстный знак, – машинально выдаю я.
– Веришь в гороскопы? – Мэтт подпирает щеку рукой, жует суши и при этом улыбается. Его забавляет моя реплика, а я млею от хитрых огоньков в его глазах.
– Верю. Если они подтверждают мои ощущения. Как сейчас, например.
– А когда у тебя день рождения?
– Шестнадцатого мая.
– И что мне нужно знать про этот знак?
– Что Тельцы верные. – Я пытаюсь поймать палочками суши. Ела их всего пару раз в жизни. Наверняка, выгляжу сейчас совсем не так сексуально, как нафантазировал Мэтт, делая заказ. – У тебя есть брат или сестра?
– Нет, я единственный ребенок в семье… Брось ты эти палочки. У тебя красивые пальцы. Я с удовольствием посмотрю, как ты ими пользуешься.
С радостью беру суши руками. Макаю в соевый соус и отправляю в рот. Жмурюсь от удовольствия. Совсем другое дело! Так они даже вкуснее!
– Почему ты выбрал иждательское дело? – жуя, спрашиваю я.
– Это не мой выбор. Я хотел стать музыкантом. После школы создал с парочкой балбесов – ты с ними уже знакома – группу. Мы выступали по барам, колесили по стране… Целых два года. Потом отец поставил ультиматум: или я продолжаю жить как живу, но без его финансовой поддержки, или возвращаюсь во взрослую жизнь: завязываю с музыкой, поступаю в универ и помогаю ему вести бизнес. Когда я поступил на издательское дело, отец на радостях подарил мне Теслу.
– И ты никогда не жалел о своем выборе?
– Не то, чтобы жалел… Скорее, скучал по тому чувству свободы и вседозволенности. Но дело в том, что беззаботная жизнь прекрасна, когда у тебя много денег. Мы кутили напропалую на средства моего отца. А если бы жили только на заработок с выступлений, не было бы ни крутых байков, ни шикарных отелей, даже качественной выпивки не было бы. Это уже совсем другая жизнь. В общем, я повзрослел.
– А как ты оказался в Минске?
Вместо ответа Мэтт отодвигает поднос – теперь нас ничто не разъединяет – ловит мою ладонь. Затем обхватывает губами указательный палец, на который стек соус, и, не сводя с меня взгляда, медленно втягивает палец в себя.
Наверное, это самый эротичный способ сказать, что разговор окончен…
– Хочу, чтобы ты завязала себе глаза, – слышу я голос Мэтта и отвлекаюсь от мучительно-сладких ощущений в теле.
– Ммм?
Мэтт встает, уходит в спальню и возвращается оттуда с плоской глянцевой коробкой. Открывает ее… и черная шелковая лента оказывается едва ли не единственным элементом, который мне в этом наборе знаком.
– Откуда все это? – в замешательстве спрашиваю я.
– Сексшоп находится прямо на первом этажа этого дома, только вход с обратной стороны. Грех было таким не воспользоваться.
– И что, все это можно использовать?.. – Я вынимаю из коробки какую-то странную силиконовую штуку, похожую на маленькую грушу.
– Абсолютно все… – таким тоном произносит Мэтт, что до меня только сейчас доходит – все это он собирается использовать на мне.
Сглатываю комок в горле.
– А можно что-то более традиционное?..
– Конечно, можно! – тотчас же соглашается Мэтт. – Но не тогда, когда ты пообещала всю ночь говорить мне «да»… Эй! – Он касается моего подбородка пальцами: заставляет отвлечься от коробки и посмотреть ему в глаза. – Мы остановимся в любой момент, если тебе станет неприятно. Все будет проходить полностью под твоим контролем.
Мэтт вынимает из коробки скрученную в кольцо ленту, встряхивает ее, и она стекает шелковой змейкой по его рукам.
– Ну что, попробуем? Будет отличная матчасть для твоей истории.
Любопытно, что я решаюсь взять ленту именно после этой фразы.
То, что потом вытворял со мной Мэтт, я не видела даже в фильмах для взрослых. Это оказалась настолько прекрасно… и постыдно, что я вряд ли смогу когда-либо описать это в книге. Постоянное балансирование между острым наслаждением и ожиданием боли. Потом предвкушение боли. Но больно не было, только страшно. И в этом страхе тоже заключалось удовольствие.
Я путалась в ощущениях и желаниях, и повязка на глазах только усиливала это состояние. Мне казалось, будто у Мэтта много рук и губ, и он ласкает все мое тело целиком, касается и дразнит одновременно во всех самых интимных местах. Чувство полета сменяло ощущение свободного падения, желание остановиться – неистовая жажда испытать новый виток удовольствия. И потом все снова, только чуть иначе: сильнее, ярче, глубже. Когда все закончилась, я не могла ни шевелиться, ни думать…
Я просыпаюсь глубокой ночью то ли от плохого сна, то ли от тяжести руки Мэтта, переброшенной через мою грудь. Не сразу понимаю, где нахожусь: заснула на ковре, а оказалась на кровати. Не помню, как Мэтт меня сюда перенес.
Аккуратно убираю его руку. Лежу, глядя в темный потолок. Мне было так хорошо! Почему же сейчас гложет тревожное чувство? Откуда корни?
– У тебя такое сосредоточенное лицо, будто ты обдумываешь проблему глобального потепления, – слышу я под ухом ленивый, с хрипотцой голос Мэтта.
– Почти… – Я приподнимаюсь на локте и поворачиваюсь к нему. – Я думаю о сюжете моей книги. Мы прототипы героев, и у нас все так хорошо… А у героев должны быть проблемы.
У нас с Мэттом могут появиться проблемы – они же всегда появляются. Я хочу продумать их заранее, предотвратить…
– Ну какие у них могут быть проблемы? – мягко, полусонно спрашивает Мэтт, машинальным движением поглаживая мое плечо. И тон у него такой, мол, никаких проблем быть просто не может.
– Ну, например, конфликт с мамой уже есть…
– Так позвони ей или напиши, и не будет конфликта.
Обдумываю.
– Что написать?
– Ты знаешь. – Мэтт устраивается поудобнее, подминает меня под себя и закрывает глаза.
Изворачиваюсь и нащупываю свободной рукой на тумбочке телефон. Пыхчу, глядя в подсвеченный экран.
Пишу: «У меня все хорошо». Не отсылаю. Дописываю: «Люблю тебя». И вот тогда отсылаю.
Мэтт уже спит, его дыхание глубокое и спокойное. Жду, пока он заснет крепче, и тогда я выскользну из-под него – тяжелый! Хотя чувствовать на себе его вес спокойно и приятно.
В темноте беззвучно вспыхивает экран.
«И я тебя».
Глаза начинает резать от подступающих слез.
Господи, как же я счастлива!..
Выползаю из-под Мэтта и переворачиваюсь набок.
И все же, какой у героев может быть конфликт?.. Например, в издательстве появляются слухи об их служебном романе… Переживу. Ну… а если Мэтт что-то скрывает? А если я ему наскучу? Следующая мысль затмевает все предыдущие.
Он уезжает. Возвращается в Москву.
Я сжимаюсь калачиком, чтобы утихомирить внезапную боль под ложечкой.
Ну молодец… Дофантазировалась…
Поворачиваюсь к Мэтту и прижимаюсь к нему всем телом, даже кончиками пальцев на ногах. Не открывая глаз, он обнимает меня, подтягивает к себе еще ближе.
Я придумаю конфликты для книги, но в реальной жизни мы можем быть просто счастливы и все. Можем же?..
