Текст книги "Мой летний эротический роман (СИ)"

Автор книги: Лена Лето

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

– Ника, завтракать! – раздается за дверью, и я аж подпрыгиваю в кресле.

Закрываю вкладку «гугл-док» и запрыгиваю в кровать под одеяло. Никогда, наверное, к этому не привыкну. Сердце колотится, будто я совершаю преступление. Хотя, если знать мою семью, то, в целом, так оно и есть. Все мои родные по маминой линии – интеллигенты до мозга костей: преподаватели в университете, доктора наук, авторы монографий. Среди них мама – самая земная.

Первое, что я делаю: ставлю заряжаться новый телефон. Потом плетусь завтракать. Вялая, помятая, с отпечатком клавиатуры на щеке, но счастливая. После завтрака – бегом назад к телефону. Сообщений нет, да и абонент не в сети, но он точно уже проснулся – наш рабочий день начинается одинаково.

«Доброе утро! Я написала новую сцену», – печатаю я, потом перечитываю сообщение и второе предложение удаляю. Отправляю.

Ответ приходит почти сразу:

«Доброе! Я думал, писательницы просыпаются позже – после изнурительной ночи в компании печатной машинки, бутылки виски и сигары».

Смеюсь в голос и прикрываю рот рукой.

«У реальных писательниц есть работа».

«А кем ты работаешь?»

Вопрос, который спускает меня на землю. Свою профессию я, конечно, назвать не могу. Илона работает мастером по маникюру – не романтично. Тогда…

«Я работаю администратором, – стираю, есть более эротическая должность, – официанткой в кондитерской.

Картинка тотчас же оживает в моей голове. Раннее утро, светлый уютный интерьер кондитерской залит солнцем. За столиком у окна сидит Мэтт. Я подхожу к нему с кофейником в руке – как в американских фильмах…

Телефон вибрирует.

«Что за кондитерская».

Блин! Закономерный же вопрос!

«Не скажешь…», – догадывается босс.

«Не сейчас».

Ой, опаздываю!

Одеваюсь, залетаю на кухню и с сырником в руке выбегаю из дома. Все же здорово, когда лето. Это очень экономит время.

«После нашего разговора я написала сцену», – пишу я одной рукой, второй цепляясь за поручень в автобусе.

Удаляю три первых слова. Не надо с ним кокетничать, не надо этих намеков, мол, он вдохновляет меня на эротику. Даже если это правда. Чувствую, где-то здесь пролегает черта, которую с боссом лучше не переступать.

«Это прекрасно… только я не вижу новый отрывок по той ссылке, что ты отправляла мне раньше».

«Скоро увидишь! Пока!»

Подхожу к офису – Тесла уже на месте. Взлетаю по ступеням на третий этаж. Радостно всех приветствую, швыряю сумочку на стол и первым делом перечитываю отрывок на свежую голову. Добавляю его в нужный файл.

«Отрывок уже у тебя», – пишу в телеграм.

Он ставит лайк сообщению.

Откидываюсь на спинку кресла и слежу за кабинетом начальника. Дверь закрыта, жалюзи опущены. А как хотелось бы увидеть его реакцию!

Спустя несколько минут дверь распахивается.

– Вер-роника, ко мне в кабинет, – требует босс.

Так… Какая-то странная реакция. Он же не знает, что Илона это я. Не знает же? Конечно, я сто раз уже могла себя выдать, но тогда он бы позвал меня на ковер раньше.

Вхожу в его кабинет, закрываю за собой дверь, улыбаюсь, хотя последнее могла бы и не делать – босс сидит ко мне вполоборота, закинув ноги на стол. Бросает в стену теннисный мячик и ловит его.

Пам!

– Добрый день! – Пам! – Вы просили зайти.

Пам!

– Слушай, почему ты такая забитая?

Пам!

– Что, простите? – Мои брови по-настоящему ползут вверх.

– Ты слышала.

Пам!

– Я не знаю, что ответить на ваш вопрос, – говорю я тихо, но твердо. От обиды тотчас начинает жечь в глазах.

Босс откладывает мяч, опускает ноги на пол и подается вперед.

– Я хочу познакомиться с Илоной. Устрой эту встречу. Устрой или пиши заявление.

Молча разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Меня окликает Коза.

– Что?! – рявкаю я.

– У тебя все хорошо?

– Прекрасно! – цежу я сквозь зубы.

– Не переживай. Просто сегодня ему снова звонили оттуда. – Коза произносит последнее слово с многозначительной интонацией.

Да мне все равно! Это не дает боссу права меня унижать.

Убью его в конце книги! Столкну с моста в каком-нибудь романтическом месте.

Но Коза не имеет никакого отношения к причине моей ярости. Мне стыдно за свое поведение.

– Как младшенький? Все еще рисует? – заглаживая вину, спрашиваю я и следующие несколько минут снова и снова прокручиваю в голове кадры падения Мэтта с моста, пока Коза листает на телефоне фотографии детских рисунков.

Вот и зачем я выделывалась?.. Могла бы и дальше просто работать в своем любимом офисе, заниматься любимым делом и тихонечко писать что-то для души. А потом рассылать рукописи по издательствам, как это делают тысячи других авторов. И, может, однажды, меня бы заметили. Хорошие бумажные книги тоже как-то издаются.

А что делать теперь?

Самый очевидный ход – признаться, что автор эротики это я. И что дальше? Можно было бы утешать себя надеждой, что после этой новости босс подхватит меня на руки и закружит от радости. Но что-то подсказывает: вранье вылезет мне боком. Он уже нарисовал себе соблазнительную писательницу Илону, а тут я, «забитая».

Так… Соблазнительная писательница Илона… Моя подруга Илона очень даже соблазнительная. Миниатюрная, но ходит на высоченных каблуках, волосы белые, до самой упругой попы. На мой вкус, немного перебарщивает с макияжем, но мужчинам, вероятно, даже нравится.

Я попрошу Илону немного побыть писательницей – столько времени, сколько ей понадобится, чтобы сказать боссу: «Рукописи не будет, я передумала». Тогда он отстанет от Илоны, отстанет от меня, а я забуду этот эротический роман как страшный сон. Сброшу все до заводских настроек, как говорит наш сисадмин. Решено!

Дверь в кабинет босса приоткрыта. Залпом допиваю остывший кофе, хватаю телефон и иду на лестничную площадку. Набираю Илону.

– Привет, милая! – щебечет подруга. Слышу, как на фоне работает фрезер. – Какие у тебя новости?

– Да особо никаких… – «Зато у тебя, Илона, ошеломительные новости: ты начала писать эротический роман, и теперь с тобой хочет познакомиться директор издательства». – Просто давно не виделись. Может, встретимся сегодня? В моем любимом книжном кафе? С меня кофе. Алло? – Звук машинки стал громче. Я крепче прижимаю телефон к уху. – Илона?

– Ага! Отлично! В семь.

Оборачиваюсь – и вижу босса, который только что вышел из офиса, даже дверь за ним еще не закрылась.

Мы смотрим друг другу в глаза. Серо-зеленые. Яркие, хотя здесь даже света толком нет.

– Ника? – доносится до меня из телефона.

– Вер-роника, планерка уже началась, ждем только тебя, – говорит босс таким тоном, будто я снова делаю селфи на капоте его машины. Надо же, сам позвал. Не смог отказать себе в удовольствии лишний раз меня зацепить.

Вообще-то у нас планерки по средам, а сегодня пятница.

Зажимаю динамик ладонью.

– Через пару минут, Матвей Игнатович, – отвечаю строго, по-деловому. – Договариваюсь о встрече с Илоной.

Уверена, это веское оправдание. Босс кивает. Дожидаюсь, когда за ним закроется дверь и только тогда отвечаю Илоне:

– Договорились. В семь.

Снова я опоздала на планерку. Снова сижу ближе всех к боссу. Оглядываю коллег. Средний возраст – пятьдесят три года, и то потому что мне двадцать четыре. Коллектив женский, если не считать сисадмина и курьера, но те не работают в офисе. Все потрепанные жизнью, с уставшими, но одухотворенными лицами, как, наверное, и большинство людей, которые долгие годы работают с книгами.

Пока босс, нависая над столом и словно над всем коллективом сразу, зачитывает финансовые показатели нашего издательства, я рассматриваю коллег повнимательнее. Старомодные прически, застиранные блузки, пористые лица. Раньше я никогда не обращала на это внимания, для меня главное – душа. Но почему босс назвал забитой именно меня?

– Теперь насчет идей, которые вы мне предоставили. – Босс откладывает распечатку на стол, и я заранее напрягаюсь. – Они все… – он делает глубокий вдох, похоже, подбирает литературный синоним, – никуда не годятся. Создается впечатление, что вы вообще не понимаете, что такое «коммерческий проект». Ирина Васильевна, еще один журнал по рукоделию? Вы серьезно? Дайте догадаюсь. – Он выходит из-за стола и медленно приближается к ней. – Вам самой интересна эта тема, верно? – Босс останавливается у нее за спиной. Ирина Васильевна пытается повернуться, но узкое кресло не позволяет ей этого сделать. – Персональная рекомендация: если вам что-то интересно, сразу отметайте эту идею: там денег нет. Вам это ясно?

– Да, Матвей Игнатович…

Он продолжает идти вокруг овального стола за спинками кресел. Я исподтишка на него поглядываю: властный, жесткий, холодный. Вот сейчас ни за что бы не поверила, что нам нравятся одни и те же книги.

– Путеводитель по Минску? Серьезно, дамы? У вас тут ощущается острая нехватка путеводителей? Это что, яркая свежая идея? Здесь вообще что-то поменялось со времен Сталина?..

От обиды стискиваю зубы. Это была моя идея. И да, в Минске много чего поменялось со времен Сталина! Но нарваться сейчас на грубость ох как не хочется…

– Новые переводы «Евгения Онегина», – вдохновенно продолжает босс, – пятитомник белорусской мифологии…

– Трехтомник, – шепотом поправляет его менеджер по продажам, – и втягивает голову, когда босс останавливается.

– …все это прекрасные убыточные идеи. – Он продолжает обход. – Наше издательство с удовольствием займется этими проектами за ваш счет. Но сам я хочу вкладываться только в яркий, массовый про…

– Вообще-то!.. – не выдерживаю я и привстаю с кресла.

Себя я могу дать в обиду, но моих друзей – никогда! Все сотрудницы издательства – профессионалы, они выпустили много интересных книг, пусть и не столь коммерчески-успешных, как хотелось бы боссу.

– А вы, Вер-роника, – обрывает меня босс, направляясь ко мне, – не имеете права голоса.

– Это почему?.. – сбиваюсь я.

Проход между спинкой моего кресла и стеклянной стеной такой узкий, что стать за моей спиной – это почти ко мне прижаться. Поэтому босс останавливается рядом, хотя все равно слишком близко, на расстоянии локтя.

Я поднимаю подбородок, но опускаю глаза. Осознаю, что пялюсь на пряжку его ремня и перевожу взгляд повыше, на одну из средних пуговиц рубашки. Босс скрещивает руки на груди, и теперь я смотрю на них. Крепкие загорелые руки Мэтта, стягивающие с моих плеч лямки красного сарафана…

Да что такое! Поднимаю взгляд – и теперь мы смотрим друг другу в глаза. От смущения невольно облизываю губы. Теперь он смотрит на них. Потом снова мне в глаза.

По кабинету пробегается шепоток, и босс резко оглядывается – голоса тут же смолкают.

– От вас, Вероника, не только не поступило ни одного предложения, но вы еще и умудрились пропустить единственную интересную идею, которая попала вам в руки… Все, – завершает он громче, оглядываясь. – Планерка окончена.

Он все же протискивается между мной и стеной и идет за свой стол, что-то печатает в телефоне. Подхожу к своему рабочему месту и тотчас же слышу жужжание в сумке. Телефон Мэтта. С замиранием сердца открываю телеграм, а там:

«Отличная сцена. Я ее почувствовал»

Кровь тотчас же приливает к щекам. Уверена, его «почувствовал» означает совсем не то, что уже нафантазировала во мне писательница, но все равно это чертовски волнительно. Ловлю себя на том, что по-дурацки улыбаюсь. Полное ощущение, что веду любовную переписку.

С этими эмоциями будет нелегко расстаться. Но игра вышла из-под контроля. Она может стоить мне работы.

Отключаю телефон Мэтта. Пододвигаю к себе стопку бумажных писем и документов и не поднимаю головы до самого вечера.

Глава 7

В свое любимое кафе иду понурой. Я словно отказываюсь от мечты. Фантазии, флирт со своим персонажем в мессенджере – это все волнительно и прекрасно, но надо быть реалисткой. Есть какая-то ирония в том, что реалисткой надо быть писательнице…

Захожу в кафе.

Впервые я забрела в него еще до того, как устроилась на работу в издательство. Проходила мимо, взглянула на витрину – и пропала. За стеклом панорамного окна на деревянном стуле с мягкой зеленой подушкой сидела девушка. Она пила кофе из большой кружки и читала книгу. День был такой же солнечный, как сейчас, свет отражался от стекла, и я видела девушку нечетко, словно она была видением.

Меня прервал телефонный звонок, и когда я вошла в кафе, девушки уже не было, – точно видение. Я села на ее место.

С тех пор я часто бываю в этом кафе. Пью кофе и пишу за ноутом или читаю книги из кофейной библиотеки. Моя мечта – когда-нибудь принести сюда свою книгу, бумажную.

Но сейчас я не беру ни кофе, ни книгу. Просто сажусь на деревянный стул за столиком у окна, прокручивая в голове одни и те же печальные мысли. Мне грустно так, что, кажется, скоро за окном пойдет дождь, как в кино во время мелодраматических сцен.

«Все, Вер-роника, хватит!» – командую я себе, с опозданием подмечая, что переняла манеру босса удваивать звук «р» в моем имени.

А вот и Илона. Ну наконец-то! Покончим с этим.

– Илона, привет! – машу ей рукой.

И краем глаза замечаю, как на меня оборачивается мужчина у книжного стеллажа. Я машинально поворачиваю голову, и сердце застревает где-то в горле. Это Мэтт. То есть босс. Это мой босс, который наверняка слышал имя Илона. И он направляется к нам…

Сначала напротив меня садится Илона – над столом повисает облако сладковатого парфюма. Затем подходит босс.

– Привет, Илона! – говорит он и протягивает ей руку. Илона отвечает мягким рукопожатием, смотрит на босса трепетно, с любопытством. Между ними точно проскакивает искра, и у меня от этого тоскливо сжимается сердце. «Красивая пара», – против воли замечаю я.

Вообще-то Илона помолвлена, но она не из тех, кто считает, что одни отношения должны мешать другим. Помню, мы как-то присматривали ей платье для второй свадьбы, ей понравилось два наряда. Она сказала: «Этот сейчас, а этот на следующую свадьбу». Тогда мне было смешно. И вот не за горами третий брак.

– Илона, пожалуйста, принеси мне и моему новому директору по чашке американо, – прошу я.

– Без сахара, – добавляем мы с боссом одновременно и пересекаемся взглядами. Так и хочется сказать «побыстрее», но сдерживаюсь.

Илона уходит, покачивая бедрами, обтянутыми коротким бежевым платьем. Если бы я придумывала соперницу для моей героини, создала бы другой образ, – этот слишком шаблонный.

Босс усаживается на ее стул и с полуулыбкой смотрит ей вслед. Это вообще не то, что я планировала!

Прочищаю горло, чтобы привлечь внимание босса. Он переводит взгляд на меня. Ставит локти на стол и упирается подбородком в скрещенные ладони.

И… все. Я не знаю, что делать дальше.

Ну серьезно, что?

Сейчас вернется Илона, они обменяются парой фраз – и я пропала. Бросаю на нее взгляд. Она флиртует с барменом. Одна чашка кофе уже на стойке. У меня осталась пара минут.

Перевожу взгляд на босса. Он по-прежнему пристально смотрит мне в глаза. Сказал бы уже что-нибудь на прощание.

– Вероника, а вашей подруге нравится работать официанткой? Хотя вряд ли. Проводишь целый день на ногах, убираешь со стола использованные салфетки… Может, ее заинтересует должность секретарши?

Вот уж точно я не это имела в виду, когда говорила «на прощание».

– Что вы об этом думаете? – спрашивает меня босс.

– Честно?

Кивает.

Я думаю о том, стоит ли мне дожидаться Илону или просто уйти отсюда и заявление на увольнение прислать по почте.

Тяжело вздыхаю. Какая дурацкая ситуация… В книгах такого не бывает, в подобных сценах обязательно происходит что-то внезапное, то, что помогает двигать сюжет. Например, вспыхивает пожар или обваливается книжный стеллаж. Или – классика жанра – Илона могла бы случайно пролить кофе на тенниску босса.

Может, кофе пролью я?.. Нет, не хочу больше жульничать. Но и признаваться в обмане тоже не хочу.

А как бы поступила моя героиня?..

– Так что вы думаете? – с удивительным терпением повторяет босс.

Я кладу локти на стол и опираюсь о ладони подбородком – отзеркаливаю его позу.

– Матвей Игнатович… – вкрадчиво говорю я.

Он чуть склоняет голову набок, смотрит с интересом.

– …не уверена, что еще представится такая возможность, так что хочу вам признаться.

– В чем же? – Он чуть склоняется ко мне.

Я выпрямляю спину, приподнимаю подбородок – примеряю образ героини.

– Вы ужасный руководитель.

Босс тоже выпрямляется, словно увеличивается в размерах.

– Конкретизируйте, – он, скорее, приказывает, чем просит.

– Не могу. Вы ужасны во всем. Как руководитель.

– Тогда обозначьте топ моих проблем. Как руководителя, – произносит он таким тоном, что мне в каждом слове чудится звук «р».

Все еще не уволена?! Окрыленная отсрочкой, говорю как на духу:

– Вы унижаете коллектив. Вас не уважают – вас боятся, уверена, вы чувствуете разницу. – Еще? – Вы считаете всех нас людьми низшего сорта только потому, что приехали из Москвы. Но видели бы вы себя со стороны!

У него такой взгляд… такой взгляд… Не понимаю, какой именно.

– И еще… – оглядываюсь, Илона уже направляется к нам, – вы говорите о том, чего не знаете. Когда вы успели познакомиться с Минском? Пока ехали на своей крутой тачке от съемной квартиры до офиса? Когда-нибудь я издам свой собственный путеводитель по Минску и первым делом вручу его вам. Если, конечно, вас еще не снимут с должности за…

– Достаточно, – обрывает меня босс. – Завтра на работу можете не приходить.

Я все еще сижу с открытым ртом, набрав в легкие воздух, не договорив.

Ну вот. Самое страшное произошло.

Выдыхаю.

Смотрю на босса, которому до меня уже нет никакого дела, и пытаюсь понять, что же чувствую, – сейчас, когда лишилась работы. Ничего особенного. Уволена, но не просто так: я заступилась за моих друзей. Это очень по-книжному.

К столику с двумя чашками на блюдцах подходит Илона. Босс отодвигается к окну, освобождая ей место.

– Ну что, Илона, рассказывай, как поживают твои булочки? – спрашивает он и кладет руку на спинку ее стула.

Я прикрываю глаза.

Илона понятия не имеет, что «работает» в кондитерской. Босс даже не представляет, насколько двусмысленно звучит вопрос… Все, сейчас начнется. Не хочу при этом присутствовать.

Хватаю сумочку и выскакиваю на улицу.

А вот теперь – теперь! – начинается дождь. Он обрушивается на меня с такой силой, словно кто-то из окна опрокинул ведро. Стою, обтекаю. А, к черту! Зажав ладони под мышками, иду вперед, будто напролом, тараня стену дождя лбом. Я сама главная героиня своей жизни. Я решаю, где мне работать. Я решаю, какие книги мне писать и какие путеводители издавать! У-у-у!

И вдруг возле меня раздается громкий… пук!

Я в шоке оборачиваюсь.

Ко мне подъезжает Тесла. Стекло со стороны водителя опускается.

– Это что такое было?! – смахивая с ресниц воду, спрашиваю я.

– Когда увидел, с каким лицом ты идешь по улице, поменял звук сигнала на пук, – отвечает босс. – Есть такая фишка в Тесле.

Он откровенно надо мной издевается!

– Дебилизм какой-то! – отвечаю я, не сразу осознав, что цитирую босса. Запомнила его реплику, думала, может, Мэтту пригодится.

– Вот, решил развернуться по полной, раз уж я ужасен во всем, – развлекается босс.

Я продолжаю идти, Тесла крадется рядом.

– Ладно, садись. Подвезу.

– Мне не нужны ваши подачки! – отвечаю я сквозь зубы.

– Да хорош! Садись уже.

– Я больше не ваша сотрудница, – говорю, сурово глядя перед собой, – и вам не подчиняюсь!

– Формально ты еще не уволена, приказ не подписан, так что давай, запрыгивай.

– Формально мой рабочий день начнется… – я смотрю на телефон, ладонью прикрывая экран от дождя, – через тринадцать часов.

Машина резко, с визгом шин, останавливается. Босс, хлопнув дверью, выскакивает на улицу и преграждает мне путь.

– Ну прости, – говорит он.

От неожиданности я замираю. Поднимаю на него взгляд. Дождь мгновенно намочил его волосы, по лицу стекают капли. Словно он только что из душа…

– Прости, – так искренне говорит босс, что в его голосе мне снова чудится Мэтт.

– За что? – прищуриваю глаза. Список длинный. Интересно, что считает проступком именно он.

– Я с самого начала знал, что Илона – это ты.

Я словно обмякаю.

– Откуда?..

– Три абзаца текста, Вероника. Всего три абзаца, которые ты стремилась так быстро закрыть, что не могла попасть курсором по крестику. И твой второй телефон реагировал на мои сообщения, я прекрасно слышал это из кабинета.

– Тогда почему?! Почему вы сразу меня не остановили?

– Ну… ты же не хотела, чтобы я знал, кто автор. Так мы могли и не договориться. А с тобой-Илоной уже пошел диалог. Да и веселее было общаться, когда ты выдавала себя за другую, когда не была такой…

– …забитой, – подсказываю я.

Он честно пытается не улыбнуться.

– В общем, садись и все обсудим.

– Вы же меня уволили.

– Нет, не уволил. Я сказал не приходить завтра. А завтра суббота. – Хочется чем-нибудь в него швырнуть. – Придешь в понедельник на работу?

Молчу.

– Я хочу, чтобы ты завершила книгу. Завершишь – и я ее опубликую. И тогда ты получишь все, ради чего это затеяла.

– Приду, – выдыхаю я.

Потому что хочу дописать и опубликовать книгу. И потому, что во мне уже созрел коварный план мести. Впрочем, возможно, эти пункты связаны.

Я сажусь к нему в машину и пристегиваюсь ремнем безопасности. Если бы по этой сцене снимали кино, то камера бы сосредоточилась на лице героини за стеклом, изломанном дождевыми дорожками. «Ее взгляд не предвещал ничего хорошего».