Текст книги "Мой летний эротический роман (СИ)"
Автор книги: Лена Лето
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 4
Час от часу не легче. Еще недавно моей самой большой проблемой было дописать сцену из черновика, а сейчас разъяренный босс внезапно перешел со мной на «ты» и принимает за его личную секретаршу.
Копирую файл, подчищаю в копии лишнее и высылаю ссылку директору по внутриофисному мессенджеру.
Он сообщение просматривает, но никак не комментирует.
Как-то мне неспокойно… Будто в клетку со львом собираюсь. Мне не нравится это ощущение. Но еще больше мне не нравится ощущение, что меня используют.
Сижу, хмуро глядя на свое отражение в потухшем мониторе. Потом натягиваю улыбку, будто мой собеседник может меня видеть, и пишу:
«Какой кофе вы предпочитаете?»
«Чёрный, без сахара. И побыстрее».
Ах так!
«Вообще-то я не обязана вам его готовить», – набираю, но, конечно, не отправляю – просто хотела выпустить пар.
«Тогда придите и скажите мне это в глаза», – тотчас же получаю в ответ.
Смотрю на буквы и чувствую, как шевелятся волосы на затылке. Я же не отправила, не отправила! Это невозможно! И постепенно вспоминаю… В этом мессенджере видны сообщения еще до отправки, во время набора… «То ли баг, то ли фича», – говорил наш админ, а я и внимания не обратила.
«Тогда придите и скажите мне это в глаза…» Я прямо слышу, как босс произносит эту фразу своим излюбленным тоном.
Закрываю мессенджер.
Директор снова перешел на «вы». Это хорошо. Хотя будто есть разница, он скажет мне «Уволены» или «Уволена».
С тяжелым сердцем отправляюсь к кофемашине. В какую кружку налить кофе? У нас все девчачьи, с цветочками, собачками или просто розовые. Беру кружку, которую мы подарили на день рождения прежнему директору, – с надписью «Boss». Правда, она объемная, как три мои.
Смотрю на струйку кофе, напряженно визуализируя, как несу кружку боссу. Коза достает из холодильника глазированный сырок и пристраивается рядом со мной.
– Будешь? – спрашивает она. – У меня еще есть в холодильнике.
Мотаю головой. Коза не уходит – любит поболтать, а мне всегда неловко отказывать.
– Каков жеребец! – мечтательно говорит она, разворачивая сырок.
Оглядываюсь. Может, кто-то ролик смотрит на ютубе? Про лошадей? Но нет, ее взгляд нацелен на босса.
Жалюзи подняты, он ходит из угла в угол, разговаривает по мобильному телефону. Отсюда даже интонации не разобрать, но по его уверенным, резким жестам догадываюсь, что кто-то сейчас огребает.
– Почему сразу жеребец? – я опускаю взгляд.
– А ты глаза раскрой. – Коза мне хищно подмигивает.
Стоит, жует сырок, наблюдая за боссом. Я беру кружку, но не могу пройти – Коза как раз на моем пути.
– Сегодня утром Матвей Игнатович разговаривал с кем-то по телефону, – доверительно сообщает она. – С кем-то оттуда… – Коза закатывает глаза и тычет сырком в потолок.
– С чего вы взяли, что прям оттуда? – спрашиваю я, вспоминая российские номера на машине. Возможно, Коза и не представляет, насколько высоко это «оттуда».
– Звонила чья-то секретарша, вся такая услужливая, мягкая. А когда я перевела звонок на Матвея Ивановича, он сразу подобрался, даже с кресла встал. Говорил сухо, строго – так с услужливыми женщинами не разговаривают. Наверняка, она перевела звонок на своего начальника. Обычные люди сами, без секретарш, звонят. Так ведь?
– Вы очень внимательны! – вежливо отвечаю я и, протиснувшись между Козой и столом, иду на заклание.
Стучусь. Не дожидаясь ответа, захожу. Вспоминаю, что надо улыбаться, и тотчас же натягиваю губы.
Босс сидит ко мне вполоборота, вертит в руках теннисный мячик.
– Закройте дверь. – Он поворачивается ко мне, и его взгляд застывает на кружке с кофе. – Вы хотите спровоцировать остановку моего сердца?
«Возможно», – так бы ответила моя героиня. И потом можно было бы поиграть со смыслом. «Он увидел ее, и его сердце остановилось…»
– Просто кружка большая, объем кофе стандартный, не переживайте за свое сердце, – услужливо поясняю я, ставлю кружку на стол и разворачиваюсь.
– Приготовьте себе кофе и возвращайтесь, – говорит он мне в спину.
Оборачиваюсь. Он не смотрит на меня, щелкает по клавише мыши, вглядываясь в монитор.
– Нам нужно обсудить отрывок, а вы, Вероника, ведете себя так, словно прямо сейчас пытаетесь доспать то время, которого вам не хватило дома. Или вне дома. Кофе сейчас вам жизненно необходим.
Открываю рот и тотчас же его закрываю. Не знаю, что шокирует больше: то, что он запомнил мое имя, или намек, что я провела ночь не в своей постели. Встряхиваю головой и иду готовить кофе.
Я действительно жутко хочу спать. И действительно в каком-то смысле провела ночь вне дома – в параллельной реальности, где я принимала горячую ванну… горячо принимала ванну с персонажем, воплощение которого ждет меня в кабинете директора.
Возвращаюсь. Босс кивает мне на стул для посетителей сбоку от своего стола.
– Итак, Вероника, приступим. Какой у вас конфликт? – спрашивает он, откидываясь на спинку кресла.
Мне очень нравится, как он произносит мое имя: с легкой заминкой и едва заметным акцентом на звук «р».
– Нет у меня конфликтов, – отвечаю я, отодвигая стул, – я мирный человек.
– Вероника, соберитесь! – Он повышает голос, и я замираю, так и не присев, вцепившись в спинку стула. – Мы обсуждаем рукопись, которую вы курируете. Я спрашиваю о конфликте в рукописи. Но знаете… у вас точно назревает конфликт со мной. Вы постоянно витаете в облаках, вы не умеете работать с авторами – сцена не дописана! Вы даже кофе не можете нормально подать. Зачем вы мне нужны, Вероника?
Чувствую, как глаза начинает резать от слез.
– Не знаю… – честно отвечаю я.
«Уволена», – подсказывает мне интуиция.
– Какой конфликт в вашей книге? – отчеканивает босс.
Я внутренне сжимаюсь от слова «вашей». Но тотчас же одергиваю себя: он о книге, которую я якобы курирую. Моя тайна все еще не раскрыта.
– Пока что в ней нет конфликта.
– Тогда это не книга, а заметки о жизни, – холодным тоном говорит босс, на этот раз без всякого любопытства.
«Уволена».
– Пришлите мне номер вашего автора. Дальше я сам.
– А… О… – Твою мать!!! – Да. Я перешлю. Скоро.
– Как его зовут?
– Кого?
– Автора, – едва не рычит босс.
Ольга? Екатерина? Наталья? Илона?
– Илона! – радостно отвечаю я. Так зовут мою лучшую подругу. – Можно идти?
– Идите, – говорит он таким голосом, будто наш диалог его вымотал. – И позовите выпускающего редактора.
Выхожу из кабинета с таким видом, что Ирина Васильевна от меня шарахается.
Дохожу до своего кресла на ватных ногах и плюхаюсь в него. Что делать-то?.. Дать номер Илоны и предупредить ее о звонке? Но она же ничего, совершенно ничего не знает о книгах и писательстве!
На экране компьютера светится уведомление о новом сообщении. Открываю внутренний мессенджер:
«Напоминаю о номере телефона».
Монитор вдруг гаснет. Огонек на мышке тоже не горит. Что это, блин, за такое?! Но сломанный компьютер – это проблема завтрашнего дня, а у меня есть катастрофа понасущней.
Хватаю сумочку, на ходу, шепотом, говорю Козе, что надо вызвать админа, а еще мне срочно надо в аптеку, и несусь через сквер, через дворы в салон мобильной связи.
«Еще не все!» – говорю я фразу из какого-то аниме, подписывая договор с оператором. Я так просто не сдамся! Это моя любимая работа, любимый офис, и писатель я хороший. Какому-то залетному боссу этого не отменить!
Возвращаюсь в офис и тотчас же отправляю боссу сообщение с номером телефона. Потом задним умом понимаю, что компьютер работает. Как так?
«Я просто подошла и нажала на кнопку пуска», – отвечает мне по мессенджеру Коза. Впрочем, чему удивляться: техника меня не любит, и это взаимно.
Не успеваю я об этом подумать, как что-то на моем столе начинает издавать громкие писклявые звуки. Я вздрагиваю, потом вспоминаю, что сама же поставила заряжаться новый телефон – самый простой смартфон из тех, что продавался. Поспешно ставлю его на беззвучный режим. Оглядываю офис, будто воришка. Дверь в кабинет директора приоткрыта, и я частично нахожусь в его поле зрения. Делаю вид, что смотрю на экран компьютера, а сама кошусь на телефон в моей вытянутой руке, чтобы проверить номер звонившего. Незнакомый. Но я догадываюсь, кто это может быть. По солнечному сплетению пробегает холодок. Все происходит слишком быстро!
Телефон в моей руке дергается – пришло смс-сообщение. Босс налаживает контакт с автором: вежливо представляется, спрашивает, в каком мессенджере удобнее общаться. Я отвечаю, что в телеграм. А потом приходит новое сообщение с просьбой договориться о видеосозвоне: он хочет со мной… то есть с Илоной познакомиться.
Я отвечаю, что заболела. Позже.
Он прощается. Я тоже.
Прячу телефон в сумочку, от греха подальше.
И только потом, с опозданием, до меня доходит мысль: «Что я вообще такое творю?!» И следом: «Как я собираюсь из всего этого выпутываться?..»
Знакомьтесь: Матвей
Матвей Покровский, 28 лет
Коренной москвич, любимец женщин и баловень судьбы. Но что-то пошло не так, и его назначили на должность директора небольшого издательства в другой стране.
Пусть в новой столице его раздражает все, включая замедленный темп жизни, разбавленный «Апероль» и короткие ветки метро, но он рьяно берётся за дело. «Снести все старое и построить новое», – вот его девиз.
Глава 5
Пялюсь в компьютер, время от времени горстями вытаскивая из картонной упаковки кукурузные палочки. Обычно сладкое помогает мне думать, но не теперь. «Сцена не дописана». И, похоже, не будет дописана никогда. Даже романтическая музыка, кажется, только отвлекает, а не помогает настроиться на эротику.
Надоело…
Вынимаю наушники из ушей и слышу – дождь пошел. Не ливень – капли тяжелые, редкие, разбиваются о стекло, о металлический карниз. Кажется, будто каждая – со своим особым звуком.
Как же я люблю слушать дождь! Особенно летом. Особенно поздним вечером, когда в комнате полумрак и горит только настольная лампа.
Пи-и-и-ик!
Я ждала сообщения от Мэтта, но все равно вздрогнула.
Я могу просто сказать ему, что история не пишется, что все это было дурацкой затеей, и мне за это ничего не будет. Сейчас самое время это сделать. Взять телефон и написать…
«Добрый вечер! Какая ваша любимая книга?» – спрашивает Мэтт.
Вопрос настолько неожиданный, что я ищу в нем подвох. Но, кажется, подвоха нет.
«Правила виноделов», – пишу и откладываю телефон подальше, будто отодвигаюсь от Мэтта.
Пи-и-и-ик!
«Там как-то негусто с эротикой»
Переключаю телефон на режим вибрации.
«Я не читаю эротические книги»
«Но пишете?»
«Это просто проект»
Перед глазами сам собой появляется образ из сна: мы с Мэттом сидим на крыше – так близко, что сложно смотреть ему в глаза – и болтаем. Может, тоже о книгах?.. О чем-то таком, настоящем.
В тишине комнаты проступает тихая романтическая музыка, льется из наушников – я не выключила плеер на телефоне. И эта музыка дополняет образ новыми ощущениями. Наши плечи почти соприкасаются, я чувствую тепло его кожи. Мимо пролетает голубь, ощущаю на лице движение воздуха, которое создают крылья. Да, в моем сне было много голубей – я только сейчас вспомнила. К чему снятся голуби?
Эту сцену тоже надо включить в черновик. Не могут же герои всю книгу только любить друг друга разными способами, должны быть и паузы.
«Почему вас заинтересовала моя рукопись? Вернее, три ее абзаца», – спрашиваю я, а сама гуглю «к чему снятся голуби».
«Моя сотрудница – ваша подруга – читала ее с таким выражением лица, будто собиралась нырнуть в экран. Я подумал, это хороший знак».
Голуби снятся к благополучию и успеху во всех начинаниях. Это тоже хороший знак.
«О чем ваша книга? Ну, кроме секса»
Оглядываюсь на дверь. Мама, конечно, не сможет прочитать эту переписку, даже если войдет в комнату. Но мне все равно неуютно.
Иду в коридор, снимаю с вешалки ветровку. Мама выплывает из спальни, кутаясь в шелковый халат. Она всю жизнь проработала в театре художником-декоратором, а выглядит, будто актриса: высокая яркая шатенка с зелеными глазами. В молодости за мамой полтруппы бегало, но она влюбилась в залетного, гастролирующего.
– Ты куда? – строим голосом спрашивает мама. – Уже десять.
– Просто прогуляюсь. – Засовываю руку в рукав ветровки, параллельно набирая: «Я пока не могу ответить на ваш вопрос. Книга пишет себя сама».
Вид у мамы такой, будто она собирается заставить меня остаться. Но она только говорит:
– Вернись до полуночи, а то меня разбудишь.
Киваю, выхожу из квартиры.
Мэтт молчит. Может, я что-то не так сказала?.. Поясняю: «Какая-то случайная ситуация, оброненная кем-то фраза, возникшее воспоминание – все это влияет на сюжет».
Мэтт молчит. Разве я не этого хотела? Тогда почему постоянно поглядываю на экран телефона? Чуть с лестницы не грохнулась.
Мобильник вибрирует.
«Давайте поиграем в игру», – пишет Мэтт.
«Давай)» – тотчас же отвечаю я.
Блин! Это с Мэттом я на «ты», а с директором на «вы». Как некрасиво получилось! Сообщение прочитано, не удалишь. Застываю у двери подъезда, сжимаюсь. Мэтт пишет…
Ну что ж мне так не везет!
Накидываю капюшон и выхожу под дождь.
Сейчас лучшее время для прогулок. Дождь разогнал всех по домам – безлюдно. Таинственно-темно, только мерцают разноцветные окна пятиэтажек, подсвечивают влажную листву фонари и время от времени пелену дождя разрезает свет фар одиноких такси.
Вижу, как из-за поворота выползает желтый автобус. Ну кто не хотел бы прокатиться поздним вечером в пустом желтом автобусе? Я мчусь на остановку. Водитель меня ждет – в благодарность машу ему рукой. Заскакиваю вовнутрь и сажусь посередине салона у окна.
Сообщение уже ждет меня.
«Я попробую угадать, кто ты. А ты говори «горячо» или «холодно»».
«Хорошо)».
Автобус то ускоряется, то медленно ползет. Тарахтит мотор – как-то по-домашнему, такие же чувства рождает урчание холодильника за стеной, когда засыпаешь. Окна покрыты россыпью капель, мой город от этого кажется нарисованным.
«Ты с детства любила писать. Родители тобой гордились, учительница русского зачитывала твои сочинения вслух. Первый рассказ ты написала в 15 лет. Первую повесть (или роман) в 18. Я угадал?»
Даже слишком.
«У меня из родителей только мама. И первый рассказ я написала в тринадцать».
Про маму я зря сказала… Ох как зря… В следующий раз я просто сболтну свое настоящее имя.
«У тебя хорошо получалось. Ты даже выиграла несколько литературных конкурсов».
«Один».
«Ты мечтала сделать писательство своей работой, но оказалось, что в издательствах платят слишком мало. Но самым болезненным стало другое: осознание того, что твои талантливые умные книги не нужны издательствам даже бесплатно».
«Сборник рассказов», – пишу я с комком в горле. Я получила полсотни отказов из издательств. Больно было все пятьдесят раз.
«Сочувствую. С рассказами совсем туго, тем более, если ты начинающий автор. Но это еще не конец твоей истории. После того, как со сборником рассказов не сложилось, ты решила продать душу дьяволу – написать простенькую книгу, которую захотят читать массы»
Я задумываюсь над его словами – и едва не пропускаю остановку, на которой хотела выйти. Выскакиваю из автобуса.
Откуда Мэтт может все это знать?.. Хотя понятно, откуда. Он работает в издательстве. Наверное, каждый второй автор проходит через такое.
Это несправедливо. Несправедливо, что всем правят деньги. Что хорошим историям не пробиться к читателям, что мне приходится заниматься вот этим… Но все, стоп, этап отрицания, как и этап гнева, я уже прошла.
«Я угадал?»
«Горячо! – пишу я, согласно правилам нашей игры, и тотчас же стираю. В контексте обсуждения эротической прозы звучит двусмысленно. – Все верно. Только, возможно, я душу не продала, а подарила, как говорил Довлатов. Шанс, что я заработаю на эротике, не больно-то и велик».
Бреду по бульвару под куполом кленов. Днем здесь шумно – машины, прохожие, но сейчас тихо, как в лесу. На легком ветру влажно шуршат листья, капли шлепают по асфальту, по лужам. Я скидываю капюшон, и одна из капель, тяжелая и холодная, падает мне на макушку. Улыбаюсь сама себе.
«Илона, вам нравится Довлатов?»
«Обожаю! «В салате были грибы, огурцы, черносливы, редиска, но преобладали макароны», «Я ушел. Вернее, остался». Хотела бы я так писать…»
Перебегаю дорогу на красный свет, все равно ни души.
«Интересно, как выглядела бы эротика от Довлатова?» – читаю и хихикаю.
«Известно как: «Тем не менее я успел снять ботинки. Я всегда снимаю ботинки заранее, чтобы потом не отвлекаться. Чтобы не говорить: «Одну минуточку, я только ботинки сниму…»))))»
В ответ получаю с десяток скобочек.
А вот и сквер. За ним – издательство.
«Тебе стыдно за свою книгу? Эротическую», – спрашивает Мэтт, и я хмурюсь. Конечно, стыдно. Книги, которыми гордятся, не пишут под псевдонимом. Но что ответить Мэтту?
Он сам за меня отвечает:
«Тебе стыдно. Настолько, что ты не хочешь разговаривать со мной по видеосвязи. Но зря. Мне нравятся эти три абзаца».
Прячу телефон в карман. Не знаю, как на это реагировать… Может, он просто подкатывает к фривольной женщине, пишущей эротику?.. Хотя какой в этом смысл? С такой машиной он может просто остановиться на проспекте и открыть пассажирскую дверь: кто-то да запрыгнет.
Кажется, в проеме между листвой я заметила свет в окне издательства? Прохожу еще пару шагов. Нет, показалось. Наверное, фонарь отсвечивал.
Мэтт пишет…
«Знаешь, в твоем тексте меня зацепила вовсе не эротика. Вернее, и она, конечно, только, скорее, тоже как проект, как идея чего-то нового для издательства. Но больше меня зацепил тот нежный восторг, то предвкушение, с которым героиня ждала близости. Этот отрывок был не о сексе, а о любви. Меня это зацепило».
Я останавливаюсь. Это совсем не то, что я предполагала…
Пока я думаю, что ему ответить, приходит сообщение:
«Приятно было пообщаться. Спокойной ночи». И абонент исчезает из сети.
Какое-то время я просто стою и смотрю на потухший экран телефона.
– И тебе спокойной ночи, Мэтт…
Прячу телефон в карман, поднимаю голову – и натыкаюсь взглядом на Мэтта… на босса, который выходит из подъезда издательства.
Я замираю.
Невозможно, невероятно.
Словно город сам подтолкнул меня к Мэтту, подкатив к моей остановке желтый автобус.
Мы встречаемся взглядами, он останавливается. Между нами метров пять, не меньше, но, кажется, я чувствую в нем глубину, ранимость, потаенную печаль – то, что не рассмотреть при дневном свете.
– Добрый вечер! – говорю я и делаю шаг к нему.
Расстояние между нами сокращаемся, сокращается, сокращается…
Сейчас он так похож на моего Мэтта, что я чувствую волнение в груди.
Мэтт не двигается, молчит – и волшебство все длится.
– Добрый вечер, – наконец отмирает босс, разворачивается и направляется к своей машине.
Окликаю его:
– Вас что-то расстроило?
– Только ваша некомпетентность, Вероника, – не оборачиваясь, сухо отвечает он и садится за руль.
Ну… волшебства не произошло. Это все тот же босс.
Машина срывается с места, я стою посреди дороги и смотрю ей вслед, но вижу совсем другое. Вечер, только прошел дождь, солнце алыми полосами прорезается сквозь низкие тучи.
Мэтт ждет меня в небесно-синей Тесле. Я спешу к нему, на мне короткий насыщенно-красный сарафан то ли в цветы, то ли в бабочки. Ныряю в прохладный салон, и машина срывается с места.
Мы едем к нему домой. Поднимаемся по лестнице – какая-то малоэтажная новостройка из красного кирпича. Колышутся огоньки свечей, но мы не в ванной, а в спальне. Я стою к нему спиной, его ладони на моих плечах, он скользит ими вниз, стягивая лямки сарафана. Я сама перекидываю волосы через плечо на грудь, чтобы дать ему доступ к моей шее. Он тянет замочек молнии на сарафане, но не расстегивает полностью, а ровно настолько, чтобы приспустить его с груди и нырнуть горячей ладонью в чашечку лифчика…
Сцена в моей голове настолько чувственная, что отзывается в теле. Я ощущаю томление, даже легкое головокружение.
Хватаю телефон, чтобы записать образы, а он разряжен! А второй дома! Роюсь в сумочке, чтобы найти хоть что-то. Нашла! Огрызок карандаша для глаз – не помню, как он здесь оказался – и конверт с письмом из водоканала. Оглядываюсь – рядом ни одной скамейки. Присаживаюсь на корточки и, положив конверт на колено, записываю.
Кажется, только завершив сцену, я снова начинаю дышать.
Домой возвращаюсь в начале первого: пришла бы еще позже, если бы не летела на крыльях.
Прокрадываюсь в детскую и сразу за комп. Нужно расписать сцену в подробностях, пока я ее помню, пока живы образы и ощущения. Печатаю так быстро, словно не касаюсь клавиш. То, что сейчас происходит, это волшебство, не иначе.
Впервые в жизни я засыпаю за столом.
